Блуждающие мертвецы

Он стукнул в ворота раз, другой, и те отворились сами по себе, будто невидимые силы медленно раздвинули створки. Во внутреннем дворике дома на площади Леопарда клубились тени, они окутывали углы, стелились у порога. Когда Ричард спешился, что-то странное коснулось его руки, и, взглянув вниз, он обнаружил, что стоит в тенях по пояс, как в воде. Перетекая одна в другую, они соединялись между собой и казались единым живым организмом. Не успел Ричард привязать коня или подняться по ступеням, как входная дверь распахнулась. — Добро пожаловать, — возвестил гуль, ощущавшийся так же, как и прочие гули, однако с виду будто сам сотканный из плотных теней. — О вашей лошади позаботятся. Вы приглашены войти. Это был странный обычай, который Ричард никогда не встречал у олларианцев. Россказни о том, будто вампиры не могут переступить порога без приглашения, оказались сказками. Сир, конечно, говорил, что из каждого правила есть исключения и некоторые из них действительно боятся эсперы или не могут перейти текущую воду, но то были редкие проявления слабости, присущие лишь определённым линиям крови. — Благодарю, — пробормотал Ричард, входя в полутёмный холл. Тени стелились по полу и здесь, похожие на тёмный туман, хотя отбрасывать их было нечему. Когда сопровождавший его гуль миновал коридор, они почти полностью рассеялись, и в гостиную дотянулась только пара тонких дымных щупалец. В обстановке собственного дома братья Ариго почему-то казались ещё царственнее и недоступнее. Иорам, полулежавший на кушетке в домашнем, шевельнулся, приподнявшись, когда увидел его, Ги же встал, чтобы поприветствовать гостя. — Рад, что вы до нас добрались, — сказал он, нескромно заключая руку Ричарда в свои холёные ладони. — Мы давно желали с вами подружиться. Кажется, по человеческим меркам братья были ещё молоды, впрочем, как и по вампирским. Возраст для вампиров был понятием весьма растяжимым, однако Ричард успел усвоить, что на неуязвимость к болезням и ядам, колотым и огнестрельным ранам полностью полагаться не стоит. Бессмертие, кажущееся таким достижимым, постоянно ускользало из рук, и перешагнуть порог в сотню лет сейчас удавалось едва ли трети всех обращённых. Не одному вампиру отсекли голову на дуэли и не одного казнили через сожжение… а ведь был ещё третий способ убить себе подобного, карающийся судом и смертью. Когда Ричард попросил рассказать о нём, Алва наотрез отказался продолжать разговор. Иорам хлопнул в ладоши. — Ужин, — сказал он. — Ужин сначала, дела потом. Мы приготовили для вас нечто совершенно чудесное. — Располагайтесь, — вторил ему Ги, и Ричарду не оставалось ничего, кроме как сбросить лёгкий плащ в руки невозмутимому слуге и опуститься в кресло. Братья будто терпеливо ждали его, и странно было, оглядевшись, не обнаружить нигде графина и бокалов с мнимым «вином», которое вампиры, как правило, предпочитали неторопливо употреблять в течение ночи, ограждая себя от Голода, вызывавшего чувство неприятное, болезненное и приближавшее их к тому, что они так ненавидели, — к внутреннему зверю. Но то были олларианцы. Бледные лица братьев и их ледяные руки говорили о том, что они не прочь поохотиться по-настоящему. Слуга сменился: крепкий мужчина в ливрее молча появился в комнате, держа на руках чьё-то неподвижное тело в нижнем платье. Не дожидаясь приказа, он привычно уложил свою ношу, оказавшуюся незнакомой девицей, в одно из пустующих кресел и так же бесшумно удалился. Ричард приподнялся; ноздри его дрогнули. Выпить хотя бы бокал крови перед поспешным бегством он не успел и теперь начинал ощущать подступающее желание. — Мы, как видите, не жалуем все эти бутыли и графины, — рассеянно улыбнулся Иорам, соскальзывая с кушетки. Подняв безжизненно лежавшую на колене руку девицы, он опустил ту на подлокотник кресла. Обнажившееся запястье в тёплом свете свечей манило прижаться к нему губами. — Человек — сам по себе сосуд, так почему не пить из него? До сих пор единственным живым существом, предложившим Ричарду воспользоваться клыками, а не бокалом, была Марианна. Незнакомка, опоенная чем-то и погружённая в бессознательное состояние, никак не могла сравниться с баронессой, глядевшей на него так серьёзно и так ласково. Ричард ценил это воспоминание, но отказаться от предложения Ариго, очевидно, было нельзя. В некоторой нерешительности он поднялся из кресла, намереваясь подойти и опуститься на колени, чтобы принять угощение, но Иорам предупреждающе сверкнул улыбкой. — Позвольте, я подам пример. К запястью он не притронулся. Склонившись, он вонзил удлиннившиеся клыки прямиком в открытую чужую шею. Какое бы снадобье девице ни дали, оно явно не предназначалось для того, чтобы полностью уберечь её от боли и осознания происходящего, как Ричард по своей чудовищной наивности подумал сначала. Она вдруг очнулась, распахнула глаза и рот и попыталась дёрнуться, заставив придерживавшего её голову за подбородок Иорама крепче сжать пальцы с длинными ногтями. Ещё несколько мгновений её тело будто было сковано сонным параличом, что позволило её мучителю сделать ещё пару глотков. Вдруг её конечности разом обрели подвижность, и незнакомка неловко вскочила, умудрившись оттолкнуть не сопротивлявшегося Иорама от себя. Путаясь в ослабевших ногах, пока ещё не державших её как должно, она рванулась прочь из гостиной, чудом не налетев на низкий столик, но через несколько шагов, увы, оказалась в объятиях Ги, молниеносно преградившего ей дорогу. Запахло кровью, густо и сладко — вампирское обоняние помогало безошибочно определять источники подобных запахов, но здесь его помощь и не требовалась. — До чего я люблю, когда они так делают, — с нескрываемым удовольствием шепнул Ги, улыбнувшись Ричарду, без труда удерживая оба запястья девицы одной рукой. Она дёргалась в этой хватке, но отчего-то молчала, будто что-то не позволяло ей издать звук. — Сюда, — мурлыкнул Иорам, и тогда его брат грубо толкнул незнакомку на кушетку, а она наконец закричала, и этот крик дополнил разворачивающуюся сцену, выведя Ричарда из ошеломлённого оцепенения. — Ах, герцог Окделл! — не пытаясь заставить её замолчать, но возвысив голос, позвал Ги. — Идите же к нам! Удерживая смертную вдвоём, братья склонились, оставляя на её теле глубокие болезненные укусы. Не в силах больше сражаться с запахом крови, наполнившим комнату, Ричард приблизился и упал на колени, чтобы схватить тонкую тёплую руку и вцепиться клыками в запястье. Кровь полилась в горло, будто была единственным счастьем и спасением. Вверх Ричард старался не смотреть, чтобы не видеть лица несчастной, однако негромкий смех отвлёк его от трапезы. Смеялся Иорам: хищное выражение его лица стало откровенно пугающим, когда чужая кровь потекла по его губам и подбородку, свободно капая на расшитый багряноземельскими узорами домашний халат. — Приятно видеть, что дети Окделлов всё ещё на такое способны, — пояснил он. — Но у меня есть для вас предложение получше. Ги, хватит. Герцог, допейте её. Это его отрезвило. Ричард пережил многое и сделал многое, о чём прежде и не помышлял, но он явился в Олларию не затем, чтобы становиться убийцей. Человеческие слабости, сочувствие и сожаление всё ещё плескались в нём где-то на поверхности, не давая полностью принять законы навсегда изменившегося мира. — Нет, — Ричард поднялся, попятившись, — нет, спасибо, я бы не хотел… Гневно отбросив полуживую девицу, Ги выпрямился. На ужине у Штанцлера и этой ночью он смотрел на Ричарда одинаково: с предупредительной настороженностью, будто ожидая от него неверного хода. И этот неверный ход, будучи сделан, мгновенно выводил его из себя. Будто всё, что они сейчас делали, было тщательно разыгрываемой по нотам пьесой, и любое отклонение от партитуры заставляло его сердиться. — Герцог Окделл, — сказал он угрожающе и, пока не успел Ричард отступить, шагнул к нему, крепко схватив за горло. Пальцы сжались, будто тиски, грозя в случае неповиновения без труда вырвать ему кадык. — Будьте добры принять любезное предложение моего брата. Огни канделябров заплясали, а вместе с ними заметались по стенам причудливые тени. Побеждённый, Ричард снова рухнул на колени, когда граф Ариго отпустил его. Девица бессильно плакала, не предпринимая попыток бежать, в руках у Иорама. Ричард тронул её влажную щёку, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжалось. — Кто вы? Как хотя бы ваше имя? — спросил он тихо. Сотрясающие тело рыдания не давали ей выговорить хотя бы слово. — И… из… оль… — Хватит, — жёстко сказал Иорам. — Пейте. И он выпил; братья помогали ему, и девица наконец затихла, потеряв сознание. Она, кажется, ещё дышала, когда Ричард поднял глаза, чтобы взглянуть на неё, и кровь встала у него поперёк горла. При виде почти безжизненного тела желудок скрутило, и Ричард согнулся, выплёвывая только что проглоченную кровь на затканный алыми амарантами ковёр гостиной. — Ну, не будьте неженкой. Пальцы Ги сжались на его шее сзади и грубо вернули его на место, но Ричард дёрнулся, отчаянно вырываясь из захвата. Ему было тошно и мерзко, но хуже всего было то, что нечто глубоко внутри него наслаждалось разворачивающейся сценой убийства. — Ну и кошки с вами, — прорычал Ги оскалившись и одним резким движением вскрыл девице горло острым будто лезвие ногтем. Вид длинной раскрытой раны, когда голова запрокинулась, впечатался Ричарду в память. Дух покинул её с лёгким толчком, и эта перемена была физически ощутима: живое стало мёртвым, бесполезной пустой оболочкой. Незнакомка умерла; Ричард обессиленно обмяк, потому что в сопротивлении больше не было смысла. Иорам мягко взял его за плечо, потянул на себя, заставляя откинуться себе на грудь, и обнял, баюкая как ребёнка.