step into the abyss

      Дни сменяются неделями, те, в свою очередь, месяцами, и сейчас после более-менее тёплого октября осталось только название. Осенние куртки сменились на тёплые пуховики, а по прогнозу сегодня будет первый снег.       Маму уже выписали и прописали нужные лекарства. Месяца оплаченной Сонхуном палаты хватило для восстановления сил и здоровья. Она вышла из больницы с облегченным вздохом, мол, наконец эта мутня закончилось и появилась возможность отправиться домой, туда, где от неё будет прок.       Тем временем начало морозного декабря предвещает конец этого тяжёлого года, а ещё двадцатиоднолетие Сонхуна! Восьмого декабря, через четыре дня, никакого «старого» парня не будет — каждый год он будто перерождается.       Ещё не менее прекрасная новость — это то, что сегодня обратно из жаркой Австралии возвращается дорогой Шим Джейк, и Пак вечером поедет с ним на долгожданную встречу.       Не месяц, а сказка.       Воскресные синнабоны и американо без сахара уже были съедены по дороге (конечно, одну булочку он оставил маме). Сону, кстати, проработал в пекарне чуть больше месяца — госпожа Чон не просто приболела, а заболела ковидом в осложнённой форме, и ей повезло, что обнаружили его достаточно рано, иначе с её дряхлым иммунитетом она давно уже была рядом со своим покойным мужем. Сонхун крайне рад, что радостная продавщица спокойно ходит на работу после долгого карантина в специальном отделении больницы.       Проезжает расстояние от дома до СНУ Сонхун, как обычно, с обожаемой классикой в ушах и прекрасным настроением. Четвёртое декабря уже нравится парню, даже очень. Ехать осталось примерно десять минут, но даже они протекают столь медленно в ожидании нужной остановки. Сегодня по прогнозу снег, но синоптики не обещают, что это явление будет долгим, поэтому Пак молится на то, что успеет его провести с другом. Медленно погружаясь в свои глубокие мысли, Сонхун чуть не пропускает нужную остановку и выбегает на последних секундах, совсем ничего не замечая.       — Сонхун-хён! — чей-то знакомый голос окликает его, и парень его сразу же узнаёт. К нему подбегает заинтересованный в чём-то Сону и поскальзывается почти на ровном месте, тянет за собой старшего, на что тот падает на бок и очень сильно ударяет бедро, когда Ким плюхается на зад, что-то бурча себе под нос. — Блять, как же больно, — трёт ушибленную задницу, поднимаясь, младший.       Вот что-что, а мат из его уст слушать непривычно, на это Сонхун лишь широко раскрывает глаза и тоже начинает подниматься. С самой первой их встречи это единственный раз, когда его тонсен позволяет себе воспользоваться нецензурной лексикой при нём. Честно, Пак в шоке.       — Обязательно было меня собой «захватывать»? — парень всё ещё имеет некую неприязнь к раздражающему Сону. — Из-за чего ты вообще поскользнулся?       — Тихо… хён, — завороженно, чуть ли не шёпотом произносит младший, — посмотри на небо.       Следуя примеру Кима, Пак тоже поднимает голову с белоснежной шевелюрой и видит, как первые снежинки, спускаясь с самого неба, танцуя вальс со своими половинками, падают прямо вниз так же, как и несколько лет назад, тая от одного дыхания.       Это очень завораживает.       Сонхун не может сидеть без дела на протяжении долгого времени, но на это явление можно смотреть бесконечно — наблюдать за танцующим вальс снежинками в ожидании чуда. Кстати о чуде: Сону не привлекает первый снег в начале декабря, он смотрит на завороженного знакомого. На его идеальный профиль, глаза, пухлые алые губы и на одну из важных черт, которые Ким заметил при самой первой встрече — бурые родинки, которыми усыпано всё лицо. Одна из них находится на носу, её-то и рассматривает хитрый лис Сону.       — Ало, ты в норме? — щелчок пальцами прямо у лица выводит юношу из глубоких раздумий о внешности его хёна. Наконец получив не пустой взгляд уже в никуда, Сонхун продолжает: — Нам пора идти.       Поманив этого растяпу за собой, Пак думает о будущей встречи с другом. Они не виделись почти год, а может, и больше, поэтому светловолосый решает продумать всё до мелочей, чтобы провести время отлично. На самом деле это волнительно. А что, если он изменился до неузнаваемости? Набил себе миллион татуировок и накачался так, что весит больше ста килограмм? Хотя сам Шим писал, что каждый день загружен, он даже на выходных не отдыхает, и вообще он ебал эту учёбу — между прочим, оригинальная цитата. Усмехнувшись своим мыслям, попутно протирая нос ледяным пальцем, старший наконец обращает внимание на отделившегося от него Сону, который опережает его на несколько метров точно.       Ох, сколько же времени потрачено на этого… чёртового Пак Сонхуна. Ему не хватило совместных воскресных поездок в автобусе на протяжении месяца? Почему он всё равно не подпускает к себе близко? Сону очень хочет дружить с ним, потому что старший безумно интересный человек. Киму хочется узнать, что же всё-таки тот скрывает под маской ледяного принца: ураган эмоций, из-за которых хочется отдалиться от всех и просто быть одному, чтобы не доставлять проблем, или штиль в бескрайнем море души? Очень сложная личность, стоит ли её добиваться? Вот уже почти три месяца пытается, но всё никак не получается. Чтобы было понятно, у Сону даже номера и мессенджеров старшего нет; Ким много раз просил социальные сети Сонхуна, но ответ один и тот же — «мне это не надо». Младший сильно бесится, когда у него ничего не получается. Сейчас он психанул, что ожидаемо, и решил оторваться подальше от этого… он даже не знает, как правильно его назвать. Походу сегодня, пока кто-то будет гулять и веселиться, Сону будет как всегда сидеть в библиотеке за очередной книгой по психологии или дочитает фантастику, чтобы почувствовать себя не в блеклом Сеуле, а в удивительном мире, где будет всё намного лучше.       В любом случае возвращаться домой категорически не хочется. Опять он будет слушать нравоучения матери о том, что на его плечи, как на плечи старшего ребёнка в семье, благополучно ляжет чуть ли не всемирный бизнес. А никто не интересовался, чего хочется самому Сону? Он хочет работать с людьми, помогать им, свободно зависать в библиотеке с книгами, которые нравятся ему, а не его матери.       Почему вообще ребёнку от первого (ненавистного) брака доверяют целую сеть магазинов? Есть же дитё, которое носит другую, более хорошую фамилию — «Ян», которому доверяют, как минимум, в семье больше. Как же всё сложно. Сону хочет быть обычным «Ким Сону», а не знаменитым наследником компании Чхве. Сколько же раз они ссорились из-за этого — тут явно двадцати пальцев не хватит.       К своему сводному брату, Чонвону, Сону относится как к младшему, что свойственно старшему брату. Он ни разу не испытывал отвращения или ненависти по отношению к нему, Ким понимал, что всё напрямую зависело от того, когда ты родился, и не винит Яна в этом. В какой-то степени «малыш» Вони очень дорог и близок Киму. Он выслушает, поддержит, и то же самое готов сделать Сону. С их родством даже кровные братья не сравнятся.       Как недавно выяснилось, университетская госпожа Чон — сестра госпожи Чон в довольно популярной пекарне. Как же всё-таки мир тесен. С обеими женщинами Сонхун в хороших отношениях; в прошлом месяце, например, Сонхун не успел заскочить в пекарню, так как в воскресенье поставили семинар, тем более на довольно-таки рано, конечно, Пак узнал о нём за полтора часа, а это просто смешное время, ведь парень обычно на дорогу тратит час. За тридцать минут он как-то успел собрать образ, погладить одежду и вымыть обувь. Ну, так в чём суть рассказа: госпожа Чон из пекарни передала своей сестре его заказ, так как проезжала мимо СНУ, поэтому госпожа Чон из их гардероба перед дополнительными по английскому передала два синнабона и немного остывший американо без сахара Сонхуну. В общем, не женщины, а богини.       Сону убегает куда-то раньше, чем Пак успевает зайти в здание. Поприветствовав гардеробщицу и отдав ей свою верхнюю одежду, Сонхун также направляется в аудиторию. До занятий остаётся чуть больше десяти минут, поэтому, на время забыв боль от ушиба на улице, можно спокойно прогуляться по огромному университету. Светлые коридоры с массивными дверьми минуют одна за другой, пока в глаза не бросается нужная, с номером, который Сонхуну даже приходит во сне.       Сонхун заходит в дверь без стука — пока можно, и кланяется привествующему его профессора Шима. Проходит вдоль рядов и парт и садится за свою, родную. Это помещение больше похоже на классный кабинет в обычной школе, совсем не привычная аудитория для студентов, в которых проводят лекции. Это обычная лингвистическая секция, в которой также могут участвовать и дети, поэтому, для удобства обучающихся и по просьбе профессора Шима, руководство выделило кабинет поменьше.       За ним как обычно распологается Сону явно в ужасном настроении. Странно; прошло от силы минут пятнадцать, и за это время после лучезарной улыбки осталось лицо, полное разочарования. Не в ком-то, а в себе. Сонхун прекрасно понимает это, не раз он презирал себя или в себе что-то, поэтому выражение этого лица ему прекрасно известно. Интересно, что же с ним случилось?       Почему вдруг Сонхуну интересно? Неужели он так социально истощён, что готов интересоваться даже такими мелочами? Пак мысленно ударяет себя по лбу, повторяя одну и ту же фразу:       «Он тебе никто»       Но первый снег, который они встретили вместе, думает по-другому.       Скоро курс английского языка закончится… об этом профессор Шим в последнее время говорит часто. Будет жалко расставаться с человеком, который заботился о тебе почти шесть лет (как учитель). Но это не отменяет встречи с ним в коридорах СНУ, ну, или в крайнем случае, на день рождения Джейка. Кстати о нём: куда же всё-таки пойти погулять? Спуститься к ледяной реке Ханган? Или прогуляться по магазинам, а может, посидеть в каком-нибудь Макдональдсе? В принципе, это надо будет спросить у него самого. park.hoonie: джейк, сегодня все в силе? если да, то обязательно жду предложений, где нам отпраздновать твое прибытие. 13:32       Занятие проходит как всегда прекрасно, не считая того, что на затылке не остаётся привычной дыры, прожжёной взглядом сзади сидящего Кима. Очень странно. Попрощавшись со знакомыми, он направляется к выходу. Прямо перед ним выбегает Сону, который явно рассчитывает на долгое времяпровождение здесь.       — Эй, Сону-я, — дождавшись поворота головы в свою сторону, Пак продолжает. — Ты разве не уходишь?       — Нет, я в библиотеку, — даже не попрощавшись, Ким отворачивается и бежит на третий этаж.       Неужели он всё-таки сдался? После трёх месяцев попыток получить дружбу с Сонхуном? Серьёзно? Где тот дерзкий Ким, который не успокоится, пока не получит своего? Кстати, с родителями это правило тоже действует, а как тогда иначе вспыхивают привычные конфликты?       Ладно, Паку, честно, всё равно, как и обычно. Задавать такие вопросы — дело совести по отношению к человеку, которому интересен (как минимум). Сколько раз ему хотелось промолчать, отвернуться и уйти, а не всё это. aussieshim: привет хун-и, я уже прилетел, сейчас хочу отдохнуть. давай на шесть часов у твоего университета? ой, нашего*. 14:30       Сонхун ухмыляется на долю секунды от глупости своего друга. Как он за год мог забыть, что они учатся вместе? М-да, Шим Джейк, вот это ты даёшь. Второй курс Сеульского Национального — это не хиханьки-хаханьки. Кто там говорил Паку, что вот, он страше его на год, соответственно, на порядок умнее? В любом случае за год можно забыть что угодно, но не то, что ты поехал на родину по обмену и на самом деле учишься в Сеуле.       Время ожидания убивает, Сонхун дома, не знает чем себя занять. Спокойно лежит на своей удобной кровати и смотрит на часы, которые показывают без двадцати три. Можно сразу перемотать время? Как же всё сложно. Крайние конспекты дописаны вчера ночью и сегодня утром, книга про историю классики отдана обратно в библиотеку, а мама на работе, не с кем подискутировать на разные темы. Остаётся только одно.       Сонхун без единой мысли поднимается с кровати, минует дверной проём, разделяющий его комнату и небольшой коридор, в котором также находится путь в родительскую комнату, в которой некогда сидел отец и решал кроссворды или судоку. Идёт в зал и садится за своё родное фортепиано. Никаких нот не понадобится, чтобы сыграть любимые произведения. Ледяные пальцы плавно ложатся на клавиши, ступни хорошо устраиваются на педалях, а разум уже готов окунуться в бездну ощущений во время игры. С первых секунд музыка заполняет всю квартиру, пальцы плавно скачут от одной ноты к другой, а в теле остаются только порхающие чёрные бабочки.       Почему чёрные? Парень давно себя ассоциирует с темнотой, кромешной чёрной пустотой, в которой когда-то должна появиться белоснежная бабочка, которая осветит её.       Тем временем музыка исходит из-под ледышек Сонхуна, как будто на его месте сидит робот. Хотя сравнивать это просто ужасно. Пак вкладывает в каждую ноту частичку себя, своей души. Каждый проигранный аккорд выражает эмоции пианиста, в то время как робот может закончить игру и не получить никаких оваций и бабочек в животе, так как игра совсем безэмоциональна.       Пора заканчивать.       Сонхун встаёт с места и идёт на кухню в надежде на то, что там будет чем перекусить. Но нет, облом. Ничего лёгкого нет. Парень знает, что если открывать холодильник каждый раз, ничего нового там не появится, и это его очень огорчает. Конечно, он мог бы съесть рис с курочкой или суп, над которыми всю субботу старалась его мама, но он не хочет есть тяжёлую пищу, никакого желания нет.       От скуки парень решает вздремнуть, поставив будильник на четыре часа тридцать минут. Под тёплым пледом глаза сами начинают закрываться.       Включается свет. Кто-то сидит за длинным столом, сгорбившись. Этот человек или спит, или мается от скуки, обычно рисуя что-то на листке бумаги. Вокруг темно и пусто, видно только темноволосого парня в светлом свитере и тёмных штанах и то, на чём и за чем сидит — стул и стол светлого цвета. Сонхун стоит вдалеке и не может толком что-то рассмотреть из-за яркого свечения самого объекта.       Несколько уверенных шагов прямо — тело идёт само, парень не в силах его остановить, оно не слушается. Образ проявляется. Он видит Ким Сону в той же самой одежде, в которой он был сегодня, явно спящим за столом библиотеки. Только парень и пустота.       Погодите.       Перед ним книга, на вид не очень интересная, с тёмной обложкой. Сам о том не думая, Пак берёт её и начинает вертеть в руках. И вправду — какая-то скучная книга о психологии. Странно, зачем наследнику всемирной сети магазинов нужно уметь работать с детьми? Светловолосый начинает листать белоснежные страницы, на которых написана одна и та же фраза: «…только, пожалуйста, дай мне возможность прийти к тебе во сне…» По многоточию в начале понятно, что сама фраза вырвана из какого-то контекста. Но почему она написана на каждой странице? Или не на каждой… озадаченный Сонхун открывает самую последнюю, на которой тонкой прописью написано: «ну же, разбуди меня…»       Что это вообще за сон такой, Сонхун вроде хотел спокойно отдохнуть и скоротать время перед встречей с Джейком. А может, это не сон, а видение? Ибо как парень может спокойно мыслить? Ведь была бы его воля, он бы давно ушёл отсюда, но его телом явно управляет кто-то другой. Рука тянется до тёмной макушки, и ледяные пальцы зарываются в мягкие волосы, несколько раз проведя по голове, и всё заканчивается.       Единственное, что пропускает парень, рассматривая территорию — это тату на шее Сону. Аккуратная фраза, конец которой был написан в книге, явно долго выводилась с помощью чёрных чернил и тату-машинки красивым шрифтом:       «В моей голове написано около миллиона писем, которые никогда не дойдут до тебя. Или, возможно, ты прочтёшь их все при нашей первой встрече и при последнем поцелуе, потому что каждая часть моего тела и даже каждый уголок души кричит о любви к тебе…»

***

      Час поездки в душном автобусе был вытерплен, и сейчас, стоя у дверей СНУ, сердце Сонхуна выпрыгивает, а бабочки в животе танцуют вальс, как и снежинки сегодня морозным днём. Парень ждёт вечно приходившего невовремя друга, чтобы наконец по традиции дать пинок под зад за опоздание.       Джейк и Сонхун абсолютно разные, но противоположности сближаются, верно? Шим обожает показывать свои эмоции, он искренен даже с прохожими, не боится осуждения со стороны и любит высказывать своё мнение. Пак же вечно замкнут в себе, он боится как-либо контактировать с обществом, он лучше примет чью-то сторону вместо того, чтобы спорить. В общем, два абсолютно разных человека.       — Бу! — кто-то резко подходит и хватает Сонхуна за плечи, второй разворачивается и кричит, но не из-за испуга.       — Джейки! — ну наконец-то можно прикоснуться к одному из самых дорогих людей в жизни.       Давно Пак не обнимался… он совсем забыл, каково это — прикасаться к кому-то, чувствовать чьё-то тепло, дыхание на шее.       — Ну наконец-то мы смогли встретиться, — первым отстраняется Шим. — Мне столько тебе рассказать надо, пошли быстрее.       — Так, посмотри-ка, — младший достаёт из кармана чёрного пуховика свой мобильник и вертит им перед лицом друга. — Сейчас, — поворачивает телефон на себя, — шесть часов, пять минут. Ты опоздал.       Эта хитрая улыбка Сонхуна сводит с ума.       — Нет, только не это, — сложив ладони вместе, молит всевышнего старший. — Хочешь, я сегодня за всё заплачу, только не надо пинать.       — Пошли уже, дурак.       только с Джейком Сонхун чувствует себя комфортно, только Джейк знает, какой Сонхун настоящий, только Джейк может помочь в трудный момент.       Пак доверяет только Джейку.       Сону стоит у дверей Сеульского и смотрит на развернувшийся цирк. Эти парни явно в хороших отношениях, раз уж Ким впервые наблюдает улыбающегося во весь рот Сонхуна. В глазах обоих читается радость, а момент их объятий поднимает настроение чуть ли не всему району благодаря светлой ауре. Почти всем, кроме Сону.       В горле застревает ком обиды, темноволосый тоже хочет такой искренней дружбы.       Можно, пожалуйста, одного человека, который будет с общаться с другим не из-за его статуса? Киму как раз такой нужен. Его с самого детства отделяли от основного общества, вы не представляете, как это невыносимо больно, когда о тебе думают, как о богатеньком, маменькином, избалованном сынке. А может, надо перестать распускать нюни и уже отпустить эту «почти состоявшуюся дружбу»? Может, выбрать гордое одиночество и жить себе припеваючи классным братом? Это как вариант. Вполне себе.       Темноволосый разминает спину, которая безумно затекла во время короткого сна за статьёй по психологии, коря себя за ужасный режим из-за того, что засиживается в библиотеке допоздна, читая «никому не нужные книги» (по версии госпожи Чхве, конечно), совсем позабыв про конспекты. Ладно, сегодня он решил поехать пораньше, набравшись хорошего настроения и новых знаний. Но не тут-то было. Здравствуйте, обломитесь — и ещё миллионы версий данной фразы. И так домой не хочется.       Вызвав такси, Ким ещё долго провожает взглядом тех двоих, которые, благо, его не замечают. Сону тянется за кошельком в свой дорогой кожаный рюкзак, но не находит его. Парень снимает сумку для удобства и более тщательнее роется там.       «Походу, забыл в столовой», — пролетает в голове у темноволосого. Тот сразу решает, пока такси не приехало, добежать до небольшого буфета, который находится в самой дальней рекреации СНУ. Забегая в здание, парень выслушивает претензии госпожи Чон по типу: какая наглость, даже не переобулся. Бросив несколько извинений, Ким побежал своей дорогой. Заворачивая за угол, находясь на финишной прямой, парень врезается носом прямо в чью-то грудь; запах дорогого мужского одеколона затуманивает разум Сону и выбивает его из колеи.       — прошу прощения! — в знак уважения кланяется темноволосый. — Вы идёте из буфета? — подняв голову, взгляд сразу цепляется за острые скулы и каштановые, очевидно шелковистые волосы. Заметив кивок со стороны того высокого парня, Сону продолжает: — Вы случайно не находили…       — Кошелёк? — перебивает. — Надо быть внимательнее.       Незнакомец уходит почти сразу, оставляя за собой дурманящий шлейф свежести; интересно, какими духами он пользуется? Юноша купил бы себе подобные, но он не думает, что ему подойдёт такой запах. Вот что-то сладкое — его тема, но никак не «освежающие» и тому подобные.       На телефон приходит сообщение о том, что такси благополучно ожидает парня на парковке у главного входа, поэтому тот облегчённо выдыхает и направляется обратно, предвкушая новый диалог с матерью.       Прогулка получается насыщенной.       Сначала ребята гуляют по городскому парку, наслаждаясь морозной погодой в компании пары стаканов кофе и разных булочек. Как Джейк и говорил, он платит за всё, на что Сонхун цокает и берёт на слове, что в следующую их встречу он заплатит сам. Что-что, а в должниках Паку не нравится находиться. Хоть Шим и отрицает, но принять ему это приходится; какой же всё-таки у Сонхуна сложный характер.       Всё это время друзья не умолкают; один перебивает другого, тему меняют каждую минуту. Эта хаотичность нравится светловолосому; он очень истощился в общении за целый год.       — Джейк, мне так не хватало обычных разговоров, ты даже не представляешь, — начинает Пак.       — Тебе всё так же сложно разговаривать с людьми, верно? — эта тема затрагивается очень редко, так как неприятна самому Сонхуну.       — Нет… — начинает оправдываться юноша, выставляя перед собой руки в знак протеста. — Всё не так… то есть, я старался, правда, но всё сводилось к тому, что они просто не мой уровень, а я — не их.       Как же жалко это выглядит. Оправдания даже перед близким человеком. Что может быть ужаснее? Быть слабым перед теми, кому доверяешь — норма, но Сонхун не может принять это и вечно думает, что утруждает дорогих ему людей, а на вопрос «нужна ли ему помощь» зачастую отвечает: «позаботьтесь в первую очередь о себе».       — Возьми себя в руки, — более твёрдо говорит Шим. — Если ты хочешь быть с кем-то рядом, то делай первый шаг, навязывайся, покажи человеку, что он тебе нужен.       Почему Сонхун в первую очередь подумал о Сону? О его внезапных появлениях, поездках после подработки по воскресеньям? Неужели этот парень хотел подружиться, но не говорил прямым текстом? Пак Сонхун, ты реально тупой.       — Ты мне это в миллионный раз повторяешь, — драматично закатывает глаза Пак, на что второй грозно фыркает и стукает пальцем по его лбу.       — Но ты никак не можешь использовать свои знания, глупыш.       Сонхун приходит домой поздно, аккуратно закрывая за собой дверь, чтобы не разбудить маму. Сняв верхнюю одежду и разувшись, парень проходит в глубь в квартиры. Искупается завтра утром, сегодня хочется хорошенько отдохнуть. В комнате горит небольшой настольный ночник, создавая привычную атмосферу, как у тётушки в пригороде. Всю дорогу после прогулки и сейчас Сонхун думает о словах друга и своих мыслях после услышанного.       Сонхуна раньше никогда никого не добивался; он считал, что люди сами притянутся к нему со временем, как случилось с Джейком. Шим просто подошёл и предложил дружить, это был единственный случай, когда Пак согласился, остальные случаи пролетали мимо. То же самое было и с Сону, верно? Правда, он не говорил прямым текстом, что хочет с ним общаться, но намёков вполне достаточно для того, чтобы понять, что в нём заинтересованы.       Как ему реагировать на эти действия? Стоит просто промолчать или поговорить на эту тему с глазу на глаз? Как же всё сложно. Можно сегодня или как минимум на месяц изолироваться от всех и вся? Остаться с собой и своими мыслями, хорошенько всё продумать, повспоминать прошлое…       Мечта?       Возможно.       Завтра занятие с Чонвоном и три пары. Понедельник — один из самых лёгких дней недели, потому что между парами очень удачно имеются окна. На первом Сонхун обязательно перекусит в буфете, на втором пойдёт в библиотеку или посидит с Шимом в небольшом сквере при университете. Джейк, кстати, тоже учится на музыкальном факультете, только проходит уже второй курс. Он играет на скрипке. Очень сложно попросить парня сыграть на ней, но если иметь много терпения, его всё-таки получится уломать. Сам Сонхун лишь два раза слышал его игру — на своих прошлых днях рождениях.       Юноша лежит на темном постельном белье и продолжает думать обо всём. Совсем скоро эти мысли станут проводником в мир снов, и Пак будет спокойно сопеть под светом небольшого настольного светильника.

***

      Подъехав к огромному белому дому, Ким расплачивается с таксистом и с тяжёлым вздохом выходит из машины. В животе всё переворачивает только от образа матери в дорогом шёлковом халате синего цвета с руками, скрещенными на груди. Сам факт того, что она присутствует дома, безумно пугает. Он никогда не чувствовал от неё материнские чувства, в то время как Чонвон топился в них, и опять же Ян не виноват, что родился и получал так много внимания. Потому что правила «старшего-младшего» придерживаются только родители. Отчим вообще никак не контактирует с неродным, этому Ким безумно рад. На самом деле, не любит его с самого первого появления на пороге.       А кого вообще любил Сону? Он любил того, кто бросил его, оставил разбираться со всем одному, не выдержав. Он дорожил тем, кто не сказал не единого слова, и сделал шаг в бездну, которая поглотила его целиком и полностью. Часто, засиживаясь в библиотеке, Сону задумывается, почему он так поступил, ему не хватало внимания? Поддержки? Любви, в крайнем случае…       По этой причине Сону и начал увлекаться психологией, из-за того случая Ким хочет помогать людям, чтобы они не держали всё в себе, говорили с себе подобными, нашли друзей, чтобы они не были как он.       Одиночество убивает.       Пара шагов прямо, и темноволосый уже стоит напротив роскошной двери из тёмного дерева, которое прекрасно контрастирует со светлым зданием, и через пару секунд (настраивается) его палец касается звонка. Ещё через некоторое время, дверь открывает господин Чхве, дворецкий и по совместительству младший брат мамы Сону.       К нему у Сону только чувство жалости, мама к нему относится ужасно. Киму кажется, что она никогда не любила никого, кроме новой семьи. Женщина с ледяным сердцем, которое никто не может растопить, может, тогда его стоит просто сломать?       — Пришёл, — от этого голоса затряслись коленки. — Проходи быстрее, нам надо поговорить, — что-то точно не так.