Культурный код

Сапоги Тайлера глубоко утонули в песке, когда он сошел на берег, но паладин едва обратил на это внимание, весь захваченный созерцанием дома художника. Он видел нескольких при дворе Кронберга — королевских живописцев и несколько эльфийских пейзажистов — но поговорить с ними не позволял ранг. То есть, конечно, теоретически запрещено это не было, но вокруг них толпилось столько графов, баронов и герцогов, что у воспитанника Рыцарской Школы не было ни единого шанса сквозь эту толпу пробиться и урвать хотя бы пару минут. Но Алекс Артист жил на отшибе, толпы возле его дома не наблюдалось… В этот раз Кристиану должно было повезти. В своем увлечении искусством он стеснялся признаться — отчасти от того, что Тейн уж найдет как над этим посмеяться, отчасти от того, что не все святые отцы это одобряли. Ведь искусство может изображать обнаженных дев, а то и неприличные сцены, а это может вызвать определенные чувства в молодых людях и отвратить их от праведности! Паладину доводилось видеть такие картины — потому что несмотря на попытки запретить, послушники все равно попадали в картинную галерею короля Марка и шли смотреть на девиц — и у него никаких особенно греховных мыслей не возникло. Это было… искусство. Торжество человеческого гения, отражение его полета мысли, их общее наследие, которое говорит о том, кто они есть. И тем самым оно прославляет богов. Он, впрочем, был не согласен с доводами товарищей, проносивших в кельи книги с похабными гравюрами, что сие тоже есть искусство. Для Тайлера это было две больших разницы. Но в любом случае пыл, с которым святые отцы рассказывали, какие же именно чувства могут вызвать картины в молодых людях и как при этом будут реагировать их тела, казался крайне подозрительным. Кристиан, как бывало с ним в вопросах веры, остался при своем мнении и продолжил следовать своему собственному пути. Который и привел его сюда. Вообще-то у него было дело к королю грифонов — миссия была дипломатической — но ветер был благоприятным, и паладин прибыл намного раньше запланированного. А посвятить несколько часов самообразованию ему никто не запрещал; в конце концов, боги не могли не одобрять тягу к знаниям и прекрасному. Интересно, существует ли какой-то особый этикет, который нужно соблюдать в общении с художниками? Какое-то специальное обращение? Тайлер перебрал все известные ему нормы и пришел к выводу, что ничего такого, похоже, не существует. Странно. Раздав распоряжения команде — кабаки все остались на материке, а на этом побережье разбредаться было негде, но он все равно не хотел, чтобы матросы сильно расслаблялись — Кристиан вооружился королевскими и храмовыми регалиями, чтобы подтвердить свой статус и направился к дому художника. Он мало походил на дома в Кронберге, с его остроконечной крышей и фиолетовой черепицей, но какой художник переберется жить на остров грифонов и построит себе обычный дом? Кристиана больше удивило, что рядом не было живописных скал или сада с прекрасными цветами — сам будучи аскетом, он предполагал, что художники предпочитают более пышное окружение. Но тем лучше, верно? Его ум будет кристально чист, рука не дрогнет, когда боги направят ее к холсту… Паладин глубоко вздохнул и потянул за шнур колокольчика. Трель изнутри еще не отзвенела, когда послышался шум, шаги и шуршание запора с той стороны. Его ожиданий — вершиной коих был молодой светловолосый человек, за свой талант одаренный красотой, с не по возрасту мудрыми и одухотворенными глазами, с красным беретом и случайным мазком краски на щеке — художник не оправдал. Волосы были светлыми, но не солнечными или платиновыми, а с рыжиной и вьющиеся, к тому же он носил усы, а берет был и вовсе синим. С красотой тоже как-то не срослось: паладин едва мог оторвать взгляд от кустистых бровей и носа, который выделялся на лице, как скала на пляже. «Отринь свои предубеждения», — вынужденно напомнил себе Тайлер и постарался задавить недостойное его разочарование. Оно было с этой мыслью категорически не согласно: упорно сопротивлялось и так и лезло на свободу. — Ну наконец-то! — воскликнул Алекс. — Вы там что думаете, у меня еще сто лет жизни, чтобы столько ждать? Не дав Кристиану и слова сказать, Артист схватил его за руку и поволок за собой в дом, на ходу что-то выговаривая о непунктуальности и наплевательском отношении к культуре, так что паладин и слова вставить не мог. Временно покорившись крутому повороту судьбы, он послушно шагал следом, вертя головой по сторонам в надежде увидеть какое-нибудь вдохновляющее полотно. Но коридор был темен и начисто лишен предметов искусства, что показалось паладину странным. Художник наконец привел его в просторное светлое помещение, которое должно быть студией — иначе нельзя объяснить такой разнообразный набор реквизита, от ссохшихся от старости фруктов и щербатых кувшинов до трона, задрапированного роскошной алой тканью, и настоящей мраморной колонны с прекрасной капителью. Кристиан засмотрелся было на изумительно выполненные листья аканта, но тут не перестававший говорить Алекс пощелкал пальцами у него перед глазами, привлекая его внимание. — Слушай, пожалуйста! Ну разумеется, наконец-то прислали мне то, что я просил, только сообразительности, похоже, на чайную ложечку! Ладно, у нас здесь не театр… Ты читать-то хоть умеешь? — Умею. Я… — начал было Кристиан, собираясь представиться и выяснить, о чем говорит художник. — Ну хоть что-то, значит, не совсем деревенский дурачок. Делать все на троне будем, плащ и доспехи-то зачем напялил? Да еще и по цвету не такие… Раздевайся давай! — не дожидаясь реакции, Артист схватился за фибулу, скрепляющую плащ паладина, и нетерпеливо потянул на себя. Тайлер ошарашенно отпрянул: к тому, что пытаться его раздеть будут не коварные демонессы-искусительницы, а рыжий усатый мужчина, его жизнь не готовила. И от шока он даже не сообразил, что мечом отбиваться будет сподручнее — и в итоге одной рукой схватился за фибулу, а другую прижал к груди, защищая доспехи. — Да чего ты трусишь-то? — по-своему расценил его реакцию художник. — Ничего страшного не произойдет, снимай давай это все. Результат будет прекрасный, обещаю. Кристиан разоблачаться не желал даже под страхом смерти, но нападать с мечом на вроде бы безоружного было как-то не по-рыцарски. Впрочем, смотря как далеко он решит зайти… — Господин Артист, — как можно более твердо сказал он, — я не знаю, за кого вы меня приняли, но в любом случае я не… такой. — Какой — такой? — озадачился уже Алекс. Тайлер, теперь сам загнавший себя в ловушку, с большим трудом подавил желание позорно сбежать через ближайшее окно. Он смотрел на хозяина дома, мучительно подбирая слова, которые и ранимую натуру художника не обидят, и его не вгонят в краску (не говоря уже о том, что донесут основную мысль), но не продвигался дальше «Я не». К счастью, терпения у человека искусства было маловато, чтобы дождаться итогов его языковых подвигов. — Тебе что, не сказали, что мне нужна обнаженная мужская модель для героического сюжета? Обнаженная — значит без одежды, объясняю для необразованных. Паладин не знал ни одного такого сюжета, и единственное, что он смог сделать, так это выдавить: — Какого сюжета? — Я называю его «Воодушевление»! Наши бравые войска и король Марк точно оценят! Воин света, героическая обнаженность, роскошные алые драпировки, колонны, львиные шкуры и сверкающие клинки. Может, даже прекрасная пресмыкающаяся демоница у ног героя. Запросил специально светловолосую модель, до тебя еще ни разу не присылали никого, кто так попадал бы в образ. Воображение Кристиана, обычно довольно сдержанное и приличное, подло предложило ему версию того, как могла бы выглядеть картина; как ему бы приходилось пробегать мимо нее, прикрывая лицо; как по казармам бы ходили скабрезные шуточки о «замкнутом паладине, гы-гы, не такой уж он и холодный и отстраненный, воодушевление, э?» и абсолютный восторг его товарищей-Искателей… От позора отмыться не удастся, анафема Храма обеспечена. После такого только к «прекрасным пресмыкающимся демоницам» провалиться. — Вы ошиблись, — ровно произнес он. — Я королевский Искатель сокровищ, паладин Ордена Кристиан Тайлер. — Ох, батюшки! — Алекс всплеснул руками. — Как не везет-то, где я еще такую модель найду? А вы точно не согласитесь попозировать? Рука Кристиана тяжело упала на эфес меча. — О! А если мы изменим сюжет? У меня реквизит для лошадки есть, на фоне изобразим замок на скале, реющий на ветру флаг Дариона, коварных врагов веры… — Артист просительно уставился на Искателя. Тайлер хотел было отказаться, но, вопреки заповеди о скромности, передумал. Если художник действительно считает, что такая картина поможет их солдатам — то кто он, чтобы возражать? Таким образом, он последует заповеди о смирении и отдастся в руки богов в качестве инструмента. Он приглушил внутренний голос прежде, чем он успел заявить, что это все демагогия, которой он научился у Тейна, и все дело на самом деле в его любви к искусству и немного в гордыне, и снял руку с эфеса. — Хорошо. У меня есть несколько часов.