Солнце Севера

      Сегодняшнее утро начинается с неожиданного сюрприза в виде завтрака в постель: чая с мятой и яичницы. Мятый и немного опухший после сна Тэхён при виде альфы, сидящего у изножья кровати и ждущего его пробуждение, прячет лицо под одеялом, раскрасневшись. Воспоминания об их вчерашних ласках одновременно и приятны, и смущают, и заставляют переживать.       «И что он обо мне думает? Может, я стонал слишком громко? Или корчился некрасиво? Или смазки было слишком много? Даже простынь пришлось поменять…» — Ты краснеть из-за вчера? Я что-то не так сделать? — раздаётся снаружи «домика». — Нет, мне было приятно. А тебе понравилось? — интересуется, всё ещё прячась в своём убежище. — Да. Не скрываться от меня. Кушать и идём гулять. Хочу показать тебе лес.       Альфа спокойно ждёт, пока он поест, и лишний раз в его сторону даже не смотрит. Одеваясь для прогулки, Тэхён теряется в догадках о причинах странного поведения альфы. «Чудной он сегодня. Смущается? Да вроде бы нет. И злится обычно совсем по-другому».       И вот сейчас, идя по заснеженному и тихому лесу, эти мысли не покидают его. Чонгук рассказывает про обитателей леса: горностаев, ласок, песцов, зайцев, сов. Белокрылый кречет в этих краях как почтовый голубь на Юге. Вместо лошадей землю по весне пашут овцебыки, а транспортным средством в этих краях являются олени-карибу. Снежные бараны разводятся в первую очередь для мяса и шерсти. А ещё глубоко в лесах, преимущественно горной местности, обитают небольшие прайды саблезубых тигров во главе с самцами. Их убийство под строжайшим запретом. Тэхён вспоминает о Пушке и грустнеет на глазах. Внезапно на плечо падает снег, пугая его, отвлёкшегося на переживания о своём верном друге. Едва не падает, ступив мимо тропинки и провалившись в сугроб, однако альфа показывает свою силу и ловкость: не даёт упасть, берёт на руки. Но держать чуть дольше, чем позволено их особыми отношениями, не смеет, поэтому удостоверившись, что всё в порядке, сразу ставит на землю, убирает свои руки за спину, отводит взгляд и извиняется.       Эта прогулка была бы одним из самых замечательных воспоминаний среди уже существующих, только вот Чонгук ведёт себя так, словно виноват в чём-то. Это читается в его действиях и по глазам. В них айсберги сегодня ледянее, чем в самом Королевстве Льдов. Тэхён останавливается первым на подходе к поселению, спрашивая: — Что случилось? — хмурится, не понимая холодности в поведении альфы, что избегает смотреть в глаза, теребит свои варежки и не даёт погладить себя по щеке в том самом любовном жесте. — Не люблю повторять дважды. — Идём, — единственное, что говорит Чон, всё так же держа дистанцию и ведя омегу обратно к шатрам. Тэхён чувствует, как злость наполняет его словно вода кувшин. Ещё немного, и через края польётся.       В поселении непривычно тихо и безлюдно. Костры потушены, бельё колышется на верёвках, не видно привычно шумной ребятни. Некоторые жители скромно выглядывают из-за входных шкур, после снова завешивая их. Как оказывается, путь их ведёт к шатру альфы. Там собрались вождь с супругой, Намджун с Сокджином, лекарь, чонова омега под защиту, а теперь ещё и они подоспели. Чонгук кланяется отцу, встаёт в ряд с собравшимися, рядом с Им Юной, которая для приличия силится сдержать улыбку. Каждый в шеренге сгибается в поклонах, принц, согласно своему статусу, лишь кивает в ответном приветствии. Вождь делает шаг вперёд и сообщает: — Мы собрались здесь и позвали Вас, чтобы разрешить весьма трудную ситуацию, внезапно возникшую сегодня утром.       Теперь шаг вперёд делает Чон Соён, берёт мужа за руку, оказывая поддержку. — Им Юна носит ребёнка Чонгука. Лекарь подтвердила наличие беременности. Это дитя является нашим внуком, прямым наследником, поэтому всё очень сложно и… Мы сейчас в тупике. Единственное, о чём я осмелюсь попросить Вас сейчас — это дать нам время разобраться в ситуации.       А мир словно замирает… с противным писком в ушах и размытой картинкой. — Даю. А теперь я попрошу вас оставить нас с Чонгуком наедине, — властный тон, аристократическая осанка, непоколебимая мимика лица. Всё как учила мама. Пламя гнева выжигает изнутри, пока близкие альфе люди выходят из шатра. Тэхён сдерживает его как может, разрешает отразиться лишь в голосе отблеском стали. — А говорят, что северные альфы верные. Я приехал на Север как твой будущий супруг, а ты и с ней, и со мной успевал?       «Кровать у них одна. Судя по тому как северные чтят своё личное пространство, сложно было не догадаться. Да и какая бы омега упустила шанс очаровать свободного альфу, да ещё и будущего вожака?»       Чонгук подходит к нему и садится в ноги, смотря в пол. — Я не спать с ней, пока ты тут. Правду говорить. Ты мне нравиться с первого взгляда. — Я спросил тебя, спал ты с ней или нет, и твой ответ был отрицательным. Ты соврал мне, — грозно взирает сверху вниз. — Я не хотеть, чтобы ссора между вами случиться. — Любишь её? — Нет. Она просто омега под защиту являться. — Она, правда, носит твоё дитя? — Не знаю, — тяжело вздыхает. — Ты прекрасно знаешь, как дети делаются! — не сумев сдержать огонь, поднимает голову Чона за подбородок, заставляя на себя взглянуть, а тот взгляд всё отводит и отводит, раздражая лишь сильнее. — Не строй из себя дурака! Ты помогал ей в течку? Отвечай на вопросы. — Да. — Она тебе в гон? — Да. — Хоть раз твоё семя было в ней? — Детей тут планировать, поэтому я уверен, что нет, — нехотя, но смотрит. Вина в его глазах словно бескрайний океан плещется.       «И где правда тогда? Кому верить?» — Выйди, пожалуйста.       Чонгук встаёт с колен, надевает шубу и, понуро смотря себе под ноги, исполняет просьбу. Тэхён оглядывается: шатёр этот альфы и его омеги под защиту, тут пахнет их смешанными запахами. «А ещё мама учила, что для нашей семьи месть, как блюдо, подают холодной, а ярость нужно подавать горячей». Огонь внутри уже не сдержать: бьёт посуду, вышвыривает одежду из полок и ящиков, швыряет свечи с полок. Кричит от злости, но её меньше не становится. Слёзы стирает с щёк, но те никак не могут иссякнуть. В порыве эмоционального бешенства в голову приходит весьма опасная мысль, однако, желанная намного более.       Взглядом находит коробок спичек. Первая спичка падает в ванном шатре, вторая — в постель. Огонь ползёт по шкурам быстро и широко, словно снега волнами скатываются с гор. Нужно подождать как можно дольше, чтобы не смогли потушить. В смежном шатре огонь охватывает пламенем уже ткани на стенах, кровать полностью полыхает, языки пламени объяли почти всю левую часть шатра. Стоя у выхода, чиркает третью, поджигая полотно по правую руку от себя, а после выходит на улицу с гордо поднятой головой. Почти сразу же натыкается на перепуганного Чонгука, в глазах которого отражается пламя позади. А ещё беспокойство за его жизнь и одновременно с этим глубокое потрясение. — Ты это сделать? — шокировано спрашивает, не решаясь прикоснуться.       Только вот сейчас сердце распадается на осколки и хочется кричать. Вытерев слёзы рукавом, подходит ближе к альфе, достаёт кинжал из набедренной повязки незаметно для того, ведь их взгляды борются словно лёд и пламя, замерев друг на друге. Хочется проучить его, чтобы раз и навсегда запомнил, какое оскорбление нанёс. Одно быстрое, точное и внезапное движение оставляет на чужой щеке кровавый след. Чонгук болезненно морщится, касается места ранения, пытаясь понять, что произошло. Замечает на своих пальцах кровь, а в чужой руке кинжал. Потрясён не меньше, чем когда увидел полыхающий шатёр. — Не смей появляться в моём шатре, — напоследок говорит Тэхён.       «Хорошие у мамы были советы. Злость, и вправду, немного утихла»

***

      Эту ночь Тэхён проводит в слезах. Утром умывается, даже не смотря в зеркало. Наверняка, лицо опухшее ещё больше чем обычно, взгляд потухший, и прыщики высыпали на лбу от сильных переживаний. Самостоятельно растапливает ванну, возясь с ней около часа. Чуть позже приходит Сонха, приносит завтрак, что явно является предлогом для разговора. Только вот Тэхён не знает, что отвечать и что делать дальше тоже. Поэтому благодарит её за еду и ставит в известность о том, что ему нужно время. Смотрит на кусок жаренного мяса, а аппетита нет. Нет его и на следующий день.       Обращается в хандру, не пускает никого в шатёр, читает книги и учит язык. На пятый день выходит в лес на прогулки. Жители за спиной не шепчутся, при виде него кланяются и предлагают еду, в их глазах смешаны сочувствие и дружелюбность, в действиях сквозит непривычная робость. Иногда Тэхён соглашается, иногда вежливо отказывается. Олени в загонах и бараны становятся его новыми друзьями. Иногда он даже катает на них ребятишек. — Пум-пум-пум, — скучающе тянет, откидывая учебник северного языка с уклоном в изучение диалекта Равнин. — Опять совсем не о том думаю.       От того насколько неожиданно и нагло кто-то врывается в шатёр, он аж подпрыгивает на кровати, гремя южными украшениями. В нежданном госте за всеми шапками и шубами узнаёт Им Юну. Её лицо красное от эмоций, она задирает подбородок, видимо, чтобы выглядеть более властной в чужих глазах и припечатывает: — Ты спалить наш шатёр, наглец!       Тэхён медленно встаёт с кровати, шумно вздыхает. — Ты шатром, случаем, не ошиблась? — Не ошиблась. Чонгук не идти, поэтому я приходить. Раз вы свадьбу не сыграть, то новой семье вы не быть. Значит, это мы быть с Чонгуком вместе. Значит, этот шатёр наш являться как новой семьи. — Я думал, член у Чонгука встаёт на более умных и воспитанных. Ты хоть осознаешь, что твоё поведение крайне неуместно? А точнее, сейчас ты роешь себе могилу. — Думать, нам удобно жить с его семьёй вместе? Нет!       «Вообще меня не слышит?» — И что ты предлагаешь? — подходит к ней впритык, смиряя гневным взглядом. — Пускай нас сюда или сам строй себе свой шатёр! — громко кричит, словно находится на базаре в Кроссхиле. — То, что ты беременная от будущего вожака, не даёт тебе право так отвратительно себя вести.       Пощёчина получается достаточно сильной, чтобы девушка болезненно сморщилась и удивлённо приоткрыла рот. Не желая больше терпеть этот спектакль, Тэхён хватает её за волосы, нагибая примерно на уровень свой талии и шагает на улицу, даже не обувшись и не накинув шубу. Некоторые жители выходят на улицу, чтобы посмотреть что там за шум. — Я жених будущего вождя Племени Снежных Равнин. Моя сестра, Ким Наён, жена наследника Островов морских коней. Мой брат, Ким Джэсон, супруг будущей правительницы Королевства Льдов. Ещё одна моя старшая сестра, Ким Аран, будущая королева Заповедных Лесов. А моя мать сама Королева Юга. В этом мире всего шесть великих стран, а моя семья имеет власть в пяти из них, — шагах в десяти от шатра девушка спотыкается и падает в снег. Тэхён дёргает её за волосы, заставляя смотреть снизу вверх на себя и впервые за долгое время кричит: — Хотя бы теперь ты осознаёшь, кому скалишь зубы?! Кто ты такая, чтобы врываться ко мне в шатёр и отчитывать меня?! Каков бы ни был твой статус, он явно не выше моего!       Краем глаза замечает бегущего к ним Чонгука. Видимо, кто-то из особо бдительных жителей увидел, как к нему мчалась эта фурия, и сообщил о назревающем конфликте. — Jaṅg‌kūk, atanu nannu koṭṭāḍu! — завидев альфу, жалуется, так и сидя на снегу. — Garbhavati ayina bālikanu koṭṭāḍu! — Скажи мне честно, её в детстве роняли на пол вниз головой? — интересуется у Чона, а тот задаёт встречный вопрос, помогая Юне встать и замечая, что принц стоит на снегу голыми ступнями: — Что происходить?       Подходит к Чонгуку ближе, задирая голову, чтобы посмотреть в его морозно-голубые глаза. — Ворвалась ко мне в шатёр с криками о том, что я должен из этого шатра съехать. А если съезжать некуда, то должен построить себе шатёр своими же руками. Мол, будущая твоя супруга это она, а мне тут делать больше нечего. Только вот до неё не доходит, что твой брак со мной это великая честь, предоставленная Северу. Что теперь из-за неё этот брак может и не состояться, а это навлечёт несмываемый позор на Племя Равнин. Потенциально может даже привести к игнорированию его существования другими пятью великими странами, — альфа хмурит брови, беспокойно оглядывая особо оголённые участки тела явно мёрзнущего принца. Тэхёну бы польстил этот проблеск заботы, если бы не обстоятельства. Он продолжает, глядя уже на Им Юну: — И также, до неё не доходит, что я могу даже убить её, а не просто дать ещё одну пощёчину. Единственное, что тебя сейчас спасает от гибели, это моё уважение к Чонгуку и его семье и ребёнок в твоей утробе. Думаю, может, мне Королеве Юга весточку отправить? Описать ситуацию, попросить воинов прислать, чтобы тебя, милочка, забрали на Юг под стражу. Тут свадьбу сыграем, дом построим, когда ребёнок родится, то его сюда привезём, а тебя там оставим. Возможно, убьём, а возможно и нет. Будет зависеть от моего настроения. Что скажешь?       Девушка испуганно округляет глаза, крепче цепляется за альфу, а тот покорно опускает голову и произносит лишь имя, но уже в нём интонация такая, словно на коленях стоит, готовый умолять: — Тэхён… — Спокойно. Шучу. Только в каждой шутке есть доля правды.       Чертовски холодно на улице. А ещё и душе‎, и телу. Чувствует, что начинает подрагивать из-за низкой температуры и отмороженных конечностей, поэтому решает свернуть эту затянувшуюся театральную постановку и молча уходит в свой шатёр.