Жизнь моментом

      Майк с тоской оглядывал тесное, душное помещение. В маленькое круглое окошко пробирались жёлтые лучи утреннего солнца, яркими пятнами ложась на груду картонных коробок. На солнце звёздами сверкали частички пыли, их обилие заставило парня чихнуть и разогнать мутно-серую завесу.       Взгляд скользил по дырявым стенам, полотку, окну — по чему угодно, лишь бы не смотреть на злосчастные коробки, в которых находились единственные доказательства того, что у него когда-то была семья.       Аккуратными стопками были сложены красивые детские платьица, пропахшие мороженым, ванилью и детской наивностью. От одного из них так и не отстиралось неопрятное багровое пятно, о происхождении которого Майку не хотелось вспоминать. Красивые куклы смиренно лежали сверху, уставившись накрашенными глазами куда-то вперёд, словно ожидали, когда хозяйка распахнёт их картонную тюрьму, схватит их всех — своих подружек в плиссированных юбочках и платьицах — и побежит играть с ними и в дочки-матери, салон красоты или устраивать чаепитие. Вот только играть больше некому.       Фиолетовая машинка-телефон нарисованными, с заметными трещинами и царапинами глазами прожигала в Майкле дыру, по-хищнически выглядывая из соседней коробки. Словно напоминая о том, что он совершил с его хозяином. Жёлтый медведь невесомо поддакивал машинке, выпучив бездонные глазюки.       В плывущих воспоминаниях — самых последних, связанные с этой игрушкой — медведь уставился на мир такими же пустыми глазами, смотря то ли на собравшихся людей, то ли куда-то сквозь них. Майк уловил на себе его краткий взгляд совсем на мгновенье — когда крышка гроба невесомо закрылась, отдаляя их с мальчиком от реального мира, мира живых.       Что он здесь забыл?       Майк мотнул головой и прикоснулся кончиками пальцев к пульсирующим вискам.       Это другая игрушка, не его. Их выпускалось много. Мало ли что ещё затерялось на этом старом, мрачном чердаке?       — Что ищешь? — раздался сзади голос.       — Просто смотрю, — незамедлительно ответил Майк, не оборачиваясь. Отец скривился.       — Не на что здесь смотреть, ты это знаешь.       — Я что-то забыл, но не уверен в том, что именно.       Уильям глубоко вздохнул и положил руки на плечи сына. Холодные, тяжёлые ладони казались Майку неподъёмным грузом, павшие на его плечи.       — Майкл, это просто вещи. Груда ненужных вещей.       — Если они ненужные, то почему ты их не выбросил? Или продал? Зачем ты держишь это всё здесь? Тебе ведь самому больно смотреть на все эти вещи, так ведь?! — парень с трудом держал голос ровным, чтобы не выдать подходящую к горлу истерику. На лице отца не дрогнул ни мускул.       — Я не смог, рука не поднялась, — произнёс Уильям, спустя затянувшееся молчание.       — И что ты собираешься делать со всем этим… чудом? — язык не повернулся назвать это «барахлом».       — Просто оставлю здесь, — Уильям кратко прошёлся взглядом по коробкам, доверху наполненными горькими воспоминаниями и уставился в потолок. Видимо, гнетущая атмосфера давила и на него. — Пусть это всё будет рядом и нет одновременно. Где-то здесь и в то же время где-то в районе недосягаемости.       — Просто будет пылиться у нас на чердаке?       — Да.       Майк сжал кулаки до побеления костяшек. Эти вещи делают ему слишком больно, и отец это прекрасно знал.       — Может, хочешь оставить здесь что-то своё? — спросил отец, возвращая Майка в реальность. — Чтобы выбросить это сюда, закрыть и больше никогда не вспоминать. Чтобы больше ничто не напоминало тебе о том, что тебя гложет.       Майк окинул мужчину смиренным взглядом и направился к люку. Хотелось бы закрыть здесь себя. Вернулся Майк спустя минуту с самодельной красной маской из папье-маше.       — Маска Фокси? Она же тебе так нравилась.       — Когда-то, — скрипнул Майк и со злостью кинул предмет в дальнюю стену чердака. Одно ухо с треском отлетело. Эта маска слишком долго мозолила ему глаза, ковыряя душевную рану.       Только сейчас Майк заметил небольшой прямоугольный предмет в руках отца. Фиолетовая шкатулка с замочком.       — Я нашёл её, когда разбирал комнату твоего брата после его смерти, — произнёс Уильям, физически ощутив взгляд Майка на предмете в его руках. Мужчина скептично осмотрел шкатулку со всех сторон и дотронулся до замка. — Ключ я так и не нашёл, хотя перерыл весь дом. Думаю, так будет лучше.       Уильям аккуратно положил шкатулку в одну из коробок. Майку показалось, что в глазах медведя на мгновенье вспыхнул огонёк.       Когда чердак закрыли, а ключ от него выбросили — стало легче. Воспоминания перестали давить на душу тяжёлым камнем, и душа обрела частичный покой. И сейчас Майк, уставившись в прогнивший от времени люк чердака, жалел лишь об одной вещи.       Надо было закрыть в нём отца.