Like father like son

В голове у него стучало, в барабанных перепонках раздавался рёв, который отдавался эхом, Лео не знал, как это остановить. Он перевернулся, решив посмотреть на другую стену, чтобы сменить обстановку. В глазах саднило, горло болело с каждой секундой. Глупо. Как глупо он поступил, испугавшись и выбросив свой единственный источник воды на ночь, только для того, чтобы потратить ещё больше воды, проплакав неизвестно сколько времени. Он скучал по своему телефону, когда он не мог уснуть, он мог тихонько включить тему Юпитера Джима и лежать в постели, получая хоть какой-то покой от долгой ночи. Иногда ему даже удавалось тайком сбежать на улицу, хотя Донни обычно ловил его (из-за собственной бессонницы или камер наблюдения, Лео никогда не узнает), и они вдвоём уходили на крышу, пили сок или молочные коктейли и наблюдали за суетой Нью-Йорка. Иногда Майки, самая ранняя пташка из всей компании, замечал их отсутствие. В те дни он всегда готовил более плотные завтраки. Или, по крайней мере, делал. Возможно, эта глава его жизни закончилась навсегда. Дверь загремела. Лео с трудом принял в сгорбленную позу, поджав под себя ноги и вытирая слезящиеся глаза. Он пополз назад, пока его панцирь не наткнулся на один из задних углов. “Вот ты где”, - сказал охранник. “Осторожно, он известен тем, что может попытаться убежать". “О, это он?” Спросил Драксум, его пальцы в перчатках сжимали дверь, когда она распахнулась. “Нам придется это исправить, не так ли?” Ёкай вошел в комнату, его глаза почти светились в тусклом свете. Лео осторожно встал, не желая быть ниже, насколько это было возможно. Одна рука держалась за стену, пытаясь, стать опорой на случай, если ошейник сработает. В конце концов, он знал, к чему это приведет. Мунин сидел на плече у Драксума, Хугинн порхал рядом. Последний на мгновение встретился взглядом с Лео, прежде чем взлететь выше, подальше от рук Драксума. Дверь за ними закрылась, Лео не осмелился даже дернуться, когда звук охранника, запирающего дверь, эхом разнесся по всей комнате. “Грин”, - сказал Драксум низким рокочущим голосом. “Даже не собираешься поздороваться?” Он усмехнулся про себя, две горгульи повторили через некоторое время. “Так я и думал”. Он подошел ближе, Лео прислонился к стене, как будто мог погрузиться в неё. Овца ёкай прищурился, осматривая Лео, как особенно отвратительного жука, которого он нашел на земле. “И посмотри на себя. У тебя была целая неделя на восстановление, а через четыре дня ты уже весь в ранах, сражаясь с тем, что с точки зрения ёкая равносильно соскабливанию ствола ”. Лео напрягся от пренебрежительного тона, в его голове промелькнули лица девяти убитых им ёкаев. Он поднял подбородок, чтобы свирепо взглянуть на Драксума, одной рукой ухватившись за воротник. Никто из них этого не заслуживал. “Ого, какой огонь”, - прокомментировал барон. “Не так уж и плохо. В конце концов, я создал вас не для того, чтобы вы были бесхребетным слабаком ”. Он наклонил голову. “Конечно, это не значит, что тебе позволено так на меня смотреть”. Он сделал паузу, глядя на Лео, оценивающим взглядом. “Ударь его”, - приказал он. Ошейник дважды издал быстрый звуковой сигнал, и Лео отдернул от него руку как раз вовремя, чтобы не обжечь свои поврежденные руки. Он пытался удержаться на ногах, его плечо ударилось о стену, когда он изо всех сил пытался опереться на неё, чтобы удержаться на ногах. Лео отказался доставлять Драксуму удовольствие увидеть, как он снова сработает, поэтому, вместо того, чтобы закричать, он прикусил губу, почувствовав вкус крови, и он поклялся, что почувствовал запах чего-то горящего после того, как блестящие белые искры перестали застилать его взгляд. Он покачал головой, но успел увидеть ухмылку Драксума после того, как искры исчезли из его глаз. Все ещё ощущая металлический привкус, он плюнул под ноги Драксуму, наблюдая, как кровь разбрызгивается по полу. Похоже, это успешно донесло мысль Лео, потому что улыбка Драксума померкла, а глаза сузились. “Ещё раз”, - приказал он. Ошейник издал ещё один пронзительный звук, на этот раз Лео не смог удержаться и рухнул на колени, хватая ртом воздух. Запах гари, очень едкий ещё не улетучился, и Лео почувствовал, как вокруг его шеи началась жгучая боль. Его пальцы царапали воротник в отчаянной попытке что-то сделать, Драксум просто скрестил руки, наблюдая. “Кажется, я говорил о правиле, что убегать нельзя”, - наконец сказал он, когда Лео восстановил достаточный контроль над своими инстинктами борьбы или бегства, чтобы сидеть тихо, его плечи дрожали, а одна рука все ещё была прижата к коже на шее. По сравнению с этим его рука казалась прохладной, или, может быть, ощущение прикосновения просто помогло отвлечь его от боли - он не был уверен. Драксум озадаченно потер подбородок. “Возможно, приказ был немного неясным, поэтому позвольте мне добавить дополнение: никаких попыток к бегству вообще, в том числе, когда они не находятся непосредственно под моим наблюдением”. Ошейник издал ещё один звук, и Лео напрягся, готовясь к удару, даже когда знал, что этого не произойдет. Он слегка шмыгнул носом, с удивлением обнаружив, что все ещё может плакать после прошлой ночи. Он медленно снова поднял голову, не потрудившись вытереть глаза, и посмотрел на Драксума. Барон сделал шаг вперёд, достаточно, чтобы внезапно всякое чувство бравады начало исчезать, а в животе Лео поселился страх. Он опустил глаза, прижимаясь спиной к стене, когда Драксум приближался к нему, все ближе и ближе. Рука Драксума в перчатке потянулась к его голове, и Лео невольно вздрогнул, дыхание застряло у него в горле. Он почувствовал легкое давление на шею, а затем уже знакомый звук ошейника, на этот раз более длинный и протяжный, чем он когда-либо слышал раньше, и его голова откинулась назад, ударившись о стену. Он зажмурился, боясь дышать слишком тяжело, ожидая, что сейчас раздастся звук удара. Что... “Сейчас он на расширенной настройке”, - сказал Драксум непринужденно, как будто обсуждал погоду. Его оранжевые глаза сузились, и он выпрямился, проведя одной рукой по плечу, словно Лео был покрыт грязью. “Я не был уверен, что мне это понадобится, но ты здесь, уже создаешь проблемы. Хорошо, что я это припас ”. Мунин моргнул, беспокойно ерзая на плече Драксума. “Э-э, босс? Он... "Придется подчиниться", - приказал Драксум. "До сих пор я был снисходителен, всего один пятисекундный шок при любых проблемах. Теперь он сработает по несколько раз подряд: если он заговорит, он сработает ещё раз, но дольше, чем в прошлый раз, а если Грин пойдет против любого другого устного приказа, шок сработает столько раз, сколько потребуется, пока он не сделает то, что должен". Ёкай, слегка усмехнулся. “Лучше учись быстро, потому что, в конце концов, у тебя закончатся шансы, черепаха". Лео был рад, что сидит, потому что даже если бы не боль, он сомневался, что смог бы удержаться на ногах, поскольку до него дошли мрачные последствия того, что только что сделал Драксум. Он запаниковал и протянул руку, когда Драксум повернулся, собираясь снова оставить его одного, но вместо этого схватил Драксума за лодыжку, слегка покачав головой. Его язык шевелился во рту, но он был напуган, он не мог заставить себя проверить это, не мог заставить себя озвучить свои мольбы или даже вернуть Драксуму вкус его собственного лекарства. “Ух, Грин, тебе лучше отпустить”, - сказал Хугинн, осторожно приземляясь на панцирь Лео. Горгулья наклонилась к голове Лео. “Серьезно, он... у барона Драксума не так уж много терпения.” В глубине души Лео задавался вопросом, почему Драксум просто не отшвырнул его. Его хватка была слабой, слишком слабой, чтобы что-то удержать, но Драксум просто смотрел, и Лео видел своё отражение в его непоколебимом взгляде. Медленно, нерешительно, он заставил свои пальцы разжаться. Лео скрючился, его позвоночник изогнулся, а плечи поднялись ближе к маске. Он был настолько близок к тому, чтобы спрятаться внутри своей собственной оболочки, насколько это вообще возможно. Раздается громкий стук, перед Лео приземляются два меча. Это тоже были катаны, каждая с синей рукоятью. Лео не мог не подумать, что узнал их, проблеск знакомства эхом отозвался в его голове, когда нерешительно поднял один, проверяя быстрым взглядом, не выглядит ли Драксум рассерженным этим действием, но овца ёкай просто повернулась, чтобы уйти, голова Мунинна повернулась, чтобы посмотреть на Лео, когда они направились к выходу. “Это из моего личного оружейного склада”, - сухо сказал Драксум. “Я видел, в каком жалком состоянии были те, которые Большая Мама сочла нужным дать тебе. Ты не научишься пользоваться настоящим оружием с помощью чего-то столь тупого и неэффективного. Не потеряй их ”. Ошейник издал звуковой сигнал, и Лео снова чуть не выронил меч. Боже, он просто не мог.. Лео не мог точно сказать, что он не был запуган, ёкаем, но то, как все, что он сказал, будет записано в ошейнике, было невероятным. Он не был уверен, хотел ли Драксум этого или нет, но это было неважно. Каждый раз, когда Драксум говорил, у него мурашки бежали по коже. Он хотел выпрыгнуть из собственной кожи при каждом звуке ошейника, каждом скрипе голоса Драксума или смешке его нелепых наплечников, или засунуть голову под подушку, пока он не перестанет что-либо слышать. Драксум больше ничего не сказал, а Лео не смотрел, так что он не знал, почему на мгновение тот застыл в молчании. Но потом он постучал в дверь камеры, и охранник тут же открыл ему, а Лео медленно опустил меч снова только после того, как шаги Драксума давно исчезли из слышимости. Он судорожно вздохнул, слегка пошевелившись, когда все его тело расслабилось, словно превратилось в камень, когда рядом был Драксум, и только сейчас вспомнило, что оно из плоти и крови. Хугинн пошевелился, оставаясь лежать на спине, и Лео чуть не закричал, с трудом поймав себя на том, что закрывает рот обеими руками. “Э”, - сказал Хугинн, взлетая и зависая рядом с глазами Лео. “Ну. Это было кхм..напряженно! ” Лео отвернулся, пытаясь встать на ноги, но потерпел неудачу, вместо этого чуть не упав вперед. “Эй, - начал Хугинн. “Подожди, ты должен.. Я просто имею в виду..“ Горгулья приземлилась на пол. "Мне... мне жаль, что так получилось", - сказал он. - "Грин, я..."- он почесал затылок, Лео отвернулся от него. “Если ты сделаешь так, как он говорит, с тобой все будет хорошо”, - предложил Хугинн. “Ты одна из лучших его работ, ты справишься с этим! Ты состоишь из ДНК Лу Джитсу и.. и я видел его здесь! Он был просто великолепен! ” Лео сомневался, что горгульи обладают таким же расчетливым умом, как Драксум или Большая Мама, но все же оставалось предположение, что Драксум мог попросить его сказать это. Ведь если это была его попытка утешить Лео, то сказать, что он не более чем нечто, созданное Драксумом, было... это было... это было... Он уткнулся лицом в колени, подтянув ноги ближе к груди. Что, если он был просто монстром, которого создал Драксум? Что, если он не мог снова стать просто... Лео? Это было противоречие, головоломка, которая никак не складывалась. Если Лео был неудачником среди своих братьев, то почему он был тем, кто был здесь? Он попытался представить здесь Рафа, или Майки или Донни здесь вместо него, и стыд почти поглотил его целиком, потому что как он мог даже подумать об этом? Что с ним было не так? Хугинн пробормотал что-то ещё, звуча необычно раскаивающимся, но больше не стал беспокоить Лео. Он ждал, усталый, все еще не выспавшийся, его желудок урчал, жалуясь на любую приличную еду. Затем дверь снова открылась. Охранник забрал мечи из камеры, прежде чем выпустить Лео, сунув их под мышку. “Ты получишь их обратно в комнате подготовки”, - раздраженно настаивал он, когда Лео дернулся и потянулся к ним, отчаяние пронзило его разум при мысли о потере мечей, но, к счастью, оказалось, что, поскольку они все еще были в пределах видимости, ошейник не посчитал это нарушением правила. Сначала Хугинн ничего не сказал, выпорхнув из камеры и наблюдая за происходящим. “Я ... идите вперёд, я буду наблюдать с трибуны”, - наконец сказал он, уходя без каких-либо дальнейших комментариев. Охранник хмыкнул, повернулся, чтобы посмотреть на Лео, затем наклонил голову и начал быстрым шагом идти по коридорам, а Лео изо всех сил старался не отставать, слегка пошатываясь от усталости. Он моргнул, его глаза, словно затуманились и он чуть не пропустил тёмную фигуру, прислонившуюся к стене по пути к арене Боевого Нексуса. “Черепашонок!” Большая мама поздоровалась, её чёрная помада на губах изогнулась в улыбке. Охранник резко остановился, выпрямился и крепко схватил Лео за руку. Лео споткнулся, прислонившись к захвату, чтобы не упасть назад. “Нет, нет, не нужно останавливаться”, - отмахнулась Большая Мама, отряхивая куртку от пыли привычным движением, прежде чем встать рядом с ними. Она улыбнулась Лео, её глаза прищурились почти дружелюбно, если бы не блеск в них. “Я просто хотела узнать, как прошла эта жалкая встреча. Я уверена, она была ... познавательной ”. Охранник кивнул ей и продолжил свой путь, хотя теперь его темп был заметно медленнее и более утонченным. Лео уставился себе под ноги, слишком уставший, чтобы даже понять, напуган он или нет. В его голове было лишь густое, тяжелое облако неопределенности, слишком неспокойное, чтобы сосредоточиться на одном конкретном моменте страха. “Ты знаешь, - продолжила Большая мама. “Конечно, я не хочу отрывать тебя от запланированного большого шоу, но ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы поесть. Может быть, выспаться всю ночь в настоящей кровати? ” Она бросила взгляд на Лео, но он просто закрыл глаза, полагаясь на стойкость охранника, который не позволит ему врезаться во что-нибудь. “Конечно, это твоё решение, Каппа. Но ты в курсе, что Драксум теперь будет заходить каждые три дня, да? Я думаю, тебе понадобятся силы ”. Лео повернул голову и уставился на неё, его рот приоткрылся. Она посмотрела на него в ответ, изогнув одну бровь, он стиснул зубы и снова отвёл взгляд. Хугинн ничего не говорил об этом, подумал он в раздумьях. Никто и не собирался говорить. Он глубоко вздохнул и покачал головой. Он устал, проголодался, хотел пить, его шея пульсировала, но он… он еще не мог сдаться. Он собирался выбраться отсюда в ближайшее время. Его братья появятся, или он сумеет отбиться от стражи, когда они останутся одни, даже если он будет ранен, устал и слаб... “Хм. Если ты так уверен, ” фыркнула Большая мама, убирая челку на место. Она остановилась, сделав жест "свободен", махнув рукой охраннику. “Я все же задаюсь вопросом, что заставляет тебя так упрямиться. Разве ты не хочешь снова увидеть своих братьев? Лео никак не отреагировал, продолжая смотреть вперёд. Его мысли раскалывались, трещали, кружились и если задерживались на чём угодно слишком долго, просто причиняли много боли. Поэтому он не стал думать. Сейчас ему нужно было только сражаться. Так что это было именно то, что он сделал. Катаны ,Драксума, оказались намного лучше в использовании. Они не резали ладони Лео, а также требовали меньше силы, чтобы вонзиться в его противников, что позволяет не думать об ощущении прорезания плоти в первую очередь. Большая Мама иногда появлялась в перерывах между боями, чтобы попросить его в том же духе подписать любой контракт, который она написала, но он заставлял себя не реагировать на ее уговоры. Он пил любую воду, которую ему давали, и съедал всю мерзкую еду, которую находил. Ему пришлось научиться заставлять себя перестать испытывать тошноту после матчей - упущенный шанс поесть был слишком опасен сейчас, когда ему больше, чем когда-либо, нужны силы, чтобы продолжать идти вперёд. Сосредоточься, Лео. К пятнадцатому матчу Лео стал более умелым бойцом. К пятнадцатому матчу и на шестое утро он не проснулся резко ото сна, потому что его крики приводили в действие ошейник, он просто тихо терпел их, его желание издавать какие-либо звуки быстро угасало. Он мог поклясться, что боль становилась все сильнее, возможно, от каждого удара, усиливающегося на старой ране. Драксум снова пришел и навестил его. Самым неприятным было то, что на этот раз он даже ничего не сделал, он просто приказал Лео сделать пять шагов туда, пять шагов сюда, сделать пять прыжков, а затем потренироваться размахивать мечом, пока Драксум не сказал ему остановиться. Драксум за все время не сказал ничего, кроме этих, казалось бы, бессмысленных команд, Лео ждал, что что-то пойдет не так, что-то более жестокое произойдет. Это было ещё хуже, размышлял он позже той ночью, когда ничего подобного не произошло. Потому что Лео должен был быть умным, но Драксум ясно дал понять, что считает Лео тупым, прошептал тихий голос, так почему он не мог просто понять это? Так что теперь Лео оставалось только пытаться заснуть и гадать. Чего он пытался добиться подобными визитами? К двадцатому матчу Лео начал сталкиваться сразу с несколькими соперниками. И это не стало легче, но стало получаться лучше, полагал он. Он начал замечать, что после каждого боя он получал все меньше и меньше травм, и количество раз, когда он получал шок, было всего лишь один удар током за крик, когда его снова бросил ёкай-скорпион, и два удара током, когда другой ёкай в том же бою слишком сильно ударил его пластрон. От последнего он почти не мог стоять на ногах, двойной удар причинил боль сильнее, чем он мог себе представить. Драксум никак не прокомментировал, когда увидел чуть больший ожог на шее Лео той ночью, поскольку он просто заставил Лео еще несколько часов выполнять одни и те же упражнения, не обращая внимания на то, что Лео уже провел три поединка в тот же день и был уже измотан. Каждая мышца горела, и он пытался отвлечься от изнеможения своего тела, сосредоточившись только на коротких, отчетливых командах Драксума. Лишь на тридцатом поединке он понял, что даже небольшие голосовые реакции, из-за которых он постоянно замирал, практически не слышны для ошейника. Даже инстинктивно казалось, что теперь его организм лучше владеет собой. А если это означало, что он больше не будет шокирован... В тот момент Лео не мог себе представить, что означает более глубокий смысл этой мысли. Неудивительно, что после всего этого, к сороковому матчу, Лео стал популярным. Было почти смешно видеть, как обезумела толпа, когда он вышел на арену, и сама Большая Мама решила зайти, чтобы посмотреть все его матчи. Казалось, что ее почти не раздражали его отказы, хотя Лео одновременно заметил, что иногда он вообще не получал еды в перерывах между матчами, когда она пыталась навязать ему свою "помощь". В итоге Лео "соревновался" две недели. Он мог сказать, что теперь она становится нетерпеливой по отношению к нему, и иногда он удивлялся, почему он все еще борется с этим. Ведь к сороковому матчу Лео наконец-то научился перестать ждать с затаенным дыханием, когда его братья ворвутся в его камеру Боевого Нексуса, схватят его за запястье и вытащат из этой передряги. Прошло слишком много дней; он не знал, сколько еще они будут его искать. Он не знал, стал бы он вообще утруждать себя поисками в тот момент. Лео глубоко вздохнул и осторожно встал, мысленно сканируя себя на предмет новых травм. Его колени и локти почти всегда немного болели, когда его бросали во время матчей, но на этот раз пульсировала только лодыжка. Должно быть, он слишком сильно подвернул её, пытаясь уйти с дороги. “Какая была предпоследняя битва, дамы и мутанты!" - провозгласил диктор. “Даже при счёте восемь к одному победная серия малыша Каппы остается неоспоримой! Далее, событие, которого все ждали: матч против смертоносного Кракена Тома, либо завершающий успех, либо конец двухнедельной бури малыша Каппы! Не забудьте купить билеты заранее, потому что вы наверняка не захотите пропустить это событие! ” Лео вытер свои мечи о землю, стараясь не повредить их, но не желая носить их с мокрыми от крови лезвиями. Он бросил долгий взгляд на тела, разбросанные вокруг него, но покачал головой, поворачиваясь, чтобы уйти. Его возвращение в камеру был уже привычным, его оружие забрали до следующего матча, а через несколько секунд его затолкали обратно в камеру. Лео ахнул, слегка споткнувшись, забыв зафиксировать поврежденную лодыжку, и повернулся, чтобы посмотреть, как захлопывается дверь. Он сел обратно, осторожно, аккуратно, его лодыжка пульсировала, когда он прислонился к стене. Он закрыл глаза и попытался сказать себе, что все будет хорошо. Он говорил себе, что справится с этим. Ещё один матч... пока Драксум не заберёт меня обратно к нему. ... что-то было не так. Его глаза открылись, его глаза метались из стороны в сторону, когда он пытался подавить внезапную тревогу, которая обдала его ледяным холодом. Это не было новым фактом, это были старые сведенья. Он думал об этом уже три недели, так почему же он вдруг так встревожился? Его желудок заурчал, его разум кричал на него, но он не был уверен, что не так, когда его мысли были... ... ох. Он не мог вспомнить свой голос. Он не мог вспомнить свой голос. Даже в полной тишине он всегда мог слышать призрак своих мыслей, отпустив какую-нибудь остроумную шутку или осветив ситуацию. Он занимался этим все это время. Это не могло исчезнуть, это был... это был он! Это был его голос, никто не мог отнять у него даже этого... Но они отняли, отняли, он больше не мог сформировать ни одной мысли, которая звучала бы в его стиле. Он мог слышать голос, но это был не его. Или, по крайней мере, он так не думал. Это не был голос ни одного из его братьев. Что… как звучали голоса каждого из них? Конечно, у Рафа был более низкий голос, но… но как именно он звучал? Где именно он повышался и понижался? Или у Майки? Донни? Как он мог забыть? Что с ним было такое, что он забыл эти простые, простые вещи? Ты действительно неудачник. Он задавался вопросом, сидя в темноте, было ли это только его воображением ... или этот голос на самом деле звучал немного как смесь голоса Драксума и незнакомца, как будто на заднем плане тихо потрескивали помехи, пока его мысли тщетно искали, кем он должен быть.