Superstar.
3 января 2023 г., 21:02
И в больную усталую грудь Веет влагой ночной... Я дрожу. Я тебя не встревожу ничуть, Я тебе ничего не скажу. А. А. Фет.
1982. Эдди весь извертелся перед зеркалом, пытаясь рассмотреть себя под всевозможными углами и выявить то, за что можно было бы зацепиться взглядом. На самом деле, он напоминал себе прямоугольник, потому что рубашка облегала его тело и была непривычно заправлена в джинсы. Каждая сторона его тела была такой же некрасиво ровной от того, что ткань обтягивала и почти не образовывала складки. В этот вечер Эдди уже думал о том, чтобы послать все к черту и остаться дома, ведь чувствовал себя не в своей тарелке и очень глупо. Парень несколько раз обернулся, разглядел себя и точно пришел в уверенность, что такой внешний вид делал из него клоуна. Должно быть, ему следовало сделать грим перед тем, как выйти на улицу, чтобы все точно знали, что цирк забыл одного своего актера. Но Эдди отбросил эту глупую затею, выправил рубашку из джинс и взглянул в зеркало заново. — Лучше? — спросил сам у себя, поворачиваясь, чтобы разглядеть собственные бедра обтянутые черной тканью. — Не так убого... Его волосы сползали по плечам кудрявыми волнами, собранными в слабый хвост, поэтому хотя бы к ним у Эдди не был претензий, а он был доволен вполне себе удобным их положением. Должно быть, у такой озабоченности своим внешним видом была веская причина — то самое событие, на которое он направлялся. Все бы ничего, если бы Эдди не шел на бал, где было много народу; где люди танцуют; где все выглядят идеально, и только один он черное пятно на белом фоне; где он будет со Стивом Харрингтоном. Одна только мысль о том, что он, фрик и задрот Эдди Мансон, идет на танцы с королем школы, превратила всю эту опасную ситуацию в бомбу замедленного действия. Кажется, взрыв был близок. Пару месяцев назад, а то и больше, он бы ни за что не согласился пойти туда вместе со Стивом, однако в этот самый момент Эдди думал только о том, что было бы, если бы он не пошел. Наверное, он бы киснул дома, как и в прошлом году, и в позапрошлом, и еще год назад тоже. Потому что, что еще оставалось бы ему делать, не подружись он с самым крутым парнем в окружении? Разве что, лечь и умереть, но это уже крайности. В прочем, в этот самый момент в окно прилетело что-то небольшое и твердое, от чего раздался стук об стекло. Затем еще раз. Вряд ли это была очень глупая птица, не осознавшая с первого раза, что влетела в преграду. Эдди покачал головой, когда понял, что было источником звука. Кто им был. Он тут же отошел от зеркала и прислонился к окну, поднимая то над головой. Свесившись вниз насколько позволяла безопасность, Эдди увидел Стива, держащего одной ногой велосипед. Тот уже планировал кидать очередной камушек в стекло, но очевидно передумал, заприметив, что на него обратили внимание. — Ты готов? — Почему бы тебе не постучать в дверь, как все нормальные люди? — проигнорировал вопрос. — Я по-прежнему умею открывать двери. Стив на секунду состроил задумчивый вид, будто действительно искал разумное объяснение. — Но ведь тогда пропадает все веселье от побега из дома. — Какого еще побега? — возмутился Эдди. — Ну... — Стив снова задумался, пожимая плечами. — Это ведь не по-настоящему. Просто так веселее. Кому нахрен сдались двери, если можно выйти через окно? — Кому нахрен сдалась Нэнси Уиллер, если тебя на танцы позвал Эдди Мансон, — передразнил мальчишка. Стив покосился на него исподлобья и почувствовал, как покраснел над очередной шуткой. — Да, ты прав. — вполне серьезно сдался он. — А теперь, что, ты хочешь, чтобы я прямо сейчас постучал в дверь? Эдди почему-то засмеялся и закрыл окно. Через какое-то время в его комнате потух свет, и послышалось шарканье. Затем грохот сточной трубы и наконец шелест листьев под чужими сапогами. В считанные секунды перед Стивом показался парень, слегка растрепанный своим резким спуском вниз. — Знаешь, если бы я сломал себе ногу, я бы до конца своей жизни винил в этом тебя! — улыбнулся он, поднимая с земли своего потрепанного «Остина». — Почему же меня? — Потому что ты, Стив Харрингтон, настоящий милашка, который заигрывает тем, что между окном и дверью выбирает окно. — Так я ведь и не просил тебя прыгать из окна! — Да, но ведь кому сдались двери, если есть окно? Он обыграл Стива его же неосторожной фразой, заставив почувствовать свое поражение. Эдди, черт бы его побрал, как всегда парировал, и это не могло не смущать самоуверенность короля Харрингтона. Взгляд Мансона упал на красный велосипед, с потрепанным рулем и ржавым в некоторых местах корпусом. Он удивленно вскинул брови, обратившись к другу: — Велик? Если не ошибаюсь, в последний раз кто-то разбил себе колени. — Я все выходные тренировался, уже выходит намного лучше. Как видишь, я здесь живой и здоровый. Эдди ткнул его локтем в бок и перекинул ногу через «Остина». — Что ж, поехали, цветочек. А то все нормальные песни достанутся каким-то лохам. Стив дернул уголком губ, провожая взглядом его спину пару секунд, когда тот уже выезжал из двора собственного дома. — Это точно... — прошептал он, потом опомнившись, и прикрикнул. — Погоди, какой нахрен цветочек?! Этот вопрос, однако, Эдди уже не слышал.***
В некогда еще спортзале, теперь на танцполе, было шумно и многолюдно. Подростки из разных классов веселились целыми группами, либо же парами, и почти никто не стоял один. Когда Стив и Эдди оказались в поле зрения своих сверстников, никому не было до них никакого дела. Наверняка, их даже не увидели. Здесь, как и предполагалось, играла совершенно отвратительная музыка, какой Мансон бы ни за что не согласился подпевать. Дело в том, что у Эдди с детства была очень редкая болезнь, из-за которой всякий раз, когда он слышал какую-то стремную попсовую парашу, ему хотелось выблевать содержимое своего желудка. Все это было, конечно, полной чушью, но вот его и правда тошнило здесь. Но Эдди не сказал об этом Стиву, были вещи, которые не все должны были знать. Ему бы хотелось найти повод свалить отсюда, украв, разве что, один танец(и... поцелуй?) у этого мальчишки, который сейчас нелепо сжал его ладонь, чтобы не потерять в толпе. О своих желаниях Эдди тоже не собирался говорить, потому еще очень долго молчал, пока песня сменилась на другую. — Ладно, мне тут не нравится! — стараясь перекричать музыку, выпалил он. — Что? Что нравится? — так же громко переспросил Стив, остановившись посреди танцпола. Эдди обернулся к нему, наклонился поближе, продолжая кричать: — Тут! Тут не нравится! Все эти люди... Их слишком много! Стив свел брови, явно не совсем его понимая. Именно поэтому Мансон терпеть не мог шумные тусовки. Только те, где он не мог кричать от удовольствия. Здесь орал если только от страха. — Хочешь уйти? — наклонился в ответ Харрингтон, положив ладони ему на плечи. — Не знаю! Я так долго сюда собирался, а теперь... Он замолчал, а Стив сначала подумал, что попусту не расслышал, что тот сказал дальше. Однако тут же почувствовал на своей талии руки Эдди. Все внутри тут же перевернулось, поэтому Стив замер посередине танцпола, глядя на своего друга. — Что? — уже не так смело спросил он, пытаясь либо удобнее остановить ладони на чужих плечах, либо обтереть об ткань пот на них. Занервничал. Эдди закусил губу, огляделся и поддался вперед, прошептав ему в самое ухо: — Может... Ты бы мог подарить мне один танец? Но не здесь... Стив подавился слюной, скопившейся во рту, и сразу же сделал вид, что может дышать. Ему бы не хотелось сейчас начать кашлять и забрызгать ее скоплениями шею Эдди. Поэтому парень замер, не шевелясь, и только кивал. Действительно, нужно было даже не приходить на эту паршивую вечеринку, где тусовались только одни лохи и придурки. Стиву вполне бы хватило пустой комнаты с ровным полом и, быть может, хватило бы даже смелости, чтобы позвать Эдди на танец. Интересно, как танцевали маленькие принцы? На той планете, с какой прилетел его принц, наверное, не было места, чтобы натанцеваться. Она ведь маленькая. Что ж, Стив бы мог подарить ему сотни таких маленьких планет, где места хватило бы на них двоих. И на один танец, который Стив осмелел попросить. А здесь было много вещей и людей, ненужных для них и абсолютно безликих. Он смотрел на всех и не видел лиц, которые когда-то были ему знакомы. Весь мир, все человечество стало таким неизвестным и ненужным, будто теперь Стив забыл, кто его окружал. Ему было неясно, почему же его так сильно тянуло все, что делал Эдди. Стив знал, чего тот хочет, и поэтому следовал за ним. Не боялся перейти черту, не думал о последствиях, а просто делал, потому что знал, чего тот хочет. Вот ведь бред, Стив Харрингтон не знал, чего хотел бы сам, но если Эдди только попросит, он пойдет с ним даже на другой конец света. Стив отыщит неизведанные места, спустится на дно океана, проживет на Марсе и зажгет свое тело, чтобы заменить Эдди солнце. И если бы он, будучи глупым мальчиком, в свои шестнадцать умел понимать вещи с такой же научной глубиной, как это делали взрослые, то несомненно бы дал название своим чувствам. — Это там, что, Стиви с Мансоном? — пошатнувшись на своих каблуках, возмутилась Кэрол, как только оказалась рядом со своим парнем. — Че они там делают? Томми обернулся, отстранив стакан от губ и вскинул брови весьма озадаченно. — Кажется, этот придурок решил теперь по мужикам шляться. Ну-ну, Харрингтон... видел бы это твой батя. Парень стал искать кого-то взглядом, а Кэрол обратила к нему непонимающее выражение лица. Томми словно проигнорировал ее и направился к кому-то знакомому, исчезая в толпе подростков. Время спустя он вернулся к ней, держа в руках фотоаппарат, вероятно, отобранный у какого-нибудь олуха, не умеющего держать свои игрушки достаточно крепко. — Зачем тебе это? — Вот увидишь, будет весело. — между делом отмахнулся Томми, начиная что-то делать с объективом. Кэрол решила молча наблюдать со стороны, не пытаясь влезть в план парня, который через время поднес ей готовый снимок. — Ну? Что скажешь? — Тебе стоило бы быть фотографом, Томми, — съязвила она, глядя на проявление фотографии с их другом. — Но что ты будешь делать с этим теперь? Томми продолжал держать интригу, выхватил снимок из ладоней девушки, положил в карман и отмахнулся. — Всему свое время. Скоро ты все узнаешь.***
Мелкий дождь, начавшийся на улице, скоро превратился в настоящий ливень, стоило друзьям выехать на дорогу к дому Мансонов. Мальчишки резво крутили педали велосипедов, которые поскрипывали под их весом и неслись вперед по опустошенной трассе. — Блядский дождь! — выругался Стив, когда его идеальные волосы прилипли к мокрому лбу, заставляя тщетно принимать попытки нормально смотреть вперед. Эдди в свою очередь звонко засмеялся, поднимая голову чуть выше, будто посылая проклятия небесам. Будто пытался разглядеть под завесой дождя все звезды на небе, скрытые во мраке. — Какая прекрасная погода! — прокричал он, и колеса «Остина» засвистели под его движением. Мансона словно не волновал ни холод, ни дождь, намочивший его одежду и волосы. Это, конечно же, очень удивило Стива, который всем своим существом выражал неприязнь к мокрой погоде. — Что?! — воскликнул он, даже затормозив посреди дороги, после чего велосипед прошипел по асфальту. Эдди затормозил, встряхнув мокрыми волосами, капли с которых разлетелись в разные стороны. — Разве тебе не кажется вдохновляющей такая погода? — наивно улыбнулся парень, поглаживая руль «Остина». — К примеру? На что меня должна она вдохновлять? Эдди скудно пожал плечами, прикусив губу. — Стив! Ну не будь же ты занудой! — закапризничал, как маленький ребенок, он. Слез с велосипеда, оставив тот лежать на дороге. — Оглянись вокруг! Дождь идет, ни одной души... столько мыслей лезет в голову, разве нет? Он схватил друга за руку, заставляя спуститься на землю и повел за собой по дороге. Стив жмурился от дождя, но все равно уверенно шел за ним, сжимая ладонь в своей. — Не знаю, мне ничего не лезет в голову... — неуверенно пробубнил, перебирая ногами по дороге. На самом деле, он думал только о том, какой теплой была ладонь Эдди. Его тут же взяли за обе руки, развернув к себе. И теперь Стив разглядывал черты чужого лица. Эдди улыбался. Как всегда. Он поглаживал пальцы парня, заботливо придерживая дрожащие руки. — Значит, ты смотришь не в том направлении, мальчик. — заверил парень, переместив одну руку на лицо друга. Ему показалось, что сейчас не нужно было придумывать оправдания. И просто нахально трогать Стива. Значили ли эти слова то, что нужно было смотреть ему в глаза? Стив заволновался. Вдруг именно это? Если так, то он наверняка бы не смог думать о чем-то кроме этой необычайной красоты. — А в каком надо смотреть? — тихо спросил он. Эдди засмеялся. — Туда, где никого нет. Вверх. Там ведь полно мыслей и никаких людей. Стив задрал голову. Теперь дождь попадал ему прямо на ресницы, от чего заставляя жмуриться. И он снова ничего не увидел и не почувствовал. Однако следом за этим парень услышал очередной смех Эдди, который перевел ладони на его плечи. С заботой погладил и потрепал, будто прося взглянуть на себя. — Ты такой забавный, мальчик. — без злости сказал он, а затем отстранился и снова куда-то пошел. Эдди раскинул руки в стороны, посмотрел на небо и снова расхохотался. Он позволил своему телу полностью расслабиться и почти в свободном падении свалился на мокрый асфальт. Но сырость не волновала его, потому что Эдди все также смеялся, рассматривая каждую тучу, что шептала ему нечто никому неизвестное. Стив почувствовал, будто был слишком глуп, чтобы его понять. Но на самом деле, он просто не сразу осознал, что должен был понимать. Поэтому, чтобы в этом разобраться парень лег на дороге рядом с другом, рискуя заболеть и сдохнуть от простуды. И было плевать. В тот момент было плевать на все на свете. Эдди больше не смеялся, он молча смотрел в небо, а его губы все еще расплывались в улыбке. Чувствуя, что Стив совсем близко, он позволил себе слегка коснуться его холодной руки своим мизинцем, чтобы точно чувствовать чужое присутствие. Весь мир замер. Теперь-то Стив наконец понял: вот что хотел ему показать Эдди. Это чувство безопасности, будто во всем мире нет никого. И они лежали посреди одинокой вечерней дороги, почти держась за руки, но и не держась как-будто. Стив смотрел в небо и осознавал, что ему становилось гораздо легче здесь. Пусть и в такую дождливую погоду. Пусть он и умрет на утро от простуды. Зачем думать о чем-то, что больше не имело значения? Зачем спешить за миром, когда время стояло на месте? Он улыбался. Понял это только тогда, когда челюсть свело от улыбки. И по какой-то странной причине не мог остановиться. Вот только Эдди почему-то лежал абсолютно серьезный, стискивал зубы и иногда резко жмурился от каплей, попадавших в глаза. Ведь он, еще маленький в душе ребенок, понимал сейчас так многие вещи. Одни из тех, которые не понимали даже взрослые. И даже Стив Харрингтон. Эдди все прекрасно осознавал. Это было элементарно, почти как теоремы, которые он никогда не учил. Осознавал, почему щеки краснеют; почему он говорит и делает странные вещи; почему прямо сейчас лежит на асфальте, боясь держать чужую руку в своей. Ведь Эдди тоже притворяется. Он больше всех притворяется, что Стив ему совсем не нравится. Или нравится, но не по-настоящему. — Стив... я понял... — внезапно начал он сухим голосом. Стив обернулся, разглядывая его лицо. Он тоже в миг стал серьезнее, насторожившись такой переменной в друге. — Мы ведь такие маленькие... а мир такой огромный... и нас не видно из космоса. — Эдди нелепо усмехался, разводя руки в стороны и изо всех сил делал вид, что не хочет на него смотреть. Стив не настаивал и молчал. — А мы живем здесь... мы дышим, чтобы верить в то, что существуем для чего-то. И никто не узнает о том, что мы жили... никто не узнает ради чего... Его голос становился будто бы все тише, и Стиву казалось, что скоро он перестанет слышать. Но этого не произошло. Выдержав паузу, Эдди осторожно, словно его могли бы ударить, как дворового щенка, продолжил: — Но я знаю... я знаю, что я живу в этом большом мире с маленькой любовью, которую подарю только тебе. Стив распахнул глаза, ошарашенно глядя в чужие, что словно слезились(или был виноват дождь?). Он долго пытался понять, что же значили эти слова, но так и не мог подобрать ответа. — Эдди? — Стив... — он обернулся, как-то виновато улыбаясь. Как сын, разбивший любимую мамину вазу. — Ох, Эдди, — вздохнул Стив так, будто все на свете понял. Харрингтону не пришло в голову ничего лучше, чем затянуть в свои объятия этого хрупкого мальчика, признавшегося прямо здесь ему в тех чувствах, какие должны были испытывать как будто только взрослые. И если уж это было правдой, то Стив сейчас был умнее всех на свете взрослых.***
Тихо звучала музыка, пока Эдди, завернувшись в одеяло, прижимался к телу Стива, старательно не оставляя между ними никакого пространства. Его по-прежнему мокрые волосы оставляли влажные следы на шее друга, пока он лежал головой на его груди. Было спокойно. Стив поглаживал его спину, медленными движениями слегка плывя по комнате, а Эдди следовал его действиям. В полной темноте только это могло бы принести им удовольствие; Стив чувствовал его дыхание; он пытался дышать ровнее, чем мог. Каждый стук чужого сердца отчетливо отражался в голове у Эдди, когда он прислонялся ближе и слушал этот ненавязчивый звук. Хорошо стучало. Он почти путал этот звук с игравшей на фоне музыкой.Long ago and oh so far away I fell in love with you before the second show...
Эдди положил руки ему на плечи, приобняв немного крепче и тихо бродил по комнате. То было почти не похоже на танец, он никогда не умел делать это достаточно хорошо. Либо немного стеснялся перед Стивом и не мог раскрепоститься по-настоящему. Даже делать маленькие шаги казалось очень сложным, потому что Эдди наверняка бы показался очень смешным. Особенно после тех слов, что сегодня сказал, казалось, будто он уже смешнее некуда. Поэтому они молчали, решили, что нарушать эту идиллию будет лишним. Стив думал о песне. Не думал об Эдди. Он старался не думать об Эдди.Your guitar, it sounds so sweet and clear But you're not really here It's just the radio
— Я люблю Carpenters. — Чего? — отчужденно переспросил Эдди, подняв взгляд. Стив почувствовал, как он начал разглядывать его лицо. — Я люблю Carpenters. — А я люблю...Don't you remember you told me you loved me baby?
— Не стоит. Знаю. Эдди опустил взгляд обратно и зажмурился. Он стоял посреди комнаты, сжимая руки в кулак и старательно держа язык за зубами. Стив знал, что тот хотел сказать, потому и остановил его от этих слов. Ему было страшно услышать их прямо сейчас. Именно в этот момент Стив чего-то ужасно боялся.You said you'd be coming back this way again baby...
Они стояли, ничего не делали. Стив слушал музыку. Думал о песне. И уже не мог не думать об Эдди. Не мог стараться не думать о нем. Потому что припев не кончался, сладкий голос пел и был абсолютно прав:Baby, baby, baby, baby, oh, baby, I love you I really do...
