Любовь и долг

Томми проснулся и что-то напевал себе под нос, прежде чем крепче обнять жену, но что-то было не так. Почему было так холодно и почему кровать была такой маленькой? Он открыл глаза и огляделся, только чтобы понять, что он находится в каком-то маленьком темном подвале, а не на Уотери-Лейн. Тело Антонии лежало на нем, ее волосы закрывали лицо, и она была одета, но он чувствовал, как ей было холодно, несмотря на одеяло вокруг них. — Любимая, — он притянул ее еще ближе и поправил ее волосы. — Любимая, проснись. — Еще 5 минуток. — пробормотала она. — Тебе холодно, я не хочу, чтобы ты или ребенок заболели, хорошо? — Томми тревожно настаивал. — С нами все будет в порядке, папочка, — усмехнулась Антония и с любовью посмотрела на него. — Ты согреваешь и защищаешь нас, — добавила она и переплела свои пальцы с его. Томми несколько раз моргнул - ему было трудно поверить в собственное счастье. — Томас? — Тоня протянула. — Скажи что-нибудь. — Я здесь, я здесь... — он кивнул. — Ты выглядишь отстраненным, — опечалилась девушка. — В это просто трудно поверить, все это. Что ты вернулась, что у нас будет ребенок… Это ошеломляюще, — Томми улыбнулся ей и положил руку на ее живот, чтобы немного пощекотать его. Она хихикнула, и в этот момент дверь открылась. — Простите, — Иеремия замер. — Кое-кто хочет тебя видеть. — Антония! — Финн вбежал внутрь и сразу же прыгнул на кровать, чтобы обнять ее. — Я разыскиваемый, а ты пришел сюда за ней? — Томми усмехнулся. — На самом деле я здесь из-за Артура! — объявил Финн в объятиях Тони. — Артура? — девушка нахмурилась. — Тетя Полли сказала мне найти тебя, Томми! Она сказала, что он сделал что-то ужасное! — Что конкретно? — Она не хотела мне говорить! — Я пойду, — кивнула Антония и встала, держа Финна за руку. — Тоня, полегче, а? Тебе следует отдыхать, — указал Томми. — А тебе придется прятаться несколько дней. Я не собираюсь работать на фабрике, я собираюсь разобраться с проблемами моего брата, вот и все, — она нежно улыбнулась мужу. — Потому что Артур такой же мой брат, как и твой. — Эта семья не заслуживает тебя, любимая. — Говори за себя! — воскликнул Финн, когда Антония надевала пальто. Она усмехнулась над этим, и Томми тоже. — Финн, — старший брат схватил младшего за запястье и притянул ближе, чтобы прошептать ему что-то на ухо. — Ты можешь мне кое-что пообещать? — Что? — Финн воодушевленно спросил. — Ты теперь большой мальчик, да? Я могу тебе доверять? — Конечно! — мальчик взволнованно кивнул. — Ты позаботишься об Антонии, хорошо? Меня некоторое время не будет дома, ты убедишься, что она правильно ест и рано ложится спать? Она беременна, — прошептал Томми. Он хотел, чтобы его брат чувствовал ответственность и гордился собой. — Да, сэр! — Финн отдал честь с очень серьезным выражением лица и повернулся лицом к своей невестке. Она уже ждала его у двери. — Что ты ему сказал? — спросила она мужа с улыбкой. — Дела мальчиков. — Ах, я понимаю ...

***

Несколько дней спустя Томми наконец смог вернуться домой. После долгого и трудного разговора с Полли о психическом состоянии Артура он поднялся наверх в свою спальню, где была его жена. Он не постучал, просто слегка приоткрыл дверь и некоторое время наблюдал за ней. Она складывала выглаженную одежду, пока Василий смотрел на мир за окном и махал хвостом. Казалось, все снова стало нормальным, и сердце Томми наполнилось теплом. — О! — Антония внезапно вскрикнула и ахнула. — Ты напугал меня, дорогой! — Мне так жаль, жаль! — Томми подошел к ней, чтобы обнять ее. — Я напугал и ребенка? — Нет, я так не думаю ... — Она рассмеялась и крепко обняла его. — Я так рада, что ты вернулся домой. — Не так сильно, как я, от того, что вижу тебя здесь. — Томми кивнул и поцеловал ее в лоб, прежде чем оглядеться с широкой улыбкой. — Я выбросила эту штуку, — серьезно сказала она ему и положила руки на бедра. — Вся комната пахла гребаным опиумом! Томми ничего не сказал, только ухмыльнулся и подошел к Василию, чтобы погладить его. Кот сразу же начал мурлыкать – видимо, он тоже скучал по нему. — Спасибо, что помогла Артуру, — Томми снова посмотрел на свою жену. — Полли сказала мне, что ты проводила с ним много времени. — Да. Но не нужно благодарить меня, он мой брат и мой друг, — девушка кивнула и вздохнула, прежде чем вернуться к складыванию одежды. —Он рассказал мне о твоем отце, что он вернулся. Жаль, что я его не встретила. — Не о чем сожалеть, — протянул Томми и внезапно вспомнил о своих собственных сомнениях. — Я не буду таким, как он, — заявил он. — Я знаю, — мягко улыбнулась ему Антония. — Я знаю, Томми. — заверила она, а затем странно улыбнулась. — Что? — Я… Я не хотела упоминать об этом, но я ничего не могу с собой поделать. — Она подошла к нему и обвила руками его шею. Томми удивился. — Ты спал с моим платьем? Он покраснел и попытался отвести взгляд, но это было трудно, когда она стояла так близко. — О, у меня нет намерений смущать тебя! — Антония погладила его по затылку. — Я считаю это восхитительным, но я предполагала, что ты не захочешь об этом говорить… Я была права. — Это… Мне было очень трудно без тебя, хорошо? — Томми прочистил горло. — О, я знаю. Мне тоже было тяжело. — Я могу себе представить, — кивнул он, — но сомневаюсь, что это было так же тяжело, как для меня. — Да, это ты пришел ко мне посреди ночи с трясущимися руками, весь в крови. А не наоборот. — Точно, — кивнул Томми. — Тогда ты была такой далекой, такой ... независимой. Я думал, что потерял тебя навсегда. — О, глупышка! — Она хихикнула и чмокнула его в губы. — Но в ту ночь… Я чувствовала себя таким сильной, не могу не признать. Иметь Томаса Шелби в собственной власти. — Тоня дразнилась. — Я всегда в твоей власти, — Томми наклонился, чтобы поцеловать ее как следует, и она улыбнулась, прежде чем притянуть его еще ближе, ее руки начали расстегивать его рубашку, и Томми фыркнул. — Вы нетерпеливы, не так ли, миссис Шелби? — Ты понятия не имеешь, что делает со мной эта беременность, клянусь Богом, Томми, я глубоко неудовлетворена, — бесстыдно призналась она, что так не похоже на нее. — Хм, похоже, я должен что-то с этим сделать, а? — Ну, это твой супружеский долг.

***

Вечер был уютным – Антония с Кэти пили чай и вышивали, а Эсме с маленькой Мэри сидели рядом с ними. Томми был в столовой, читал книги, лежащие перед ним. Он не хотел делать это в офисе, он хотел быть рядом со своей семьей – или, на самом деле, с женщинами семьи. К сожалению, кроме Полли и Ады. Ада все еще злилась на него - он не мог винить ее. Полли была в церкви. Однако было трудно сосредоточиться на книгах, когда вокруг было так много женщин. Они разговаривали все чертово время, но в тот день он не возражал против этого. На самом деле ему было приятно слышать, как они сплетничают и смеются, особенно его жена. — Не будь дурочкой, я теперь тоже буду стирать твою одежду, — донесся до него голос Эсме. Теперь они с Джоном жили в нескольких домах отсюда, и вся семья проводила время там или на Уотери-Лейн. — Но ты уверена, что знаешь, как это делать? — Эй, я знаю, как содержать вещи в чистоте! — Я имею в виду… Ты знаешь, как сделать это по-моему? — Антония продолжала спрашивать. — Да, я поняла твою систему, — кивнула Эсме, и Томми ухмыльнулся. Он решил присоединиться к ним, так как все равно не мог сосредоточиться на работе. — Как дела, девочки? — он прислонился к стене и закурил сигарету. — О, пожалуйста! Запах заставляет меня… — Антония не закончила, и ее лицо позеленело. Томми поспешил к пепельнице, чтобы положить сигарету, и Кэти улыбнулась. — Антония учит Эсме, как заботиться о хозяйстве! — сообщила она ему. — И я тоже буду помогать! Я хочу научиться всем этим вещам, чтобы однажды стать такой же, как тетя Тоня. — с гордостью объявила она. — Разве она не прелесть? — Антония усмехнулась. — Я рада, что ты нашел папе такую жену, как Эсме, — продолжила Кэти. — Теперь мне не придется ревновать Антонию, когда у нее родится ребенок. О, дядя Томми, ты все продумал! — Она вдруг подбежала к нему, чтобы обнять. Томми присел, обнял племянницу и поцеловал ее в щеку. — Конечно, я всегда так делаю, — кивнул он и встал, чтобы сесть на диван рядом со своей женой. Кэти тоже присоединилась к ним и вернулась к вышиванию. — Эсме была действительно хорошим выбором. Сначала я не была уверена, но теперь все наоборот. — сказала ему Антония, как будто Эсме даже не было рядом. Томми наблюдал за реакцией своей невестки, но она только закатила глаза. — Ты утверждаешь здесь доминирование, да? — Томми усмехнулся. — Все в порядке. Она была здесь первой, — Эсме посмотрела на него. — И она добра ко мне, очень помогает. Если бы не советы Антонии, твоя тетя все время ругала бы меня. — Я не хочу, чтобы тебе было так же тяжело, как мне раньше, — улыбнулась ей Тоня, а затем посмотрела на своего мужа. — Кто бы мог подумать. — Он с улыбкой покачал головой. — Дядя Томми, тебе нравится? — Кэти прервала их и показала своему дяде образец, над которым она работала. Конечно, это выглядело ужасно, но в чем-то и мило. — Это для твоего ребенка! — О, и что же это такое? — Цветок! Разве ты этого не видишь? — нижняя губа Кэти задрожала. — О, конечно, я это вижу! — Томми притворился, что ахнул, и прищурился, разглядывая рисунок. — Это очень красиво! — И ты думаешь, ребенку это понравится? — Я уверен в этом, — кивнул Томми. Он все еще чувствовал себя странно при мысли, что какой–то таинственный “ребенок”, о котором так часто упоминали в последнее время, был его ребенком - его ребенком в утробе его жены. Иногда он продолжал пялиться на ее живот, но он выглядел точно так же, как и за последние одиннадцать месяцев их брака. Он знал, что такие вещи требуют времени, живот волшебным образом на станет большим за одну ночь. И он не мог дождаться этого, потому что, может быть, тогда он, наконец, начнет верить в свою удачу. — Скоро у нас будет годовщина, — вслух осознал Томми. — Чего бы ты хотела? — Чтобы ты был жив, — пробормотала Антония. — И никаких Кимберов в городе. — Я могу подарить тебе бриллианты, — неловко предложил он, и его жена скептически посмотрела на него. — Да, пожалуйста! Я хочу! — Мэри проснулась от дремоты и воскликнула, что заставило всех смеяться. — Однажды, Мэри. Когда ты будешь достаточно взрослой, — улыбнулась ей Эсме, и ее падчерица хихикнула, прежде чем крепче обнять ее. У Томми потеплело на сердце, когда он увидел, что у детей Джона наконец-то есть настоящая мать. Или даже две, считая Антонию. Его жена отложила вышивку и зевнула, прежде чем придвинуться к нему поближе. Она положила голову ему на плечо, а Томми положил правую руку ей на живот. — Как мило, — голос Полли заставил их всех обернуться. — Томас Шелби и его девочки. — И мальчик, — улыбнулась ей Антония. — Я уверен, что это мальчик. Так и должно быть. Полли посмотрела на нее со смесью жалости и веселья, но решила не открывать рот. — Ну, кто бы это ни был, ребенка будут любить и радоваться его появлению, — сказал Томми, и Полли села, прежде чем снять шляпу. — И что это?! — Полли с заметным интересом посмотрела на вышивку Кэти, чтобы сменить тему. — Моя вышивка, тетя Полли! — О! Мило, очень мило. Мне действительно нравится эта ... корова. — Это цветок! — Кэти разрыдалась и встала. — Я знала, что это некрасиво, я знала это! Почему ты лжешь мне, тетя Тоня? Я не сильна в этом и никогда не буду! Я ни на что не гожусь! — всхлипнула малышка и выбежала из комнаты. — Боже милостивый! — ахнула Полли. — Сейчас у нее такой возраст, я пойду к ней. — Нет, — перебила ее Антония и указала на Эсме. — Она должна это сделать. — Антония права, — кивнула Эсме. — Я поговорю с ней, — жена Джона встала, чтобы последовать за своей падчерицей. — Так, так, так ... — Полли ухмыльнулась Антонии. — Эсми дикая, не ожидал, что она будет такой дисциплинированной под твоим началом. — Она может быть дикой, но семья важна для нее, и она знает, что это важно для меня. До сих пор я не показывала ей ничего, кроме доброты, — с горечью отметила Тоня. — Иногда все, что нужно, - это немного доброты. — Именно так, моя дорогая Антония. Немного доброты, — кивнула Полли. — Хватит, — Томми закатил глаза. — Вы обе одинаковые, так что хватит. — О, это просто дружеские препирательства, — усмехнулась Антония и поцеловала его в щеку. — Тетя Полли знает, что я люблю ее, верно, тетя? — Да, — кивнула Полли. — И я почему-то тоже люблю тебя, ты, надоедливая девчонка.

***

Было очень раннее утро третьего декабря, когда Томми вошел в Гарнизон в поисках Артура. К счастью, барменши там еще не было – Томми решил разобраться с ней и Кэмпбеллом после того, как избавился от Билли Кимбера. — Артур, проснись! — Он нашел своего брата спящим за столом и ударил его. — Иди домой, прими ванну, проверь свой комплект, проверь свое оружие. — Почему? — Артур встал, все еще пьяный после предыдущей ночи. — Что происходит? — Сегодня. Финал сегодня. — Томми надел свой козырек и покинул заведение. Он постучал в дверь своего дяди и стал ждать ответа. Некоторое время спустя его лицо появилось в окне. — Собирай фургоны, Чарли! — Томми поднял глаза. — Это сегодня. Проверив свою машину, он отправился в дом, в котором теперь жили Джон и Эсми. Двери были открыты, и шум, доносившийся из спальни его младшего брата, заставил Томми понять, что они вообще не спали. Томми было все равно, и он открыл дверь. — Джон, я говорил тебе держать двери запертыми. Это мог быть кто угодно, — Томми указал на коридор, никак не отреагировав на то, что его брат лежит на своей жене под одеялом. —Теперь одевайся, — он потянулся за рубашкой, лежащей рядом, и бросил ее на кровать. Джон уже держал в руке револьвер. — Мы заканчиваем* это сегодня. — На самом деле, он кончает* со мной сегодня! — Эсме воскликнула и крепче обняла мужа. — Убедись, что он покончил* с тобой к девяти, — ухмыльнулся Томми и вышел из их спальни. Возможно, браки по договоренности были не так уж плохи, в конце концов, в его семье они, казалось, прекрасно работали. — Ты должен научиться стучать! — Эсме отругала его, прежде чем он успел закрыть за собой дверь. — Сегодня не тот день, чтобы стучать. В доме на Уотери-лейн, казалось, было очень тихо, но какой-то приглушенный голос, доносившийся из кухни, привлек внимание Томми. Он снял свою кепку и начал подслушивать. — Дорогой Господь, сделай так, чтобы этот день прошел хорошо, — услышал он шепот Полли. — Пусть никто не пострадает, а если сделают, то пусть будут они, а не Шелби. Следите за Джоном, потому что от него так много зависит. Следите за Артуром, потому что он, вероятно, может навредить себе так же сильно, как и как и остальные могут навредить ему, — продолжала молиться она, и Томми последовал за источником ее голоса и очень тихо встал позади нее. Она все еще была в своей белой ночной рубашке, сжимая четки в руках. — Следи за Томасом. Я знаю, какой он, но он делает то, что делает для нас, — Полли начала креститься, но остановилась. — Я полагаю. — добавила она, и Томми улыбнулся. — Аминь. — Она обернулась и смутилась при виде своего племянника. — Я делала это каждое утро во время войны. Недавно я надеялась, что сделала это в последний раз. — Сегодня это будет в последний раз, Пол. — заверил ее Томми. — Для твоей жены это первый раз, — напомнила тетя ему. — Она наверху, очень взволнована. Это нехорошо для беременной женщины, ты должен пойти к ней. Томми кивнул и пошел в свою спальню, куда он все равно собирался пойти. В коридоре он услышал голос Антонии. Она произносила свои собственные молитвы. — Хотя он ходит посреди беды, ты оживишь его: ты прострешь руку твою против гнева врагов его, и десница твоя спасет его проклятую душу. Они называют его дьяволом, но я знаю, что это не так, он ничем не отличается от всех тех Королей, о которых я читала в твоей Святой Книге, Отец. Он неверующий, грешник и дикарь, но, как вы сказали Коринфянам, неверующий муж становится святым благодаря своей жене. Пощади его ради ребенка в моем чреве и сражайся сегодня на его стороне, а не на стороне его врагов, из–за меня и моих молитв, потому что мои молитвы более честные, более пылкие и более пылкие, чем его враги и их жены. Аминь. Томми почувствовал, как дрожь пробежала по его спине. Он должен был признать, что иногда Антония могла быть немного жутковатой. Он открыл дверь и увидел ее, стоящую на коленях на полу у кровати. — Не делай этого. — Только и сказал он, и она взглянула на него. — Вредно для позвоночника, — объяснил он и указал на ее согнутые колени. — Не волнуйся так сильно, это тоже нехорошо. — Это не то, что я могу контролировать, Томас, — протянула она. — Это в первый и последний раз. — Он прочистил горло и подошел к ней, чтобы осторожно помочь ей встать. — Я обещаю.