Клуб Адского Пламени.
9 октября 2022 г., 17:58
Давно забытые, под легким слоем пыли, Черты заветные, вы вновь передо мной И в час душевных мук мгновенно воскресили Всё, что давно-давно, утрачено душой.
Я вами осужден, свидетели немые Весны души моей и сумрачной зимы. Вы те же светлые, святые, молодые, Как в тот ужасный час, когда прощались мы.
А я доверился предательскому звуку,- Как будто вне любви есть в мире что-нибудь!- Я дерзко оттолкнул писавшую вас руку, Я осудил себя на вечную разлуку И с холодом в груди пустился в дальний путь.
А. А. Фет.
1986. Стив заполнял отчеты на работе, быстро перелистывал страницы и каждый раз закусывал кончик языка, когда искал нужную строку. Он даже подумать не мог, что однажды, хапнув все звезды с неба, он окажется в прокате кассет. Так странно. Кажется, Стив потерял звезды, которые собирал усерднее всего. Даже ту, что шептала ему в темноте:"Я всегда буду твоим. Всегда только твоим". Самую яркую звезду, без которой он и жить бы не мог. Но только им обоим пришлось научиться жить друг без друга. "Луна слишком далека от звезд, чтобы любить их, так ведь?" Стив согласился и ушел. От имени, что пронеслось в его голове, от мыслей о тех погибших чувствах, парень надавил на грифель карандаша, ломая его. — Твою мать... Он никогда не забывал, просто заставлял свой мозг отключаться на время. Но каждый день его терзала вина за прошлое, в котором он так нелепо просрал будущее. Потом Стив все равно забивался в угол, игнорировал все то, что чувствовал раньше и заставлял себя искать смысл в другом. Раз за разом твердил себе, что это давно позади, что прошлое должно быть в прошлом. Вот только прошлое возвращалось иногда тогда, когда ты переставал по нему скучать. (Либо пытался перестать). Зазвонил телефон. Стив отбросил сломанный карандаш и снял трубку, натянув провод почти через весь стол. — Прокат кассет «Family Video», Стив Харрингтон, слушаю. — с какой-то обыденной чопорностью отчеканил он. Не то, чтобы он надеялся услышать кого-то на том конце провода, но явно однотипные звонки на рабочий телефон вымотали его, а язык заплетался говорить одно и то же. — Стив! — неожиданно знакомый голос громко крикнул в трубку, смешиваясь с гулом улицы. — Это Дастин(Еще бы он его не узнал, конечно). Может, придешь сегодня в Клуб Адского Пламени, у нас решающая кампания. Мансон с нас шкуру сдерет, если мы не найдем замену Лукасу! Мы так долго к этому шли... Дастин продолжил что-то жужжать в трубку, а Стива как током ударило. Он и раньше был посвящен в дела маленького говнюка, за которым постоянно носился и присматривал. Как и в тот факт, что Дастин состоял в клубе задротов, которые торчали по выходным и будням в темной комнате и бросали кубик. Но раньше в этот клуб входили только его друзья-ровесники. А с переходом мальчика в старшую школу он затесался в ряды ребят, которых все звали фриками раньше и зовут до сих пор. И теперь каково должно было быть Стиву, когда его напарник тусовался в компании его бывшего одноклассника-фрика. Тут же ему захотелось рассмеяться — просто ли это был одноклассник-фрик? — Предлагаешь зависнуть с тобой и придурком Эдди Мансоном? — Стив посмеялся. Своей тупости или издевкам судьбы. — Ну уж нет. Он твердил себе и всем, что это вовсе ему не надо, что самое последнее в мире, что он бы сделал — еще раз впустил в свою жизнь когда-то мальчика, сейчас же уже взрослого юношу, которому Стив так неосторожно разбил сердце. Поэтому ему приходилось делать все, чтобы никто ничего не знал. Утверждал, что Эдди полный придурок, а его настольные игры — брехня, за которую Стив бы никогда не взялся. Потому он тонул в своей лжи, врал о своем прошлом, о своих мыслях и чувствах. И никто бы на свете, быть может, не узнал его ужасную тайну с шоколадными глазами и целым миром в руках.***
Сентябрь 1982. Четверг, 18.00. Стив четко вышагивал по коридору, пусть и спина уже дьявольски болела от ровной осанки, которую нужно было держать весь день. А нужно ли было? Да и кому нужно-то? Отцу. Этот вопрос был всегда закрыт, потому что все, что делал Стив, он делал для отца, разве это неправильно? Вот поэтому даже сейчас, когда он чувствовал, что кто-то на него смотрел, мальчишка шагал, как солдат в строю. Иногда Стив даже мечтал о таком месте, где он сможет не скрывать себя. Где не нужно ходить несколько часов на тренировки, чтобы девчонки на соревнованиях пялились на твое тело; не нужно было постоянно задирать подбородок вверх и держать спину ровно; не нужно было врать о том, что он был счастлив играть в баскетбол, знать французский и по выходным вместо отдыха заниматься борьбой. Но потом приходилось разрушать все мечты, ведь если Стив не будет таким, каким его хотят видеть, то и любить его тоже не будут. Примером тому был урод Мансон, который вечно выслушивал грязь и дерьмо от своего конченного папаши. Стив позволял себе издеваться над ним. Позволял, скрывая за шутками и обидными словами свой страх и ненависть. А сейчас он шел по пустому коридору школы и скрывать их уже ни от кого не надо было. Вокруг как-будто постапокалипсис. Ни одной живой души, только собственные тихие шаги нарушали тишину. Больше всего Стив ценил именно такие моменты, когда он был в абсолютном одиночестве, зная, что здесь и сейчас он — это он, а не кто-то другой. Временами одиночество очень сильно его спасало. Временами оно его и убивало. Но прямо в школе в этот самый момент Стив был готов кричать благодарности небесам за то, что те даровали ему тишину вокруг, полное отсутствие людей и... За одной из дверей гармония мертвого эха была нарушена ликом чужих голосов. Этот звук заставил Стива замереть в коридоре и прислушаться. Часть школы, в которой он прогуливался, была оборудована под секции и кружки по интересам, поэтому парень тут же выдохнул. Он совсем забыл о вечерних встречах и тусовках в стенах заведения, а сейчас вдруг резко вспомнил. Замерев напротив двери, Стив вдруг решился ее осмотреть. Она была изрисована, что говорило о самодеятельности людей, которые вот такими же вечерами пятниц собирались за ней в комнатушке и проводили вместе время. Это был долбанный Клуб Адского Пламени. Стив прекрасно был знаком с этой компанией изгоев, которые играли в дебильные игры по вечерам, плохо учились и посылали всех, кто был нормальным. И черт знал, почему любопытство взяло вверх, а парень тихо приоткрыл неплотно закрытую дверь. Перед ним предстала группа мальчишек, сидящих за одним столом, которые что-то шептали друг другу, переглядывались и явно были встревожены. Каждый из них был знаком Стиву вполне хорошо. Будто он лично вел с ними беседы день ото дня. Худшие ученики, задроты, непринятые обществом, все они восседали вместе и произносили заклинания на эльфийском, принося кого-то в жертву и требуя кровь. Конечно, на деле все оказалось совершенно не так. Но разве было ли ему до этого дело? Страх победил его только тогда, когда Стив увидел кудрявого и нелепого, по-ненормальному робкого короля эльфов. Он возглавлял свой клуб, нес на плечах тяжесть всего мира и восседал не на стуле, а точно на троне. Вместо короны его кудри почти доставали плеч, закрывали щеки и лоб. И именно это в нем было пугающим. Стиву странно было видеть Эдди таким вовлеченным во что-то, таким загадочным и непонятным. Но почему-то мальчишка стоял за дверью и наблюдал, как группа уродов волнительно обсуждала кампанию. Только вот все равно голову забила мысль об Эдди Мансоне, который тихо улыбался и был счастлив. Тупость. Он ведь совсем не такой. Эдди зашуганный, дерганый педик. И все, на что он горазд — посылать в жопу, попутно скрывая слезящиеся оленьи глаза. Его ужасные огромные глаза, которые слишком бесили Стива. Взгляд которых постоянно он ловил на трибунах во время тренировок. Эдди такой убогий, что даже тошно. Так почему именно в этот вечер он был настолько рад? Почему в этот вечер Стив пялился на него и не краснел? Парень прижался спиной к стене и растерялся, осматриваясь. В голове путались мысли и желания. Дышать сразу стало как-то тяжело, поэтому Стив жадно хватался за воздух и глотал его ртом. Возможность быть пойманным с поличным пугала его, но другая часть сознания просила заглянуть еще, чтобы проследить за игрой, которую возглавлял Эдди. И поэтому он снова прильнул к приоткрытой двери, наблюдая через щель за кудрявым королем эльфов, который возвышался над столом, смеясь. — Трепещите, войны! Вам не избежать гнева Темного владыки, он кастует заклинание, что мрачнее людских душ, и обрушит его на этот уродливый мир, а затем... — Эдди выдержал загадочную паузу, осматривая своих друзей, у которых, как и у Стива, сердце упало в пятки. — Призовет армию нечести и упырей! Игроки обреченно заскулили, руками ударяя в стол и явно негодуя такому раскладу кампании. Только их капитан довольно улыбался, из-за чего Стив тихо усмехнулся. Он бы хотел остаться еще немного, наблюдая за этой странной для него игрой; но стоило Эдди выпрямиться на стуле, чем тот испугал Стива до смерти, как тот поспешил убежать. И тогда, уже мчась по коридору, парень надеялся, что тот его не увидел.***
После случившегося в Клубе Адского Пламени Стив не решался даже взглянуть на Эдди. Для него этот момент был таким, словно он подглядел за кем-то в душе. Но он даже не знал, что дальше все будет еще хуже, а слабость возьмет над ним вверх. Ведь Стив привык, что люди именно те, кем он их видел. И Эдди Мансон был резким, неуравновешенным уродом и идиотом. А сейчас что? Сейчас Стив даже в этом засомневался. Он понятия не имел, кто такой этот странный Эдди, хотя казалось, что знал его уже очень долго. И в этот день мир Стива навсегда рухнул. О нем он никогда не забудет. То, что увидел шестнадцатилетний мальчишка, навсегда останется с ним, как напоминание о том, что безразличие делало с людьми. Как странен был мир, в среду Стив издевался над Эдди, в четверг видел его неподдельно счастливым, а в пятницу... Лучше бы этой пятницы никогда не было. Туалет возле запасного выхода школы был почти приватным местом, потому что им никто не пользовался по назначению, люди приходили туда только для уединения, чтобы отделиться от серой массы. И в этот день одному только дьяволу было известно, зачем Стив поперся туда покурить. Парень осторожно улизнул перед уроком в заднюю часть школы, чтобы как следует расслабиться в начале учебного дня, что очевидно у него не получилось. В уборной кто-то был. Стив уже собирался уйти оттуда, но остановился за стеной возле раковин и прислушался. Кто-то включил воду в одном из умывальников и неразборчиво что-то шептал. Осторожно выглянув из-за угла, Стив увидел Эдди; он засучил рукава рубашки и смотрел на свои синяки, что украшали запястья. В горле пересохло сразу же, стоило парню заметить, как дрожали губы мальчика, который вчера улыбался, а сейчас пытался скрыть следы насилия. Желтые пятна покрывали его руки по локоть, Эдди, сглатывая слезы, наносил толстый слой тонального крема на них. А вместо того, чтобы вмешаться и спросить "За что?! За что он так тебя избил?!", Стив испугался и убежал. Отец Эдди Мансона был не просто ублюдком, он был самым настоящим извергом и пьяницей! Но почему же Стиву так страшно и больно это знать? Почему же? После уроков Стив не пошел вместе с Нэнси домой. Он даже не ждал ее в коридоре, чтобы по-привычному поцеловать, прижав к себе за талию. Вместо этого парень выскочил из школы, когда закончился урок химии и неожиданно для себя обнаружил, что тучи сгущались над его головой в преддверии дождя. Последние компании подростков уже спешили сесть в автобус, на велосипеды или другие транспорты, которыми пользовались; только некоторые ученики шли домой пешком, прикрываясь руками от ветра. А Эдди стоял возле своего велосипеда, разглядывал колеса и матерился. — Да чтоб его! — послал проклятия небесам он, выкатывая «Остина» с парковки велосипедов. Расстроенный и злой Эдди бурчал под нос, не понимая, как ему теперь ехать домой со спущенными колесами. От этого его и так плохое настроение падало ниже плинтуса и разбивалось вдребезги. Волосы лезли ему на глаза, а пара прядей даже касались губ, из-за чего парень невольно жевал собственные кудри. Наблюдая за Эдди со стороны, Стив двинулся к нему, потому что вокруг уже не осталось никого. Какой дурак вообще в такую плохую погоду будет стоять на улице просто так? Стив Харрингтон. Парень спешил к кудрявому нечто, пусть волосы и превратились на его голове в ураган, он все равно задержался на холоде, чтобы попытаться заговорить. — Эй, привет. Эдди вскинул голову, отвлекаясь от своего велосипеда, и даже растерялся. Он сжал ручки «Остина» и сделал пару шагов в сторону от Стива, сводя брови. Это действие заставило парня напрячься, но тут же спокойнее выдохнуть. — Успокойся, что с великом? — Будто ты не знаешь. Наверняка твоих рук дело или этого мудилы Томми. — отдернулся Эдди и поджал губы. Диалог явно шел не туда. А чего еще стоило ожидать? Стив никогда не пытался говорить с Эдди. — Не знаю, кто это сделал, честно. — Стив поднял руки и мотнул головой. Он прекрасно чувствовал, как недоверчиво на него смотрел Эдди, слегка щурясь и боясь даже довериться хоть одному слову короля школы. Но убегать Стив на этот раз не мог, да и некуда было; сейчас он осматривал Эдди так, будто мог найти еще какой-то шрам, синяк или травму. Кажется, тот отлично их маскировал. Сам же Эдди как-то неуверенно, но шагнул к нему, не хотя доверять мальчишке напротив него. Иногда ему хотелось бы верить, что не все люди — твари, и не все твари — люди. Поэтому Эдди снова позволил себе рискнуть. — Кто-то проколол колеса. Суки. — пробормотал он, даже не стараясь перекричать ветер. Стив заметил, что Эдди неуверен, но очень осторожно ему приоткрылся. Проблемой было то, что Стив Харрингтон не входил в список людей, кто вызывал доверие у Эдди Мансона, у кого-то вроде него. — Отвезти тебя домой? — И позволить твоим друзьям потом отпиздить меня за это? — он кисло хмыкнул, дернув уголком губ. — Воздержусь. — Я просто хочу помочь. Никто не будет тебя пиздить. — он не врал. Эдди развел руками, чувствуя, как первые капли дождя уже падали ему на растрепанную макушку. — Где гарантия? Стив тут же замолчал, не зная, что говорить. А Эдди и не хотел ничего слушать, он покатил велосипед по дороге, накинув капюшон куртки на голову, и направился домой пешком. — У тебя хреново получается быть хорошим парнем, Стив Харрингтон. Ты все равно будешь кретином. У Эдди были ужасные проблемы с доверием, а еще с друзьями, отцом и всем гребанным миром. Поэтому тем самым дождливым днем он пошел домой в одиночестве, чтобы не позволять себе обжечься так сильно, что от ожогов будет больно существовать. А у Стива было множество проблем с самим собой. Поэтому тем самым дождливым днем он понял, что больше не мог притворяться.***
1986. Стив ходил по дому вечером и время от времени смотрел на часы. Скоро кампания Клуба Адского Пламени. Рискнет ли он? Стоило ли рисковать? Что скажет Эдди, как только увидит его там, да и смогут ли они вообще сказать друг другу что-то? Одно Стив знал точно: он признается, что скучал по нему все эти годы. А что делать дальше ему было плевать. Как и на все другое, что могло помешать Стиву прийти сегодня туда, чтобы снова встретить свою луну. (Он нагло соврал, Эдди не звезда, он сиял гораздо ярче). Стив Харрингтон — наглый лжец, он очень скучал и боялся любить Эдди Мансона все это время. Сейчас он больше не хотел бояться. Как только на звонок ответили, Стив произнес в трубку хриплым голосом соглашение: — Я приду в клуб. Надеюсь, ты не нашел мне замену.
