Потеряшка

Кузнецова Антошка, давай сходим погулять?)

Ир, иди нахуй

Кузнецова Ну Антооооош, давай погуляем? Ты такой хороший, пошли!

У тебя хахаль

есть — с ним и гуляй. От меня отвали, умоляю.

Кузнецова Если не согласишься, то я все Ване расскажу:)

Делай ты что хочешь, только от меня отъебись

      Шастун со злостью отбрасывает телефон на кровать. Ебаная Кузнецова. Всем понятно, что она к нему прицепилась только чтобы поиздеваться! Все это знают и Антон не исключение. —Ба, я ухожу уже, — слыша, как дверь в комнату открывается, говорит Шастун, сразу подрываясь. — мне сегодня на работу. —Антош, ты работаешь так много. А что с лицом? И почему ты в очках? —Мяч в лицо попал, последние линзы в раковину уронил, всё, я побежал, — парень берет портфель, телефон, одной рукой обнимает бабушку, бежит к входной двери, обувается, берет лёгкую куртку, ещё раз прощается с бабушкой и выходит.

***

      На ночной смене, где наконец не было много людей, Антон успел сделать всю домашнюю работу и подучить стих по литературе. Рассказывать, конечно, будет сложно. Страшно. Но это никого не ебет. Никого не ебет, что он не спал всю ночь, что у него родители умерли, что он до смерти боится публичных выступлений. Это только его проблемы. Ни Дима, ни Арсений Сергеевич, ни Павел Алексеевич, не должны в них лезть и тем более помогать их разгребать.       Первый урок — математика. Самостоятельная работа. И за нее пятерка. Математику, в отличие, например, от физики, Антон понимал всегда. Химию Антон понимал всегда. И он старается все это понимать, старается хорошо учиться, потому что обещал маме, что выйдет на золотую медаль. Но в связи с этими обстоятельствами это будет безумно сложно. Но не факт, что вообще получится.       Пятый урок — русская литература. Весь класс на перемене учат стих, повторяют, рассказывают друг другу. Шастун просто перечитывает стих про себя, иногда проверяет Диму, что сидит под боком и бурчит. Со звонком Позов в шутку ложится Антону на колени, закрывает глаза. Но резко подскакивает, когда слышит голос Арсения Сергеевича возле своей парты: —Мальчики, в обнимку спать дома будете. Можете к доске выйти в обнимку, тоже разрешаю, — смеётся Попов, проходя к своему столу. — ну что ж, не будем терять время, сначала выходим по желанию, потом по списку. Прошу.       По желанию вышло около пяти человек. А дальше все пошли по списку. Антон в списке последний, поэтому повторить у него времени больше всех. Два человека попросили отсрочку, чтобы рассказывать последними. —Антон Шастун, прошу к доске, — громко произносит Арсений Сергеевич.       Шастун вздыхает, собирается с мыслями и выходит. Дима вслед желает удачи. Антон же выходит, становится рядом с учительским столом, вновь шумно вздыхает, начинает рассказывать. Тихо, спокойно, даже с каким-то выражением. Но начинает запинаться. Голос из-за этого начинает дрожать. Щеки краснеть. Рука тянется к лицу, парень приподнимает очки и потирает переносицу. —Учил? — Попов тянет руку к руке ученика, слегка поглаживает. —Учил, — шепчет Антон. —Бери листок, садись на первую парту и пиши, — мужчина достаёт из полки листик в клетку, ручку из стаканчика, все это кладет на первую парту и вызывает следующего человека. —Спасибо, — тихонько добавляет Антон, начиная писать стих. Арсений улыбается в ответ. Буквально через минуту Шаст протягивает листок учителю, тот сразу его проверяет. —Молодец, пятерка. Не волнуйся так, я не кусаюсь.       Шастун поправляет очки, улыбается, возвращается на свое место.       На перемене, по пути в другой кабинет, Антона резко и грубо останавливают, а после подталкивают к стене. Кто бы сомневался, что это парень Кузнецовой. Рассказала, значит. Курица безмозглая. —Шастун, ты совсем охренел? Тебе сколько раз повторять, что это моя девушка? Я тебя убью когда-нибудь! Ещё раз к ней подойдёшь — мало не покажется! — пинок в плечо и парень Кузнецовой уходит.       Шастун цокает, поправляет портфель на плече, зевает и продолжает свой путь в кабинет химии.

***

      Классный час — и можно идти домой. Арсений Сергеевич обещал не держать ребят долго. Надо всего-лишь сказать кем собираешься быть и какие предметы собираешься сдавать. Люди, которые сказали могут уходить.       Минут через десять-пятнадцать остаётся только Дима, Антон и ещё два человека. Дима сразу выставляет свою позицию, что хочет быть зубным врачом и, соответственно, сдавать будем химию и биологию, а потом, посколько договорился с Антоном на перемене, уходит домой. —Антон, ты кем быть собираешься стать? —Литературным критиком.сдавать буду литературу и историю. —А оценки у тебя какие? —Ну, сейчас стараюсь тянуть, а в аттестате за девятый класс у меня были все пятерки и одна четверка по физре. Хочу на золотую медаль выйти, но не знаю получится ли. —Получится. Я помогу. Можешь идти.       Шастун прощается и выходит. Спускается, выходит на улицу, достаёт из кармана наушники, но тут же суёт их назад, видя Кузнецову в паре метрах от себя. —Кузнецова! — кричит Антон, подбегая к однокласснице, что сразу на него оборачивается. — Ира, скажи, пожалуйста, своему хахалю, что между нами ничего нет! Он меня задолбал уже! —Сходи со мной погулять — скажу, — кокетничает девушка, широко улыбаясь.— тебе, кстати, идут очки, Антош. —Блять, Ира, просто скажи ему, что между нами ничего не было! Он угрожает мне, блять! —Это я тебе угрожаю? — Антона резко разворачивают, первое, что он видит это парень Иры и стоящих за ним таких же парней. Потом с него резко снимают очки, «заботливо» кладут их в карман портфеля Шастуна и кулак прилетает в нос. Дальше его тащат за школу в «слепую зону», где нет камер, а окна выходят только из туалета. С него скидывают рюкзак. Пинают, образуют что-то типо круга. Раз кулак, два кулак. Из носа течет кровь. И Антон ничего не видит. Даже приблизительно в пространстве не ориентируется.       Всё, что было дальше, идёт как в тумане. Причем во всех смыслах. Когда Антона опрокинули на землю, били по ребрам, по животу, по лицу, по ногам. В общем, там, куда доставали. Кажется, если б не несколько взрослых человек, пока что сложно понять кто это, они бы продолжали.       Парней уводят, но уже буквально через пару минут трое человек возвращаются. В ушах шумит, но, вроде бы, стало понятнее кто это. Святая троица стала ещё более святой, раз они оказались тут, в слепой зоне, в очень нужный момент.       Шастун переворачивается на спину, потом приподнимается, сплевывает кровь со рта, стирает кровь с лица, старается осмотреться. Хотя бы чуть-чуть сориентироваться, где он находится и где его портфель. Очки. Нужны именно очки. Но его аккуратно кладут назад, не давая сделать резких движений. —Паш, не пугай его. Он тебя даже не видит сейчас, — Арсений поднимает с земли портфель ученика и видит в кармане торчащие очки, достаёт их и аккуратно надевает на Антона. — ты как, чудо? —Мне плохо очень, — хрипит парень, переворачивая голову на бок, вновь сплёвывая кровь. —отпустите домой, пожалуйста. —Антон, нам надо выяснить все это. Сейчас мы разберемся с тобой, вызовем твою бабушку к директору. Родителей этих парней мы уже вызвали и полицию тоже, — разъясняет Попов, переглядываясь с Серёгой и Пашей. — Паш, что скажешь? —Сука-а-а-а, — хнычет Шастун, закрывая глаза. —Ну тихо, Антох, тихо. Арс, звони давай его бабушке. А ты лежи и не дёргайся, я толстовку твою подниму и посмотрю, — Паша аккуратно, не видя сопротивлений, задирает толстовку, аккуратно осматривает. Уже проступили синяки. А порезы затянулись, новых почти нет. Живот почти весь синий, ребра тоже. —Ало, здравствуйте. Любовь Владимировна, это вас Арсений Сергеевич беспокоит, классный руководитель Антона, — Попов встаёт, отходит на пару шагов.— произошла такая ситуация…ученики одиннадцатого класса избили Антона, вам надо прийти к директору. Да, сейчас. Чем быстрее, тем лучше, — дальше Попов кладет трубку и возвращается к Антону. — поднимаемся? —Я сам могу, — все тем же хриплым голосом твердит юноша, резко садясь и хватаясь за голову. —Шастун, са́молка, пока помощь предлагают — не тупи и принимай, — бурчит Матвиенко, протягивая руку. —Серег, засунь свою грубость...знаешь куда, — слегка хлопая по руке Серёжи отвечает Арсений, синхронно с Пашей помогая Антону встать. Тот жмурит глаза, открывает рот, стараясь дышать глубже. — голова не кружится? —Немного, — из носа вновь начинает течь кровь. — бля. —Как знал, по дороге салфетку захватил, — Воля достаёт из кармана бумажное полотенце, отрывает кусок поменьше, складывает его и аккуратно вставляет в нос. —Может расскажешь из-за чего вся эта бойня? — уже более спокойно спрашивает Сергей Борисович, вместе со всеми идя к школе. —Кузнецова, тварь поганая…сказала своему хахалю, что я к ней подкатываю. Это чмо меня караулить пытался, ну и вот. —Господи…придурки, — отвечает Матвиенко. —Серег, заткнись, — рыкает Арсений. — сам идти сможешь или тебя поддерживать? —Смогу, — Шастун сразу делает пару шагов быстрее, чтобы оторваться, потом шикает от того, что неосторожно дёрнулся, но идёт дальше. — а куда мы идём вообще? —К директору. —Это точно обязательно? —мяукает Шастун, на что получает три твердых «да». Вибрация в кармане штанов. Телефон звонит. На экране высвечивается «Юлька-шпулька (тичер по театралке)». —ало. —Привет, Антошка! — здоровается девушка. —Привет-привет, — старается сделать весёлый тон Шастун. — я на занятия не приду, я уже говорил несколько раз. —Почему? Ну Антошка, мы все тебя ждём! Оксанка ждёт тебя сильно. Ну сходи разок! —Юля-я-я-я, я предупреждал, что не пойду — у меня обстоятельства. А сейчас тем более не пойду. —Ну почему? Мы концерт будем ставить в вашей школе ко дню учителя, надо начинать репетировать! —Тем более не пойду! Ты прекрасно знаешь, что я и выступать — это два несовместимых понятия. Нет, Юлия Владимировна, я не пойду. —Ну блин, Антошка, ну пошли! Ну не будешь выступать, будешь мне помогать! —Нет. У меня времени нет. —И что ты, ходить совсем не будешь? —Буду. Но сейчас не хочу...и не могу. И время нет. И сейчас разговаривать неудобно. —Ребенок, чем у тебя все время занято? Предал меня и на другой кружок записался? —Никуда я больше не записывался. —Парень появился? —Нет! Что? Почему вообще парень? Что за бред! —Почему бред? Мне кажется, вполне возможно, что у тебя будет парень. —Я надеюсь, ты это по-доброму говоришь. Вообще, с таким же успехом я могу спросить, появилась ли у тебя девушка за это лето. —Нет, у меня только муж появился. —Муж? Поздравляю. И кто же этот счастливчик? —Арсений Сергеевич Попов. Кстати, по-моему, он в вашу школу устроился в этом году. —Подожди..может, мы не об одном и том же человеке подумали…можешь про него че-нибудь сказать? —Он брюнет, — Антон угукает. — он высокий, — опять угукает. — преподает русский язык и литературу, — угу. — что, этого мало? —Это он, походу. Короче, Юль, мне сейчас говорить неудобно очень. —Антош, ну приходи! Мы сценку по произведению Гоголя ставить будем. Ты ж его любишь. Читал «Мертвые души»? —Читал! Ты сейчас меня подкупить хочешь? Ты ж знаешь, что я Гоголя люблю. —Какой ты догадливый. Хочешь, мы тебе главную роль отдадим? Будешь Чичиковым! —У тебя есть Илья, ты его постоянно хвалишь, он делает большие успехи. Вот его делай и Чичиковым, и Коробочкой, и Ноздревым, и в целом всю сценку может он играть. —Антошка, ты ревнуешь что ли? Ну ты же знаешь, что ты и Оксана мои любимчики! —Нет! Юль, честно, давай потом. И я не ревную. Прийти я не могу сейчас. Говорить мне тоже неудобно. Давай мне линзы сделают и я приду? —Арсений — ваш учитель? —Да, твой муж мой классный руководитель и сейчас я иду в шаге от него, мне неудобно разговаривать. Можешь передать привет и я отключаюсь, — засуетился Шастун, ненадолго останавливаясь у дверей школы. —Значит я его распрошу, какие у тебя могут быть причины. —Не надо его ни о чем спрашивать! Я тебе потом сам все расскажу, только Арсения твоего Сергеевича не трогай! —Ловлю на слове, шастунец. Давай, покедова! — Антон сбрасывает, запихивает телефон в карман и с облегчением выдыхает. —Вы поженились этим летом? — сразу задаёт вопрос парень, глядя на классного руководителя, что легко улыбается. —Да. Я уже понял, что моя жена у тебя преподает. А ты Гоголя любишь? —Ага, обожаю.

***

      Уже в кабинете у директора Антон тихо сидит на стуле у двери, ждёт, пока Павел Алексеевич обработает все раны. Лиц он не видит, поскольку очки пришлось снять, но слышит недовольное сопение парня Иры и его друзей. Слышит, что Арсений Сергеевич и Сергей Борисович рассказывают все директору, а Воля иногда добавляет комментарии. По итогу, после всех процедур, Паша вставил в нос Антону небольшой кусочек ваты, выкинул все салфетки в мусорку и сел рядом с друзьями, пока Шастун надел очки, а после посмотрел на время. Сразу после этого раздается стук в дверь и, не дождавшись ответа, в кабинет влетает испуганная бабушка Антона, что сразу подлетает к нему, начиная бережно рассматривать лицо внука. —Тошенька, зайчик, что случилось? Как это произошло? Больно? —Ба, все нормально, успокойся,— шипит парень, стараясь усадить бабушку на место рядом с собой.

***

      Через час, замученный и уставший, Шастун выбирается из кабинета директора, тянет за собой бабушку, идёт на выход из школы. Женщина идёт следом, стараясь не отставать ни на шаг и даёт внуку отдохнуть без слов.       Дома Шастун сразу проходит в свою комнату и закрывается, садится прямо возле двери и хватается за волосы. Слишком много навалилось.       Смерть родителей. Порезы. Ебаная Ира со своим парнем. Упавшее зрение. На одного человека это — слишком много. Ещё и руководитель театрального оказалась женой того самого Арсения - блять - Сергеевича, который знает о нем слишком много. А на данный момент хочется только лечь и заснуть. Даже резаться не хочется – итак слишком много боли причинили. Именно это Антон и делает: поднимается, быстро, но осторожно переодевается в домашнюю одежду и заваливается на кровать. Радует одно – сегодня пятница. Следующие два дня никуда не надо. Телефон издает мелодию звонка и начинает вибрировать. Шастун отрывает руку от кровати, берет телефон и прикладывает его к уху. —Да? —Зайчик, ты когда на кружок придёшь? —Юль, потом...я сейчас вообще никак. —Что у тебя случилось? Может расскажешь? —Юль.. я сейчас еле как нахожу силы для того, чтобы делать простые вещи, такие как поесть или почистить зубы, а ты хочешь, чтобы я ещё на кружок ходил...я буду ходить, но не сейчас. —Тош, ну что случилось? Может расскажешь наконец? Ну ты же знаешь, что мне можно доверять. —У меня тридцатого числа родители умерли. Ну и по мелочи, упало зрение и сегодня избили. В тот момент, когда ты звонила, меня твой муж и его друзья забирали со школьного двора в кабинет директора. Юль, я не хочу больше поднимать эту тему. Дай мне отсрочку. Я буду ходить, но когда отойду от этого.