Со дна

Прошло несколько часов, в городе погода стояла всё такая же тёплая и приятная, а над холмами буря даже не думала утихать. Солнце клонилось к горизонту, и жители города стали всерьёз беспокоиться. Ночное исчезновение заклинателей не осталось незамеченным, а внезапное возвращение их, покрытых кровью, да ещё и с бурей, дышащей в затылок, вызвало едва ли не панику. За некоторое время до того, как Цзинь Лин и Сычжуй, прихрамывая, вошли в город, двое заклинателей из отряда Не, оставленного на дежурство, связали исчезновение Верховного заклинателя и начало бури, а потому немедленно бросились вдогонку за главой клана и подкреплением. Умом Цзинь Лин понимал, что решение верное, но ему всё равно было не по себе, когда одного из двух последних заклинателей он отправил в Пристань Лотоса, второго — в Башню Карпа, а им с Сычжуем ничего не оставалось, кроме как сидеть в городе и ждать. Теперь Цзинь Лин с крыши смотрел на холмы и время от времени кидал взгляд через плечо: не вернулись ли заклинатели? Хотя прошло слишком мало времени. Всего пара дней. Они приведут дядю, и Цзэу-цзюня, и ещё-кого-нибудь, вот только успеют ли? Они с Сычжуем пришли к общему мнению: раз буря до сих пор бушует, это хороший знак — значит, Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь ещё защищаются, но сомнения всё равно глодали Цзинь Лина, тяжело лежали на сердце. В городе не было нормального лекаря, только женщина, которая немного понимала в медицине, и она согласилась им помочь. Смыв грязь с раны, Цзинь Лин разрешил ей поковыряться в своем боку и взял у неё какие-то травы, но со сломанной рукой Сычжуя она не сумела сделать ничего, чего бы уже не сделал Вэй Усянь; женщина только наложила свежие повязки и посоветовала ему больше отдыхать. Когда она осматривала Сычжуя, было видно, что он сильно вымотан, его духовные силы на исходе, и Цзинь Лин без особого труда убедил его пойти спать, пока есть возможность. Он и сам крайне устал, но что-то подсказывало ему быть начеку, следить за происходящим, хотя бушующий над холмами шторм пока не принёс новостей. Легкий ветерок пошевелил рукава, надувая ткань, и Цзинь Лин безотчётно посмотрел на небо. Ни единого облачка. Он задумчиво стукнул каблуком по крыше. В какой же момент всё пошло наперекосяк? Как это существо смогло заманить в ловушку Верховного заклинателя и Старейшину Илина? Сам Цзинь Лин в безопасности, а они — в беде, и он ничегошеньки не может сделать. Ему вдруг вспомнились слова Вэй Усяня, он вытащил из рукава ленту и расправил — она затрепетала от дуновения ветра. Почему Чжан Минцзин пришел к нему? Чем он привлек внимание существа, о котором даже не слышал? — Цзинь Лин. Он подпрыгнул, дернулся всем телом и выругался, потому что бок тут же посоветовал не делать таких глупостей. Сычжуй бросился к нему вниз по крыше, с виноватым видом поддержал под локоть. — Тебе больно? — спросил он. — Извини, мне показалось, ты меня заметил. — Я думал, ты ещё спишь, — от жгучей боли Цзинь Лин едва мог дышать. — Времени прошло совсем чуть-чуть. — А по ощущениям — целая вечность, — Сычжуй изобразил бледное подобие улыбки. — Ты хранишь ленту учителя Вэя. Цзинь Лин замер, силясь сообразить, почему Сычжуй вообще об этом заговорил. Что тут такого? — Ну да, — ответил он наконец. — Из твоих слов я сделал вывод, что тебе она не нужна, — Сычжуй смотрел на него с пониманием, и Цзинь Лин невольно стушевался. — Не нужна, — сказал он, засовывая ленту обратно в рукав. — Что мне с ней делать? Цзини не носят красное. Как только дядя прибудет, я отдам ему. Удивительно, но Сычжуй как будто даже расслабился. — Ты хочешь дождаться главу Цзян и только потом снова идти туда? Цзинь Лина задел такой намёк. — Я бы один туда не пошел, — сказал он. — Я что, по-твоему, совсем дурак? Сычжуй смутился. — Прости, — сказал он. — Не дурак, конечно. Просто я проснулся, а тебя нигде нет, вот я и… Я не хотел тебя обидеть. Цзинь Лин посмотрел на Сычжуя — всегда такой вежливый и сдержанный, сейчас тот запинался на каждом слове — и не поверил своим ушам. — Ты переживаешь за меня? — изумился он, а потом невольно пробормотал: — Почему? Это ведь я заварил всю кашу. — Ты? — настал черед Сычжуя удивляться; такая мысль будто не приходила ему в голову. — В чем же твоя вина? — Это я принёс письмо Вэй Усяню, — Цзинь Лин злился, что приходится объяснять такое. — Чжан Минцзин был уже мёртв или одержим, а я даже не заметил, не стал расследовать всё сам, а втянул в это вас. — Цзинь Лин, — начал Сычжуй, тщательно подбирая каждое слово, — если бы ты пришёл сюда один или с кем-то другим, ты бы наверняка уже погиб. Это существо настолько сильное и опасное, что даже учитель Вэй не смог его остановить. Оно ранило Ханьгуан-цзюня. Если уж они с ним не справились, то кому вообще такое под силу? — А может, ничего и не случилось бы! — воскликнул Цзинь Лин. — Кто-нибудь другой обнаружил бы это место и провел ритуал очищения. А Вэй Усянь пошёл прямо к самому источнику и стал с ним разбираться. — Выходит, это он виноват? — всё так же спокойно спросил Сычжуй и сделал полшага к Цзинь Лину, пока тот подыскивал ответ. — Или я? Не потеряй я меч, Ханьгуан-цзюню не пришлось бы отдавать мне свой. Тогда мы все смогли бы спастись оттуда. Сычжуй хотел добавить что-то ещё, но только хмуро поджал губы и перевёл взгляд на холмы. Он сжал рукоять Бичэня так, что костяшки пальцев побелели от усилия, а челюсть закаменела. Это меч моего отца. Я его не опущу! Собственные слова вернулись к Цзинь Лину, словно мстительный призрак, и его накрыло чувством вины. Он не имел права себя жалеть. Как бы он не мучился, Сычжую приходилось в сто раз хуже, а он всё равно держался отважно. — Прости, — начал он, но Сычжуй заговорил одновременно с ним: — Нам всем предстоит сделать собственный выбор, основываясь на том, что мы считаем справедливым и достойным, а потом взять на себя ответственность за последствия. Он произнес это так, словно цитировал кого-то, но Цзинь Лин не узнал эти слова. — Это одно из правил клана? — предположил он. — Нет, — ответил Сычжуй. — Это Ханьгуан-цзюнь говорил мне так, когда я был маленьким. Это не правило клана, — он выпустил Бичэнь и, переведя взгляд на Цзинь Лина, слабо улыбнулся. Потом он снова обернулся на бурю, порыв ветра отбросил волосы ему на плечо. — То, что уже произошло, изменить мы не в силах, но можем постараться это исправить. Чувство вины чуть отступило, но всё же Цзинь Лину не давали покоя прежние мысли: — Неизвестно, как скоро кто-нибудь сюда доберётся. Мы не можем сидеть здесь и ждать, когда кто-то придёт и всё исправит за нас. — Для начала нам нужен план, — сказал Сычжуй, однако он не спорил. — А тебе лучше пойти спать, пока есть возможность, — он глянул на Цзинь Лина и снова улыбнулся: — А я тут послежу.

***

Цзинь Лин не помнил, как заснул, но проснулся от чужой руки на плече. — Буря прекратилась, — сказал Сычжуй, лунный свет в тёмной комнате стёр все краски с его лица. Глаза у него были широко распахнуты, он схватил Цзинь Лина за ханьфу. — Там что-то случилось. Цзинь Лин с трудом выбрался из кровати и, спотыкаясь, на ходу поправляя одежды, подошел к окну. После сна его ещё покачивало. Буря стихла до глухого гула где-то на горизонте, и теперь, когда её почти не стало, вокруг было слишком тихо. На небе остались только луна и звёзды. И тут, молниеносно и бесшумно, луну закрыла тёмная и чужеродная тень. — Оно идет сюда, — сказал Цзинь Лин, язык у него сработал раньше головы. — Оно движется на нас. — Но ведь здесь люди, — Сычжуй пришел в ужас. — Мирные люди. Мы должны его остановить. Пока прямо у них на глазах исчезали звезды, Цзинь Лин лихорадочно искал выход. — Озеро, — он схватил сапоги. — Ханьгуан-цзюнь говорил, в озере что-то есть. Если мы найдём его и запугаем, то заставим нас слушаться. Он сунул меч за пояс, а, подняв глаза, увидел, как Сычжуй наполовину высунулся в окно. — Что там такое? — Не может быть… — Сычжуй взобрался на подоконник, вытащил Бичэнь и прыгнул наружу. Цзинь Лин вскрикнул и бросился к окну. Сычжуй летел за мужчиной на сияющем мече, за высокой фигурой плащом развевались белые одежды и чёрные волосы. Это точно был Ханьгуан-цзюнь, но как он здесь оказался, если его меч у Сычжуя? — Цзэу-цзюнь! — позвал Сычжуй, и Цзинь Лин, вылезая из окна вслед за ним, мысленно обозвал себя идиотом. С другой стороны, ночью легче легкого принять одного брата за другого, даже если эти братья — глава Лань и Верховный заклинатель, а он умеет их различать. Последнее, что Цзинь Лин слышал про Цзэу-цзюня — тот направлялся в Цинхэ из Облачных Глубин, чтобы разобраться, как клан Не замешан в деле с письмом. Он ушел практически одновременно с ними, но, видимо, обнаружил, что главы Не нет в Цинхэ. Скорее всего, он сразу же покинул Цинхэ и добирался сюда без остановок. Туч становилось всё больше, ветер усиливался, и Цзинь Лин торопливо подлетел к ним: Цзэу-цзюнь уже успел развернуться навстречу к Сычжую. — Сычжуй! — с облегчением воскликнул Цзэу-цзюнь, но его улыбка тут же померкла: он перевёл взгляд на перевязанную руку Сычжуя, потом посмотрел на летящего к ним Цзинь Лина и, наконец, на меч под ногами Сычжуя. — Это Бичэнь? — Цзэу-цзюнь, — Сычжуй удивительным образом сумел прилично поклониться, хотя балансировал в воздухе на дрожащем мече. — Нет времени объяснять подробно, но этот город сейчас в большой опасности. Эти облака созданы из тёмной ци, то существо в холмах использует её, чтобы нападать на людей и вселяться в них. Тревожный вид Цзэу-цзюня вмиг сменился на сосредоточенный, взгляд переметнулся на облака. Он вытащил из рукава сяо. — Держись за мной, — сказал он и устремился к переднему краю бури, следом за ним разлилась музыка. Когда Цзэу-цзюнь оказался совсем близко, облака стали будто рассеиваться, отползать, истаивать. Вскоре снова проявилась луна, а облака, сменив направление, поплыли назад к основному скоплению ци, которое пряталось за холмами. Цзэу-цзюнь последовал за ними, но только Цзинь Лин успел крикнуть «Осторожно!», как тяжелая волна тёмной ци обрушилась на Цзэу-цзюня, а тот легко увернулся и отлетел обратно к ним с Сычжуем. Он ждал новой атаки, но ци словно замерла — глухая стена из тёмных облаков. — Я знаю лишь одного человека, который может так повелевать тёмной ци, — сказал Цзэу-цзюнь. — Где Вэй Усянь? Где мой брат? Цзинь Лин вздрогнул от его тона, а Сычжуй поспешил торопливо изложить в двух словах, что произошло здесь с момента их появления. К концу рассказа лицо Цзэу-цзюня стало таким же бесстрастным, как у Ханьгуан-цзюня, и он медленно закрыл глаза. — Как долго вы были внутри бури перед тем, как она усилилась? — спросил он. — Где-то час, — ответил Цзинь Лин. — Точно не больше двух. Цзэу-цзюнь внимательно разглядывал тучи. — Нам нельзя оставлять это здесь — оно может навредить людям, но сперва необходимо вернуть брата и Вэй Усяня. — Вэй Усянь сказал: перед тем, как идти за ними, надо очистить тёмную ци, — напомнил ему Цзинь Лин. — Он сказал, что заходить туда очень опасно. — Хм, — лицо Цзэу-цзюня было всё таким же бесстрастным. — Охотно верю, что именно так он и сказал, но что бы он сделал сейчас на моем месте? Ванцзи говорил что-нибудь? — Вроде ничего, — ответил Цзинь Лин. — Ну что ж… Вы же помните, где вы их видели в последний раз? — Конечно. — Да, Цзэу-цзюнь, — одновременно сказали они с Сычжуем. — Глава Цзинь, — сказал Цзэу-цзюнь, намеренно выделяя его статус, — вы останетесь здесь. Сычжуй, ты покажешь мне, где они находятся. Если Ванцзи может двигаться сам, мы с ним сразу выведем и тебя, и Вэй Усяня. В ином случае я вернусь за вами по очереди. Всё понятно? Цзинь Лину не хотелось соглашаться, ведь физически он был в лучшем состоянии, чем Сычжуй, но он понимал, почему Цзэу-цзюнь сделал акцент на статусе. Цзинь Лин промолчал и кивнул, крепко сжав губы, лишь бы не начать возмущаться — Цзэу-цзюнь как будто даже удивился. Они исчезли под покровом облаков; оттуда доносилась флейта Цзэу-цзюня, но звучала она по-странному приглушенно. Дождя не было, но в такой темноте Цзинь Лин немедленно потерял их из виду. У ожидания не предвиделось ни конца, ни края. Даже мелодия флейты терялась за свистом ветра, она слабела, слабела, и вскоре Цзинь Лин совсем перестал её слышать. Он принялся высчитывать, сколько прошло времени, далеко ли они успели уйти и сколько им нужно, чтобы вернуться обратно? Облака хранили тишину, и от этого Цзинь Лин начал ещё больше беспокоиться. Почему ничего не происходит? На всякий случай он немного отлетел от облаков. Время шло, из-за облаков никто не появлялся, он бросил высчитывать, просто стоял неподвижно и думал, сколько ещё нужно выждать, прежде чем пойти за ними следом. Может, они просто не нашли то место? Буря бушевала целый день, с деревьев сорвало все листья, от тропинок не осталось ни следа. Надо отыскать озеро и идти от него. Он прождал целую вечность, а потом ему в голову закралась предательская мысль: что будет, если Цзэу-цзюнь и Сычжуй не вернутся? Где проходит граница между «долго» и «слишком долго» и что, если завтра не найдётся ни одного человека, кто смог бы ему помочь? Послышалось короткое эхо, которое он сперва принял за звук флейты, но это была не сяо. Он оживился, прислушался как можно внимательнее, но звук не повторился. Неужели почудилось? Будь это Вэй Усянь, это была бы дицзы. Они всё не возвращались. Цзинь Лин уже потерял счёт времени, но его прежняя мучительная тревога теперь переросла в твердую уверенность. Они не вернутся. Что-то случилось. И в одиночку он ничего не мог предпринять. Он приспустился вниз, к деревьям, высматривая меж них любое шевеление, а потом снова взмыл, вглядываясь, не мелькнёт ли белое среди плывущих туч? В итоге он сдался. — Сычжуй! — крикнул он. — Цзэу-цзюнь! — Цзинь Лин! Когда его издалека окликнул знакомый голос, Цзинь Лин едва не свалился с меча. Он развернулся на звук: ещё далеко от него, но с каждым мигом всё ближе — к нему неслась группа заклинателей. Радость Цзинь Лина встретилась с изумлением их предводителя, но тот быстро стал похож на грозовое облако, источая ярость ещё большую, чем буря за спиной Цзинь Лина. — Дядя! — Нет, ну какой же идиот! Не очень понятно, кого дядя имел в виду, но Цзинь Лин почему-то подумал про Вэй Усяня. Дядя стащил его на землю и потребовал объяснить, какого демона он тут околачивается — довольно странный вопрос, ведь разве сам дядя прибыл сюда не в поисках Цзинь Лина? Чтобы поскорее добраться до сути дела — Цзэу-цзюнь и Сычжуй ушли и до сих пор не вернулись, — Цзинь Лин осмелился опустить массу деталей, однако дядя без конца вставлял замечания навроде как глупо вел себя Цзинь Лин или как же по-дурацки поступил Вэй Усянь и лишь однажды одобрительно кивнул, когда услышал, что Ханьгуан-цзюнь пытался удержать их с Сычжуем от погони за Вэй Усянем. — Сейчас не время спорить! — наконец рявкнул Цзинь Лин. — Они всё ещё там! Дядя угрожающе сузил глаза, но Цзинь Лин стоял на своём. — Значит, нам надо отправить туда ещё людей? — сказал дядя всё так же резко, но теперь чуть более вдумчиво. — Пожалуй, я понимаю, почему Цзэу-цзюнь так поступил. Если ты был там и сумел выйти, он наверняка решил, что у него есть хорошая возможность попасть туда, вылечить Ханьгуан-цзюня и вернуться прежде, чем это создание сумеет отреагировать. Но если он не вернётся, тогда нам… — Глава Цзян, смотрите! — крикнул один из заклинателей, показывая куда-то за спину Цзинь Лина. — Там кто-то летит! Из облаков появились Сычжуй с Цзэу-цзюнем, и радость Цзинь Лина от их возвращения омрачилась разочарованием, что они возвратились одни. Оба были промокшие, но с виду не раненые, хотя Сычжуй летел, опустив глаза, и на лице Цзэу-цзюня лежала тень страдания, которая напомнила Цзинь Лину ночь в храме Гуаньинь. — Глава Цзян, — произнес он надтреснуто. — Как вы здесь оказались? — потерев лоб, Цзэу-цзюнь вздрогнул: — Простите, мне… — он оборвал себя и, к ужасу Цзинь Лина, горестно закрыл глаза. — Цзэу-цзюнь, — дядя приблизился к нему. — Что случилось? Вы их нашли? — тон у него был резкий, но хорошо знающий дядю Цзинь Лин слышал в нем тревогу. Цзэу-цзюнь покачал головой. Потом, уже взяв себя в руки, снова заговорил: — Я боюсь худшего, — сказал он. — Мы обыскали всё, но нигде не нашли ни следа брата или Вэй Усяня. Цзинь Лин не мог с таким смириться, ни в коем случае. — Вы точно уверены, что смотрели в нужном месте? — требовательно спросил он, голос невольно взлетел выше обычного. — Вэй Усянь поставил барьер, может, вы не разглядели его среди остальной тёмной ци? — Сычжуй, — позвал Цзэу-цзюнь, и Сычжуй, вытащив из рукава какой-то предмет, продемонстрировал им. На его раскрытой ладони покачивалась Чэньцин. У Цзинь Лина всё похолодело внутри, он почувствовал, как кровь отхлынула от лица. — Стоило нам приблизиться к озеру, про которое вы говорили, как оно заставило нас уйти. Я думаю, под водой что-то прячется. Дядя только мрачно кивнул, но вдруг у него в руке появился Цзыдянь, извиваясь и потрескивая искрами. — Эй, Чжан Минцзин, подойди-ка сюда. Человек в цветах клана Не протолкался вперёд всех заклинателей и поклонился. Цзинь Лин оторвал взгляд от Сычжуя и посмотрел на мужчину, чье лицо ему было смутно знакомо, в то время как имя — знакомо очень хорошо. — Глава Лань, глава Цзинь, я покорнейше прошу простить, что принёс вам столько неприятностей. — Ты? — изумление Цзинь Лина на мгновение одержало верх над страхом. — Тебя же захватил дух! — Захватил, — согласился дядя, щёлкнув Цзыдянем. — Он полумёртвый объявился у меня на пороге и пытался убедить, что Не Хуайсан просит моей помощи в какой-то неизвестной деревне. Он явно был одержим, так что я хлестал его Цзыдянем, пока не изгнал духа. — Ты принёс мне письмо, — сказал Цзинь Лин. — Помнишь? — Нет, глава Цзинь, — ответил Чжан Минцзин. — Я только помню, как был под водой, а потом вдруг пришёл в себя у ног главы Цзяна. — Всё, что может вселиться в человека, должно быть уничтожено, — сказал дядя. Цзинь Лин покрылся мурашками. Чжан Минцзин вспомнил воду. То создание явно хотело, чтобы они вошли в озеро: когда в Вэй Усяня вселился дух, он зашёл туда, и его утянули под воду. — Мы сразу же отправились сюда, — продолжал дядя; Цзинь Лин, занятый лихорадочными мыслями, слушал его краем уха. — Мы не знали, что здесь будет кто-то ещё, и тем более не ожидали увидеть тебя. Дядя пристально посмотрел на него, но Цзинь Лин его проигнорировал. Сычжуй с Цзэу-цзюнем не сумели проверить озеро. — Они в воде, — сказал он. — Как только выдалась возможность, оно сразу же затащило их в озеро. Сычжуй наконец поднял на него глаза и кивнул. Они с Цзэу-цзюнем наверняка поняли это, иначе бы не ушли и до сих пор продолжали поиски. Дядя не выказал совершенно никакого удивления, а только яростную решимость, но Цзинь Лин невольно успокоился. Если кто и мог всё исправить, так только он. — Идём, Цзэу-цзюнь, — сказал дядя. — Раз оно прячется в воде, мы его оттуда вытащим, — он оглянулся на учеников и велел: — Проводите все ритуалы, какие знаете, и очищайте здесь всё от тёмной энергии. Держитесь на расстоянии и ждите моего сигнала. Цзэу-цзюнь шагнул на Шоюэ, а Сычжуй встал на Бичэнь. Цзинь Лин вытащил Суйхуа, и тут дядина рука тяжело легла ему на плечо. — Ты останешься здесь, — сказал он. — Не останусь, — немедленно возразил Цзинь Лин. Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь пришли, потому что он их попросил. Хватит с него ожидания. Он стиснул зубы и, не желая поддаваться страху, взглянул дяде в глаза. Дядя взглянул на него в ответ так же сурово, но потом его лицо смягчилось самую малость; он едва заметно кивнул, развернулся и вытащил меч. — Идем, — резко сказал он, не оборачиваясь, и Цзинь Лин воспринял это как разрешение. Он торопливо взлетел, стараясь нагнать дядю и Цзэу-цзюня, которые уже исчезли за облаками. Через мгновение рядом возник замешкавшийся Сычжуй, и мигом позже они оказались внутри бури. Теперь там всё было иначе. Воздух стал тяжёлым от влаги, густым от тёмной ци, но агрессии не чувствовалось. В нем было что-то другое, но что именно — он никак не мог взять в толк. Вода бисером собралась на лице Цзинь Лина и стекла по шее, он вытер щёку рукавом. Они держались над деревьями и когда подлетали ближе, оголённые ветром ветви зловеще выступали из темноты. Цзэу-цзюнь держал мерцающий талисман — единственный источник света в этом мраке. Сычжуй летел рядом, и Цзинь Лин видел, как тот дрожит. — Ты чувствуешь? — прошептал он странно глухим голосом. Сычжуй кивнул и взлетел повыше, когда на пути возникло особенно рослое дерево. — Ты знаешь, что это такое? — Мне кажется… — Сычжуй замолчал, а потом, понизив голос, сказал еле слышно: — Похоже на предвкушение. Он был прав. Теперь, когда чувство облекли в слова, Цзинь Лин осознал его очень ясно. Ещё с тех пор, как Ханьгуан-цзюнь попытался расспросить это создание, они гадали, чего же оно ждёт, и теперь Цзинь Лин был уверен — оно ждало именно этого. Его не отпускало предчувствие, что они вот-вот попадут в ловушку, которая была расставлена настолько хитро, что они даже не задумались об ином пути. Нельзя дать этому созданию завладеть новыми телами. Ханьгуан-цзюнь слишком силён, Вэй Усянь слишком искусен в темном пути. Само по себе ужасно, если они станут оружием в чьих-то руках, но мало кто способен им противостоять — вот что опаснее всего. — Почему вы не смогли добраться до озера? Надо думать о чем-то одном. Если Вэй Усяня и Ханьгуан-цзюня забрали, в целом мире есть только два человека, кто может им помочь, и они сейчас рядом. А если не забрали, то Цзинь Лин сейчас выглядит дурак дураком. — По той же причине, что и раньше, — ответил Сычжуй. — Оно атаковало нас тёмной ци, нам пришлось повернуть обратно. Цзэу-цзюнь замедлил полет, за ним притормозил и дядя, дожидаясь их с Сычжуем. — Оно было сразу за этим холмом, — сообщил Цзэу-цзюнь, внимательно оглядев местность. — Вы трое держитесь подальше от воды, — сказал дядя. — Кем бы оно ни было, я его вытащу. Будьте наготове. Заискрил, пробуждаясь, Цзыдянь и взметнулся молниеносно — Цзинь Лин таким его ещё не видел. Сейчас озеро выглядело совсем иначе, чем прошлой ночью. Вид у него был крайне безобидный, но где-то чувствовался подвох. Кустарники по краям были помяты, деревья повалены, а земля превратилась в лужи застывшей грязи, и не осталось ни следа присутствия людей. Само озеро лежало спокойно, даже рябь не пробегала, а воздух был совершенно неподвижен. Вдруг дядя остановился и хлестнул воздух перед собой, Цзыдянь как будто задел что-то, но соскользнул, потрескивая. — Выходи! — крикнул он. — Я знаю, ты здесь! Цзинь Лину тоже пришлось остановиться, барьер преградил ему путь и не пускал дальше. Ответа не последовало, но тёмная ци, которая их остановила, медленно приобрела видимость, полностью скрыв озеро. Дядя снова хлестнул барьер, и на этот раз Цзыдянь плавно пролетел сквозь него, но оставленный разрыв тут же зарос. — Учитель Вэй делал так же, — выдохнул Сычжуй, стоящий рядом. — Значит… — Оно увидело, что он сделал, — перебил Цзинь Лин, — и просто повторило. Ничего это не значит. Мы же им обещали. Мы не имели права опоздать. Но, что гораздо важнее, Вэй Усянь обещал ждать здесь. Цзинь Лину хотелось верить, что он сдержит слово. Рядом вступила флейта, Цзинь Лин отдёрнулся, но потом понял — это Цзэу-цзюнь снова начал играть прежнюю мелодию. Дядя опять размахнулся, с силой ударил Цзыдянем, и весь барьер гулко задрожал. Сычжуй вытащил гуцинь и присоединился к мелодии Цзэу-цзюня. Он морщился от каждой сыгранной ноты, пальцы едва выглядывали из-под бинтов на руке, но дело шло. Стена стала прозрачнее, дядя атаковал ещё резче, Цзыдянь рванулся к барьеру и ударил по нему. Теперь по другую сторону Цзинь Лин видел сотни лиц, которые прижимались к барьеру, и рук, которые скребли его, будто хотели прорвать. Он не слышал криков, но видел перекошенные рты, оскаленные зубы. Он отпрянул, и в тот же момент барьер пал. Духи вырвались наружу, из ниоткуда появились мечи, но пролетевший сбоку Цзыдянь вынудил их отступить. Цзинь Лин не упустил возможность: он спрыгнул с Суйхуа, тут же зарядил его ци и отправил прямо в толпу, которая неслась на него с другой стороны, а в следующее мгновение уже уворачивался от мечей нового отряда противника. Краем глаза он заметил, как Сычжуй с помощью гуциня рассеивает духов, а Цзэу-цзюнь сменил привычные мелодии сяо на нечто новое, отчего тёмная ци будто встала щитом вокруг него — духи обходили его стороной. Дядя прорубал себе путь сквозь толпу, Цзыдянь искрил над головой, а он с каждым шагом приближался к озеру. Новым ударом Цзинь Лин расчистил ему проход сбоку, дядя туда скользнул, но в следующее мгновение озеро будто взорвалось. Вода вскипела брызгами, духи вылетели из озера с таким яростным напором, что дядя был вынужден отступить, и даже мелодия Цзэу-цзюня осеклась на середине аккорда. Но когда Цзэу-цзюнь остановился, где-то пропела другая флейта — всего на мгновение, так мимолетно, что Цзинь Лин сперва себе не поверил, но духи моментально отхлынули обратно к озеру. Цзинь Лин, повинуясь необъяснимому порыву, потянулся за ними. В глубине озера была лишь темнота, но что-то звало его оттуда. Он остановился на самой границе воды и уже ждал взрыва ци или хватающих рук, но ничего не случилось. — Дядя, — позвал он, вглядываясь в воду и задерживая дыхание, не желая оступиться и упасть туда. Первым к нему подошел Сычжуй. — Ты ведь тоже это слышал, — у него в глазах горела надежда. — Это был учитель Вэй. — Разве не у тебя его флейта? — резко обрубил дядя. — Это не он играл. Цзэу-цзюнь, сдерживайте это как можно дольше. Он глянул вниз и повращал плечами, готовясь нырнуть в воду, но Цзинь Лин, решившись, схватил его за рукав. — Я пойду с тобой. — Ещё чего, — категорично возразил дядя, выдергивая рукав. — Разве ты один там справишься? — быстро спросил Цзинь Лин. — Сколько у тебя рук? Как ты сумеешь одновременно тащить их обоих и отбиваться от духов? — Легко. Цзинь Лин снова вцепился в его рукав. — Я плаваю не хуже прочих, — сказал он, а потом добавил, не сумев сладить с мерзкой дрожью в голосе: — Пожалуйста, не ходи один. Ему не хотелось спускаться туда. Там была кромешная темнота и кишели духи, но ещё меньше ему хотелось глядеть, как там исчезает дядя. Дядя поверх его головы посмотрел на Цзэу-цзюня, тот нахмурился, но ничего не сказал, и Цзинь Лин вдруг вспомнил: единственный человек, который по сути имел право ему указывать, сейчас вообще-то находился на дне озера. И пока они спорят, ситуация лучше не становится. Надо уже что-то делать. — Сычжуй, — тот оторвал взгляд от озера и посмотрел на него, не выпуская из рук гуцинь.— Мы их вернём. Дядя, ты идешь? Он спрыгнул с Суйхуа и, летя вниз, призвал меч в руку. Дядя что-то крикнул ему, но Цзинь Лин его проигнорировал; он смотрел только на воду, а та поднялась волной ему навстречу, будто только его и ждала. Даже обрадовалась ему. Он влетел в воду ногами вперёд, плотно прижав руки к бокам, и его тут же поглотила пульсирующая темнота. Цзинь Лин напряг зрение, но темнота становилась только гуще, он отключил все органы чувств, а потом собрал ци в Суйхуа, и он засветился. Ведомый чутьём, Цзинь Лин поплыл вниз. Вода была теплее ожидаемого и покалывала голую кожу. Раз он спускался, давление в легких должно было нарастать, но этого почему-то не происходило; он как будто двигался в воздухе, а не в воде, но не стоило глупить и делать вдох. Дядя уже должен был его догнать. Суйхуа мерцал в подводных течениях, мысли странным образом переплетались с этим ритмом, но одна мысль всё никак не оставляла Цзинь Лина. Дядя должен быть уже с ним, но его всё нет. Это важно, но почему — он не мог вспомнить. Внизу что-то блеснуло, но когда он пригляделся получше, это оказался лишь отсвет от Суйхуа. И всё же Цзинь Лин поплыл ещё глубже, одновременно поводя мечом и всматриваясь в темноту. Там было только дно озера, гладкое и безжизненное. Дно уходило в сторону, ещё дальше; именно туда ему и нужно. Он оттолкнулся ногами, поднимая ил со дна, и поплыл.