Блуждающие мертвецы

Уезжая на встречу с Валентином, Ричард не предупредил Сира, куда направляется, потому что не предполагал, что его отсутствие так затянется. Алва часто предоставлял его самому себе, но почти всегда интересовался, как прошла предыдущая ночь, а временами смотрел так, будто заглядывал в разум, проверяя, не лгут ли ему. Ричард сносил это терпеливо, потому что вслух Алва никогда не подозревал его ни в чём неподобающем. Но после сегодняшнего ужина в компании очевидных противников олларианской власти и (Ричард не смог заставить себя не проговаривать мысленно это слово) заговорщиков он совершенно не был уверен, что не выдаст себя сразу же, как только перешагнёт порог дома Рокэ. Целый клан, вынужденный покинуть дом, оттого что его глава был убит, а мечта стала окончательно неосуществимой! Ричарда затопили удивление и растерянность, и их было так много, что не осталось даже места для злости. Больше всего на свете ему захотелось расспросить Рокэ, как именно всё было на самом деле, ведь Август Штанцлер мог рассказать только о том, при чём присутствовал сам, но не видел дуэли и… — Герцог Окделл? Подождите. Ричард понял, что стоит, рассеянно поглаживая лошадиную гриву, вместо того чтобы взлететь в седло и поспешить обратно к Алве. Тот сегодня был дома, а значит, обязательно встретил бы его каким-нибудь насмешливым приветствием, к чему Ричард пока не был готов. Валентин тоже ещё не уехал. Его нестерпимо красивый линарец смирно ждал хозяина. — Забыли ещё раз посмеяться над моей неосведомлённостью? — спросил Ричард, старательно изображая дружелюбие. Как и ожидалось, Валентин сделал вид, будто не услышал голос его уязвлённого самолюбия. — Забыл кое-что другое. Полагаю, герцог Алва может поинтересоваться, где вы были, значит, вам нужен спутник на вечер. Из присутствовавших на ужине только я не вызову у него больших подозрений. Ричард не успел спросить, чем подкреплена его уверенность. Быстро сократив расстояние между ними, Валентин коснулся холодными пальцами его щеки и прижался губами к губам. Создатель, как странно и неожиданно это было! С тех пор, как человеческие желания покинули его в момент обращения, Ричард почти совсем не задумывался о подобных проявлениях симпатии. Некоторые вампиры касались его руки или смотрели с интересом, а Марианна поцеловала в лоб на прощание, но мысль провести с ней ночь, как это сделал бы человек, ему в голову так и не пришла. Ощущения от выпитой крови были много лучше простого человеческого удовольствия, и Ричард, признаться, начинал предполагать, что кровь подобных баронессе существ — единственное, что способно принести ему блаженство. Поцелуй заставил его в этом усомниться, хотя губы у Валентина оказались сухие и холодные, и страсти в его жесте не было никакой — только уверенный расчёт. Ричард, ошеломлённый, не двинулся с места, когда чужие пальцы огладили его щёку, спустились к шее и задержались на открытой полоске кожи над воротничком. Только когда Валентин быстрым движением ослабил прежде идеальную шнуровку, он очнулся. — Граф Васспард, что вы себе… — Молчите, — безжалостно прервал его Валентин. — Садитесь на лошадь и поторопитесь, так, чтобы казалось, будто вы позабыли о времени. И не трогайте воротник — вы так мной увлеклись, что просто не успеваете привести себя в порядок. Ричард вспыхнул — но понял. Если бы его сердце билось, оно бы сейчас выпрыгивало из груди, и хотя всё, что сделал Валентин, было нужно затем, чтобы сбить Алву со следа, он никак не мог перестать думать об этом поцелуе. По-видимому, это как раз было на руку: когда он оставил взмыленную лошадь конюху и взбежал по лестнице наверх, Рокэ уже стоял у двери своих покоев, полный насмешливого любопытства. — Сир, — Ричард неуверенно остановился. Рокэ предпочитал это общее для всех вампиров обращение принятому у Людей Чести «эру», так что его никак нельзя было обвинить в лицемерии. — Затянувшаяся прогулка? — Алва одарил его улыбкой, глядя так, будто пытался разглядеть что-то в самой глубине его души. — Берегитесь: летние ночи коротки, а рассвет близок. Будете сожалеть, если первые лучи солнца застанут вас в дороге. — Я не дам вам повода для беспокойства, — ответил Ричард чуть резче, чем планировал. Беседа заставляла его нервничать. — Я никогда не пропущу рассвета. Алва всё улыбался. — Да? — неторопливо приблизившись, он поднял ладонь и задержал её в воздухе, будто не решив, стоит коснуться или нет. Помедлив, его пальцы опустились к воротничку и медленно расправили его. Рокэ, казалось, прислушивался. — Вещи помнят так много, — сказал он рассеянно, будто обращаясь уже не к Ричарду. — И так долго. Что ж, ваши… очень честны со мной. Моё почтение графу Васспарду. Ни о чём не догадался! Будь Ричард человеком, он перевёл бы дыхание, когда его наконец отпустили. — Непременно передам, — заверил он, старательно скрывая облегчение. — Если… когда ещё его увижу. — Непременно увидите, — в тон ему ответил Рокэ. — Но если вздумаете остаться на день у Рокслеев, будьте добры меня предупредить, чтобы я не посылал с утра Хуана разыскивать ваш прах и вашу лошадь по ближайшим улицам. С подачи Валентина Алва теперь считал его влюблённым юношей, но так тому и быть. Как бы его ни смущала эта ситуация, у Ричарда хватило смелости признаться самому себе, что лучшим выходом будет поддерживать иллюзию, будто он завёл отношения с наследником Приддов. В конце концов, только так он мог без труда навещать эра Августа, не имея необходимости выдумывать каждый раз новое оправдание. Впрочем, время шло, а на подобный ужин его больше не звали: по-видимому, кардинал следил за ними и момент для собраний был неподходящий. Одним тёплым летним вечером, когда воздух благоухал раскрывшимися ночными цветами, Ричард оделся и неторопливо спустился вниз, чтобы, к своему удивлению, застать слуг перетаскивающими в карету чёрный гроб, отделанный серебром. — Соберано срочно необходимо в Кэналлоа, — без особенной охоты пояснил Хуан, заметив его удивление. Он явно желал, чтобы дор Рикардо перестал путаться под ногами во время сборов, а лучше бы вовсе исчез из поля зрения. Отчего Хуан его так невзлюбил, Ричард в толк взять не мог; впрочем, ему и самому гули в общей своей массе не нравились. Чувствуя, что стоят на ступеньку выше простых смертных, они в то же время по-чёрному завидовали своим хозяевам, зная, что вампирами им никогда не стать, поскольку они не родились в семьях знати. — Но этот гроб, — сказал Ричард неуверенно. — Он выглядит, будто… — Дорожный гроб, — с удовольствием сообщил из ниоткуда возникший на крыльце Валме, будто лавочник, расхваливающий свой товар. — Не слишком просторный, не слишком уютный, не слишком украшенный. В общем, не самое приятное изобретение, но зато какое полезное. Ричард тотчас же вообразил себя трясущимся в гробу по надорскому тракту. Какой ужас, должно быть, появился бы на лице матери и сестёр, когда они увидели бы такое! Да и каково было бы очутиться внутри, он не представлял: дома у Алвы было принято спать в кроватях по современному олларианскому обычаю, как люди, а солнца избегать при помощи наглухо закрывающихся ставен. Большинство придворных от гробов в спальнях уже отказалось, однако замены дорожным гробам ещё не изобрели. — Выходит, Сир едет один? — взволнованно спросил Ричард. — Увы, — Марсель рассеянно наблюдал за укладывающими какие-то тюки слугами, скрестив руки перед собой. — Только он и верный гуль, чтобы хранить его покой днём. Я вынужден остаться в столице, чтобы наблюдать за кланом, а вас, по-видимому, просто легче оставить дома. Ссориться с Марселем Ричард не посмел, как бы ему ни хотелось. К тому же, при здравом размышлении, ему действительно стоило заняться чем-нибудь полезным в Олларии, вместо того чтобы путаться у Алвы под ногами в провинции. Да, без него наконец-то удастся почувствовать себя свободным! Особенной радости по поводу чужого отъезда Ричард постарался не показывать, хотя и не стал скрывать, что не имеет ничего против решения сира расстаться с ним на некоторое время. Удачно сложившиеся обстоятельства омрачало лишь одно: в отсутствие Рокэ подчиняться полагалось Марселю. — Не дуйтесь, — Алва щёлкнул его по носу, и Ричард не успел увернуться. — Этот человек однажды станет главой клана, и вам лучше начать уважительно вести себя с ним прямо сейчас. — Но ведь вы скоро вернётесь? — спросил Ричард с тоской. — Как только мне позволят… неотложные дела, — туманно пообещал Рокэ. Увы, ни от него, ни от Валме больше никаких подробностей добиться не удалось. Последний разрешал себе приходить и уходить когда вздумается и в целом вёл себя так, будто всё, что принадлежало Алве, принадлежало и ему тоже, но к своей обязанности следить за Ричардом относился без особого рвения. Письма и любые послания слугам полагалось передавать напрямую хозяину, но Рокэ обычно разрешал оставлять многочисленные записочки и приглашения на столике внизу. Сам он в них заглядывал редко; ничего нового в любовных письмах от дам или в приглашениях на ужин обычно не было. Марсель, однако, живо интересовался посланиями, и перехватывать слугу пришлось ещё у ворот. Записки от Ариго стоило сжигать, но у Ричарда не поднималась рука предать огню изящный оттиск коронованного леопарда. Засунув её за пазуху, чтобы держать у сердца, он выждал удобного момента, потихоньку сам вывел коня из стойла и отправился в ночь.