Любовь и долг

В тот день Томас Шелби пришел домой раньше обычного и проверил жену на кухне, но, к его удивлению, там была не она, а Полли. — Где моя жена? — прямо спросил Шелби. — Я тоже рад тебя видеть, Томми. — Полли покачала головой, усмехнувшись. — Она в гостиной или где-то в доме. — Что случилось? Почему она не здесь? — Я скучаю по собственной кухне. — кратко ответила Полли. — Ты снова была груба с ней? — Нет, на самом деле я думаю, что она вполне терпима, пока она не пытается ругать всех вокруг и устанавливать собственные правила. — Она сказала, что потерпела поражение. — Хорошо, — Полли ухмыльнулась. — Нет, не хорошо. А стыдно, — указал Томми и оставил растерянную тетю на кухне. Антония действительно была в гостиной – пила чай и, наконец, что-то вышивала. Рядом в кресле спал Василий. — Почему Полли на кухне? — Томми сел рядом с ней на диван. — Думаю, она тоже хочет доказать, что она женщина… — хихикнула Тоня. — Оставь ее, она хорошо готовит. И у меня наконец-то появилось время для себя. Позже у нас Финном уроки чтения. — Но теперь его наказание окончено. — уточнил Томми, нахмурив брови. — Учиться читать — это не наказание. Я буду продолжать это делать, и я думаю, что ему это тоже очень нравится. Он извинился передо мной за Василия, кстати. Я была удивлен, увидев, как эти слова слетели с его губ, но мне нравится думать, что у этого мальчика есть какая-то надежда на нормальное воспитание. Томми кивнул и сосредоточился на руках жены. — Что ты вышиваешь? — спросил он и потянулся за сигаретой в кармане. — Что-нибудь красивое, что можно повесить в кабинете. С лошадьми. — В моей кабинет? — Нет, в кабинет Артура. — Антония закатила глаза и повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Который также является твоим кабинетом. Хочу, чтобы он был более уютным. — Это букмекерская контора. — Томми усмехнулся и сунул сигарету в рот, пытаясь найти спичку. — Я разговаривала со своей подругой, она акушерка, — Тоня внезапно сменила тему, и Томми пристально посмотрел на нее, все еще ища что-нибудь, чтобы зажечь сигарету. — Она сказала, что у тех, кто не курит, рождаются более здоровые дети. — закончила девушка, и Шелби замер. — Что ты имеешь в виду? — Знаешь, она же не выдумывает это. Это ее наблюдение. — Тоня протянула и сделала глоток чая. — Ты предлагаешь мне бросить курить? — Томми пробормотал и вынул сигарету изо рта. — Не навсегда, конечно. Просто… знаешь, пока я не окажусь в положении. — Антония смутилась и понизила голос. Такие темы заставляли ее чувствовать себя неловко, особенно за пределами их спальни. — Хорошо, я постараюсь. — Томми вздохнул и спрятал сигарету обратно в карман. — Действительно? — Глаза его жены радостно сверкнули. — Да, это все равно ненадолго, а? — Он нервно усмехнулся и тоже сделал глоток ее чая. — Боже, как сладко. — Мы любим сладкий чай. Мой дедуля и я. — Тоня рассмеялась. — Если я должен бросить курить, я хочу, чтобы ты перестала употреблять так много сахара. Мы оба должны немного пострадать. — предложил Томми с улыбкой. — Хочу напомнить, что женщины на самом деле очень много страдают. Во время родов. Даже умирают. Так что перестань ныть из-за сигарет. — заметила девушка. — И верни мне мой чай. Затем Кэти прервала их и вбежала внутрь с широкой улыбкой на лице. Ее волосы были распущенны и взлохмачены, как у домовенка, а ноги были босыми и грязными. — Ого! — воскликнула она и встала рядом с Антонией. — Как мило! Вышьешь мне что-нибудь, чтобы повесить над кроватью? Или научишь меня делать это самой?! Томми наблюдал за реакцией своей жены — он знал, что на самом деле она не винила детей Джона за то, какими они были. Она жалела их, и он тоже. — Боюсь, я не могу. — Антония грустно улыбнулась. — Твой папа рассердится. Ты знаешь, что он не позволяет мне проводить с тобой время, Кэти. Но при других обстоятельствах я бы обязательно с тобой что-нибудь вышила. — Что? — опешил Томми. — Джон запрещает тебе проводить время с его детьми? — Да. В противном случае на ее ногах были бы туфли, а волосы заплетены в косы, Томас. — с горечью заметила Антония. — Я скучаю по тебе… — надулась Кэти. — Я знаю, что иногда бываю непослушной, но ты мне нравишься, Тоня. Ты напоминаешь мне мамочку... Ох, дядя Томми...! — Она обвила руками шею Томми и обняла его. — Пожалуйста, скажи папе, чтобы он передумал. — Это смешно, ты можешь проводить время с Антонией. — Томми обнял племянницу в ответ. — Я не хочу, чтобы Джон был груб со мной, Томас. И, несмотря ни на что, он ее отец, так что это его решение. — его жена смиренно вздохнула. — Я поговорю с ним. — Томми пообещал им обоим.

***

Позже в тот же день, по пути к Чарли, Томми решил зайти в Гарнизон. — А, вот и ты, — он заметил своего младшего брата, пьющего у бара и громко смеющегося с другими членами банды. — Очевидно. — Какого хрена ты хочешь, Том, а? – дерзко спросил Джон, его глаза были затуманены от уже выпитого алкоголя. — Я ухожу на ночь, есть дела… — вздохнул Томми. — Но я хотел сначала поговорить с тобой. — Поговори со мной? О чем? — О моей жене. — Томми процедил, и Джон расхохотался. — Теперь она твоя сестра, брат, так что обращайся с ней как с родной. И не запрещайте своим детям проводить с ней время, потому что она для них как мать, и они заслуживают ее, поскольку ты все время здесь. — Эй, посмотри на него! — Джон рассмеялся. — У тебя в заднице огромная палка, Томми. Твоя маленькая жена засунула ее туда, да? У нее тоже есть палка в ее огромной заднице. Если бы она была моей женой, я бы каждый вечер шлепал эту попку за то, что у нее такой большой гребаный рот. Некоторые мужчины посмеивались, но большинство из них боялись громко смеяться в присутствии Томаса Шелби. — Слушай, — Томми вдруг схватил Джона за воротник, и все вокруг замолчало. Он злобно наклонился и превратил свой сердитый голос в злобный шепот. — Тебе уже не шестнадцать, Джонни? Перестань вести себя так по-детски и будь мужчиной. Хоть раз в жизни будь мужчиной. — Томми зашипел, и Джон тяжело сглотнул. — Кроме того, Антония на год старше тебя. И она женщина. Женщина, которая заботится о твоих детях, когда ты здесь напиваешься. Если я увижу, что ты обращаешься с ней как с грязью, или услышу об этом еще раз, мне будет все равно, что моя кровь течет в твоих венах, а твоя в моих. Ты меня слышишь? Поведение Джона уже давно его раздражало — и наконец появился какой-то предлог, чтобы поставить младшего брата на место. — Д-да, Томми. — Джон послушно кивнул головой. Он бы подрался с любым другим мужчиной, но только не с Томми Шелби — не тогда, когда тот шептал со зловещей улыбкой на губах вместо того, чтобы кричать и тыкать пальцем. Эта версия его старшего брата была ужасающей. — Отлично. А теперь извини меня, у меня есть работа. — Томми поправил свою фуражку и вышел из Гарнизона. Он прекрасно знал, что именно поэтому его называли Дьяволом. Но такая репутация была на самом деле полезной. Все оставались в стороне. Томми потянулся за сигаретой, но тут же вспомнил обещание, данное жене, и вздохнул. — Блять...

***

Некоторые сюрпризы были действительно приятными. И теперь Томас Шелби был смесью замешательства, волнения, беспокойства и радости. Дело в том, что это должно было храниться в секрете. Руки тряслись, жаждали сигареты, но он все их выбросил прямо в канал — уж слишком заманчиво они покоились в кармане. Теперь он решил выкурить одну, только одну, но сначала ему нужно было добраться до своей комнаты. Он поспешил наверх так тихо, как только мог, и открыл дверь… Только чтобы увидеть, как его жена не спит — сидит у окна и смотрит на улицу. Ее голова обернулась при виде его. — Добрый вечер, Томас. — Она поздоровалась с ним, хотя было уже за полночь. — Ты проснулась из-за меня? — Нет, я не засыпала. Не могу. — Почему? — Не знаю, я… — Она пожала плечами. — Забавно, но я беспокоилась о тебе. — Действительно забавно, — кивнул Томми и закрыл дверь. — Слушай, мне нужно покурить. Всего одна сигарета… — Нет. — Черт возьми, женщина. Я ведь не твой раб, а? — Он разозлился и открыл ящик тумбочки, чтобы найти свои сигареты. Но он был пуст. — Где они? — Выброшены, — Антония скрестила руки. — Почему тебе так нужна сигарета, Томас? Он тяжело сглотнул. Должен ли он сказать ей…? — Помнишь, когда мы впервые встретились… Я имею в виду второй раз, но наш первый разговор? Когда ты упомянула всю эту верность?.. — Томми подошел к ней и положил свои руки на ее руки. — Да, конечно. — Я сказал тебе тогда, что есть вещи, о которых я бы не сказал даже своим братьям. — А я сказала, что ты расскажешь их своей жене. — Она напомнила ему. Томми глубоко вздохнул, все еще не зная. — Ты все еще не доверяешь мне. — Она указала на его заминку и отошла, чтобы сесть на их кровать. — Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Я так стараюсь, каждый день… Я вижу, что ты в каком-то темном месте, поэтому я пытаюсь быть твоим якорем, твоим светом в конце туннеля… — начала она, и мужчина нахмурил брови, вспомня свой сон. — Хорошо, слушай… — Он сел рядом с ней и взял ее за руки. — Никто не должен знать. И я имею в виду вообще никто. — Конечно. — Поклянись чем-нибудь. — Томми был серьезен, и его жена потянулась за Библией. — Книгой, Томас. Клянусь Святой Книгой. — Она положила правую руку на сердце, а левую на обложку Библии. Томми кивнул головой. — У нас есть целый контейнер гребаных пулеметов, Тоня. Это должны были быть мотоциклы, обычный заказ из Лондона. Но мои мужчины были пьяны, я думаю, — начал он, и глаза его жены расширились. — Они взяли не тот ящик. Они бросили его во дворе дяди Чарли, я только что был там… Тоня, это… Это двадцать пять пулеметов «Льюис», десять тысяч патронов, пятьдесят полуавтоматов и двести пистолетов со снарядами. — У тебя лихорадка, Томас? — Антония положила ладонь ему на лоб. — Я совершенно серьезен. — Это… это плохо! — Она ахнула, и он нахмурил брови. — Ты должен вернуть его копам. — Ты что, сейчас шутишь?! — отрезал Томми. — Это слишком рискованно, слишком опасно! Они будут искать их! И если ты их вернешь, копы оценят это, они будут охотнее смотреть в другую сторону, пока ты занимаешься другими делами. Вот что иногда делает мой дедушка… Чтобы больше им нравится. — объяснила Антония. Она выглядела испуганной. Томми встал, и она тоже – подошла к нему и положила свои дрожащие руки ему на спину. — Пожалуйста, не будь иррациональным. Это слишком рискованно. — Она умоляла. — То, что я буду делать с этими пушками, — это мое решение, — Томми сурово взглянул на нее. — И тебе лучше молчать об этом. — Конечно! Я, конечно, никому не скажу, но о боже, теперь я буду так волноваться! — Вот почему женщине лучше оставаться в неведении, да, Антония? — иронически спросил он и начал раздеваться. Он был зол на нее. — Я думал, что ты более сильная женщина. Храбрее. — холодно добавил он. Она сделала шаг назад, явно обиженная его словами. И он почувствовал себя плохо из-за них, но было слишком поздно, слово не воробей. — Храбрость, Томас Шелби, заключается не в том, чтобы украсть большой контейнер с автоматами и рискнуть жизнью своей семьи и быть повешенными за это, — печально заявила она. — Иногда храбрость — это противостоять миру в одиночку, иногда — жить под одной крышей с кучей людей, которые тебя ненавидят. Иногда храбрость — это любить проклятого дурака, потому что такие всегда умирают быстро. — Ее щеки стали багрово-красными, и она повернулась, чтобы залезть под одеяло. Томми решил промолчать и не продолжать этот разговор — он был измотан, но и немного сбит с толку ее словами. Он переоделся в ночной комплект и лег рядом с ней, выключив лампу. — Помни, никто не может знать. — напомнил он перед сном. — Я твоя жена, Томас Шелби. — пробормотала она в ответ. — Не чертова стукачка.