Для нас обоих (И время лишь бумажная луна)

Рассвет в день свадьбы Лань Чжаня яркий и ясный. Он завтракает с матерью по её просьбе. — А-Чжань, — с теплом обращается она к нему. — Ты всегда был решительным мальчиком. Даже когда ты был маленьким, что бы я или кто-то другой ни говорили тебе, ты всегда настаивал на том, чтобы приходить ко мне каждый божий день. Иногда я не знаю, как у тебя это получалось, но я была благодарна тебе за это. И благодарю сейчас. Знаю, что тебя не раз наказывали. — Это того стоило, — отвечает Лань Чжань решительно и твёрдо. — Всегда. Он не знает, как сказать ей, что без колебаний вынес бы и худшее; опасается, что слишком сильно выдаст себя. Путешествие во времени едва ли будет первой её мыслью, но, если она подумает, что что-то не так, она спросит прямо — а Лань Чжань не сумеет ей отказать и расскажет. Она, несомненно, огорчится. Сейчас она улыбается. Она здесь, живая. И она сегодня будет присутствовать на его свадьбе с Вэй Ином. — Надеюсь, с Вэй Ином ты будешь так же счастлив, как и со мной, — говорит она. — И, конечно, всё же останешься при этом моим замечательным сыном. Я рассчитываю обрести ещё одного сына, а не потерять того, что у меня есть. — Буду, — уверенно отвечает он. — Ты обретёшь. Её улыбка становится шире, он чувствует смутный намёк тревоги — тревоги счастливого толка, но, тем не менее, всё-таки тревоги. Мать будет дразнить его. — Отлично, — подводит итог она этому разговору. И начинает следующий: — Думаю, настало время поговорить о сексе. Лань Чжань замирает. — В ордене Лань любят притворяться, что его в принципе не существует. Или, по крайней мере, все должны вести себя так, будто его не существует, — неустанно продолжает она. — К счастью, я не всегда жила среди Ланей. Лань Чжань пытается придумать способ избежать этого. Тем, кто мог бы свободно вести подобные разговоры, был Вэй Ин. Никогда — Лань Чжань. Но он не может сказать своей матери, что знает о сексе, и что много лет назад был довольно… сексуально активным. Это выдало бы всё, о чём он в действительности не желает говорить. Ему придётся выслушать лекцию матери о сексе. Он обнаруживает, что, несмотря на многие годы, счастливо проведённые вместе с Вэй Ином, существуют некоторые важные вещи, о которых он не знал. Обнаруживает и то, что уши горят. *** Возможно, что по окончании обсуждения он всё ещё в колебаниях. День проходит туманно. Каким-то образом он одевается. Каким-то образом осознаёт, что одет в красное с золотом, что кланяется небесам и земле перед всеми знатными людьми, находящимися в Пристани Лотоса. На большинство из них он не обращает никакого внимания. Его заботят лишь некоторые. Вот его дядя. Он выглядит гордым, наверное, даже дерзким (а старейшины, полагает Лань Чжань, будут недовольны, если узнают об этом). Цзян Яньли, шицзе Лань Чжаня и Вэй Ина, радостная, но вся в слезах. Ваньинь гордо стоит на месте главы семьи и даже улыбается, наблюдая за происходящим. Ещё есть его мать — живая, сияющая тем, что он кланяется ей на своей свадьбе. И вот Вэй Ин. Молодой, красивый, целый, целиком и полностью тот самый Вэй Ин — здесь, когда они кланяются друг другу. Он не тот, кто был супругом Лань Чжаня раньше, но он всё ещё Вэй Ин, и на этот раз никто и никогда не посмеет усомниться в праве Лань Чжаня стоять рядом с ним, защищать его, любить его. Они женаты. *** Вэй Ин женат. Он совсем не понимает, как такое произошло, но Лань Чжань поклялся, что точно хочет в супруги именно Вэй Ина, и действительно не пожалеет об этом. Когда Вэй Ин сказал Цзян Чэну что-то вроде: «убеди его, что ты не выгонишь его из ордена, если он не женится на мне», Цзян Чэн только закатил глаза и фыркнул, сообщив, что с Лань Чжанем они на эту тему давно побеседовали, и, раз Вэй Ин не хочет жениться, то свадьбу отменят, а если нет — заткнись. Вэй Ин заткнулся, потому что, конечно же, хочет стать Лань Чжаню супругом. Лань Чжань — один из трёх лучших в мире людей, когда-либо встретившихся Вэй Ину, наряду с Цзян Чэном и шицзе, он прекрасен, совершенен, он целует Вэй Ина так, словно тот — из драгоценностей сотканный, но желанный. А теперь они женаты, и, наверное, больше не собираются ограничиваться поцелуями. Но сначала будет празднество, так много людей, с кем нужно поговорить, так много хороших слов, за которые нужно выпить (или выпить за них: Лань Чжань не пьёт совсем, а Вэй Ин не хочет терять сегодня трезвость). Вэй Ин понимает, что совсем не обдумал последствия заключения этого союза, когда идёт подавать чай матери Лань Чжаня. Он начинает обращение к ней с «мадам Тан», но до него доходит, что это уже неправильно. — Должен ли я, — спрашивает он с трепетом, раскрывая глаза. — Да, зови меня матерью, — тепло отвечает она, а затем утешает вместе с Лань Чжанем, когда Вэй Ин плачет. Они знают, они понимают, что он потерял. Свою мать на самом деле он не помнит. Он хотел бы помнить — всё, что он знает о ней, рассказано Тан Лицзянь. У него больше никогда не будет матери, но он может и будет любить свою свекровь. В конце концов их провожают в их новые общие покои. Они находятся в той части Пристани Лотоса, где испокон веков жили главы ордена со своей семьёй, и где всегда необъяснимым образом жил Вэй Ин, но до сих пор не жил Лань Чжань. Дверь за ними закрывается. — Лань Чжань, — шепчет Вэй Ин. Он запыхался, почему — не может придумать причины кроме той, что теперь они наедине и женаты. — Вэй Ин, — в свадебных одеждах Лань Чжань выглядит потрясающе, но от них Вэй Ину хочется поскорее избавиться прямо сейчас. Он целует Лань Чжаня, потому что может. Они — супруги. — Мы супруги, — говорит Вэй Ин ему в губы. — Супруг мой, — добавляет он и чувствует, как руки Лань Чжаня на мгновение сжимаются на его талии. Ему это нравится. — Супруг, — отвечает Лань Чжань и прикусывает губы Вэй Ина. — Учитывая причину нашей свадьбы, — Вэй Ин борется руками с поясом Лань Чжаня, — я предполагаю, что пора бы тебе доказать свою преданность ордену Цзян. — Понимаю, — открытым ртом Лань Чжань прижимается к шее Вэй Ина, — есть ли у моего шисюна предложения относительно формы этой демонстрации? Вэй Ин вздрагивает. — Почему бы нам не посмотреть, к чему ты придёшь самостоятельно, и не начать с этого? Лань Чжань отстраняется, глядя тёмными глазами. — Запомни свои слова. *** Лань Чжань — могущественный заклинатель, запертый в юношеском теле, и завтра он отправится на войну. Если это — единственные мгновения в обозримом будущем, которые он может провести рядом с Вэй Ином, он выжимает из них максимум. Ночью этой они не спят. Сон бесполезен, вместо него можно часами заново учиться прикасаться к Вэй Ину, радоваться каждому звуку, который можно из него извлечь, находить, что удовольствие Вэй Ина отличается от его собственного. Советы матери оказываются ценными. Лань Чжань старается не думать об источнике новых знаний, но сами знания использует в полной мере. Рассвет просачивается сквозь окна, когда Вэй Ин засыпает. Лань Чжань — всё ещё нет. Он не знает, когда выдастся следующая возможность для этого; Вэй Ин, обнажённый, в его объятиях, податливый и любимый до бессилия. Этого недостаточно. Никогда не будет достаточно. Но это — всё, что у них есть. Утром они встанут в ряды адептов ордена Цзян и отправятся на войну. *** Цзян Чэн не сказал бы, что воевать с Вэнями легко. Но идти на войну против Вэней со своим орденом за плечами, когда Вэй Ин на его стороне, а в руке — Саньду, намного проще, чем идти с горой трупов, отражающейся в глазах, с призраком пропавшего Вэй Усяня, в поисках пленённого Вэнями Саньду. Но тогда у Цзян Чэна не было выбора. Сейчас, с Вэй Ином и Ванцзи, они могут перевернуть даже самую тяжёлую ситуацию в пользу союзников. Гуцинь Ванцзи ослабляет противников и одновременно скашивает целые отряды заклинателей Вэнь; способности владения мечом Вэй Ина бесконечны, и он уже разработал новые способы применения кусачих талисманов-ловушек, изобретённых им же, превратившихся в оружие наступления. Цзян Чэн не удивился, когда после освобождения Гусу появился Лань Сичэнь. Слегка удивился, когда Лань Сичэнь начал сообщать последние новости о передвижениях и настроениях Вэней. Ему хотелось бы думать, что теперь он получает такую информацию, ранее не слышанную, потому что ныне орден Цзян сильнее, важнее для военных действий, ну или хотя бы потому, что Лань Сичэнь где-то узнал, что большинство стратегий, использованных в боях союзников, были вкладом Цзян Чэна ещё на этапе планирования. А на самом деле сильно подозревает, что это больше связано с тем, что Лань Сичэнь всегда испытующе смотрит на ряды адептов Цзян, когда находится на линии фронта или во временных перевалочных пунктах. Цзян Чэну не нужно спрашивать, кого Лань Сичэнь ищет. Он ничего не говорит. Если Лань Сичэнь хочет знать, где его брат, может и спросить. В предыдущей жизни Лань Сичэнь не предлагал Цзян Чэну ни хрена, а потом связал другие великие ордена вместе братской клятвой, исключившей только орден Цзян. Цзян Чэн не был заинтересован в объединении с другими орденами, что праздновали смерть его последней оставшейся семьи, но могли хотя бы спросить. Единственный, кто когда-либо по-настоящему помогал Цзян Чэну, это Ханьгуан-цзюнь. По крайней мере, ему не пришлось искать Вэй Усяня в одиночку. Война продолжается. *** Иногда Вэй Ин и Ванцзи могут присоединиться к Цзянам. Сердце Цзян Чэна сжимается при виде Вэй Ина; он не тот странный, холодный человек, которым стал после Могильных Холмов, но Цзян Чэн понимает, что ему просто в принципе не нравится, когда Вэй Ин серьёзен. Серьёзность Вэй Ина и хорошие воспоминания не пересекаются. Когда война закончится, Цзян Чэн с нетерпением ждёт возможности узнать обо всём, что Вэй Ин придумал, потому что в прошлой жизни Цзян Чэна тот стоял против Вэней один с помощью своей армии мёртвых, а в этот раз с Ванцзи и без мёртвых, но достигали они вдвоём едва ли худших результатов. Три раза с разницей в месяц Лань Сичэнь посещает лагерь Цзян по ночам, когда там находятся Вэй Ин и Ванцзи. Он их не видит; когда они собираются провести время в лагере, Цзян Чэн отправляет их обоих в свою палатку для лучшего отдыха (по крайней мере, они никогда не оставляют доказательств того, что занимались там чем-то кроме сна. Но и сном они едва ли наслаждались — у Цзян Чэна одна из самых дерьмовых кроватей в округе. Она для двоих смехотворно мала. И Цзян Чэн в принципе не хочет спать — едва ли это их беспокоит). Война продолжается. *** Союзники приближаются к Безночному Городу. Цзян Чэн уверен в победе. Потери были тяжёлыми с обеих сторон — для Цзян в меньшей степени, но они всё же были. И Цзян Чэн понятия не имеет, как пункты поддержки справляются с потоком раненых и беженцев в данный момент, но это не его забота. Некоторыми пунктами недалеко от фронта управляет его сестра, организовывает и рассредотачивает людей по временным лагерям в Цинхэ и Юньмэне. А затем линия обороны Цзинь прогибается, часть Не попадает в осаду, а Не Минцзюэ оказывается в плену. Вэни переусердствовали, добиваясь этого. Цзян совершили контратаку, сокрушившую авангард Вэней против осколков сил Не, приводя остальных в замешательство. Не перешли под временное командование Цзян Чэна. Вэй Ин и Ванцзи возвращаются оттуда, куда их послал Цзян Чэн, чтобы взять резервные отряды Цзян и не дать Вэням окружить оставшиеся ослабленные силы; они удерживали оборону, пока Цзян Чэн вёл контратаку, и Цзян Чэн понимает, что возможность есть, если они нанесут удар сейчас. Они бросают свои силы в сторону Безночного Города и продвигаются вперёд. *** Вэй Ин топает ногой. Струйки пыли поднимаются от неё и до ворот Безночного Города, разлетевшихся на осколки. Строй Вэней рушится, последнее сопротивление падает. К тому времени, когда союзники приближаются ко Дворцу Солнца, главы многих орденов плетутся позади всё ещё лидирующего ордена Цзян. Зная, насколько близок был Не Минцзюэ раньше, Цзян Чэн и Ванцзи рвутся вперёд, Вэни разбегаются — есть подозрение, что они знают о неизбежности поражения, и лучших бойцов во дворце уже нет. Лани нагоняют их во дворе во Дворце Солнца, и Цзян Чэн видит, что Лань Сичэнь едва не роняет меч из рук, глянув на Ванцзи. — Ванцзи? — хрипло произнёс Лань Сичэнь. Ванцзи и Цзян Чэн переглянулись, на едва заметно приподнятую бровь Цзян Чэн кивнул. — Брат, — Ванцзи останавливается, поворачивается к Лань Сичэню. Цзян Чэн бежит дальше. *** Союзные заклинатели тоже продвигаются вперёд. Возле дверей Дворца Солнца царит суматоха — они пытаются выломать двери. Брат пристально смотрит на Лань Чжаня — Лань Чжань оглядывается. Вэй Ин остановился, когда Лань Чжань остановился. — Ах, — смеётся он. — Цзэу-цзюнь! Как давно вас не видел! Мы слышали, что вы вернулись. Это хорошо, это очень хорошо! Я рад, что вы живы! Брат, наконец, моргает. — Здравствуй, Вэй Усянь, — его рот кривится. — Тебя всё ещё стерегут, Ванцзи? Орден Цзян ожидает, что я попытаюсь сбежать с тобой даже здесь и сейчас? Я ведь не видел тебя больше трёх лет… Раздаётся треск и громоподобный грохот, когда Ваньинь, орудуя Цзыдянем, разрушает внутренние ворота дворца. — Никто не подозревает тебя, брат, — говорит Лань Чжань, оставляя свой тон нейтральным. — Конечно, нет. Цзян Ваньинь просто поручает своему старшему ученику сопровождать нас, чтобы твоя явная радость от встречи со мной не поставила его орден в неловкое положение, — брат тонко улыбается. — Чего? — восклицает Вэй Ин. — Цзян Чэн не назначал… — и останавливается. — Это не так, — мягче. — Вэй Ин со мной, потому что он мой супруг, — отвечает Лань Чжань, взяв Вэй Ина за руку. Брат заметно бледнеет. — Но я думал… — он сглатывает. — Я думал, Цзян Ваньинь… — Видишь? — спрашивает Вэй Усянь. — Я говорил тебе, что… Из зала доносится разярённый голос Не Минцзюэ, переходящий в полный гнева рёв: «Мэн Яо!» — О, нет, — говорит брат и срывается на бег, бросив разговор и их. Его продвижение замедляется толпой заклинателей, преграждающей путь. Им удалось остановиться и поговорить лишь потому, что союзные силы протиснулись ко вратам и сконцентрировались там. Лань Ванцзи следует за братом. Перед ним толпа расступается, как это обычно бывает. Брат опоздал. Не Минцзюэ стоит над окровавленным трупом Мэн Яо. *** Гонцы расходятся, чтобы распространить весть о том, что война, наконец, окончена. Лань Чжань и Вэй Ин вскакивают на мечи и направляются в полевой госпиталь, где работают шицзе и Вэнь Цин. Госпиталь переполнен, до верху забит ранеными и беженцами. Им требуется время, чтобы выследить хоть кого-то. Наконец, находят обеих, стоящих на коленях над бессознательным мужчиной, растянувшимся на циновке. Их шицзе видит их первыми; она поднимает взгляд и встаёт — обсуждение с Вэнь Цин, по-видимому, завершено. — А-Сянь! Ванцзи! — улыбается нежно. — Всё хорошо? — Насколько это возможно, — весело отвечает Вэй Ин. — Война окончена. Вэнь Жохань мёртв. Плечи Вэнь Цин опускаются, как будто какое-то давнее напряжение покинуло её. — Наверное, мне следует поехать к Ваньиню, — говорит она. — Кто-то должен будет теперь говорить за Вэней. — Я полагаю, что… — Вэй Ин замирает и опускает взгляд. Лань Чжань следит за его взглядом и чувствует, как сердце сжимается в груди. Малыш сидит на ноге Вэй Ина, обвив его голени маленькими ручками и ножками. Смотрит вверх и улыбается. Прошло… невыносимое количество лет с тех пор, как Лань Чжань видел это лицо; ещё больше лет, когда видел его настолько маленьким. Шицзе слегка посмеивается. — А-Юань! Что мы говорили тебе о незнакомцах? Не стоит их хватать! Вэнь Цин направляется к ребёнку, но Лань Чжань быстрее. Он двигался безо всякой сознательной мысли, присел, чтобы заключить А-Юаня в свои объятия. — Как… — ему трудно говорить. Он стряхивает сухость с горла. — Как он здесь оказался? Шицзе перестаёт смеяться, а выражение Вэнь Цин становится непроницаемым. — Он сирота войны. На данный момент таких много. Этот малыш — мой дальний родственник, поэтому он остаётся со мной здесь, пока мы не найдём для него семью. А-Юань снова в его объятиях. Снова ярко улыбается. Снова радостно говорит: «Гэгэ!» — Лань Чжань, — Вэй Ин кладёт руку Лань Чжаню на предплечье. — Вэй Ин, — Лань Чжань отрывает взгляд от А-Юаня и заставляет себя посмотреть на Вэй Ина. Его муж улыбается. В его глазах слёзы. — Госпожа Вэнь. Какую семью для него вы искали? — Вэй Усянь, — чеканит Вэнь Цин. — Он ребёнок, а не сверчок. Ты должен хорошенько подумать, прежде чем спрашивать подобное. — Она права, — поддерживает её шицзе. Она подходит и забирает А-Юаня из рук Лань Чжаня. Лань Чжань должен подавить желание остановить её. Если необходимо, с применением силы. — По крайней мере, идите и поговорите об этом. Вэй Ин хмурится. — Но мы только что это сделали, — рассудительным тоном. — Это не наша вина, что вы этого не поняли или не можете принять. Верните нам нашего сына, пожалуйста. Шицзе и Вэнь Цин долго смотрят друг на друга. Между ними какой-то молчаливый диалог происходит, а затем шицзе улыбается, а Вэнь Цин вздыхает. — Я полагаю, вы будете не первой парой, у которой случайно и недостаточно продуманно заведётся ребёнок, — говорит она. Шицзе возвращает А-Юаня Лань Чжаню, который чувствует облегчение; он больше не чувствовал себя целым без него. — Немедленно отведите его домой, — твёрдо приказывает она. — По крайней мере, в Пристани Лотоса у него будут бабушки. — С нами он будет в порядке, — Вэй Ин нежно кладёт руку на спину А-Юаню. — А-Сянь, у тебя нет опыта общения с маленькими детьми. Никакого. То, что Сянь-Сяню три годика — не считается. Немедленно заберите его в Пристань Лотоса, — приказывает шицзе. Вэй Ин со вздохом соглашается: — Да, шицзе. Они ненадолго (на целую вечность) отпускают А-Юаня, чтобы тот обнялся и попрощался с Вэнь Цин и шицзе. — Теперь они будут твоими отцами, — мягко объясняет Вэнь Цин, передавая А-Юаня Вэй Ину. — Твоя новая семья. — Новый гэгэ? — вопросительно смотрит А-Юань. — Что-то вроде того, — улыбается Вэй Ин. — Лань Чжань, я вдруг испугался, что могу совершить ошибку, — добавляет он. Лань Чжань не отвечает — Вэй Ин держит их сына. — Возможно, но ты небезнадёжен, — любезничает Вэнь Цин. — А-Юань, они отвезут тебя в твой новый дом. — Тётя тоже? — с надеждой спрашивает А-Юань. — Да, на самом деле да, — быстро отвечает за неё Вэй Ин, Вэнь Цин возмущённо поджимает рот. — Я собирался сказать вам, пока не отвлёкся. Главы орденов встречаются в Пристани Лотоса. — Правда? — удивляется шицзе. Вэй Ин кивает, перехватив на руках А-Юаня поудобнее. — Нечистая Юдоль полна людей. Цишань… — морщится. — Облачные Глубины всё ещё ремонтируются, а всем хочется выпить. Башня Золотого Карпа справилась с потоком беженцев, но там немного тесновато. А в Пристани Лотоса — нет. Из-за погоды что-то. Я полагаю. — Да, Юньмэн слишком тёплый и влажный для госпиталя и пунктов поддержки, — говорит Вэнь Цин. — Хорошо. — Ты скоро увидишься со своими тётушками, А-Юань, — успокаивает малыша Вэй Ин. — О, подождите. Как же его фамилия? — и в поисках помощи смотрит на Вэнь Цин. — Он Вэнь или… Вэнь Цин обрывает его одной лишь приподнятой бровью, что впечатляет. — Думаю, он или Вэй, или Лань, — говорит она. — Теперь вы его родители, — и оглядывается, снизив голос. — Кажется мне, что пройдёт какое-то время, прежде чем носить фамилию Вэнь снова станет легко. *** Лань Чжань несёт их сына в Пристань Лотоса. Вэй Ин летит близко, наблюдает за ними и улыбается, за исключением тех случаев, когда немного улетает вперёд, чтобы сделать петлю или покружиться в воздухе (чем заставляет А-Юаня хихикать). В прошлой жизни Лань Чжаня, хотя он тогда этого не знал, Вэй Ин в это время потерял своё золотое ядро. До этого он был непризнанным гением, способным сражаться с Лань Чжанем до последнего без видимых усилий. В этой жизни Лань Чжань мог использовать свои прошлые знания и опыт. Как и Ваньинь. Они оба более сильные заклинатели, чем Вэй Ин. Едва ли. Разница меньше, чем ожидал даже Лань Чжань. Вэй Ин не перестаёт его удивлять. *** Они приземляются у Пристани Лотоса, даже Лань Чжань чувствует в себе, как безнадёжный узел в груди рассасывается, наступает безмятежность. Пристань Лотоса стала ему домом. Пристань Лотоса пострадала от войны меньше, чем что-либо где-либо. Один из самых маленьких шиди, увидев их приближение, забежал в главный дом. И спустя несколько мгновений появляются мадам Юй и мать Лань Чжаня — Лань Чжань не подозревал, каким будет облегчение. Они не могли вернуться в течение очень долгого времени, в этой жизни это второй раз, считая с самого раннего детства, когда Лань Чжань расставался со своей матерью более чем на несколько дней. Даже «идеологическая обработка», то есть перевоспитание в Цишане, длилась всего пару месяцев. — Какие новости? — вопрошает мадам Юй. Он видит, как её глаза сканируют их по очереди, а потом останавливаются на ребёнке в руках Лань Чжаня (А-Юань задремал у него на плече). — Война окончена, победа за нами, — говорит Вэй Ин формальным тоном, пряча Суйбянь в ножны и кланяясь. — Рад заверить вас, что все ваши дети живы и скоро будут здесь. Главы многих орденов посетят Пристань Лотоса, чтобы обсудить дальнейшее будущее. — Конечно, будут, — отвечает мадам Юй. — Полагаю, нам нужно подготовиться. Лицзянь, оставлю этих двоих на тебя? — Да, — мать полна тепла. Мадам Юй уходит, а мать подходит к Лань Чжаню: — А-Чжань, я безумна рада тебя видеть. Но кто же это? Лань Чжань сглатывает ком в горле. — Мама. Это твой внук. Вэй Юань, — говорит он. Он видит, как поворачивается к нему голова Вэй Ина, как его губы беззвучно шевелятся, но Лань Чжань внезапно понимает, что в этой жизни имя их сына должно быть Вэй. Он не будет тем же ребёнком, если вырастет здесь, в Пристани Лотоса, и с ними обоими. Он точно не будет Ланем. — Как чудесно, — мягко говорит его мать, и Лань Чжань не может не согласиться.