Любовь и долг

Томас Шелби снова был в туннелях, снова в темноте — грязный, потный и перепуганный. Со своими старыми друзьями из подполья, но рядом был кто-то еще – Антония Мейер в свадебном платье, пристально наблюдающая за ним. Он ненавидел эту кривую ухмылку на ее лице и то, что платье было таким чистым и ярким, несмотря на грязь и смрад, окружавшие его. И он ненавидел то, что он был единственным, кто мог ее видеть. — Томас… Томас… Томас… — прошептала она, и у него по спине побежали мурашки. — Томас Шелби. Томми повернулся к ней лицом. Она продолжала злобно ухмыляться со зловещим блеском в карих глазах, которые казались черными в темном туннеле. — Komm mit mir, Томас Шелби, komm mit mir. — Она протянула к нему руку, и он нахмурил брови. — Fürchte dich nicht. Он мог немного понять. Она хотела, чтобы он последовал за ней. Но зачем? Куда? Он не доверял ей, особенно когда она говорила по-немецки. В чертовых туннелях она не была на его стороне, о Боже, не была. Ее послали убить его...! Томми широко открыл глаза и быстро сел, тяжело дыша. Все его тело было потным, пижамная рубашка была мокрой, ноги и руки дрожали. Рядом с ним что-то неловко зашевелилось и сначала он испугался еще больше, но потом вспомнил, что был женат на призраке из своего сна. — Ч-что случилось?.. — Тоня протерла глаза и осмотрелась. Томми заметил, что она занимает большую часть кровати, и что он чуть не упал на землю. — Возвращайся спать. — Он резко рявкнул и встал с их кровати, прежде чем снять свою потную рубашку и бросить ее на пол. — Что случилось? — Девушка окончательно проснулась и включила маленькую лампу. — Томас? — На этот раз она спросила более испуганно, увидев, как он весь вспотел и дрожит, ходит кругами, пытаясь отдышаться. Это определенно было не то, как она представляла себе свою брачную ночь. — Оставь меня в покое, оставь меня в покое… — повторял он. Тоня тоже встала с кровати, чтобы поднять с пола его пижамную рубашку. Она положила ее на стул и осторожно подошла к нему, чтобы положить руку ему на плечо. — Томас…? — спросила она, и голос ее звучал точно так же, как в туннелях. — Я сказал, оставь меня в покое! — Томми повернулся и оттолкнул ее. Она споткнулась и упала, к счастью, на кровать. — О Боже… — Шелби будто начал приходить в себя и вспомнил свое собственное обещание, которое он дал самому себе — никогда не причинять ей вреда, никогда не причинять ей никакого вреда, независимо от того, любит он ее или нет, она была его женой. —О Боже, прости… — Он бросился к ней. Она выглядела испуганной. — Мне продолжают сниться кошмары, кошмары о Франции. Мне жаль… — Что ты обычно делаешь, чтобы успокоиться? — Лицо Тони смягчилось, но он не решался ответить. — Верность, Томас Шелби. — ласково напомнила ему девушка. — Я курю опиум. — Он вздохнул и покачал головой, прежде чем закрыть лицо руками. — Это очень плохо. — Его жена поджала губы. — Очень-очень плохо. — Я знаю! — рявкнул на нее Томми. — Больше ничего не помогает. — Боже. — Она пробормотала, Томми еще больше напрягся. Тоня снова встала с кровати и открыла шкаф. Она нашла свежую пижамную рубашку и протянула ее Томми. — Я не хочу пропитывать еще одну своим потом. — Он запротестовал. — Я постираю их обе утром. — Тоня заверила его и начала физически заставлять надеть новую одежду. В конце концов он сдался— Ты не можешь спать без нее, ради бога, сейчас середина зимы. — Она фыркнула и поправила на нем рубашку вместе с взлохмаченными волосами. — Хочешь что-нибудь выпить? — Нет, я в порядке. — Он заверил ее. Боже, почему она была такой? Почему она была такой милой, почему она так защищала его? Такая домашняя? И как он мог причинить ей боль, как он мог толкнуть ее в первую брачную ночь? Сможет ли она когда-нибудь простить ему это? Или она завтра скажет матери, что он был скотиной? — Мне жаль. — сказал он еще раз. — Все в порядке, тебе приснился кошмар. — Тоня слабо улыбнулась и повернулась, чтобы взять что-то с тумбочки. — Ты говоришь по-немецки? — неожиданно спросил он, и она замерла. — Что? — Она немного рассмеялась. — Ты говоришь по-немецки? Твоя фамилия немецкая. — Моя фамилия Шелби. — напомнили ему. — Твоя девичья фамилия. — Моя бабушка немка, и она знает язык. Мой дедушка тоже это знает. Его усыновила семья с немецкими корнями, поэтому и фамилия немецкая. Я не слышала, чтобы они использовали его здесь годами. Люди здесь не любят чужаков, а немцев особенно после войны. —Тоня аккуратно объяснила. — Я не говорю на немецком, знаю только несколько фраз. То же самое и с другими языками, на которых говорит мой дед – я знаю всего несколько слов, чуть-чуть. Почему ты спрашиваешь меня об этом? — Тоня нахмурила брови. — Мне просто было любопытно. — Томми пожал плечами. — Верность. —Тоня скрестила руки и еще раз напомнила, стиснув зубы. — Значит ли это, что я должен рассказывать тебе каждую мелочь? — Томми разозлился. — Нет, только важные. И это чертовски важно. — Ты была в моем кошмаром. Как чертов призрак, говорящий со мной по-немецки. Ты заставила меня почувствовать угрозу. Счастлива? — выплюнул он. — Очень. — Она усмехнулась и схватила Библию с тумбочки. — Помолись со мной, Томас. Это поможет тебе прогнать призраков. — Я не верю в эту чушь. — кисло усмехнулся Шелби. — Ты сказал дедуле, что ты католик. — Тоня удивлённо уставилась на него, сжимая Библию. — Я сказал ему, что моя семья католики. — Ты один из тех неверующих? — Она задохнулась. — Один из тех, кого ждет Ад? — Да. — Томми скептически посмотрел в ответ. — Ну, больше нет. — неожиданно мягко улыбнулась девушка. — Что ты имеешь в виду? Ты не заставишь меня читать твои глупые молитвы. — прошипел Томми. — Я имею в виду то, что жены, молящиеся за своих мужей-дикарей, спасают их от ада, Томас Шелби. И я буду молиться за тебя каждый день своего существования, потому что теперь ты мой муж. — заявила Тоня. — Мне не нужно, чтобы ты это делала. — Томми фыркнул и лег под одеяло. — Идти спать сейчас же. Тоня положила Библию и тоже легла, снова заняв большую часть места на кровати. Томми выключил лампу и повернулся, чтобы уснуть, но через некоторое время услышал очень тихий шепот. — …И прости нам согрешения наши, как и мы прощаем согрешающим против нас. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Аминь.

***

Утром он снова проснулся первым. И до его ушей донесся странный, незнакомый звук – какое-то мурлыканье. Томми обернулся и проверил свою жену. Она мирно спала, свернувшись калачиком, как младенец, а Василий уткнулся носом ей в живот. Он был источником шума, и Томми вздохнул, откинувшись на подушку. Он потер глаза и лоб и попытался обработать предыдущую ночь – еще раз с самого начала. Он поднялся с Тоней наверх и занялся самым неловким сексом в своей жизни — может быть, за исключением его первого раза, когда ему было шестнадцать. Его жена совершенно не знала, что делать, но он не мог винить ее за это. Она заснула сразу после этого, и он тоже, надеясь на спокойную ночь. Но был и кошмар… Ужасный кошмар, многозначительный, в этом он был уверен. Но он не хотел знать смысла этого. Реакция Тони его удивила. То, как она заботилась о нем и пыталась его успокоить, заставляло его чувствовать себя странно. Почему она была такой? В конце концов, он был незнакомцем и… И он причинил ей боль. Легкий стук в дверь заставил его сесть и прищурить глаза. — Войдите. — приказал он хриплым голосом. Это была его тетя Полли с поджатыми губами и недовольным выражением лица. — Ее мать и бабушка здесь. — кратко объявила она. Тоня проснулась в тот же момент и зевнула, прежде чем потянуться. — Пожалуйста, скажи им, что я буду внизу через несколько минут. — сказала она Полли и скрылась за открытой дверцей шкафа в поисках подходящей одежды. Томми сразу почувствовал напряжение — его тете не понравился тон голоса Тони. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но дверь открылась шире, и в комнату без слов вошла Кристин Мейер. — Извините меня?! — рявкнул на нее Томми. — О, бабушка! — Тоня обернулась и ахнула. — Просто дай мне несколько минут. — Мне не нужны твои формальности, Антония. Я хочу увидеть простыни. — заявила пожилая женщина. — Миссис Мейер, я думаю, в этом нет необходимости… — запротестовала Полли. — Я не против. — Тоня гаркнула на нее, и тетя ее мужа закрыла рот, явно ошеломленная. — Томас, пожалуйста, встань пока с кровати. Томми закатил глаза и встал, взяв Василия с собой на руки. Кристин Мейер осмотрела простыни и кивнула головой. Она ушла сразу после этого, Полли коршуном последовала за ней вниз. — Это был последний раз, когда она вмешивалась в то, что между нами. — Тоня сказала Томми и достала из шкафа платье. Он только кивнул головой и сел, гладя ее кота, наблюдая, как она раздевается, а затем надевает новую одежду. В этом было что-то завораживающее, что-то очень нежное и женственное в всех ее движениях. Она даже вздыхала время от времени, как будто было так утомительно надевать чулки или расчесывать волосы. — Дай мне твою рубашку, я должна как можно скорее постирать обе, чтобы к вечеру они были сухими. — Наконец она обернулась и небрежно протянула руку. Повесьте их у камина. — пробормотал Томми и протянул ей обе свои пижамные рубашки. — Ты, Томас Шелби, учишь меня стирать? — Она хихикнула, взяла рубашки и вышла из спальни. Томми как можно быстрее оделся и тоже спустился вниз — он хотел послушать разговор Тони с мамой и бабушкой. Но когда он уже собирался подслушать, Полли остановила его. Ее руки были скрещены, а губы сжаты. — Ты должен усмирить ее, Томас, иначе это сделаю я. — тихо заявила она. — Послушайте, вы, женщины, может разберетесь, а? Между собой, без моего участия. — Томми сказал ей. — Дай пройти, я хочу услышать, о чем они говорят. — Он положил руки на плечи своей тети, чтобы осторожно отвести ее сторону, и подошел к двери, ведущей на кухню, где была его жена. — Папа сказал, что он был груб с ним еще на свадьбе. — Он услышал голос Анны Мейер. — Дедуля изменил правила сделки. — ответила Тоня. — Перестань защищать его, глупая девчонка! — Кристин отругала ее. — Он для тебя чужой. — Он мой муж и моя семья. Дедуля выдал меня за него замуж и теперь я его жена, так что я веду себя соответственно. — Тоня огрызнулась на бабушку. — Преданность жены не должна быть слепой, Антония! — зашипела на нее мать. — Ты его даже не знаешь, только по сплетням. А вы знаете, слухи говорят, что он Дьявол. — Если он плохой человек, то мы всегда примем тебя обратно. Дедушка хочет, чтобы ты это знала. — сказала Кристина. — Если он поднимет на тебя руку…— Сердце Томми сжалось в груди после ее слов. Расскажет ли Тоня им о том, что он сделал ночью? — Ты можешь вернуться домой, и дедушка позаботится том, чтобы его люди больше не работали на Шелби. — Бабушка, пожалуйста! Томас никогда бы так не поступил. Томми вздохнул с облегчением, но его сердце наполнилось каким-то странным чувством вины. Почему он вообще это чувствовал? Разве он не обещал себе стать бесчувственным? И все же его жена – та, которая должна была быть всего лишь раздражающим дополнением, – заставляла его чувствовать. Он ненавидел это. Теперь он был убежден, что она станет обузой, замедлит его и заставит вести себя менее безжалостно. Это не входило в его планы. Он услышал, что они скоро уйдут, поэтому быстро вошел в гостиную, где Финн и Кэти шептались между собой. — О чем шепчитесь, а? — спросил он у малышни. — Финн сказал, что твоя новая жена — стерва. — Кэти хихикнула, и Томми замер. Это должен был быть от Джона или Полли — он не подозревал ни Артура, ни Аду. Финн, должно быть, слышал такую фразу и повторил ее, очень гордый собой. И Томми это не понравилось по разным причинам. Во-первых, его брату было всего десять лет. Во-вторых, Тоня была его женой. А даже если и не была бы – она была хорошей девочкой, хорошей женщиной, несмотря на свои причуды и недостатки. Конечно, она не была из тех, кого можно было бы назвать стервой. — Послушайте, молодой человек… — Томми схватил Финна за ухо, и Кэти захихикала еще сильнее. — Так нельзя говорить об моей жене. — Ой, Томми! Ты даже не любишь ее, так какое тебе дело? — Меня это волнует, потому что она женщина с хорошей репутацией. Она заслуживает нашего уважения. — попытался объяснить Томми. — Никому больше нет дела до таких вещей, Томми. — Кэти пожала плечами и вышла из гостиной. Томми вздохнул и отпустил Финна. Его брат сердито последовал за племянницей. — До свидания! Мы зайдем к вам в воскресенье после мессы! — Послышался голос Тони, а затем входная дверь закрылась. Томми усмехнулся про себя – его жена никак не сможет убедить его пойти с ней в церковь, и он никоим образом не собирался навещать ее семью после этого. Но он вошел на кухню, чтобы поговорить с ней, пока она начала стирать его пижамные рубашки. — Спасибо. — сказал он, и Тоня кинула вопросительный взгляд. — За стирку рубашек? — фыркнула девушка. — За то, что не сказала им, что я скотина. — вздохнул он. — Ты подслушивал. —Тоня бросила на него суровый взгляд. — Верность. — Он дерзко напомнил ей, и она закатила глаза. — Я понятия не имела, что ты хочешь знать все женские сплетни. — Тем не менее, спасибо. — Не за что.