GO FUCK YOURSELF

Никто не посмеет Вас судить, если вы не считаете себя виновным. Только Вы сами добровольно можете дать другим привилегию быть вашими судьями.

Everybody Knows — Sigrid

      Ты тут?

Допустим. Ты решил мне ответить?

      Я не мог сделать этого раньше. Прости.

Ты скажешь мне, кто ты?

      Нет.

Ну и иди в задницу.

      Стой. Стой. Стой.

Ну? Что-то новое будет?

      Просто поговори со мной.

Я не психолог.

      Я не прошу слушать меня. Я прошу всего-навсего поделиться чем-то со мной. Как раньше.       Девушка громко выдохнула, сжав телефон в руке. В углу комнаты лежал скомканный костюм, который теперь охота была сжечь, там же лежал пистолет и пуля, изъятая из ноги Флэша Томпсона. Мишель не чувствовала угрызений совести, но, когда невольно кидала взгляд в угол, внутри как-то болезненно сжималось. Она считала, что поступила правильно, более того — была горда собой. Вот только то, как девушка растворилась после слов о полиции, помогло Паркеру понять, что она была виновницей конца веселья. Он теперь знал, что связь с Мишель не просто опасна, а убийственна. И к этому девушка стремилась. Повертев телефон в руке, она вновь открыла переписку. С чего она вообще взяла, что Аноним — это парень? Но раз уж отзывался, значит, скорее всего им и был.

Я тебя совсем не знаю.

Ты переписывался со мной еще до того, как я переехала. Не думаю, что ты коп или маньяк.

      Ты доверяешь мне?       Мишель вновь затаила дыхание. Её палец завис над буквой «Д». Она не решалась ответить, ведь в жизни никому не доверяла. Аноним был для неё совершенно чужим, но при этом намного ближе, чем все остальные в мире. Может, девушка медленно сходила с ума, но ей это нравилось. По крайней мере, даже в полном одиночестве она не была одна.

Да.

      Уже в тот момент она подписала себя на полною откровенность, где не было лжи и фальши, которую Мишель предоставляла всем, кто её окружал. Это «да» было единственным её взвешенным решением в сознательной жизни. И за это отвечали обе её стороны. Одна хотела хоть в чём-то найти правду, вторая же считала, что и в этом сможет найти выгоду. Когда не знаешь человека, намного проще ему открыться, тем более, в те самые моменты слабости.       Чего ты боишься?       «Себя», — первым делом подумала Мишель, но не решилась это написать. Все нормальные люди боялись чего-то более-менее существенного: темноты, высоты, пауков. Она боялась демонов, живущих внутри и снаружи неё, которые способны были не просто на убийство — на уничтожение целой планеты, вселенной. И, как ни странно, смерти она не боялась. Ей так казалось. Ведь смерть рано или поздно придёт к каждому, разница лишь во времени. И что Мишель могла ответить, чтобы звучало правдоподобно?

Власти

      В какой-то мере действительно было правдой, ведь её тёмное «я» было свихнуто на этом пункте. Значит, Мишель не соврала.       Почему у тебя такие отношения с отцом?

Не люблю эту тему.

      Мы говорим о доверии, расскажи мне.       Мишель сцепила зубы. Она терпеть не могла думать, а уж тем более говорить о взаимоотношениях с отцом. Это ведь завсегда было запретной темой, почему вдруг всё перетекло в это русло? Это её личная проблема, которую она не хотела и не собиралась решать. Барнс просто был её гниющей отраслью жизни — не более.

Он бросил меня, когда мне было одиннадцать. Он не попытался найти со мной контакт после возвращения. Ему буквально плевать на меня. Он ни разу не сказал мне, что любит меня. Он зациклен на моей матери, а сам постоянно с другими женщинами.

      Как ты реагируешь на этих женщин?

Сара уж точно была лучше. Мэган мне кажется странной.

      Ты не пыталась сблизиться с отцом, чтобы понять его?

Иногда. Я пыталась анализировать его действия, но это не то, что нужно. Три дня назад он назвал меня именем мамы. До сих пор странное ощущение.

      Значит, ты похожа на неё.

Это вряд ли. Моя мама очень красивой была.

      И ты тоже. Ты очень красива! Уже поздно. Спокойной ночи тебе.

Спасибо тебе

      Внутри поселилось странное чувство. Отложив телефон в сторону, Мишель не спешила вернуться в кровать. Ей казалось, что Анонима она знает или знала в реальности, его слова были тёплыми, такими, которые ей всегда хотелось получать. Он вселял доверие и надежду на то, что в случае чего, девушка получит от него помощь. А ещё она не боялась делиться с ним секретами. Если попросит, то Мишель точно расскажет о том, что происходило под зданием Щ.И.Т.а. Аноним не был ей другом — чем-то большим. И только из-за сраного ощущения, ей казалось, что это был Паркер.       Он относился к ней также, как Аноним, он был везде и всюду, где была она, и незнакомец об этом знал. Даже совпадение моментов, когда он что-то печатал в телефоне, а ей приходило уведомление, или наоборот, когда Питер специально не читал сообщения. Аноним удивился её приезду в Нью-Йорк, Паркер же всю жизнь прожил в Куинсе. Но почему он никак не отреагировал на её прямой вопрос и, более того, что значил вопрос о ста днях? Возможно, это значило тяготение к смерти? Или что-то хуже должно произойти через сто дней?       Мишель запустила руки в волосы, чувствуя, как внутри всё начинало смешиваться. В голове стали появляться лица: Питера, Флэша, отца, — всех, с кем она неправильно поступила. Это вряд ли была её совесть, скорее всего подсознание выдавало события, становившиеся «эффектом бабочки». Мишель ещё только предстояло познать значение фразы: «За каждым действием следует противодействие». Она ведь действительно думала, что была тем самым «противодействием». Ей стоило только глаза разуть, и мир уже играл по её правилам. Разрушители флагов очнулись только благодаря ей. И, да, Танос был прав.       Она не спала и не чувствовала усталости. Едва прикрывая веки, Мишель видела перед собой лицо матери, непонятно откуда взявшееся. Возможно, именно тот момент стал ключевым в восхождении её другого «я». Оно переписывало воспоминания, удаляло то, что считало ненужным, уничтожало уязвимые места. Мишель буквально решила, что с неё хватит постоянных слёз, постоянных боязней. Чтобы избавиться от чего-то или кого-то, нужно было просто с этим подружиться, и проблема сразу же найдёт решение. Вот она и помирилась с собственными страхами, выпустив их наружу. Её внутренний монстр наконец полностью стал внешним.       Отойдя от окна, девушка вынула одну сигарету из пачки и, поджегши её, упала на кровать. На ней была футболка Паркера, которую она явно не собиралась отдавать. Сделав затяжку, Мишель устремила взгляд в потолок, не сразу обращая внимания на звуки снаружи. На пол упала тень, и девушка, вздрогнув, подскочила с места. За окном, кое-как держась за карниз, стоял Паркер. Пятый этаж и он, в своём паучьем костюме. Мишель кинула взгляд на время. Прошло четыре часа с того момента, когда она сбежала с Хэллоуина. Кинув сигарету в чашку, она живо распахнула окно, тут же понимая, что Питер не просто так сюда заявился.       Вся его грудь была исполосована, костюм порван, а на лице парня были следы крови. Он еле стоял на ногах. Паркер облокотился на Мишель всем весом, выдавливая из себя тихое «приве-ет». Кое-как девушка дотащила его до кровати, замечая теперь и на своих руках кровь. Чувство дежавю, да, Мишель? Она испуганно моргнула и, развернувшись на пятках, поспешила закрыть окно. Теперь, вернувшись к Паркеру, она стягивала с него костюм, слыша, как тот шипел от боли. Было у неё жуткое предчувствие, что Питер влез не туда, куда нужно. — Что произошло? — проговорила девушка, аккуратно кладя Питера на спину. — Что-то похожее на оружие, которое делала Г.И.Д.Р.А, — кое-как выдавил из себя Питер, пыхтя и сцепляя зубы от боли.       Мишель оцепенела. Разрушители флагов. Она ясно сказала Сергею о том, что хочет, чтобы они отвлекли отца, пока под его носом будет возрождаться самая могущественная организация в мире. Но девушка точно не думала, что это пойдёт в такое русло. Паркер же ведь тоже был подвержен щелчку. Сейчас он буквально пострадал от её действий. Сглотнув ком в горле, Мишель вытащила из шкафа полотенце и, осторожно подложив его под бок парню, выскользнула из комнаты. Чёрт с ним, с этим оружием, без него цели не достичь. В тот момент её волновал Питер, изнывающий от боли в её комнате.       Открыв ящик, где хранилась аптечка, Мишель живо начала брать всё самое необходимое. Медленно обернувшись, она увидела отца, сидевшего в полной темноте, а, приглядевшись, хрустальный стакан и бутылку. Он вновь пил. Поджав губы, Мишель улизнула из гостиной также быстро, как там и появилась. Барнс, видимо, плевать на неё хотел. Это была вторая бутылка виски за вечер. Единственное, чего девушка не заметила, — фотография матери, стоящая в рамке слева. Сегодня было одиннадцать лет и шесть месяцев со дня её смерти, а он всё еще не мог смириться с тем, что она умерла по его вине.       Закрыв дверь бедром, до ушей Мишель тут же донеслось тяжелое дыхание парня. Сев на пол и включив настольную лампу, она принялась искать необходимые препараты и медицинскую иглу с ниткой. Её руки лишь слегка подрагивали, когда девушка невольно поднимала взгляд на раны на грудной клетке парня. Они с каждой минутой темнели, выделяя сукровицу и кровь. Взяв ватку в руку и опустив её в хлоргексидин, Мишель поднесла её к груди Питера, не решаясь сделать лишнее движение. — Давай, маленькая, — послышался хриплый голос Паркера, едва открывшего глаза. Он протянул руку к её лицу и, слегка коснувшись щеки девушки, кивнул. — Ты справишься.       Мишель поднесла ватку, тут же слыша, как Питер прошипел, сжимая простынь рукой. В голове её разумная часть кричала, что всё это из-за неё. И Мишель начинала в это верить. Оставив одинокий поцелуй на тыльной стороне ладони парня, она принялась делать аккуратные стежки, вовсе не такие, какие были у неё на спине. Эти — практически ювелирные. Укусив себя за язык, Мишель практически не дышала. Колени начинали болеть, в глазах темнело из раза в раз, когда игла протыкала кожу. Она буквально чувствовала его боль, и ничего с этим сделать не могла. — Умница, — тихо проговорил Питер, замечая, что девушка сделала последний стежок. Мишель уселась на пол, убирая волосы назад. Внутри всё сжалось в одно единое целое, не давая нормально вздохнуть. — Твой отец идёт сюда, — парень указал пальцем на дверь, и девушка тут же спохватилась с места, закрывая дверь на защелку.       Барнс постучал несколько раз. Он серьёзно ожидал услышать ответ в три часа ночи? А Мишель ведь ответила. Поджав губы и всё ещё держась за ручку, она рвано выдохнула и отозвалась. — Прости, что не показал тебе могилу матери, — девушка зажмурилась, перенося вес на одну ногу. В ту секунду она была благодарна Богу за то, что Питер не мог сосредоточенно слушать разговор. — Я думал, что если не буду туда ходить, то забуду её. А она всё не забывается, — Джеймс приложился лбом к двери, чувствуя, как по щеке скользнула слеза. — И Альпин. Ты читала, что его она принесла к нам домой. Это по праву её кот, а я его бросил и… — Папа, — отозвалась Мишель, чувствуя только жуткую неприязнь. — Ты пьян, иди, пожалуйста, спать.       Барнс больше ничего не сказал. Самому себе покивал, ощущая внутри горечь. Она его всегда прогоняла. И пусть, что сейчас в нём был градус, ему хотелось поделиться с ней частичкой своей души. Мишель же не хотела ни видеть, ни слышать его. Его извинения были словами на ветер, а рассказы о матери — пустыми. Тот же Сергей, с которым она не так давно начала контактировать, значил для неё намного больше, чем родной отец. — Ты расстроилась, — послышался голос Питера, когда Мишель подошла к окну. — Что он тебе сказал? — Ничего, — натянуто улыбнулась она, — я могу вколоть тебе обезболивающее. — Переживу, — кинул Паркер и попытался встать. — Если сама не подойдёшь, мне придётся себя искалечить.       Девушка обернулась, замечая его попытки подняться с кровати. Она ведь этого не хотела. Ни привязанности, ни жалости, ни теплоты в груди. Питер должен был справляться сам по себе, а по итогу помогал ещё и ей. Вернувшись на кровать, Мишель отложила разорванный костюм в сторону, и чуть-чуть подвинулась к парню, не решаясь касаться. Эти полосы на его груди были свидетельством того, что творила её темная сторона, но даже мысли об остановке в голове не пронеслось. Переплетясь пальцами с Питером, Мишель поцеловала его в лоб, на котором появилась испарина. Регенерация шла полных ходом. — Расскажи что-то, — прошептал Питер.       Мишель не смогла придумать чего-то умнее. Она, набрав воздуха в легкие, начала тихо петь колыбельную, которую всегда пела мама. «Колыбельная тишины» тоже была запретной темой в семье Барнсов. Будучи еще совсем ребенком, девушка однажды попросила её спеть и была отвергнута всеми возможными способами. С тех пор, Мишель пела её себе сама. И до самого утра, я останусь ждать тебя. Паркер был её слабым местом, о котором знать не знало её второе «я». Рядом с ним она была уязвима, с ним чувствовала себя обычной, и только с ним была настоящей.       Она буквально раскрыла перед ним душу этой песней. Ведь никогда прежде Мишель не использовала её по назначению. Лишь в детстве прогоняла слова через память, чтобы не забыть. И вот они пригодились. Питер так настойчиво просил её спеть, и вот она это делала. Он так хотел узнать её имя, а теперь лежал в её квартире. В жизни никогда не бывало случайностей, ведь всё завязано на взаимоотношении людей в ней. И даже учитывая то, что Мишель отказывалась контактировать с Паркером, это всё равно произошло. Мир был слишком тесен.       Услышав размеренное дыхание парня, девушка выдохнула. Питер был одинок, и Мишель не знала причины. Другая девушка была сумасшедшей, родители убиты, но он ничего не сказал о женщине, которую называл тётя Мэй. Ни словечка. А в квартире только её фотографии, ни одной вещи, что указывала бы на её существование. Может, в ней он пытался найти какую-то причину, чтобы жить, а от Мишель за версту несло смертью. Они были противоположны до кончиков волос. Она была тем самым антагонистом, человеком, который терпеть не мог хэппи-энды в фильмах и книгах и всегда предпочитал злодеев, он — святым мальчишкой, помогающим во всем и всем, и плачущим на мелодрамах.       Соколова и Барнс были одинаковыми и только поэтому они сошлись. Эти двое найдут разлад в своей истории задолго до её конца. Судьба не хотела сводить их вместе, они сами выбрали этот путь.       Утро первого ноября было солнечным. Снаружи даже, казалось, щебетали какие-то птички. Мишель выглянула в окно, поджигая сигарету и впуская в комнату сквозняк. На парня, лежащего на спине, упали солнечные лучи, что, собственно, и стали причиной конца его сна. В груди ещё слегка отдавалось болью, но теперь Паркер мог без проблем подняться с кровати. Он сперва не сразу понял, где находился, но, учуяв запах ментола и сигарет, осознание настигло его. Мишель сидела на подоконнике и болтала ногами. Сигаретный дым не весь уходил в окно, а распространялся по комнате, создавая лёгкую завесу.       Она расплылась в слабой улыбке и протянула одну руку, подзывая парня к себе. Девушка не спала и не выглядела так, словно ей это требовалось. Мишель медленно превращалась в своего отца и сама этого не замечала. Руки Паркера обвили её талию, а губы накрыли губы девушки. Пепел упал на белоснежный подоконник, что мало волновало Мишель, пока она, с небывалым трепетом, проводила пальцами по лицу Питера. Её беспокоило последствие, изображенное на его груди. Рана затянулась за ночь, но это вовсе не значило, что её не было. — Как ты себя чувствуешь? — тихо проговорила Мишель, аккуратно трогая пальцами шрам. — Благодаря тебе — прекрасно, — Паркер, словно чеширский кот, расплылся в улыбке, повторно целуя девушку. Он обернулся к костюму, что был сложен на стуле. — Придётся сегодня сходить в Щ.И.Т, — вздохнул парень, и Мишель тут же спрыгнула с подоконника.       Она развернула перед ним костюм, показывая, что каждая из его текстур была на своём месте. Была всё-таки привилегия у ночи — незаполненные дороги, и Сергей Соколов, ночующий в штабе. Именно он и подлатал личность человека-паука, пока Мишель латала Питера Паркера. — Вроде бы, ни одна система не была задета, я мало что в этом понимаю, но вроде так, — девушка протянула костюм парню и тот, окинув его взглядом, в который раз бросился расцеловывать её лицо. — Всё, всё, хватит! — засмеялась она, поджимая губы. — Если хочешь, могу до колледжа подбросить. Только тебе придется выйти через окно. — Мило, — хохотнул Паркер, принявшись одеваться. — Жду внизу через десять минут, — и, подмигнув, он покинул комнату Мишель через всё то же окно.       Долго не думая над одеждой, девушка надела спортивный костюм и приготовилась ко встрече с отцом лицом к лицу. Но, на удивление, в гостиной его не было, а ещё не было записки, которую он всегда оставлял, когда куда-то уходил. Значит, Барнс либо нарушил собственную традицию, либо впервые был у себя в комнате. Так или иначе, Мишель было абсолютно плевать. Она лишь на секунду прислушалась к звукам в квартире, ожидая отклика, но того не последовало. Возможно, в тот момент он наконец отсыпался или же сидел посреди комнаты, погрузив голову на колени и тихо плакал от осознания, что натворил.       Мишель покинула квартиру, не желая думать об отце. Они встретились с Питером внизу, как договаривались, только внутри девушки уже что-то поменялось. Причиной этому был Барнс. Она впервые за долгое время почувствовала былую пустоту, которую чувствовала всю пятилетку. И вновь из-за него. Только в этот раз всё было как-то иначе. Словно Мишель прощалась, уходя из квартиры, где всё ещё витал едва ощутимый запах ромашек. Ехали они в полной тишине. Паркер часто кидал обеспокоенный взгляд на профиль девушки, сжимающей челюсти. Ему было беспокойно за неё.       Вспоминая их первую встречу, парень мысленно сравнивал отличия. Та Мишель, которая только переехала, существенно отличалась от настоящей. Он не знал чем именно, но что-то точно изменилось. Ещё его раздражала неоднозначность между ними. Они не говорили о чувствах, о том, что между ними происходило. Умудрились несколько раз переспать, спасти друг другу жизни, а при этом оставались «никем». Мишель нравилась Питеру, даже больше — он был влюблен в неё так, будто это было впервые. Но всё же, ему не удостоилась возможность понять её.       Марго посчастливилось приехать в колледж на родительской машине и, если бы она могла, то точно бы рванула бы вперёд, махая руками. Приезд Паркера вместе с Мишель действительно удивил многих. Девушка лишь кивнула ему и, поджигая сигарету, двинулась за корпус колледжа. Питеру же предстояло выслушать историю о том, как родители Миллер решили оставить её в покое, а всё благодаря сломанной ноге. Она всё еще передвигалась на костылях. Мишель же, докурив сигарету, молча вернулась за их столик.       Она была погружена в свои мысли, когда Марго вновь удивлённо ткнула пальцем перед собой. К корпусу колледжа, в который раз подъехала новая машина, и снова все подумали, что это был Флэш. Но из автомобиля вышел незнакомец, из-за которого внутри Мишель всё закипело. Доминик Харрисон. В своём привычном амплуа, с выкрашенными в красный цвет волосами, жвачкой во рту, и кольцом в брови. Он, выйдя на улицу, скрестил руки на груди и уставился прямиком на Мишель, которая не знала, как объяснить всё друзьям.       Отодвинув от себя рюкзак, девушка поднялась с места и последовала к парню. Она прожгла его взглядом и остановилась в нескольких шагах. Паркер напрягся. Он со всей силы сжал пластмассовый стаканчик, который с треском рассыпался в его руках. — Какого черта ты припёрся? — сквозь зубы процедила Мишель и сжала кулаки до побеления костяшек. — И я рад тебя видеть, Эль, — тяжело вздохнув, ответил Доминик. — Решил навестить тебя и спросить кое-что. — Спрашивай и проваливай, — кратко ответила девушка, заведомо зная, чего тот хотел. — Мне пришел судовой иск, — парень провёл рукой по капоту автомобиля, собирая на ладонь пыль, — я не явился, а заплатил сумму, в три раза больше, чем должен был, — он перевёл взгляд на бывшую подругу. — Какое право ты имела полностью забирать у меня «11 минут»?       Мишель рвано выдохнула. На самом деле — никакого. Это была полностью его идея, клип, слова, которые она просто поддержала. А получилось, что теперь и эта песня лежала в её арсенале без надобности. Мишель получила желаемый доход, достигла всего чего хотела, а сейчас даже не понимала зачем. Она не занималась музыкой, даже не доставала нотную тетрадь. В их квартире не было ни одного инструмента, что уж говорить о нежелании девушки прикасаться к ним. Доминик, хоть и был заносчивым мальчишкой, дышал музыкой. — Я оформлю совместное право, — ответила Мишель, на секунду прикусив язык. — Не приезжай сюда больше.       Харрисон не ответил. Кивнув, он сел в машину и тут же покинул парковку Мидтаунского колледжа. Девушка провела его взглядом, чувствуя, как в грудной клетке начинало что-то шевелиться. Её второе «я» исключало связь с прошлым, в том числе и музыку. Ведь только это могло пробудить теплоту и счастье в Мишель. А, когда она была за шаг до величайшего события в столетии, чувства должны быть под замком.       Глянув на часы, девушка быстро забрала рюкзак со столика и, кратко сказав: «Пожелайте мне удачи», скрылась в корпусе колледжа. Она всё же решилась сдать несколько экзаменов, чтобы перескочить дурацкий математический класс. Сегодня у неё была история.       Мишель сидела в кабинете ректора и разглядывала несколько листов с заданиями. Это она щёлкала, как орешки. Всё, что было связанно с гуманитарными науками — было её стихией. Ей не приходилось вчитываться в задания, или ломать голову над вопросами. То, что среднестатистический студент решал два часа, Мишель решила за полчаса. Еще с минут десять она ждала проверки, и получила тот балл, который вряд ли бы увидела по математике, — «А+». Ректор, расписавшись в небольшом листке, протянул его девушке.       Это был доступ на лекции четвёртого курса, куда она тут же рванула. Её мало интересовало, что прошло уже половина пары. Зайдя в кабинет, она положила лист на стол преподавателя и прошла за самую последнюю парту, где, сложив голову на руки, сидел Паркер. Он удивлённо поднял на неё взгляд и тут же заметил слабую улыбку на лице Мишель. Помимо экстерна, ей нужна была связь с Паркером. Девушка буквально хотела стать частью его жизни. — Что ты здесь делаешь? — тихо проговорил Питер, немного пододвинувшись к Мишель. — Экстерном планирую закончить математический класс, — ответила она и придвинулась к парте. — Мне нужно пару раз здесь появиться, чтобы написать контрольный тест, и я практически свободна. — Практически? — переспросил парень.       Мишель на секунду замерла. Странное ощущение появилось внутри, будто что-то вот-вот должно было произойти. Моргнув, окончательно избавляя себя от нервозности, девушка обернулась к Паркеру. — Математика… — протянула она и закатила глаза.       Лекция проходила мимо ушей. Мишель не сводила взгляда с Паркера. Подперев голову, ему явно не были интересны рассказы о международных договорах, подписанных после победы Мстителей. Вообще, современная история была лишь подобием той истории, которой она увлекалась ещё в детстве. Преподаватель знал, что четвёртому курсу абсолютно параллельно на его предмет. Марго, сидящая около окна, и вовсе спала, уложив голову на рюкзак. Ей явно было тяжко справляться с происходящим в её жизни. Питер посмеялся над неудачей Мишель с точными науками и опустил левую руку под парту.       Девушка вновь поджала губы, чувствуя, как Паркер сжал её ляжку и двинулся вверх. По телу прошёлся электрический заряд, отозвавшийся внизу живота. Она первый раз была в этом кабинете, на лекции этого преподавателя, а Питер решил над ней поиздеваться. Его рука остановилась около её паха, заставляя Мишель слегка раздвинуть ноги. Он даже через штаны способен изводить её. Прикрыв рот рукой, девушка старалась не подавать виду на действия Питера. Вот только оба дёрнулись, когда в кабинет внезапно зашли несколько мужчин в полицейской форме.       Мишель живо окинула взглядом класс, замечая, что гребанный Флэш всё-таки ринулся в больничку. Мужчины выискивали кого-то определённого, пока в разговор не вступил преподаватель. — Что вчера было после того, как я ушла? — протараторила вопрос Мишель, наклоняясь к парте. — Ничего, нас даже не опрашивали, — ответил Паркер и немного привстал, прислушиваясь к тихому разговору полицейских и историка. — Они ищут девушку.       Мишель сцепила зубы. Она буквально у себя в голове вела отсчёт к тому моменту, когда они произнесут её имя. И произнесли. — У нас ордер на арест Мишель Уиннифред Б, — проговорил главный из мужчин и поднял вверх подписанный документ.       Паркер резко повернулся к девушке, не понимая, что происходит. Он окинул её взглядом и схватил за руку, когда она решила подняться. Странно, ведь в голове парня тут же сложилось два плюс два, а всё равно не желал в это верить. Мишель встала с места, тут же вытягивая руки перед собой. Ей нравилось это. Насколько мир был прогнившим, что справедливость приравнивалась к криминальному преступлению. Второй мужчина тут же подошёл к ней и, надев наручники, за локоть вывел в коридор. Марго проспала всё самое интересное. Она раскрыла глаза только в тот момент, когда Мишель через окно в коридоре подмигнула Паркеру, всё также ничего не понимающему. — Она задержана за покушение на вашего одногруппника — Флэша Томпсона, — с этими словами полицейский вышел из кабинета, оставляя всех в полнейшем шоке.       Её доставили в участок в тех условиях, в которых держали серийных убийц, и это помогло о многом подумать. Мишель на самом деле принимала это с гордостью и, будь у неё возможность, она бы выстрелила ещё с сотню раз в него и каждого, кто когда-либо делал ей больно. Конечно, это было ненормально, но в мире отсутствовала справедливость, а защищаться как-то стоило. Она улыбалась, когда её вывели под руки в участок, когда посадили за решётку, как в старых фильмах. Поднявшись с места, девушка окликнула офицера. — Адвоката мне нарешай, — кинула так, словно не впервые находилась в участке в качестве преступници. — Ага, — рассмеялся мужчина и вышел в коридор.       Но долго в одиночестве Мишель сидеть не пришлось. Всего ночь она провела в тишине, нарушаемой редким писком крысиного логова. На утро послышался звук открывающейся двери, и в помещении появился всё тот же офицер и мужчина с солнцезащитных очках, стёкла в которых были красного цвета. — Здравствуй, Мишель, — отозвался он, немного опираясь на трость. Девушка окинула его взглядом, тут же понимая, что незнакомец был слеп. — Меня зовут Мэтт Мердок — я твой адвокат.