Солнце Севера

      В северные края надвигается сезон пурги: температура постепенно теплеет, ночи становятся короче, снег падает крупными хлопьями и развивается потоками ветра, усиливающимися с каждым днём. Тэхён пишет маме письмо о том, что всё хорошо, рассказывает об этих краях с восторгом, умалчивает о всех ссорах. Кажется, это и называется взрослением. Усердно учит северный язык с Сокджином и Намджуном, всё больше понимает незнакомую ранее речь. Виновных он больше не видел. Все молчат о том, что с ними произошло.       Чонгук извиняется как может: преподносит разнообразные дары, закармливает мясом, дарит весеннюю одежду, даже где-то разыскал вкусно-пахнущие масла. Не смотрит в глаза при встрече, склоняет голову и отказывается от разговоров даже под пытливым взглядом. В шатре не смеет на ночь оставаться, только приносит подарки и сразу же уходит. Пушок принял Чона за сильного самца: в шатёр хозяина пускает, но предупреждает о своём присутствии утробным порыкиванием.       Молчанка эта длится несколько недель и Тэхёну откровенно надоедает. Всё-таки проблемы миновали, можно вздохнуть с облегчением, злости как таковой на альфу уже нет совсем, только вот контакта тот с завидным упорством избегает. Поэтому Ким решает пробить эту оборону мягко: пряником, не кнутом. Приходит к деревянным домам, где собрались альфы, днями и ночами продумывая их дальнейшее строительство и подсчитывая расходы. Прислушивается к разговорам на северном, слова понимает через раз, но общую суть беседы улавливает прекрасно. — Как у вас дела с Тэхёном? Простил тебя? — интересуется вождь. — Не знаю. Наверное, — Чонгук, скорее всего, хмурится или чешет затылок. — В шатёр пускает, но точного ничего не говорит. — Подарки принимает? — Принимает. — А к себе пускает? Ласкать разрешает? — В шатёр пускает, но я не трогаю его. Не хочу давить, больно сделать боюсь. Маленький и хрупкий такой. Это как лосёнка на руки брать. Но этот флирт его невыносимый… Как вспомню, так кровь бурлить начинает, — кажется, в голосе северянина таится мечтательное ожидание вперемешку со скромным восторгом. Тэхён бесшумно хихикает. — Ну значит простил! Ты смелее давай. Иногда омегам такое нравится. — Какое? — Схватил в охапку и делай, что душа велит, — подключается к обсуждению Намджун, что шуршит бумагой по столу. — Не думаю, что он мне это разрешит. — Просто не пробовал ещё. Как пить дать понравится, потом сам просить будет! — подтрунивает Минчхоль. — От этого его флирта южного все альфы мучаются. Растрепали уже все омеги друг дружке, чтобы из альф своих верёвки вить. Это опасное оружие, — притворно негодует неизвестный Тэхёну альфа. — На днях ко мне Сокджин в рабочий шатёр пришёл, я в этих горах бумажек сижу, и тут вдруг, ни слова не сказав, шубу с себя снял. На голое тело надел! Представляете? У меня весь день эта картина в голове сидела! Какие к Ледяному отчёты? Вся работа в огонь улетела! — причитает Намджун. — Зато вечер красочно прошёл. Мы все прекрасно слышали ваше курлыканье в шубах. Аж самим захотелось, — тихо смеётся вождь, двигая стул по деревянному полу. — А мой сегодня утром знаете, что учудил? Ласку прямо с утра предложил. Только в ванный шатёр захожу, так сразу об этом и думаю! И как мыться теперь? — ещё один незнакомый альфа делится подробностями своей личной жизни. Голос его притихший, мягкий, словно таинство разрушить боится. — Вдвоём! — громко выкрикивает Минчхоль, продолжая подшучивать над своими воинами. К его смеху присоединяются другие, а Тэхён заглядывает внутрь, замечая на лицах северян улыбки, вклинивается в разговор: — Пока что омеги отзываются исключительно положительно. Сокджин, между прочим, жаловался, что ты эти бумажки больше него любишь, а намёков не понимаешь. Вот я и посоветовал разнообразить вашу постельную жизнь, — сообщает на южном и переводит взгляд со смущённого Намджуна на притаившегося Чонгука. — Зайди ко мне как освободишься. Поговорить нужно.       Ближе к вечеру начинается пурга. Тэхён уже думает, что альфа не придёт, откладывает книги с диалектом равнин, думает затушить пару свечей, как в его шатёр заходит нечто заснеженное с ног до головы, и встреченное предупреждающим рыком Пушка, который лежит у изножья кровати. Чонгук снимает шубу, стряхивает её за пределами шатра, высунув через входную шкуру, трясёт своей густой косой с парой выпавших косичек, напоминая этим жестом южных львов.       Тэхён чувствует как сердце учащает свой ход, пока он разглядывает своего северного воина, снимающего обувь. Льдины в его глазах таять начинают о встречный янтарь, стоит их взглядам только встретиться впервые за долгое время. — Ещё не спишь? Прости, я поздно прийти. — Всё хорошо. Проходи. Я засиделся в книгах, — плавно встаёт с кровати, неспешной соблазнительной походкой скрывается в ванном шатре, скидывая с себя накидку прямо у входа.       Альфа урывает кусок его обнажённых спины, сочных бёдер и стройных ног. Этого хватает чтобы вся сущность встрепенулась и кровь разгорячилась. Он мнётся возле входа в смежный шатёр-купальню под внимательным наблюдением тигра, не решаясь беспокоить омегу, и слышит: — Ты можешь зайти, но не смотри ниже моего лица.       Чонгук обдумывает это провокационное предложение пару секунд, наблюдая за теневым силуэтом Тэхёна от свечей на ковре, а после всё-таки заходит, не имея никакого желания мучить себя, раз омега сам предлагает сблизиться. Проходит вглубь, садится на мягкие шкуры около бортика ванны поудобнее, ласкает чужую спину и шею взглядом, чувствует приятное тепло от многочисленных свечей на полу. Хоть температура в их краях и стала теплее, но ветер всё ещё приносит мороз с более северных территорий.       Тэхён украдкой смотрит на него через плечо, плавно водит по своему телу намыленной губкой, откровенно дразнит. С каждым игривым оборотом, Чонгук становится всё более заведённым: запах хвои в воздухе преумножается, дыхание тяжелеет, а взгляд безотрывно следит за чужими движениями. — Мыться будешь? Вода ещё не остыла, — спрашивает принц, словно бы не замечая его взбудораженного состояния и искрящего воздуха. Равнодушие играет, а у самого щёки красные. — Буду, — низким хрипловатым тембром, от которого у омеги мурашки пробегают по коже.       Неожиданно Тэхён вылезает из ванны, совершенно обнажённый, мокрый и слегка покрасневший, вытирается полотенцем медленно, рассматривая сокрушённого собственной красотой альфу. Эффект он произвёл что надо. Чонгук прекрасно знает, как выглядит: едва ли слюна не течёт от вида стройного, гладкого и мягкого тела. Его голову задирают за подбородок, чтобы взгляд оторвал от запрещённых ранее мест. — Какой непослушный альфа, — растягивает гласные медовым голосом, глазами манит, а рукой, спустившейся на грудь развязывает шнуровку, намекая всё же раздеваться.       Чон встаёт со шкур, не рискует позволять себе большего, поэтому послушно раздевается: на полу остаётся рубаха, штаны и носки. Пока садится в ванную, явно не для его габаритов, Тэхён заканчивает вытираться полотенцем и надевает ночное платье. — Ты принял дары. Когда простишь? — интересуется, оборачиваясь через левое плечо. Сидя позади ванной на шкуре, Ким замечает на щеке шрам от своего клинка, сначала оглаживает его пальцами, а после кладёт всю ладонь поверх. Чонгук покорно принимает извинение за рану, принесённое через особый жест. — Не спрашивай того, чего я не знаю.       Их разговор стихает, прерываясь на спокойное и неторопливое мытьё, что оборачивается очередной пыткой для альфы: омега касается его уже не так застенчиво, о шрамах шёпотом расспрашивает, очерчивая их ладонями, слегка царапает чётко очерченные мышцы на животе и покатые плечи. Омывая лицо, называет на равнинном те части тела, которых касается: — Kaḷḷu, mukku, nōru, gontu, guṇḍe, — скользит ещё ниже, шепчет на ухо, расположив ладонь в критической близости от чужого вставшего органа: — Puruṣ… — обрывается на полуслове, ведь альфа дёргается в желании выпрыгнуть из этой трёклятой ванны, скорее всего, с намерением завалить его прямо на шкуры. Тэхён усмиряет этот порыв, удерживая за косу, фразой: — Сидеть, мой северный воин.

***

      Тэхён увлечённо бродит между торговыми прилавками Племени Ветров, расспрашивает торговцев о товарах, практикуя северный язык, периодически оглядывается на Чонгука, убеждаясь, что тот присматривает за ним пуще охранных дворцовых псов Юга. Пушка пришлось посадить на верёвку, чтобы не пугал народ, он послушно согласился идти рядом с альфой, собирая удивлённые взгляды северян.       Пока Намджун обсуждал чертежи с купцами и найденным экспертом-строителем, Тэхён накупил столько разной мелочёвки, что пришлось дополнительно покупать ещё один сундук. На синих лентах Чонгук активно закивал, на комплекте, состоящем из шапки и шубки, подошёл поближе, чтобы блеснуть своими знаниями и придирчиво выбрать лучший по качеству; на вкусно пахнущих маслах слегка покраснел и отвёл взгляд, а на традиционных северных украшениях, состоящих из ракушек, косточек животных и камней, сказал лишь «Тебе всё красиво», тем самым дав добро на серьги, ожерелья и браслеты. Чонгука без подарков не оставил: купил кофту, штаны и носки из тонкой, но очень тёплой пряжи, чтобы его альфа не застудил себе всё самое важное в период сильных холодных ветров. Непривыкший к таким дорогим подаркам Чонгук решился даже ладонь на тэхёнову щеку положить, отчего в янтарных глазах заблестели огоньки счастья.       Ближе к вечеру они изрядно проголодались и устали. Отправились покушать в самое популярное заведение вместе с Намджуном, который в этих краях бывал не раз и не два, а около сотни, как и Чонгук. Приятная тётушка-омега со своей помощницей-дочкой встретили их улыбками и сразу же проводили за свободный столик, узнавая сына вождя Племени Равнин и его главного советника, а Тэхёну даже поклонились, прекрасно зная новость о приехавшем в их северные края принце Юга. На Пушка они глазели долго и настороженно, но отказать таким почётным гостям не посмели.       Чай с травами и ягодами ароматный и согревающий, порции только что приготовленных сочной оленины и рыбы большие, а по цене относительно недорогие. Тэхён уплетает еду за обе щёки, перестав смущаться следов жира на своих руках и щеках, наслаждается песнями барда, играющего на кантеле. Узнав больше информации о ценах на материалы, альфы за столом пересчитывают стоимость их перевозки и самих работ, просчитывают сроки строительства и планируют дальнейшие через год. Пушок сыто разлёгся подремать на полу у тэхёновых ног и только шевелящиеся в разные стороны уши выдают его чуткий сон. Такой же сытый, счастливый и довольно уставший, принц слегка прижимается к плечу Чонгука, силясь не задремать, и, кажется, всё равно проигрывает сну, поскольку слышит как его, по всей видимости, уже будят, осторожно и нежно шепча: — Nā sūryuḍu, просыпаться. Нужно приветствовать. — Долго я спал? — нехотя отрывается от тёплого альфы и трёт лицо. Смотрит на Пушка, что всё так же лежит у его ног, положил мордочку на скамейку, лениво машет хвостом, и понимает, что гостю, о котором ему завуалированно сообщил альфа, можно доверять, раз его охранник так спокоен. — Нет. Около половины часа.       Бросив взгляд на подсевшего к ним гостя, Тэхён так и не смог его оторвать, молча разглядывая последующие несколько минут лицо незнакомого альфы, безумно похожее на своё собственное. «Растопи сердце наследника севера, мама? Как однажды этот мужчина растопил твоё? Ледяной, я же его копия» — крепче сжимает ладонь Чонгука, пытаясь не нервничать сильно. Волосы у него чёрные и густые, так же заплетённые в одну большую косу, только вот глаза светло-карие, а не оттенков голубого цвета, типичного для северян и айсилян, что говорит о его южных корнях. С нежностью посматривает то на Пушка, то на омегу, одаривая мягкой улыбкой. Ещё и на южном говорит весьма бегло, почти без акцента: — Как погляжу, мой подарок был доставлен в целости и сохранности, а выращен в заботе и любви. Это говорит многое о Вас, принц Юга. — Ваш запах тоже говорит мне о многом. Нотки северного моря с зимней свежестью в моём детском запахе мне тоже нравились. Рад нашей встрече.       «— Я жених будущего вождя Племени Снежных Равнин. Моя сестра, Ким Наён, жена наследника Острова морских коней. Мой брат, Ким Джэсон, супруг будущей правительницы Королевства Льдов. Ещё одна моя старшая сестра, Ким Аран, будущая королева Заповедных Лесов. А моя мать — сама Королева Юга. В этом мире всего шесть великих стран, а мы имеем власть в пяти из них…»       И, как выяснилось только что, ещё и сын вождя Племени Морских Ветров. — Мин Дживон, приедете на нашу свадьбу? — интересуется Чонгук, а Тэхён дарит ему полный признательности влюблённый взгляд. — Получить от вас приглашение будет для меня большой честью.