Блуждающие мертвецы

Записка пришла неожиданно, впрочем, в этой новой ночной жизни вообще не было ничего предсказуемого. Бывший однокорытник желал встретиться на улице Лодочников, в трактире, где Ричард ещё не бывал. О Валентине Придде он знал немного: во времена, когда четыре Дома что-то значили, Волны были хранителями и защитниками Талигойи наравне со Скалами, но их верность осталась в прошлом. Увы, Ричард понимал, какую серьёзную часть талигойской истории упустил благодаря матери и опекуну, и по-настоящему роль обеих семей в этих событиях начинала открываться ему только сейчас. Выходило так, что задолго до появления Олларов истинными хозяевами Талигойи являлись представители старых кланов, чья кровь была неразрывно связана с землёй, на которой они жили. Это были вампиры, не похожие на нынешнюю наряженную в шелка и кружево знать: они не любили праздных балов и церемоний, но чтили древние ритуалы, глубоко связывавшие их с природой. Одни могли ложиться в землю и спать под её покровом, другие были властны над тенями и отражениями, и почти все они умели говорить с лесным зверьём, не отпугивая, но располагая его к себе. Некоторые из этих кланов исчезли, некоторые изменились почти до неузнаваемости, приняв власть Олларов и отказавшись от прежнего образа жизни в угоду новой династии. Старое колдовство, связанное с водой, молнией, ветром и камнем, медленно рассеялось, и на смену ему пришла совсем иная магия Дораков, магия крови и духа. Древние замки, служившие вампирам оплотом в ту пору, когда им ещё приходилось скрываться от крестьян с факелами и деревянными копьями, медленно приходили в запустение. В Эпинэ сидел немощный старик, из Борраска никого не осталось, Надор, казалось, был создан из воздуха и пыли, а не высечен из камня — тронь, и рассыплется. И только Васспард, окружённый прудами и стенами, стоял и стоял… Валентин с последней встречи не слишком изменился, только стал ещё бледнее и тоньше. Черты его лица, которые Ричард не назвал бы красивыми, приобрели что-то пугающее, хотя сложно было объяснить, в чём именно дело. В них теперь не было ни малейшего изъяна, никакой неровности, будто по готовому портрету сверху снова аккуратно прошлись кистью, доведя его до особого, причудливого совершенства. — Герцог Окделл, — Валентин впервые назвал его по титулу, и было в этом что-то лестное. — Граф Васспард, — Ричард с достоинством кивнул. Теперь такие жесты удавались ему куда лучше, чем прежде, благодаря влиянию Алвы и его крови. Валентин извлёк небольшую записку, скреплённую сургучом, и протянул ему. — Я писал, что мне необходимо передать вам послание, — сказал он, — однако вы увидите, что это приглашение. Боюсь, такое, которое принять нужно немедленно, а отклонить — невозможно. На печати красовались леопард и корона — символ Ариго и символ вампирского клана. Всегда вместе. Иногда Ричард думал, отчего ему достался от отца только вепрь, в то время как потомки других семей знали всё о своей второй родословной, но старался гнать от себя эти мысли. И снова Ариго! Он поспешно распечатал письмо и пробежал его глазами. Это и правда было приглашение на встречу, но не в дом с леопардами на фронтоне, как он сначала решил. Уверенный, но изящный почерк звал его присоединиться к тайной вечере в полночь после получения письма. — Граф Штанцлер собирает друзей у себя, — заметив его неуверенность, пояснил Валентин. Эр Август! Но почему он не связался напрямую? — Я должен ехать прямо сейчас? — в некоторой растерянности уточнил Ричард. — Мы, — бесцветно улыбнулся Валентин. — Я вас провожу. Серый линарец в яблоках, лучистых, как звёзды, ясная ночь в начале прохладного олларианского лета — всё это почему-то запомнилось Ричарду удивительно чётко. Валентин был ему незнакомцем в Лаик и оставался незнакомцем до сих пор, но только сейчас всё как будто начало становиться на положенные места. — Вы уже бывали на подобных встречах? — спросил Ричард, когда они свернули на менее оживлённую улицу. Валентин безучастно взглянул на него: — Не могу сказать, что у меня была возможность их пропустить. Очевидно, у Ричарда этой возможности сегодня не было тоже, впрочем, любопытство быстро взяло верх над опасениями. Конечно, появления Её Величества в доме кансилльера ожидать не приходилось, но зато была надежда увидеть одного из её братьев или обоих сразу. На балу они держали себя так, будто сами принадлежали к королевскому роду, и это не могло не заинтриговать. Все трое были похожи друг на друга внешне, и ощущение, как Ричарду поначалу показалось, от них исходило одинаковое: это было ощущение власти, способности без труда принудить любого выполнять их требования. Чувство это никуда не делось и теперь: склонив голову перед графом Ариго, он осознавал, что не смог бы не поклониться ему, даже если бы очень захотел. — Значит, это вы тот многообещающий молодой человек, — отметил Ги, с каким-то нарочитым удовольствием показав клыки в усмешке. — Дело Эгмонта продолжается в его сыне. Не впервые Ричард услышал подобное, и не впервые захотелось ему узнать новые подробности, но, как выяснилось, ожидание стоило того. Вслед за Ги и Валентином он прошёл в столовую, где обнаружился стол, накрытый по придворному обычаю: графины с «вином» содержали, как знал теперь Ричард, особое вещество, не позволявшее крови свёртываться и оставлявшее её свежей. Ги взял на себя обязанность самолично разлить её по пяти бокалам. — Должно быть, дома у герцога Алва «Змеиной крови» не водится, — снова показал зубы граф Ариго. — Пробуйте, не пожалеете. Считалось, что не меняющее вкус и запах крови вещество опытным путём выделили монахи — проще говоря, укрывшиеся в обособленных монастырях учёные из клана Дорака. Источники его происхождения, однако, держались в секрете. Верная Олларам знать с гордостью называла его венцом алхимического гения, однако Ги придерживался иного мнения: — А всё же как хороша бы она ни была, — добавил он, — смешивать кровь невесть с чем — только портить. До Олларов наши предки никогда бы не позволили себе хранить кровь в бутылках. — И оттого, граф, на ваших предков вели охоту разъярённые крестьяне, — тонко улыбнулся Август Штанцлер, покачивая в бокале прозрачную «Слезу». Привыкнув за прошедшие недели к вампирам, Ричард с некоторым удивлением смотрел теперь на тех, кто употреблял человеческую пищу. — Признайте, у всего этого маскарада есть и серьёзные преимущества. — Маскарад! — Ги сердито звякнул о стол ножкой своего бокала. — Рамки, в которые мы вынуждены загонять себя, чтобы выжить! Чем дольше мы терпим узурпаторов, тем ниже падаем. Из хозяев своих провинций превратились в дворцовые декорации. Он взглянул на брата: Иорам, которому и в голову не пришло вступить в разговор, неторопливо потягивал кровь, окружённый леопардовым мехом. Его, вероятно, роль дворцовой декорации устраивала чуть больше, впрочем, он мог быть хитрее, чем казался. Оруженосец Ги, младший из Феншо и очередной однокорытник Ричарда, праздно глазел на братьев, не проявляя особенного интереса к сути встречи. — Ну, полно нам об этом, — сказал эр Август. — Это старая песня, негоже заводить её при новом госте. Ричард, я рад, что вы сегодня к нам присоединились. Ричард улыбнулся, смутившись: — Как и я, пусть это и было неожиданностью. — Полагаю, теперь вы достаточно свыклись со своей новой жизнью, чтобы узнать кое-что ещё, — на этих словах Штанцлера Валентин, сидевший молча, кажется, улыбнулся своему бокалу. — Это касается прошлого вашего рода. — По традиции Ворон не имел права вас обращать, — негромко вмешался Иорам. Ричард отставил бокал, чтобы ненароком не сжать его чересчур сильно. — Не имел права? Эр Август вздохнул. — Приняв власть Олларов и согласившись им подчиняться, — объяснил он, — вампиры древнейших кланов заключили с ними договор. В обмен на покорность они оставляли за собой право следовать старым традициям и обращать Детей внутри собственных кланов, чтобы узурпаторы не смогли медленно уничтожить их, заставив смешаться с «навозниками». Некоторые пошли на компромисс и согласились выбрать для своих отпрысков сиров из новой знати, но Ариго, Рокслеи, Придды и Феншо продолжают признавать своей только одну линию крови. Четыре ветви — два клана, среди которых никогда не бывает отступников, верных Олларам. — Существует и компромисс другого сорта, — влез Эдвард. — Колиньяры без потерь позволили наследнику пойти на службу к Килеану, потому как принадлежат с ним к одному клану, пусть и разным его ветвям. Как Колиньяр ни хотел к Ворону, а шансов у него не было. — А что Окделлы? — признаться, Колиньяр Ричарда сейчас совершенно не занимал. — Какими были они? — Последними из тех, кто умел выпускать своего Зверя наружу, — задумчиво сказал эр Август. — Превращаться в него, принимая нечеловеческую форму. Я не могу сказать, что клан уничтожен полностью, но одно мы знаем наверняка: после поражения Эгмонта в восстании все до единого, в ком текла такая же кровь, покинули Надор и не появляются в окрестностях Олларии. Увы, вам той крови не досталось ни капли. — В Надоре нет кровопийц, — вспомнил Ричард. Значит, хотя бы это он с детства усвоил верно. — Кроме как в Роксли, разумеется, — и снова Валентин с этой своей улыбкой! Что ж, конечно, наверняка всё, что Ричарду рассказали за последнее время в столице, он знал с раннего детства, да и муки выбора и неизвестности ему испытывать не пришлось. Придды всегда дружили с Рокслеями, а не было бы Рокслеев — нашлись бы Борны и кошки знают кто ещё. Если и была в Талиге кровь, которую никто не смог бы искоренить и за четыре Круга, то в венах Валентина текла именно она. — Так значит, из-за Ворона, остановившего восстание, я никогда не узнаю, кем я мог бы стать? — проигнорировав его, спросил Ричард. — Дважды из-за Ворона, — отметил Ги, который сам не смог взять его оруженосцем из-за договора с Феншо. — Потому что убил вашего отца — и потому что обратил вас.