Ребёнок божества

      Хуа Чэн и Эмин стояли у дворца Тысячи фонарей, который демон построил в честь Его Высочества. Вокруг них на поляне расположилось около трёх тысяч неугасающих фонарей. Князь демонов посмотрел в небо и произнёс:       — Пора.       Взмах рукой и в воздух поднялись несколько десятков фонарей. Эмин старался помогать, но за раз запустить в небо у него получалось намного меньше.       — Пап, напомни ещё раз, зачем мы этим занимаемся?       — Чтобы утереть нос зазнавшимся небожителям, в особенности императору.       — Ты на эти фонари потратил целое состояние и всё ради какого-то тупого соревнования богов?       — Нет. Это ради Его Высочества.       Эмин закатил глаза и глубоко вздохнул. Он никак не мог понять такой сильной привязанности отца к небожителю, которого низвергали два раза. Или может он просто начинал ревновать? Последние недели отец всё чаще пропадает с Се Лянем, скидывая управление Призрачным городом на сына. Они стали меньше общаться и проводить время друг с другом. Парня это очень расстраивало. Пусть он и считал себя взрослым, но отцовского внимания ему очень недоставало.       Довольно быстро все три тысячи фонарей были подняты в небо. Эмин невольно залюбовался этой красотой. Свет полностью застилал ночное небо и луну. Стало светло как днём.       — Интересно, это так же красиво выглядит с небес? — невольно спросил юноша.       — Уверен, что да. А ещё я уверен, что небожители от шока обронили свои челюсти и теперь поднимают их с пола.        Эмин представил это зрелище и не сдержал смех. Отец тоже присоединился.       — Хотел бы я увидеть лицо Цзюнь У. Он наверное вином подавился и с трона упал.- Князь демонов продолжал смеяться.- Ладно. Пойдём домой. Тут нам больше делать нечего.       Хуа Чэн положил руку на плечо сыну и они отправились во Дворец Невероятного Наслаждения. По дороге они рассказывали разные забавные истории и смеялись. Демоны расступались перед ними, освобождая дорогу.       Вечер отец и сын провели за лёгкой беседой и игрой в кости. Удачи обоим было не занимать, поэтому исход игры предсказать было трудно.

***

      Эмин шёл по коридорам дворца в сторону своей комнаты. Внезапно он услышал какие-то шорохи неподалеку и почувствовал запах гари. Он бросился за угол и увидел как женский силуэт скрылся, а одна из комнат была охвачена огнём. Пламя распространялось очень быстро и через пару секунд почти достигло юноши. Тот в панике бросился в сторону своей комнаты. Огонь неумолимо наступал. Закрыв дверь Эмин сразу кинулся к тайнику в полу. Отодрав одну из досок он достал небольшую нефритовую шкатулку. Крепко прижав её к груди, он уже собирался покидать комнату, но открыв дверь, перед ним словно разверзлась адская бездна. Всё было в огне. Парень стал медленно отступать к окну. Острые языки пламени оставили на коже пару отметин, лёгкие горели. Юноша закашлялся, хотя уже несколько сотен лет не мог дышать, поскольку был мёртв.       Снаружи послышались крики демонов. Эмин понимал, что если он сейчас откроет окно и попытается выпрыгнуть, то пламя разрастется ещё сильнее. Он прижал шкатулку к груди, вдохнул раскаленный воздух и бросился в огонь. Он бежал так быстро как только мог. Демон знал расположение комнат вдоль и поперёк, поэтому быстро продвигался к выходу. Пламя обжигало руки, ноги, лицо, подпалило одежду, но парень не обращал на это внимания. Кожа покрылась красными пятнами и в некоторых местах даже волдырями.       Выбежав через главные ворота, Эмин стал сильно кашлять. Лёгкие сжимало и казалось он сейчас их выплюнет на траву. Тело ослабло и ноги почти не держали. Парня успел подхватить под руку один из демонов.       — Молодой господин, Вы в порядке?       Юноша мог только кивнуть головой. Ему помогли сесть на траву неподалеку. Демоны суетились и вовсю тушили пожар. Пламя постепенно начало угасать. Эмин смотрел на это не отрывая глаз, продолжая сжимать в руках нефритовую шкатулку. Лёгкий ветерок коснулся разгоряченной кожи, от чего демон скривился. Было очень больно.       — Эмин! — раздался знакомый голос.       К нему подбежал взволнованный отец. Он коснулся руками лица сына и заглянул в глаза.       — Ты в порядке? Не сильно поранился? Где болит?       — Пап, убери руки. Больно!       Хуа Чэн отстранился, как ошпаренный и стал взглядом изучать ранения сына. Выглядел тот не самым лучшим образом.       — Что ты делал в эпицентре пожара?       — Спасал свой прах.        Он показал отцу шкатулку и в этот момент заметил за его спиной взволнованного Се Ляня.       — Я тебе сколько раз говорил. Лучше запечатать прах в украшении и всегда носить его с собой. Завтра пойдём к мастеру с этим вопросом.       Эмин не осмелился спорить с отцом и грустно опустил голову. Хуа Чэн сел перед ним на колени и заботливо погладил по голове.       — Не пугай меня так больше. Я чуть дух не испустил.       — Пап, мы уже мертвы.       Юноша пытался разрядить обстановку. Князь демонов крепко обнял сына и тот уткнулся отцу в плечо. Страх, который он до этого момента сдерживал, накатил огромной волной. По щекам потекли слёзы. Хуа Чэн гладил сына по волосам и спокойно говорил:       — Всё в порядке. Всё обошлось. Ты в безопасности.       Демон поцеловал юношу в лоб и от почувствовал приятное тепло распространяющееся по всему телу. Ожоги и волдыри стали постепенно исчезать, а кожа становилась изначального оттенка.       — Легче?       — Да. Спасибо пап.       — Ты случайно не видел, кто устроил поджог?       — Я разглядел только женский силуэт. Она выбегала из одной из комнат.       Хуа Чэн поднялся и повернулся к Се Ляню. Они стали о чем-то беседовать, а потом градоначальник велел собрать всех демонов с этой улицы.

***

      Хуа Чэн стоял в своей комнате перед зеркалом и примерял различные наряды, собираясь на очередную встречу с принцем. Тут в дверь раздается стук.       — Войдите.       — Пап, я хотел с тобой поговорить.       Увидев отца перед зеркалом, меняющим одежду по щелчку пальцев, Эмин сразу обо всем догадался. Его лицо помрачнело, а руки он скрестил на груди.       — Ты опять к НЕМУ собрался?       — Да.       Князь демонов не обратил внимания на презрительный тон сына.       — А ты не в курсе, что в городе полным полно проблем, которые требуют твоего непосредственного вмешательства?       — Как вернусь, обязательно разберусь со всеми делами.       — Да ты можешь пропадать неделями!       Хуа Чэн развернулся и зло посмотрел на сына. Тот ещё ни разу за несколько сотен лет не повышал на него голос. У Эмина же накипело и он не собирался останавливаться.       — Ты всё чаще скидываешь на меня свои обязанности и сваливаешь к НЕМУ! Я тебя днями не вижу! Демоны всё чаще задают мне вопросы, «где пропадает господин градоначальник?» Что я им должен отвечать?! «Градоначальник развлекается на земле с небожителем»?! Городу нужен именно ты! У меня не так много авторитета среди горожан. Они меня не боятся настолько сильно как тебя. Ты мне нужен!       Эмин не заметил как из его глаз потекли слёзы, но он продолжал говорить сквозь всхлипы.       — С того момента, как ты с ним встретился, ты словно стал забывать о моём существовании. Будто я тебе и не сын вовсе. Я пытаюсь понять, но мне это трудно даётся. Иногда мне кажется, что он скоро совсем заберет тебя у меня и я останусь один, никому ненужный.       Хуа Чэн и не подозревал, что на самом деле чувствует его сын. Демону было как никому известно чувство брошенности и никому не нужности. Он очень не хотел, чтобы его сын когда-то испытал нечто подобное, но видимо он сильно промахнулся. Хороший ли из него вообще вышел родитель? Собиратель цветов под кровавым дождём подошёл к своему сыну и нежно обнял, прижимая к своей груди. Эмин вцепился в красные одеяния, как утопающий в соломинку. Казалось, если он сейчас отпустит, отец в этот же миг растворится без следа.        Юноша вдыхал лёгкий запах пиона и паучьих лилий. Этот аромат вернул его в детство, когда они оба были ещё людьми. Когда Хуа Чэн умер исчезли его запах и течка. Поэтому Эмин слегка удивился, когда снова почувствовал особый аромат отца. Что-то явно происходит и добром это не кончится. Но парень решил пока не придавать этому значения. Было приятно снова очутиться в беззаботном детстве, где были только они вдвоём.       Феромоны постепенно успокоили Эмина и он перестал плакать. Хуа Чэн легко взял его за подбородок, приподнял голову и посмотрел на сына. Большим пальцем демон стер остатки слез и произнёс:       — Прости. Я не знал, что ты так переживаешь. Запомни, что бы не случилось, я никогда тебя не брошу. Ты мой сын и я люблю тебя. Я просто хочу, чтобы наша семья спустя восемьсот лет стала полной. Я обещаю, что впредь буду больше уделять тебе времени.       — И честно выполнять свои обязанности в управлении городом?       — Хах. И это тоже. Буду более ответственным градоначальником.        Хуа Чэн потрепал сына по волосам и с улыбкой сказал:       — Как же ты быстро вырос. Казалось ещё вчера я тебя укачивал на руках.       — Ну всё, пап. Тебе пора идти, а то твой возлюбленный уже заждался.- это Эмин произнёс без всякой злобы.- Неприлично заставлять Его Высочество ждать.       Они засмеялись и вместе покинули комнату Собирателя цветов под кровавым дождём.

***

      Очутиться в замкнутом пространстве наедине с любовью всей жизни, было для Хуа Чэна далёкой мечтой, но сейчас она сбылась, правда совсем не так как представлял демон. Он не рассчитывал, что окажется с Наследным принцем в тесном гробу, пытаясь выбраться из владений Черновода. Гроб шатало и переворачивало на волнах. Небожитель был очень близко и его запах сводил с ума. Се Лянь пах лотосами. Хуа Чэн невольно приблизился к шее и стал вдыхать этот чудесный аромат как умалишенный. В области ануса он почувствовал лёгкий зуд, а в штанах стало тесно.       Тело Се Ляня тоже отреагировало на такую близость Князя демонов. Он заворочался и попытался приподнять колени, чтобы скрыть эрекцию.       — Ваше Высочество… не двигайтесь… пожалуйста.       Принц замер и словно даже дышать боялся. В нос проникал запах пиона и паучьих лилий. Он казался небожителю очень знакомым, но тот всё никак не мог его вспомнить, как ни старался. Зрение поплыло, во рту скопилась слюна, а клыки увеличились в размере. Се Лянь не понимал, что происходит. Он знал, что в прошлой жизни Хуа Чэн был омегой, но после смерти они утрачивают свой запах. Тогда, что происходит с демоном?

***

      Когда Се Лянь с командой небожителей отправился выручать повелителя ветра из логова Черновода, Хуа Чэн отправился в Призрачный город. После покатушек в гробу, а затем и обмена духовной энергией на поляне перед храмом Водяных каштанов, Князь демонов чувствовал себя не важно. Тело всё будто пылало изнутри, зуд внизу всё никак не проходил, очень хотелось пить, дыхание участилось, живот сдавливали сильные спазмы.        Кое-как переместившись во Дворец Невероятного Наслаждения, Хуа Чэн чуть не упал на пол, но успел ухватиться за ближайшую стену.       — Папа!       К нему сразу подбежал Эмин и закинул руку себе на плечо.       — Да ты весь горишь! Что с тобой случилось? И почему от тебя так воняет?       — Я… В комнату…       Сын повёл отца в его покои и уложил на кровать.       — Пойду позову лекаря. Вдруг что-то серьёзное.        Парень выскочил за дверь, поскольку если бы ещё пару минут там находился, то его бы точно стошнило от такого резкого запаха. Он велел слугам срочно позвать лекаря, а сам начал рыться в ящиках в поисках того, чем можно заткнуть нос. Вскоре юноша нашёл прищепку и с облегчением выдохнул.       Эмин зажал ей себе нос и отправился встречать лекаря. На пороге стоял демон, выглядящий как мужчина лет тридцати с темными распущенными волосами. В руках у него была сумка. Он поклонился и произнёс:       — Здравствуйте, молодой господин. Меня зовут Ли Сяолун, лекарь. По какому поводу вызывали?       — Отец вернулся из мира людей и ему резко стало плохо.       Они направились в сторону покоев градоначальника. Открыв двери перед ними предстала следующая картина, Хуа Чэн ворочался на кровати, простыни были помяты, а одеяло вообще валялось на полу, также там была часть верхней одежды демона. Сам Хуа Чэн тяжело дышал и словно находился в бреду, что-то бормоча.       — Мне надо его осмотреть. Держите его крепко.       Эмин подошёл к кровати, навалился на отца, прижал руки и ноги к кровати.       — Давайте быстрее. Не знаю, сколько я так продержусь.        Градоначальник пытался вырваться из довольно крепкой хватки, но сейчас он довольно сильно ослаб. Лекарь принялся за осмотр. Проверил реакцию зрачка на свет, заглянул в рот, применил несколько врачебных заклинаний, после этого разрешил сыну отпустить отца.       — Скажите, кем был градоначальник Хуа до своей смерти?       — Омегой.       — Тогда всё ясно. У него началась течка.       — Но как такое возможно? Омеги теряют свою сущность после смерти.       — Похоже градоначальник в последнее время много контактировал с одним альфой. Это могло спровоцировать проявление его сущности.       — И что делать?       — Ждать. Течка пройдёт сама в течении недели. Не забывайте его поить и кормить, чтобы не случилось истощения. А сейчас помогите мне ещё кое с чем.        Они сняли с Хуа Чэна штаны, перевернули на бок, подвели колени к животу и Эмин стал их крепко держать. Ли Сяолун достал из сумки небольшую бутылочку с узким горлышком, подставил её к истекающей смазкой дырочке и медленно ввёл внутрь. Демон дернулся и громко простонал. Смазка стала стекать по внутренним стенкам, заполняя собой бутылочку. Когда собралось нужное количество, лекарь так же аккуратно извлек горлышко и закрыл его пробкой. Слегка взболтнув содержимое и посмотрев на него, Ли Сяолун сказал:       — Это мне понадобиться, чтобы сделать для градоначальника подходящий подавитель. Если возникнут какие-то проблемы, смело обращайтесь.       — Хорошо. Спасибо, доктор. Давайте я вас провожу.        Они покинули комнату и направились вперёд по длинному коридору.       — Простите, а вы не знаете, есть ли способ облегчить течку?       — В идеале он должен провести её с альфой. А так может сойти любая вещь пропитанная феромонами альфы. Кроме вашей, разумеется. От воздействия кровнородственных феромонов может сделаться хуже. Да вы и сами наверное поняли.       Лекарь смотрит на все ещё заткнутый нос Эмина. Тот сразу снимает прищепку и прячет её в карман.       — Меня чуть не вывернуло на изнанку, пока я вел отца до спальни. Но раньше его запах не вызывал у меня такого отвращения. Это теперь будет всегда?       — Нет. Только во время его течки или вашего гона. Это такой защитный механизм от интимных связей между кровными родственниками.       — Спасибо что объяснили.       — До свидания, молодой господин.        Ли Сяолун поклонился и вышел за дверь. Эмин решил вернуться в комнату отца. Тот лежал на постели в позе эмбриона и обнимал подушку. Из одежды на нем была только расстегнутая рубашка. Парню было жалко видеть папу в таком состоянии. Он подошёл ближе и положил руку на горячий лоб. У Хуа Чэна из закрытого глаза текли слёзы.       — Как же мне облегчить твои страдания?       — Гэ…гэ… Гэгэ…- промямлил демон.       — Точно! Папа, лежи тут. Я скоро вернусь.       Эмин достал из кармана игральные кости и переместился в храм Водяных каштанов. На улице стояла глубокая ночь. Дверь была закрыта, но зато окно рядом приоткрыто. Юноша старался как можно тише пробраться внутрь. Оказавшись в доме он огляделся. В углу спал мужчина с ребёнком, неподалеку ещё один ребёнок с перевязанным лицом, на небольшой циновке спал сам хозяин. Рядом лежало свернутое ханьфу. Эмин тихо подкрался и взял его в руки. Он уже было хотел отправиться на выход, как вдруг на него набросилась белая лента. Он успел применить замораживающее заклинание до того, как лента достигла своей цели. Она упала на землю и не шевелилась.       — Прости. Я обязательно всё верну. Моему папе сейчас это нужнее.- почти одними губами произнёс демон, глядя на Се Ляня.       После этого он выпрыгнул в окно и переместился домой. Снова оказавшись в комнате отца, он протянул ему ханьфу. Хуа Чэн вцепился в ткань со всей силы, будто от неё зависела его жизнь. Он вдыхал приятный запах лотосов и нестерпимая боль постепенно проходила.       Эмин оставил отца одного, а сам отправился в свою комнату. Это был очень тяжёлый день.        Хуа Чэн в своей кровати продолжал одной рукой сжимать одежду Его Высочества, а пальцы другой вставлять в истекающее смазкой нутро.       — Ммм… Гэгэ… Ах!       Сперма забрызгала белое одеяние, но Хуа Чэн не обратил на это внимания.       Всю следующую неделю Эмин ухаживал за папой, кормил и поил его лично. Слугам он доверять не мог. Кто знает, что у них на уме. Они могли с лёгкостью воспользоваться беспомощностью Князя демонов. Когда течка начала ослабевать, Хуа Чэн уже мог сходить помыться.       На седьмой день Собиратель цветов под кровавым дождём чувствовал себя намного лучше. В комнату вошёл Эмин с подносом еды в руках.       — Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?       — Лучше чем прошлые дни. Что бы я без тебя делал?       — Страдал бы в одиночестве.       Эмин положил поднос отцу на колени и он принялся с жадностью уплетать завтрак. Течка прошла, но внутренний омега, который спал восемь сотен лет, был крайне не удовлетворен. Он хотел альфу, причём одного конкретного альфу.