Непокорные

Темнота вокруг была вязкой, дышащей, живой. Она окутывала его, проникала в сознание и нашёптывала чужими голосами. От них веяло холодом и злобой, они взывали к нему, угрожали, обещали убить. Вэй Усянь слушал их, но не верил. Он блуждал в темноте, он был темнотой. Иногда голоса менялись и согревали его. И тогда он словно видел свет, тот проникал сквозь вязкое ничто и дарил ему отдых, чтобы снова исчезнуть и оставить его в одиночестве. Спустя какое-то время, которого он не ощущал, голосов стало больше, а затем полилась музыка. Он блаженно улыбнулся, вспоминая эти переборы шёлковых струн. Кто-то очень близкий и родной его сердцу играл эту мелодию. И Вэй Усянь грелся в звуках гуциня, пытаясь понять, куда же двигаться дальше. Время текло, он понимал это из-за смены голосов, но не знал куда идти, что делать, зачем возвращаться. Что-то определенно нужно было сделать, но он продолжал существовать в темноте и вслушиваться в неё. Эта мелодия отличалась от предыдущих. Он удивленно прислушался и выдохнул потерянное в темноте имя: — Лань Чжань! Звук нарастал, шёлковые струны гуциня переплетались с голосом. И он чувствовал его жар, его тревогу. — Вэй Ин! — Лань Чжань! — Он ощущал, как темнота расползается по щелям, а свет заполняет пространство вокруг и оберегает его, обволакивает. — Вэй Ин! — Я здесь, Лань Чжань! Здесь! Ему казалось, что он кричит, но на самом деле не получалось произнести ни звука. Голос Лань Ванцзи становился всё ближе, мелодия манила всё сильнее, притягивая будто магнитом, а потом резко оборвалась, на секунду обрушив на него оглушительную тишину и сразу после взрываясь встревоженным шёпотом: — Не помогло? Сянь-Сянь, вернись к нам. — Ну же, давай, если не очнёшься сейчас же, ноги тебе переломаю! — Господин Вэй, мой сын не может больше жить без имени. Прошу, вернитесь ради Яньли. И только одного голоса не было слышно. Как и всегда. Вэй Усяня это до того возмутило, что он, с трудом разлепив пересохшие губы, прокаркал хриплым голосом: — Какой же ты молчун, Лань Чжань. — Вэй Ин. Лань Ванцзи внимательно всмотрелся в любимое лицо, вставая из-за стола. Он играл мелодию почти сутки. Ему мерещилось, что Вэй Усянь рядом, пытается что-то сказать, но отчего-то не может. Он подошёл к нему и присел на постель, взяв холодную руку в свою. — Вэй Ин, открой глаза. Вэй Усянь глубоко вздохнул, с трудом сжал пальцы и его веки дрогнули. Отчаянно хотелось пить, но ещё сильнее — увидеть Лань Ванцзи. Он открыл глаза, с трудом разлепив ресницы, и сфокусировался на родном лице. — Ты совсем не изменился, — заключил он и рассмеялся. Это была шутка про то, что он очень долго был где-то далеко от своего тела, но Лань Ванцзи не улыбнулся в ответ. Он тревожно всматривался в него, продолжая сжимать руку. Затем словно опомнился, отпустил её и встал. — Ты куда? — Дать тебе воды. — Лань Ванцзи подошёл к столу, на котором стояли различные сосуды, и налил тёплой воды в пиалу. Пока он этим занимался, Вэй Усянь привстал, приподнял себе подушку и сел удобнее. Тело ныло от долгого бездействия, но на большее он пока не отваживался. — Нужно позвать твоих родных. — Чуть позже. Я так долго вспоминал твоё лицо, что мне необходимо насмотреться на тебя. Бережно придерживая Вэй Усяня, Лань Ванцзи помог ему напиться воды и нежно поцеловал влажные губы. Но когда Вэй Ин потянулся к нему, отстранился. — Нельзя. Вэй Ин, не уходи больше. Никогда. — Обещаю, Лань Чжань, — приставив два пальца ко лбу, Вэй Усянь посмотрел в глаза мужу. — Я тоже скучал. Скажи, мне показалось, или кто-то говорил о том, что я теперь дядя? — Цзинь Цзысюань приносил сюда сына каждый день. Он хороший человек. — Значит, у меня и правда есть племянник! Лань Чжань, как здорово! Как его зовут? — Никак. Твоя сестра ждёт, когда его назовёшь ты. — Ай как нехорошо! Нельзя же без имени, это неправильно. Лань Чжань, скажи шицзе, что я хочу назвать его Цзинь Жулань. Правда, красиво? — Очень. Вэй Ин сам скажет, — он прислушался к звукам. — Они идут. — Ой, я же ужасно выгляжу, — забеспокоился Вэй Усянь, но было поздно. В Цзинши вошла целая делегация и застыла в дверях, не веря в то, что он сидит, а не лежит на кровати. — А-Сянь! — Яньли приложила руки к груди и её глаза заискрились от слёз. — Шицзе, только не плачь, пожалуйста, — он улыбнулся, видя, как слёзы уже катятся по щекам Яньли. Она подбежала к Вэй Ину и обняла, уткнувшись в грудь. Цзинь Цзысюань с ребёнком на руках тоже подошёл ближе. — Мы рады, что вы очнулись, господин Вэй. — К чему такие формальности? Мы же одна семья, — он погладил сестру по волосам, и она подняла голову, счастливо улыбаясь. — Я придумал имя. — Скажи нам, Сянь-Сянь. Я же говорила, что брат слышит нас, Цзысюань! Присев рядом, юноша показал Вэй Усяню ребёнка, и он протянул к малышу палец, нежно погладив по ручке. Ребенок тут же попробовал схватить его, но ещё не мог сжать так, чтобы это ощущалось. — Ты такой красивый, Цзинь Жулань! Весь в своих родителей. Цзян Яньли нежно улыбнулась мужу. — Цзинь Жулань. Какое красивое имя, так идёт нашему сыну. Цзинь Цзысюань кивнул и поправил одеяльце малышу. — Хорошо, что ты очнулся, Вэй Усянь. Твой брат недавно уехал, но обещал скоро вернуться вместе с мужем. Он будет рад новостям. — Значит, мне не показалось, что А-Чэн грозился ноги переломать? Приятно, что он не меняется. Цзян Яньли рассмеялась и неосознанно погладила брата по руке. — Он так волновался за тебя, постоянно корил себя за то, что позволил провести ритуал. — Кстати, всё ведь получилось? — Вэй Усянь даже сел ровнее. — Да, всё получилось. Некрополь больше не несёт угрозы, — кивнул Цзинь Цзысюань. — Отлично! Осталось разобраться с Бася. Я подумал об амулете, защищающем своего владельца, но боюсь, тогда дух сабли может попробовать его разрушить, почувствует в нём врага. Поэтому амулет нужен не Главе Не, а именно Бася. И они должны быть единым целым. — Вэй Ин, — предостерегающе произнёс Лань Ванцзи, и Цзян Яньли тоже покачала головой. — А-Сянь, ты только очнулся. Тебе нужно набраться сил, а Не Минцзюэ пока неплохо справляется. — Кстати, я так голоден! Лань Чжань, если ты не хочешь, чтобы я пошёл на охоту сам знаешь куда, мы пойдём есть в город. Раз уж с таверной в Цинхэ не вышло. — Нет. Я принесу, тебе нельзя ходить. — Ай, Лань Чжань, ты что, решил меня навеки в постели оставить? Я хочу пройтись. Ну пожалуйста! Вэй Усянь попробовал встать, но сил ему хватило только на то, чтобы приподняться с подушек и тут же упасть обратно. Обиженно надувшись, он пробормотал: — Это от голода! Цзинь Цзысюань бережно передал сына жене и поднялся. — Хангуан-Цзюнь, мне всё равно нужно в город, чтобы забрать колыбельку для сына. Я принесу еды. — Спасибо. Вэй Усянь, разулыбавшись, снова попробовал вскочить, но был остановлен сестрой. — А-Сянь, просто скажи, чего ты хочешь. — Много-много мяса, и поострее. И ещё хочу баоцзи с кимчи и свининой, дофу и омлет с перцем. И три кувшина улыбки Императора! — Так много нельзя, — поджал губы Лань Ванцзи. — Еды или вина? — уточнил Вэй Усянь, грустнея на глазах. — Ты не ел два с лишним месяца, А-Сянь. Твой супруг прав, нельзя есть так много за раз. А-Сюань купит всё, как ты попросил, но это на несколько дней. А завтра я сварю суп. — М-м-м, шицзе самая лучшая, — передумал обижаться Вэй Усянь. Цзинь Цзысюань попрощался поклоном и вышел. Стоило взять с собой больше слуг, количество покупок обещало выйти из-под контроля. Лань Ванцзи, напряжённо глядящий на супруга, будто боролся с собой, а потом всё же выдавил: — Всё это нельзя. Тебе нужно есть суп. — Конечно! Шицзе же обещала сварить! — Нет. Простой суп с зеленью. Вэй Ин, — Лань Ванцзи нахмурился сильнее, — нельзя сразу вредить себе. Цзян Яньли кивнула и взяла брата за руку. — А-Сянь, господин Лань прав, нужно начинать есть постепенно. Суп с зеленью варить быстрее, я сейчас приготовлю его для тебя, и когда А-Сюань вернётся, ты поешь немного мяса. Но только немного. Вздохнув, Вэй Усянь был вынужден согласиться с мужем и сестрой. На самом деле он чувствовал себя слабым и разбитым, но волновать их не хотел. Пусть лучше думают, что он, как обычно, безрассуден. Яньли с ребёнком ушли, чтобы дать ему отдохнуть и прийти в себя. — Лань Чжань, — позвал он спустя несколько минут. Супруг тут же присел на кровать и внимательно посмотрел ему в глаза. — Моё золотое ядро… — Ты практически уничтожил его, — укоризненно произнёс Лань Ванцзи. Вэй Усянь гулко сглотнул и положил руку на низ живота. Он ощущал слабость и понимал, что действительно взял на себя слишком много. — Оно восстановится? — Да. — Спасибо, Лань Чжань, — улыбнулся Вэй Усянь. — Ты уха… Договорить он не успел, в Цзинши вбежал Не Хуайсан с радостным криком: — Вэй-сюн, Вэй-сюн, ты очнулся, — и притормозил, увидев супругов очень близко друг к другу. — Ой, простите. Я не помешал? — Мгм. Лань Ванцзи был, как всегда, сдержан, но под его взглядом Не Хуайсан поёжился. — Я на минутку! Братец Цзян наверняка скоро будет здесь, ему отправили почтовую бабочку. Братец Вэй, спасибо тебе! Ты так хорошо всё сделал! Дагэ говорит, что духи сабель больше не опасны! Не Хуайсан не рискнул броситься к другу и обнять его, но тараторил без умолку, размахивая веером. — Братец Не, сейчас у Лань Чжаня из ушей пар повалит. Он не любит болтовню, поэтому больше общается с кроликами. Возмущённо глянув на мужа, Лань Ванцзи тем не менее остался на месте, не сдвинувшись ни на цунь. — Ладно, я пока пойду, потом ещё забегу. Я рад, что ты вернулся, Вэй-сюн! Когда юноша убежал, Вэй Усянь потянулся к мужу и провёл ладонью по его щеке. — Мне так повезло с тобой, Лань Чжань. — Мгм. — Что? Я говорю чистую правду. Только представь, если бы мы оба болтали столько же, сколько братец Не, — он тихо рассмеялся. — Кто другой смог бы вытащить меня из того места, где я очутился? С тобой ничего не страшно. А теперь ты просто обязан пойти к воротам, поймать там Цзысюаня и дать ему денег на Улыбку Императора. Хотя бы одну бутылочку, ну пожалуйста. Он сложил брови домиком, надул губы и постарался изобразить самый жалостливый взгляд. Лань Ванцзи сдался на пятой секунде и встал с постели. — Спасибо, Лань Чжань. С меня причитается. — Вэй Усянь проводил его долгим взглядом, а затем резко откинул одеяло. Падать с кровати при ком-то он не решился бы ни за что на свете, поэтому постарался встать самостоятельно и ему это даже удалось. Ноги были словно чужие, а затем закружилась голова, но он обратился к золотому ядру, как учил его Сяо Синчэнь, и устоял. Первые шаги получились неровными и мелкими, но он смог выйти на середину комнаты. Там одна нога решила предательски подломиться, и Вэй Усянь плюхнулся на колено, упершись ладонями в пол и пытаясь отдышаться. Но сдаваться было не в его правилах. Использовав технику дыхания, которой учил его Лань Ванцзи, и снова обратившись к золотому ядру, он смог подняться и дойти до двери на улицу, распахнув её. Тёплый ветерок приятно обдул лицо, и Вэй Усянь слегка прищурился, глядя на солнце, которого не видел уже очень давно. — Будто весь мир встречает меня хорошей погодой. Интересно, как там наши с Лань Чжанем кролики? Нужно будет их проведать. Постояв так ещё немного, он сел на порог, найдя свою обувь, и натянул ее, собираясь пойти навстречу мужу. Но не успел, потому что Лань Ванцзи уже вернулся. — Вэй Ин. — Не ругайся, Лань Чжань, я очень хочу проведать кроликов. Ты же поможешь мне дойти? — Помогу. — Он подошёл ближе и подставил плечо, о которое Вэй Усянь с радостью опёрся и встал. — Спасибо. Надеюсь, ты ухаживал за кроликами и они не разбежались, пока я спал. Кстати, как долго это продолжалось? — Два месяца и шестнадцать дней. — Ого, вот это да! А спать всё равно хочется. Поспим после кроликов и обеда, да? — Как хочет Вэй Ин. Они медленно шли в сторону поляны, и Вэй Усянь чувствовал, как через прикосновения Лань Ванцзи делится с ним духовной энергией. Он не ругал его за это и только благодарно улыбался. Когда они дошли до места, ему стало немного лучше, но он всё равно с облегчением присел на кочку. Кролики прятались, напуганные шумом, но стоило немного отдышаться, как любопытные мордочки стали показываться то тут, то там. Разулыбавшись, когда самый смелый чёрный кролик прыгнул ему на руки, Вэй Усянь погладил его между ушами. — Ты скучал, малыш? Я тебя помню, ты один здесь такой чёрненький. Все остальные белые и серые, а ты особенный, да? — Вэй Ин особенный. Лань Ванцзи смотрел на него так нежно, что сжималось сердце. Ещё немного погладив кролика, Вэй Усянь протянул его мужу, и тот бережно взял зверька. — Хочешь, заберём пару кроликов к себе, Лань Чжань? В Цзинши будет веселее. — Нет. Здесь их дом. — Да, да, ты прав, прости. Я несу всякий бред. Но я бы хотел подарить одного или двух кроликов А-Жуланю, ему можно будет увезти их? По тому, как нахмурился муж, Вэй Ин понял его мнение. — Ладно, подарим ему что-нибудь другое. — Он сполз на землю, чтобы опереться спиной на кочку и посмотреть на Лань Ванцзи немного снизу. Тот гладил чёрного кролика за ухом и выглядел таким безмятежным, что защемило сердце. Вэй Усянь заметил, что муж тоже похудел, а значит, мало ел и спал всё это время. И переживал. Конечно, он не мог не переживать, чувствуя, что его глупый супруг практически разрушил своё золотое ядро и находился на волосок от смерти неизвестно где. — Лань Чжань, — тихо произнёс он, привлекая внимание. Лань Ванцзи тут же посмотрел на него, готовый к любой просьбе. — Лань Чжань, поцелуй меня. Пожалуйста. Вэй Усянь с удовольствием наблюдал, как Лань Ванцзи отпустил кролика, склонился над ним и мягко припал к губам. Внутри всё трепетало и плавилось от этой невероятной нежности. Он сам притянул супруга за ханьфу и попробовал углубить поцелуй, но Лань Ванцзи слегка отстранился. — Вэй Ин. — Люблю тебя, Лань Чжань. Не останавливайся. — Вэй Ин. Лёгкая укоризна в голосе и новый поцелуй, настолько ошарашивающе нежный, что закружилась голова. Или она закружилась от слабости, этого Вэй Усянь точно не знал. Но имелось кое-что, в чём он был уверен абсолютно — рядом с Лань Ванцзи ему не страшно ничего, даже смерть. Но он отдаст всё на свете, чтобы идти с ним рука об руку и жить как можно дольше.