Любовь и долг

В этот момент Томас Шелби потерял счет времени, и все, что он мог чувствовать, это разочарование и холод — он продрог, пальто не помогало, и у него начинало болеть горло. Однако он не хотел возвращаться домой без кота жены. Почему он так волновался? Он не мог сказать. Но он делал — черт возьми, делал это. И он ненавидел себя за волнение и заботу, потому что как он мог быть бесчувственным, когда ему не безразличен глупый кот его глупой жены? Он собирался заплакать — буквально заплакать — от усталости и разочарования, когда… Когда он заметил его. Василий свернулся калачиком в углу грязной улице — его белая шерсть теперь испачканная и мокрая — испуганный и дрожащий. Небольшой ошейник сверкал на его шее как доказательство того, что это действительно был кот Антонии. Все это время он был на Уотери-лейн — Томми обходил весь Смолл Хит, когда все это время кот был в канаве возле его дома, вероятно, слишком напуганный исследованием новой территории. — Вот ты где, Василий. — Томми облегченно улыбнулся и спрятал кота под пальто. — Твоя мама беспокоится о тебе. Он немного погладил его, и кот сразу же начала мурлыкать. — Я тоже волновался, но не говори ей, а? — Он усмехнулся и пошел к своему дому. Когда Томми открыл дверь, его жена первой буквально побежала ему навстречу. Выглядела она ужасно – лицо было мокрое от слез, красное и опухшее, волосы в беспорядке, руки дрожали. — Т-Томми… — пробормотала она. — П-пожалуйста, скажи мне, что... — Он здесь, — Томми распахнул пальто, и Тоня взвизгнула от счастья и облегчения. — Все в целости и сохранности. Надеюсь, он не заболеет. — Нет, я так не думаю, это кот… А ты? — девушка взяла Василия на руки, как мама новорожденного. — Мой малыш... — Она проворковала коту и поцеловала его в морду. — Пойдем на кухню, Томми, я приготовлю тебе что-нибудь горячее поесть и помою Василия. — Том, — прервал их Артур. Он выглядел довольно сердитым. — Я уже наказал Финна, так что тебе больше не нужно, а? Томми вопросительно посмотрел на жену. Она кивнула головой. — Хорошо, не буду. Где он? — Спит. Джон и Полли злятся на меня, но... — Артур подошел к Тоне и немного погладил ее животное. — Есть какие-то чертовы границы, я прав? И он, блять, их пересек. — Да это так. А теперь извини, я должна позаботиться о своем муже. — Тоня улыбнулась Артуру и последовала за Томми на кухню. Она поставила Василия рядом с маленькой тарелкой с молоком и подошла к мужу с полотенцем. — Большое спасибо... — Ты назвал меня Томми. — заметил мужчина с ухмылкой, когда она вытирала его волосы. — Правда? — Антония поджала губы. — Да. — Что в этом такого? — Ничего, — пожал плечами Томми. — Мне понравилось. — Ммм... — Его жена улыбнулась ему и наклонилась, чтобы чмокнуть его в лоб. — Ты даже не представляешь, насколько ты сегодня проявил себя, Томас Шелби. Ему вдруг захотелось, чтобы она была ближе, захотелось, чтобы она оказалась у него на коленях, чтобы ее губы прижались к его губам. Он хотел, чтобы ее теплое тело было рядом с его холодным. Но она сделала шаг назад. — Иди переодень эту мокрую одежду на пижаму и возвращайся сюда, тебе нужно согреться, ради бога, я не хочу, чтобы ты заболел. Полли убьет меня, если ты заболеешь из-за моего кота. Томми кивнул головой и вышел из кухни. Поднимаясь по лестнице, он чувствовал на себе горящий взгляд Джона. — Чего? — На обратном пути он решил сердито спросить брата. — Вы двое не родители моих детей. — указал Джон. Очевидно, Антония снова отругала его детей. — Кто-то должен, — прервал их голос. Она стояла, прислонившись к дверному проему со скрещенными руками. — С тех пор, как их отец напивается в Гарнизоне и целыми днями трахает шлюх. — Держись подальше от них! — рявкнул на нее Джон. — Ты не имеешь права, ты чужая. — Джон, — Томми тяжело сглотнул. — Ты говоришь с моей женой. — Да, твоя бесплодная жена, которая не может иметь детей, поэтому она мучает чужих детей. — жестоко заметил Джон. Ни одна проблема такого рода не оставалась тайной на Уотери-лейн. Нижняя губа Тони дрожала, но она продолжала стоять храбро. — Если ты не извинишься перед моей женой, Джон, я… — начал Томми. — Все в порядке! — Антония внезапно прервала его. — Иди на кухню. — приказала девушка. Томми очень неприятно посмотрел на брата и последовал за женой. На столе его уже ждал теплый суп, и она снова принялась мыть раздраженного Василя в тазе. — Не слушай его. — Томми прочистил ноющее горло и сел за стол. — Я не хочу быть причиной ссоры двух братьев. Вы двое одной крови и не должны ссориться из-за чужачки… — Она грустно улыбнулась. — Кроме того, я потерпела поражение. Здесь невозможно обеспечить дисциплину… Я просто хочу, чтобы ты пообещал мне, что, если у нас будет собственная семья, это не будет выглядеть так. — Ты не чужая, Антония. Ты моя жена. — Томми напомнил ей. — И я не хочу, чтобы кто-нибудь говорил о тебе плохо, независимо от того, родственники они мне или нет. — Какая тебе разница? — спросила она внезапно. — Я тебе даже не нравлюсь. Ты ведешь себя хорошо только потому, что тебе нужна помощь моего дедушки. Я слышала, что ты там сказал моей матери. — Тоня обернулась, чтобы сосредоточиться на своем животном. Томми открыл было рот, чтобы что-то сказать, но решил иначе – он не знал, что ответить. И его ждал теплый суп. Это было восхитительно и заставило его чувствовать себя намного лучше. Может быть, он даже не заболеет завтра? — Это было хорошо? — Тоня протянула, забирая у него пустую тарелку. — Очень. — Особый рецепт для тех случаев, когда вы чувствуете, что простудились. Работает каждый раз. — объяснила девушка с грустной улыбкой. — Тоня, ты ничего не понимаешь. — Томми встал и сказал неловко. — Ты мне нравишься. — Ты мне тоже нравишься, Томми. — прямо сказала Тоня и вымыла тарелку. — И это главное, а? Мы нравимся друг другу… Хотя могли бы ненавидеть друг друга. — Я бы никогда не возненавидел тебя, Томас, ты спас моего кота. — Антония повернулась к нему лицом. — И ты добр ко мне… По-своему, но я не против. Может быть, только из-за моего деда, но все же... Я думал, что ты грубиян или преступник, но это не так. Я не скажу тебе, что твое сердце доброе, потому что мы оба знаем, что это неправда, но оно не совсем гнилое, оно... оно есть. Блять. Он хотел вести себя безэмоционально? Даже его жена видела его насквозь. — А теперь ложимся спать. — выдавил Шелби, и она послушно кивнула головой, завернув Василия в полотенце и забрав его с собой.

***

Когда дверь их спальни закрылась, Томми почувствовал внезапное тепло, наполняющее его тело, и это не имело никакого отношения к особому супу, приготовленному его женой. Было что-то уютное в этой маленькой комнате, когда они все были внутри, включая Василия. Это был их маленький мир, их безопасное пространство. — Есть кое-что, что ты должна знать, — неловко начал он, и Тоня устремила на него смущенный взгляд, раздеваясь, чтобы переодеться в ночную рубашку. — За несколько дней перед тем, как я впервые посетил твоего деда... — Я помню это. — Тоня нежно улыбнулась ему. — Да… За несколько дней до того дня я… — Он глубоко вздохнул. — Я пытался покончить с собой. Здесь. В этой комнате, на той кровати. — сознался Томми. Почему? Почему он сказал это вслух и почему он сказал это ей из всех людей? Он чувствовал потребность разделить это бремя с кем-то, это было так непосильно… Но почему с ней? Антония замерла, ее почти обнаженное тело замерло, на груди сверкает золотой крест. Томми закрыл лицо руками. — Ты… ты что? — Она тяжело сглотнула. — Я думаю, ты очень хорошо слышала. — Мужчина пробормотал. — Боже мой, это грех. — Она сила рядом с ним, все еще держа в руках ночную платье. — Серьезно?! Грех? Это все, что ты хочешь сказать?! — Томми всполохнул на нее и встретил ее холодным взглядом. Он должен был знать, что открыться ей было бы плохой идеей. Но его одурачили, его одурачило ее милое, обманчивое поведение той ночью. — Тссс, почему ты так зол на меня? — Антония протянула руку и поправила его взлохмаченные волосы. — Что ж, я очень рада, что ты не покончил с собой, Томас Шелби. — Почему? Потому что тебе придется не пришлось выходить замуж за Анджела Чангретту? — Твоя проблема в том, что ты думаешь, что я такая же расчетливая, как и ты. — Тоня погладила его по волосам. — А я не такая. Я хотела бы, чтобы я была, но увы. — Я могу только пожелать, чтобы я тоже не был. — Его лицо смягчилось.

***

Одним из наказаний Финна было помогать Антонии на кухне. Томми ожидал увидеть грандиозную драматическую сцену после возвращения домой, но в доме было на удивление тихо. Он инстинктивно пошел на кухню — он делал это каждый день. Его жена была самым первым человеком, которого он хотел увидеть после возвращения домой. Он пытался убедить себя, что это было так просто потому, что он был ответственен за нее. Но факт был в том, что ее улыбка могла его успокоить. И если бы не ее улыбка, то какой-нибудь горячая еда, которую она приготовила для него. Так как они начали немного обниматься по ночам, он начал проявлять привязанность ежедневно. Он клал руки ей на талию и целовал в щеку, чтобы она знала, что она не одна против всей его семьи. А теперь он вошел на кухню, чтобы сделать то же самое, но… он обнаружил Финна, сидящего за кухонным столом и читающего Библию. Антония с теплой улыбкой помешивала еду на плите и поглядывала на маленького зятя. — Продолжай. — сказала девушка. — Я не знаю, что там написано! — возмутился Финн. — Я уже говорил тебе. Как выглядит это слово? — Как дерьмо. —Финн... — Ладно, попробую… — раздраженно вздохнул мальчик. —И сказал Бог… И сказал Бог пусть… П-пусть там… Да будет… — И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да будет она разделением между водой и водой. — Тоня читала очень медленно, а Финн кивал головой, глядя на буквы в книге. Томми кашлянул, и они оба посмотрели на него. — Добрый вечер, Томми! — Финн поприветствовал его. — Твоя жена учит меня. — Он пожаловался и закатил глаза. — Это хорошо, мой мальчик, это очень хорошо. — Томми взъерошил ему волосы и с улыбкой подошел к жене. Несмотря на присутствие брата, он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Она, казалось, была удивлена, но ответила на поцелуй. — Фу, серьезно?! — взвизгнул Финн. — Не могу поверить, что Артур заставляет меня проводить с тобой время. — Что это было? — Антония усмехнулась поведению своего мужа. Томми странно себя чувствовала при такой мысли, но ему хотелось в тот же момент захотелось впихнуть в нее ребенка. Видеть ее с братом, пока она готовит обед и учит Финна читать… Это заставило его почувствовать то, чего он никогда раньше не чувствовал ни с одной другой женщиной. «Безэмоциональный»… Смешно. — У меня был хороший день. — выдал он. — А… — Тоня мягко улыбнулась. — Я понятия не имела, что этот бедный ребенок не умеет читать! – добавила она более резко. — Невероятно. — Но ты же сейчас здесь, и ты об этом позаботишься, не так ли? —Томми ухмыльнулся. — Уверена, что с позабочусь! Я не могу спасти всю твою чертову семью, Шелби, но я постараюсь помочь хотя бы этому негодяю. — Я все еще здесь. — Финн хмыкнул. — Сейчас я иду в кабинет. Мне нужно проверить книги, они обычно полны ошибок, когда Артур заполняет их. — Томми вздохнул и поднял с пола спящего Василия. — Куда ты его ведешь?! — спросила Тоня. — С собой. — Томми пожал плечами, слишком пристыженный, чтобы признать, что ему нравится, когда Василий спит у него на коленях, пока он работает.

***

В их спальне стояла новая кровать, и выглядела она довольно забавно, потому что занимала там большую часть места. Но, по крайней мере, Томми и Антония лучше спали по ночам. И Василий тоже - он все время менял место. Он больше не спал, уткнувшись носом в живот Антонии. Он полюбил спать на груди Томми. И, что удивительно, кошмары Томми становились все реже. Был ли это Василий на его груди или рука его жены вокруг его талии, он не мог сказать. Но что-то странно успокаивало его. По крайней мере, до сих пор, потому что он снова был в чертовом туннеле. И снова она была там — его жена. Но на этот раз на ней не было свадебного платья. Она была в своем обычном платье и фартуке, туго завязанном вокруг талии. Он всегда задавался вопросом, почему она завязывает его так туго. Как и локоны в ее волосах — они всегда были забраны в тугую прическу. То же самое и со шнурками. И с объятиями. Но она не обнимала его в туннелях. Она, как обычно, наблюдала за ним, а он пытался ее игнорировать. Другие парни все равно не могли ее видеть. — Komm mit mir, Томас Шелби. — Наконец она прошептала, как всегда. Он обернулся, чтобы наконец взглянуть на нее. Ее руки были протянуты, и она мягко улыбнулась ему. — Fürchte dich nicht, komm mit mir. Ах, черт возьми, это был всего лишь сон, не так ли? Поэтому он поймал себя на том, что держит ее руку и пачкает ее грязью. Его друзья продолжали смотреть на него, как на сумасшедшего, но он следовал за призраком своей жены. Через некоторое время прогулки в полной темноте и тишине он перестал быть уверенным, была ли она еще здесь, но каждый раз, когда он сжимал его руку, ее ладонь все еще была там. — Куда… Куда ты меня ведешь? — тихо спросил он. Она не ответила, но он чувствовал, как она тянет его вверх, как будто они взбирались вверх. Он последовал за ней по грязи. Внезапный свет ударил ему в глаза, и он зашипел от боли. Это было слишком ярко для человека, который провел так много времени под землей. Но сейчас он был снаружи. Она повела его туда и продолжала смотреть на него с улыбкой и щенячьими глазами, как у детей. Несмотря на их небольшую прогулку по туннелям, ее одежда осталась чистой. Грязной была только рука – та, которую он сжимал. — Теперь ты в безопасности. — Она сказала это по-английски, и Томми нахмурил брови. — Когда будешь в темноте, держи меня за руку, Томас Шелби. И ты будешь в безопасности. — Это то, что ты пыталась сделать все это время? Во время всех этих кошмаров, когда я пытался игнорировать тебя, ты просто хотела вывести меня на улицу? — спросил он, и она, усмехнувшись, кивнула головой. — Хватит кошмаров, Томас Шелби. — пообещала Тоня, и тут он проснулся. Его глаза распахнулись, и он немного сел, тяжело дыша. Его жена повернулась и бессознательно положила руку ему на талию. Ее кошка свернулась калачиком между их ног. — Вот черт… — пробормотал Томми и снова лег спать. Его следующий сон действительно происходил не в туннелях. Возможно, призрачная версия его жены сдержит свое обещание.