Солнце Севера

      Уже поужинав и перелив в ванную первую порцию воды, Тэхён выходит на улицу с тазом, чтобы набрать снега. Большую часть возле шатра уже растопил, поэтому уходит чуть поодаль, немного воруя снега у соседей. Однако, когда разворачивается, чтобы снова зайти в свою обитель, кто-то бьёт по лицу с такой силой, что таз падает из рук, а он сам валится на снег. Пощёчина оказывается настолько сильной, что аж кровь из носа побежала и губа разбилась. Больно ужасно.       Его переворачивают на спину и принимаются душить двумя руками. Лицо напавшего не скрыто, однако, Тэхён всё равно не узнаёт этого безумного альфу, да и толку от этого никакого сейчас. Кинжалы оставлены рядом с подушкой, защитник странствует где-то на просторах Севера. Силы явно не равны, и по близости нет ничего, чем бы можно было ударить. Воздух заканчивается быстро, горло истязают спазмы, он пытается пнуть в пах этому здоровяку, но пространства между телами не достаточно, чтобы совершить размах, достаточный для ощутимого удара. Единственное, что может использовать, так это свои руки, поэтому пытается расцарапать лицо и надавить на глазницы, только вот от этих атак уворачиваются без всякого труда. На грани потери сознания слышит пугающее рычание совсем близко, на лицо брызгает что-то тёплое, хватка на шее вмиг слабеет, нависавший сверху альфа пропадает из поля видимости. Тэхён переворачивается на живот, судорожно вдыхает кислород, кашляет, слышит хруст костей и хлюпанье крови с плотью, затем садится, трёт кожу шеи и зовёт ошеломлённо: — Пушок?       Зверь, услышав кличку, отрывается от обидчика, с кровавой мордой подбегает к хозяину и ластится, слизывая с щёк слёзы. Через пару минут придя в себя, разъярённый Ким мчится к шатру вождя, врывается туда с криком: — Я ваше племя пощадил, и вот что получил! — кровь из носа идти перестала, но с одежды и кожи её следы по-прежнему никуда не делись. — Мало того что унизили, так ещё и убить хотели! Твой сын облажался и подставил свой народ, а поквитаться вы со мной решили?!       Кажется, он прервал семейный приём пищи, но извиняться не станет. Чонгук первым вскакивает со своего места, но приблизиться к омеге ему не даёт Пушок, который неожиданно для всех забегает следом в шатёр и с рыком встаёт на задние лапы, отталкивая альфу передними. Не ранит когтями, ведь помнит кого омега к себе в покои пустил в южном замке, однако, кровавой мордой и свирепым взглядом сообщает, что обидчик мёртв. Альфа смотрит на вернувшийся символ севера сначала испуганно, потом удивлённо, а затем его губы трогает лёгкая улыбка, во взгляде читается беспокойство. Не за себя, за омегу.       Юна жмётся к Чонгуку, а Минчхоль с супругой встают следом, услышав как с улицы раздаются крики об убитом северянине. Перепуганный Намджун врывается в шатёр, от слишком частого дыхания не способный толком выговаривать слова. Завидев окровавленное лицо и наряд принца, так и вовсе замирает.       Ледяным тоном Тэхён коротко объясняет ему ситуацию: — Он пытался убить меня, за что поплатился жизнью. — Они боятся, — поясняет вождь. За эту неделю происшествия разного рода, наверняка, изрядно его утомили. — Скорее всего, это была инициатива кого-то из старейшин, кто ещё помнит Великую войну Севера и Юга. События прошлого ещё свежи в их памяти, поэтому не так уж просто убедить старое поколение в том, что ваш союз это честь для севера, что он несёт лишь мир и процветание нашим холодным краям. Несмотря на все титулы членов твоей семьи, ты, всё же, ещё ни король, ни вождь, ни супруг кого-либо из них. Есть только твоё слово, слово принца Юга. Для них оно ничего не значит, ведь ты, по их мнению, лишь дитя.       Тэхён усмехается и тут же болезненно жмурится: рана на разбитой губе трескается, снова начинает кровоточить, благо нос перестал. Пушок верно сидит у его ног, разрешая гладить себя по шее, и омега не отказывает себе в том, чтобы зарыться пальцами в шерсть. Это всегда помогало успокоиться. — С одной стороны, я могу понять их убеждения, но не принять. С другой, сама королева Юга, та у которой высший чин, так им необходимый, чтобы воспринимать чьи-либо слова всерьёз, Вам лично сказала, что если со мной что-то случится, то на вас пойдёт пять королевств, а не одно, как это было столетие назад. Ваши Старейшины на старости лет должны быть мудры, а не безумны. Они там что, сошли с ума настолько, что готовы уничтожить свой же дом лишь бы наш брак не состоялся? — Мы разберёмся с этим, Принц Юга, — клятвенно заверяет Чон Соён, вместе с супругом вставая на колени и опуская голову. — Даём Вам своё слово. — Я надеюсь, что у вашей семьи власти в этом Племени больше, чем у кучки старейшин, которых я в глаза не видел. Иначе поговорить к ним в эти края придёт моя мать. — Одну проблему почти решили. Что Вы надумали со второй? — спрашивает Намджун, сидя на шкурах в шатре, уже отдышался от бега, но косо поглядывает на тигра. Беспокойство за свой народ в его голосе проскакивает куда отчётливей, чем у членов семьи Чон. Заварушка та ещё, хоть пьесу пиши. — А что ты предлагаешь? — Тэхён оборачивается на него, а после на Им Юну, которая держится за край рубахи Чона, спрятавшись за широкую спину. И свой живот руками не закрывает в жесте защиты, как обычно инстинктивно делают те, кто в положении. — Вступить в брак с Чонгуком, чьё дитя в другой омеге? Я такое не прощу. И как своего вряд ли приму.       Пушок задирает свою голову, сталкивается взглядом с хозяином, утробно рычит: спрашивает нужно ли наказывать кого-то среди присутствующих. Шерсть на его морде, груди и передних лапах окрашена в алый, что на белом больше как розовый. Выглядит устрашающе. Ким переводит взгляд на девушку. Пушок встаёт на все четыре лапы, смотрит в её сторону, утробно рычит и переминается на месте. — Нет, Тэхён. Прошу тебя, — шепчет Чонгук, по-прежнему закрывая Юну собой. — Умница, — гладит своего защитника по холке, зовёт за собой: — Идём.       Этой ночью символ Севера слизывает слёзы своего хозяина. Жаль, что не может зализать и раненую душу.

***

      Тэхён просыпается ночью из-за плохого сна, который почти сразу же забывает, до утра не может сомкнуть глаз, обнимая Пушка и думая над вчерашним. Выходит из шатра ранним утром, настолько ранним, что удивляет жителей, ведь в такое время обычно ещё спит. Они смотрят ему вслед настороженно, неизвестно кого боятся больше: самого Принца с его властью в пяти Великих странах или его защитника, о котором не знали до этого дня, ведь тот убежал до приезда в поселение.       Сейчас свой путь Тэхён держит всё в тот же шатёр семьи Чон. Пушок следует за ним, напряжённо оглядывается и изучает окружающую обстановку. Заходит он без предупреждения, проявляя таким некультурным актом свою обиду и скрытую злость. Юна коротко вскрикивает, сидя на постели, и прикрывается шубами, что лежат поверх одеяла. Завтракающая чета Чон, поднимает на него свои головы. Чонгук, выходящий из ванного шатра и вытирающий лицо полотенцем, удивлённо смотрит на омегу, что явно только из постели поднялся, как и он сам. — Тэхён, что случиться? — интересуется, делая два шага ближе, но останавливается, когда Пушок рычит, закрывая своего хозяина. На лице альфы недоумение, ведь казалось, что они подружились со зверем ещё на Юге. — Он рычит на тебя, потому что вчера ты закрывал собой человека, на которого я был зол. То есть, в его восприятии ты был на стороне врага, а не на моей, поэтому потерял его доверие. Когда признаешь в нём защитника, а не убийцу, тогда пустит тебя в мой шатёр и разрешит прикасаться, — поясняет, всё так же стоя посреди шатра. — Всю ночь мне не давали покоя мои мысли. Вчера я заметил кое-какие вещи и хочу поделиться с вами. Речь, конечно же, о Им Юне. Во-первых, вчера она не закрывала свой живот в жесте защиты, когда испугалась Пушка, что сделала бы любая омега, узнавшая о своём положении. Во-вторых, Пушок готов был исполнить мой приказ напасть на неё. Только вот беременных омег он не трогал никогда. Я заметил это ещё на Юге: он принюхивается к животам беременных, запоминает тех, кого ещё помимо меня при случае нужно защитить. — Думаешь, что Юна не беременна? — спрашивает вождь. — Именно. Приведите беременную омегу. Хочу проверить свою догадку.       Тэхён подходит к кровати, присаживается на край и выжидательно смотрит на Чона, мол, исполняй. Тот, поняв намёк, накидывает сверху шубу и выходит из шатра. Через несколько минут приходит с Намджуном и Сокджином. Пушок, лежащий на шкурах возле тэхёновых ног, утробно порыкивает, предупреждая о гостях. Ким гладит его мордочку, давая понять, что угрозы от прибывших нет. — Ого. Не знал, что ты в положении, — дружелюбно улыбается Сокджину, а тот, увидев самого настоящего саблезубого тигра, резко замирает, обхватывает руками свой живот и пятится, ища защиты у мужа, который спокойно поясняет: — Это Пушок. Он как домашний питомец. Защищает.       Тэхён тянется к Юне, убирает шкуры поверх одеяла на кровати, а та и не двигается, замерев в испуге. Достаёт из-под своих одежд один из парных кинжалов, оголяет её живот и касается кожи остриём, смотря на Пушка, который наблюдает за своим хозяином, лениво махая хвостом. — Ноль эмоций, — комментирует принц, затем встаёт с кровати, подходит ближе к Сокджину с Намджуном, прикладывает руку к животу омеги, говоря: — Ты мне нужен, чтобы проверить одно предположение. Не бойся. Он просто понюхает. Пушок, ко мне.       Джин неуверенно кивает, разрешая трогать живот, что лишь недавно начал округляться. Тигр встаёт со шкур, неспешно подходит и начинает обнюхивать нового человека, а когда Тэхён наводит клинок в область живота, то мордочкой пытается убрать руку, носом в неё тычет, осторожно прикусывает передними зубами, не позволяя омеге причинить вред. — Видите? Вот что значит беременный омега. Зарычать или укусить меня как хозяина не может, поэтому пытается защитить хотя бы так, — убирает кинжал под одежду, вставляя в повязку на ноге. — А в-третьих, у беременных омег запах ослабевает. У неё притихший, да, но вот Заповедные Леса давным-давно торгуют особой мазью, которая способна приглушать его. Её втирают в паховые области, подмышки и шею. Срок действия составляет около шести часов. На Юге я использовал его в преддверии течек. Обыщите её вещи или просто заприте в шатре. Запах на следующий день уже точно проявится. Может ли быть так, что знахарка тоже врёт?       Вождь с супругой переглядываются, перешёптываются на северном. Чонгук смотрит сердито на Юну, что взгляда и поднять не смеет. Раскрыли. — Мы поняли, принц Юга. Дальше сделаем всё сами.       Законы Севера могут быть жестоки не меньше, чем его снега и бури.       Омега корыстной ложью едва не погубила свой народ.

***

      Вечером следующего дня Намджун приходит к нему в шатёр, предварительно назвав своё имя и сообщает, что его ожидают возле Большого костра. Там обычно собираются на праздники, похороны, принимают гостей с других стран или соседних племён. Тэхён просит у Намджуна минут десять на сборы и задумывается над тем, по какой причине его зовут именно туда. Температура в этих краях с каждым днём становится теплее, поэтому он надевает шерстяные штаны с кофтой из такой же белой шерсти, подаренную Чоном шубку и пару золотых южных украшений: серьги, фероньерку, на обе ладони кольца и браслет в единой стилистике. Рукавицы и шапку оставляет в шатре. Не забывает и парные кинжалы.       Пушок, потянувшись на шкурах и зевнув, ступает за ним следом, энергично выбегая первым. На полпути Тэхён встречает советника, который кланяется ему при встрече и сопровождает до места сбора. По пути Ким расспрашивает о причине встречи в таком значимом для племени месте, и оказывается, семья Чон хочет извиниться за всё произошедшее официально.       Возле Костра полукругом собралась семья вождя. По центру сидит Минчхоль с супругой, справа от них Чонгук, а слева под охраной троих северных альф, вооружённых мечами, на коленях стоят четверо северян: Юна, знахарка, седовласая женщина и мужчина. Двоих он знает в лицо, а по возрасту других понимает, что это, скорее всего те самые заговорщики-старейшины, заказавшие отнять его жизнь. Некоторые жители поселения тоже пришли, стоят шагах в пяти позади семьи вождя, наблюдают за происходящим.       Согласно этикету, место принца располагается напротив Минчхоля, поэтому определить куда нужно присаживаться не составляет труда. Более того, Намджун на всякий случай провожает прямо до него, и, поклонившись, встаёт справа от Чонгука, напротив виновных. Тэхён садится на застеленную шкурами лавку, обогреваемую небольшим костром в центре круговой рассадки собравшихся. Пушок, в очередной раз собирая удивлённые, напуганные и ошарашенные взгляды, обходит всех присутствующих по кругу широкой вальяжной походкой, а после садится к ногам своего хозяина, почти равняясь с ним ростом. Ким, гладя его по холке, и сам успокаивается, и сообщает этим жестом, что угрозы нет. — Принц Юга, — начинает Минчхоль. — Мы позвали Вас, чтобы сообщить о том, что виновные найдены. Двое старейшин, Ким Хюншик и Сон Сыльги, отправили своего подчинённого, Мин Анджуна, чтобы убить Вас. Им Юна, омега под защиту Чон Чонгука, будущего вождя этого племени, солгала о своей беременности. Лекарь нашего поселения, Мин Ынджи, состоял с ней в заговоре, поскольку подтвердил её особое положение. Все четверо виновных нанесли глубочайшее оскорбление Ким Тэхёну, принцу правящей династии Юга, и поставили под угрозу существование не только нашего Племени Снежных Равнин, но и других племён Объединённого Королевства Севера. Они будут наказаны со всей суровостью наших законов.       Слово передаётся его супруге, Чон Соён: — Степень их преступления слишком велика. В таких случаях, согласно нашей традиции, не достаточно лишь наказать виновных. Необходимо выбрать Просящего прощения — северянина, имеющего косвенное отношение к совершённым злодеяниям, который добровольно согласится стать рабом пострадавшего до тех пор, пока он не дарует ему свободу, — женщина сдерживает свои слёзы, переводя взгляд на сына.       Чонгук всё это время от омеги взгляда отвести не может: настолько притягателен в своём белоснежно-мягком облике, что сердце начинает резвиться молодым ягнёнком. Тэхёнова осанка, строгий янтарный взгляд и дорогие украшения сразу выдают в нём аристократа, а лёгкий запах персиков — южную королевскую кровь, ведь запах самой Королевы таков же. Делает шаг к нему, из-за чего Пушок утробно рычит, помня что северянин обидел его хозяина. Тэхён успокаивает своего зверя поглаживаниями, смотрит в ответ, ожидая либо слов, либо действий. А Чон, глядя на них, осознаёт: если обидишь одного, то обидишь и второго, и оба смерть несут: зверь — обидчикам, принц — всему северному народу. — Принц Юга, в этот день Просящим прощения вызвался быть я. Мы перед Вами в неоплатном долгу, — не обращая внимание на предупреждающее порыкивание тигра, подходит ближе и встаёт на колени прямо у тэхёновых ног, по другую сторону от его защитника. — Колени преклоню. Рабом стану. Ни слова против больше не скажу. Только народ наш не губи, прошу.       Смотрит в глаза, что холоднее, чем весь Север, и не видит там прощения, поэтому склоняет голову и протягивает свою косу, что длиной до пояса почти. Топчет свою гордость, отдаёт жизнь в чужие руки, позволяет забрать свободу. Тэхён достаёт кинжал из-под полов своих одежд, берёт его косу, укладывает себе на колени и рассматривает как когда-то в шатре. Чонгук в напряжении ждёт момента, который шрам оставит на всем сердце, не раня кожу, и оборвёт вольную жизнь словно южных городов гильотины. Однако, рука омеги не двигается ни через минуту, ни через две. Чонгук поднимает голову, видит растаявший снег, сбегающий по чужим щекам. Слишком часто он его в этих краях видит. И по своей же вине.       Тэхён прикладывает остриё кинжала, не тронувшего ни волоска чоновой косы, к чужим губам в жесте молчания. — Я прощаю Север. Но что делать с браком я пока что не знаю.