В У К А

      

Мартин

      Казалось, это нереально. Я не мог отвыкнуть за неделю разлуки, точно нет, но сам заметил, что очень много раз улыбался за день, а он ещё не собирался заканчиваться.       Эмма называет это «сопеть», но я скажу, что она по-настоящему похрапывала на моём плече, хоть и тихо. Мы были в пути до города из аэропорта. Эмма перекусила в самолёте, но недостаточно, чтобы перестать быть раздражительной. Если она голодна, значит и зла, а исправить это может, логично, только еда. И я, но немного. Я назвал таксисту один из ресторанов, где бывал с братьями, а только потом собирался решить с арендой машины.       Моя крошечная спала два часа, потому навёрстывала упущенное на каждом шагу: весь полёт и путь от самолёта до такси. Как и в этот момент, пока я медленно гладил её бедро ладонью, а в другой руке держал телефон с открытой лентой новостей, остановившись на выложенном фото Эммы. На нём была она со счастливой улыбкой, распущенные волосы трепались сильным ветром, а прищур от слепящего осеннего солнца только делал краше её улыбку. Одной рукой Эмма прикрывала глаза на уровне бровей, а другой держала мою протянутую к ней руку в середине кадра, будто бы она вела в аэропорт, что стоял позади неё.       Меня и отмечать не нужно было. Всем, кто подписан на её закрытый аккаунт, ясно, чью руку она держала. Но она всегда отмечала меня, подписывая наши общие фото одной и той же фразой «Всегда с и за тобой, до конца».       За четыре с лишним часа полёта фото набрало почти такое же количество лайков, сколько людей на неё было пописано и несколько комментариев, но угадайте, чей был первым. Мой, конечно. Я был краток, но никогда не оставлял фото в ленте Эммы без одного зелёного сердца в комментариях.       «Ух ты! Жду вас с нетерпением!», — прокомментировала Вера.       Лиам ответил ей ниже:       «Я сильнее».       Несколько коллег пожелали удачного отдыха.       «Мартин выжил?!», — написала Пенелопа и добавила следом: «Не потеряйтесь там, мои хорошие!».       Мы завезли ключи, но передали через Гранта, так как Пенелопа была уже вся в работе, а Бианер был в этом городе.       Обычно у большинства из моих знакомых закрытые аккаунты, потому часто в комментариях под постами собирались открытые беседы чисто между своими. Но сейчас, когда большинство находятся в этом городе, половину дня проводя в одной компании, скорее всего один увидел пост Эммы, и телефон с фото пошёл по рукам, уведомляя о нашем появлении в городе, потому комментариев было мало или это дело времени. Это же мне подтвердило сообщение Эдриана, хотя его лайк даже не стоял под фото:       «Позвони мне, как долетишь и будешь свободен».       Он если заходил в Сеть, то только чтобы пролистать три поста максимум и выложить очередное фото с детьми или с женой. Его пост был ниже в ленте.       Короткое видео с его старшим сыном четырёх лет и младшей дочерью, которой было едва полтора года. Эдриан сидел перед ними на пледе, держа на ногах дочь, пока сын сгибался перед ними к сестрёнке, щекоча её бока. Вроде дети обращались не ко мне, говоря «папа», но моё уже прогнившее сердце всё равно трепетало от счастья моего лучшего друга. Камера поднялась, находя жену Эдриана. Он низким, но счастливым голосом обратился к ней. Крис смущённо помахала рукой в камеру, возвращаясь в дом и пропадая из кадра.       И запись остановилась, не дав сыну Эдриана договорить и оборвав предложение на середине.       «Пап, по-моему Ненс…», — конец записи.       Я немного завидовал, потому быстро перелистнул, не пересматривая видео. Ребёнок… У меня его пока что не было, а у Эдриана уже двое.       Эдриан женился почти сразу же, как Крис окончила школу и только поступила в колледж, узнав тогда и о беременности. Пока Крис оканчивала школу, Эдриан работал сутками, копя деньги и готовясь жить с любимой девушкой вместе, переехать, куда она и поступит. И готовясь к войне с её родителями. Удача была на стороне моего друга в одном моменте, когда в середине последнего учебного года отец Крис скончался, и мать без боя отдала дочь, не понимая, как ей самой без мужа справляться с дочерями. Как бы странно ни звучало, этот домашний тиран, если бы не умер от больного сердца, не дал бы им жить спокойно. Он бы не дал Эдриану и Крис быть вместе. Я знаю достаточно, поддерживал Эдриана, как и он меня всегда. Но даже не мог представить, как бы сложилась судьба этой влюблённой до чёртиков пары, если бы отец Крис ещё прожил до выпускного младшей дочери.       Эдриан заслужил, боролся за своё счастье. Его же получил, хоть и став отцом рано.       Может быть, наши дети когда-нибудь вслед за отцами станут лучшими друзьями. Не раскисай, Мартин. Точно станут, но нашему с Эммой ребёнку нужно сначала появиться на свет, а мы хотим этого слишком сильно и давно. Мне нужно меньше тратить моральных сил на зависть всем вокруг. Сколько друзей уже имели детей или готовились стать родителями. И даже Эдриан им стал два раза.       М-да, друг из меня хреновый. Мы с Эдрианом договаривались встретиться этим вечером, я переслал ему то же сообщение, что ночью написал старшему брату, а после не отвечал на звонки, потому что телефон пролежал в прихожей всё время, что я был дома и не хотел даже появляться в сети, нарываясь на лишние заботы и звонки. Эдриан должен был всё понять, учитывая, что теперь я сам знал неудавшийся план Эммы с отелем. Может Эдриан всё узнал от Пенелопы. Я помнил, что она была дома, и её же я чуть не снёс с ног на пороге, думая, что Эмма откроет мне дверь. Она нагло сфотографировала нас, точно отправив фото Эдриану.       Еле вспоминал, что было со мной тогда. Я был опьянён вспыхнувшей тягой к Эмме, что не слышал мира вокруг. Да мне было всё равно. Сколько всего за один день произошло, в сравнении со всей неделей, где каждый день был похож на предыдущий неменяющимся режимом.       День слишком длинный. Было ощущение, что я сидел в гостиной съёмной квартиры и ублажал Эмму одними словами неделю назад, а на самом деле и суток не прошло. Так давно не спал, в самолёте не сомкнул глаз, но почему-то был так бодр. Подозревал, что, добравшись до дома, коснусь лицом подушки и тут же усну, несмотря на энергичное состояние в данные момент. Но до самого «дома» мы не скоро доберёмся. Конечно мой дом там, где Эмма, но со съёмной квартирой для нашего гнёздышка на четыре дня были проблемы. Они появились без моего участия.       Я разбудил Эмму, как только мы добрались до ресторана, на улице уже стемнело к тому времени. Эмма сразу оживилась, сбрасывая сонливость. Большую часть времени за столом мне пришлось потратить на звонки, возмещая те пропущенные, на которые я не ответил дома. Моя изумрудная даже не возражала, всё понимая. В конце концов, я отбросил телефон, выдыхая и говоря:       — Короче, сегодня мы ночуем у Андре. Все сейчас там.       — Что случилось? — Пережевала Эмма кусочек отбивной. — Почему мы не поедем к тебе?       — Потому что у меня нет больше квартиры.       Вилка замерла на пути ко рту Эммы.       — Ключи я оставил Коди, как он меня довёз до аэропорта. Им с Эльзой было тесно со всеми в квартире наверху. К утру их всех выселили из-за жалоб соседей подо мной и над ними. Меня тоже, хоть это не я шумел у себя, а Коди с Эльзой. Сегодня они даже не работали. Я же говорил, что ничего не пропустил. Для нас уже сняли апартаменты, но их освободят другие жильцы сегодня поздно, а мне всё равно надо поговорить с братьями.       — Они все сейчас у Андре? Бедный. А почему он снял дом, если вы договорились все жить рядом?       — Думаешь, Андре станет рисковать своим спокойным сном, даже если братья пару раз только появлялись у себя? Он никогда квартиры не снимал — только дома, избегая вероятности шумных соседей за стеной по ночам. У него большой дом за городом, не переживай. Я бы хотел побыть с тобой с самого начала наедине, но там и остальные подъехали, поговорить надо.       — Ничего, так даже интереснее. — Улыбнулась Эмма. — А будет Абель там?       — Да. Не знаю, там ли Вера. Но прошлую неделю он был с ней, значит, всю эту он пробудет с Андре.       — Хорошо…       

Эмма

      Не удивительно, что Андре снял дом так далеко. За годы отношений с Мартином я вполне узнала, что из себя представляют его братья. Андре на данный момент больше всех любил уединение. Не понимала, как в нём уживалось терпение к энергии братьев и вечное рвение побыть в одиночестве. Сколько помню, они всегда были вместе, впятером, и никогда не поймёшь, Андре говорит правду, что с удовольствием бы избавился от них всех или просто лжёт, выдавая себя за того, кем не являлся. В один момент он не скрывал, что искреннее любит братьев, а в другое время душил их одним взглядом.       У подъездной дорожки в роскошный дом уже стояло несколько машин, но мы доехали до фонтана, обогнув его и оставив машину у гаража дальше.       В каждом панорамном окне уже горел свет, и мелькали силуэты. Мартин подал мне руку, достал сумки и повёл в дом. Как только дверь открылась, я чуть не оглохла от детских визгов, наполняющих дом.       — Гостей многовато. — Сморщилась я от очередного визга в дальней комнате коридора.       Мартин только хмыкнул, ведя меня дальше, но я оттянула его за руку, встав на носки и оставляя недолгий поцелуй на губах, после стирая след от помады пальцами.       — Наперёд, — объяснила я. — Думаю, ты надолго пропадёшь в разговорах.       — Тогда этого мало, — скривил он рот, снова опускаясь к моему лицу и подхватывая сильным поцелуем мои губы.       Надолго мы не остались одни. Приближающиеся шаги не смогли нас оторвать друг от друга, пока один из подошедших не прокашлялся.       Мартин недовольно выдохнул в поцелуй, всё же отпуская меня. Я оглянулась вместе с ним, опуская руки с его плеч.       — Привет.       Андре стоял в коридоре, перекрывая вид на белоснежную лестницу, а рядом с ним Бианер опирался на перила. Если бы не выглядывающие тату из-под воротника рубашки, близнеца Гранта я бы не узнала. Никогда не получалось с первого раза их различить, но Мартин слишком давно знал близнецов, чтобы различать их по одной мимике.       — Добрый вечер. — Приподняла одну руку я.       — Заждались. — Выпрямился Бин, сразу кивая в сторону главного зала.       Мартин уже ступал к ним, пожав руки, и пропустил их ко мне. Андре крепко и без слов обнял меня и отпустил, Бианер сделал то же самое одной рукой.       — Отнесу сумки и покажу Эмме дом, — сказал любимый, пока мужчины стали возвращаться, откуда вышли.       — Эммик!       Я только ступила на первую ступеньку, как голос появившегося Лиама заставил меня остановиться.       Старший брат любимого ускорился, раскинув руки и мгновенно отрывая мои ноги от мраморной поверхности. Закружил, заставляя взвизгнуть.       — Привет-привет! — Не сдержала искренней улыбки я, обняла его на плечах.       Он всё же опустил меня на пол, замечая недовольный взор Мартина, оставшегося у лестницы.       — Что, приревнуешь свою невесту ко мне?!       — Я ебанутый?       — Дети в доме, — предупредил Андре, будто бы мы не слышали.       — Есть немного. — Пожал плечами Бианер Мартину, сунув руки в карманы брюк, и ушёл вместе с Андре.       — Эй, — сразу возмутилась я.       — Мы устали с дороги, — сказал Мартин, проводив их взглядом, и вернул его на Лиама.       Тогда же появился Коди, входя к нам лёгкой походкой.       — Эмма, давно не виделись.       Он подошёл ко мне, крепко обнимая и почти отрывая от пола, как предыдущий брат. Растёр ладонями лопатки и отпустил.       — Ты всё же вернула нам брата.       — Вернула, увязавшись хвостиком.       — Так ещё лучше. — Пихнул он меня плечом и пожал руку приблизившемуся Мартину.       Тот сразу же протиснулся между нами, сказав:       — Пока остальные не явились, дайте нам расположиться.       Братья одновременно, почти одинаково кивнули и дали нам наконец-то подняться по лестнице. Но Лиам крикнул вслед:       — Эммик, он тебя не обижал?       Если Мартин постоянно спрашивал у меня, выйду ли я за него замуж, то Лиам не упускал возможности узнать, всё ли у нас хорошо. Возможно, он до сих пор переживал за наши отношения или просто до последнего не верил, что их проблемный младший брат смог быть настолько уравновешенным в отношениях с девушкой. Нет, не был. Мы оба неуравновешенные.       Я обернулась, фыркнув:       — Он не может обидеть меня.       

***

      Мы спустились вниз, Мартина сразу же забрали в общую гостиную. Подъехали ещё несколько знакомых, я быстро поздоровалась со всеми, последний раз поцеловала любимого, и двери в гостиную закрылись на общий совет. Я же пошла в дальнюю комнату, где по голосам были дети и остальные девушки, ожидающие своих мужчин.       Не успела я войти, как меня тут же заметил Абель, врезаясь в мои ноги со слишком сильными для пятилетнего мальчишки объятиями.       — Привет, мой разбойник! — Я опустилась к нему, подставляя шею под удушающие руки, сцепившиеся практически удавкой.       — Я скучал. — Прошептал он мне в ухо.       — Я тоже. — Потрепала я его светлые волнистые локоны, пока что исследуя комнату взором.       Три дивана огибали зону у камина, где сидели девушки. Я ошиблась, подумав, что многие жёны приехали с мужьями. Там сидела Вера, ведя беседу с Европой. Крис держала на руках дочку, придерживая банан, который Ненси пихала за обе щёчки, медленно пережёвывая и, казалось, половину оставляла на своих губках. Крис тоже болтала с девушками, но больше внимания обращала дочери, наблюдая, как та быстро ела. Голос Брианны, старшей сестры близнецов Оссейн, исходил из открытой двери на задний двор. Собеседника я не слышала, значит, она разговаривала с кем-то по телефону. А Анастасия сидела на ковре, помогая старшему сыну Святых, Марселю, собирать машинку.       Как только я появилась в дверях, все девушки обратили на меня внимание, приветствуя, а я ответила им тем же, попутно беря племянника за руку и идя к диванам. Приобняла каждую и присела на диван напротив.       Невозможно было сосредоточить внимание на беседе с подругами и внимательно слушать Абеля, который будто решил наверстать неделю нашей разлуки, показывая мне новую игрушку и тараторя так, что делал паузы на пару секунд, глубоко вдыхал воздуха и продолжал, не умолкая. Я только кивала, слушая его в оба уха, приговаривая: «М-м!», «Правда?!», «Ничего себе!». Вера наблюдала за своим сыном со всей материнской любовью и некой гордостью, пока он не отлипал от меня, почти что собирая на моих коленях гору игрушек и рассказывая о каждой так, словно это было жизненно важно. Для него это так и было, потому я была готова отдать ему всё своё время и внимание. И собирала все свои силы, лишь бы в приливе умиления не взять его за обе щеки и не откусить кусочек этого мальчишки, — настолько он был чудесным.       Пока его губки смыкались и размыкались, изливая всё, что хотел мне рассказать Абель, я разглядывала его внешность, не понимая, как он уже мог заметно подрасти всего лишь за неделю. И он так был похож на своих родителей, что невозможно было точно определить, на кого больше.       А как будет выглядеть наш малыш? У него будут глазки своего папы или мои? Унаследует ли он рост своего папы или будет низким, как я? А губки? У Абеля были пухлые губы своей мамочки, но какие будут у нашего с Мартином ребёнка?       Груз от размышлений о ещё не рождённом, но таком ожидаемом ребёнке сел мне на грудь болючим валуном. Насколько же жизнь несправедлива. Кто даже не думал о детях, по иронии судьбы беременели так быстро и без должных к тому усилий. А те, кто так ждал, планировал, готовится, прилагал физические и моральные силы, получал свою мечту в лучшем случае не так скоро как первые. Да, бывают случаи, когда везёт, но у меня уже складывалось ощущение, что мы с Мартином не попали в список этих везунчиков.       Тесты на беременность никак не могли порадовать нас желаемым результатом, но каждый из окружения словно заученными фразами говорил нам не торопиться и что мы пытаемся не так долго, чтобы паниковать раньше времени. Однако мысль о том, чтобы пойти к врачу и выяснить, что не так, уже давно посетила меня. Сложнее всего решиться и быть готовой к не самому утешительному прогнозу. Я ещё не была готова. Даже с Мартином этого не обсуждала. Но если не получится опять, придётся.       — Эм? — привлекла внимание Анастасия, касаясь моего колена.       Я подняла взгляд от пустого пространства перед собой, огибая всех замолчавших вокруг. И все глядели на меня с вопросом.       — Да?       — Что-то не так? — спросила Крис, переглянувшись с Верой.       — Эмма? — обратилась ко мне сестра любимого, пересев ко мне, и приобнимая. Вера что, умела читать мысли и настроение человека без единого слова? Я ведь только слушала их, ничего не говоря.       Из меня вырвалось, как на духу, требующее выхода, потому что я до сих пор не говорила с Мартином:       — В этом месяце тоже отрицательные тесты.       Дети не замолкали, не понимая, о чём говорят мамы и взрослые тётки вокруг. Но подруги не проронили ни слова, сочувствующими взглядами давя на меня.       — Значит, получится в следующем месяце, — сказала Европа, закусив губу — на языке тела не верила сказанному.       — Не стоит переживать, — сказала Крис, поднимая платок и вытирая губки дочери. — Обязательно получится. Главное верить и не унывать. И особенно не заострять внимание, как бы это грубо ни прозвучало.       — Да, давайте не об этом. — Махнула рукой я.       Крис показалась мне дико смутившейся, наверное, считая, что таким жестом не согласилась с её словами, но я была согласна. Просто хотела рассказать, чтобы никто не ломал голову, но обсуждать это не имело смысла, — от разговоров я не забеременею, а мне нужно было только это.       Я присела к мальчишкам и Анастасии, помогая Абелю по инструкции разобрать такую же машинку, как у Марселя, теперь не имея сил оторвать глаз от сына Эдриана.       Как Эдриану и Крис удалось родить на свет двух своих копий? Старший сын был копией отца, унаследовав от матери только волнистые, густые волосы, нос и карие глаза, хотя и они мало были похожи на тот самый оттенок, что был у Крис. У Марселя глаза ярче, чем у Крис, почти находясь в цветовой палитре между оттенком глаз Крис и Эдриана. Но всё это замыливалось схожестью с отцом. У Марселя были тёмно-русые волосы отца, смуглая кожа, может чуть светлее, чем у Эдриана. Нос отца, губы отца. Мимика и манера поведения Марселя были скопированы тоже от отца. Говорят, что характер не передать от родителя детям, но, глянув на Марселя, с этим можно было поспорить. Он был молчаливым в свои почти четыре года, а если что-то и хотел сказать, то это в большинстве были обращения к сестре, родителям или его любимое «Я сам!». Также он был упёртым и вечно будто сердитым, если поглядеть на его хмурые брови. Если Эдриана не было в комнате, то я всё равно чувствовала присутствие этого мужчины благодаря его сыну.       А Ненси, что жевала игрушку, оттягивая обеими руками её платье, была копией Крис, но тоже унаследовав словно кофейный оттенок кожи от отца и его янтарные глаза. Неземной красоты девочка. Она была милой, нежной малышкой, с двумя стоячими фонтанчиком хвостиками рыжего цвета. В полтора года она очень много болтала неразберихи. Ботала и болтала, порой визжа от восторга и вечно хлопая в ладоши. А мир она с интересом изучала своими большими глазками, что уже не делал Марсель, будто окружение вводило в скуку. Марсель не любил, когда кто-то его касался или даже подходил близко, а Ненси могла без стеснения полезть на руки к любому малознакомому, пугая своего до чёртиков настороженного отца. Эдриану совсем не нравилось, когда кто-либо мог коснуться его детей, пускай даже и близкий семье человек, а Крис хоть и волновалась, но считала социализацией, если дети проявляли интерес к людям в нашей компании. Однако когда дело касалось незнакомцев, оба родителя запрещали любые контакты с их детьми, что логично.       Интересно, смогут ли наши дети найти общий язык? Эмма, хватит, ты ещё даже не родила, даже не вынашиваешь ребёнка.       Всё было хорошо, но мне опять стало не по себе. Тревога по пустому месту разливалась внутри лавой, обжигая и не давая вдохнуть. Я встала, пообещав Абелю, что скоро приду, и вышла на улицу сквозь открытые двери.       Запах сигарет ударил мне в нос, как только я чуть не столкнулась с Брианной, подальше уходя к садам. Из телефона, который держала Брианна в руке, доносился голос Пенелопы.       — О, Эмма, привет! — удивилась на грани с восторженным смехом Бри, крепко обняв меня тисками обеих рук.       — Привет…       От объятий близкой подруги мне стало легче, хоть и совсем немного. Голос был расслаблен, как и тело в руках Бри. Она отстранилась, оглядев меня с ног до головы.       — Ты загорела на отдыхе, — сказала я, осмотрев её так же.       — Ты обязана приехать потом такой же смугленькой.       Она посмотрела мне за спину, нахмурившись и позабыв о Пин на проводе.       — Они уже начали? — спросила она о мужчинах, собравшихся на совете.       — Да.       — Бляха-муха…       Обернулась к тени за кустами, выудив оттуда пепельницу, затянулась последний раз и подняла телефон, потушив сигарету.       — Я слышала там Эмму! — кричала Пин в телефоне в руке Бри.       — Да-да, они добрались.       — Я здесь! — крикнула я, склонившись к руке Бри.       — Дай ей пока телефон и иди на совет.       Перед тем, как отдать мне телефон, Бри шепнула на ухо:       — Эта беременная истеричка поругалась с Грантом, так что аккуратно.       — Ладно, — ответила я тем же шёпотом, забрала телефон, провожая ушедшую в дом Брианну взглядом. Прижала телефон к уху. — Алло.       — Эмма, всё хорошо?       — А должно быть плохо?       — Не знаю, я услышала твой печальный голос.       — Ты ошиблась.       — Да? Ладно. Короче, представь себе, эта «белобрысая скотина номер один» съел мне мозг по поводу того, что сам не явился на УЗИ, а я пошла одна, потому что и «белобрысая скотина номер два» свалил куда подальше и был слишком занят!..       Теперь я слушала весь поток очень важных ругательств в сторону близнецов и меня всё вполне устраивало, ибо отвлекало от тревоги, мучащей внутри. Стоя в темноте у сада, я разглядывала виды в окнах дома, находя те, что выходили из главного зала, где собрались мужчины. Казалось, говорил только Бианер, а остальные слушали, пару раз вставляя слово. А после обсуждали в порядке поднятой руки. Не знаю, как Мартин, стоящий у стены, скрестив руки на груди, почувствовал мой взгляд, но не прошло минуты, как он сам глянул в окно. Прямо на меня. Его брови свелись на переносице, взгляд сквозь расстояние пронзил немым вопросом, что я тут делала и о том, что таилось под моим выражением лица. Но я улыбнулась, подняв телефон, и Мартин сразу понял, с кем я могла говорить. Он отвлёкся от совета, не отрывая глаз от меня, поэтому я стала возвращаться в дом, скрываясь от его глаз и не желая ему мешать.       Абель о чём-то спорил с Марселем на ковре, не заметив моего возвращения, значит, и не терял меня, долго ожидая. Девочки поочерёдно передали привет Пин. Она уже припустила свой пыл, направленный на своих возлюбленных-близнецов.       — Ты там не видела моего зайчика? Он половину дня не отвечает на мои сообщения, — говорила мне в телефоне Пин, пока я подмигнула Ненси, с интересом глядящую на меня. Она сразу хихикнула, прижав к себе игрушку и поёрзав на коленях матери. Но она явно уже уставала, потому немного закряхтела, пытаясь сползти. И заплакала, привлекая мгновенно внимание своего брата, вставшего с ковра и подошедшего к ней.       — Ты о каком зайчике? — спросила я подругу. Вообще потерялась в играх детей перед глазами, подругами рядом и ещё одной — на проводе.       В комнату совета вели две двери, и одна из них была за моей спиной, открывшись сразу с моими словами.       — О ком, если другой зайчик вот только пришёл домой! — Пин крикнула Гранту, наверное, вернувшемуся там домой: — Привет! Я в спальне!       — Зайчик здесь.       Я вздрогнула, как голос дуновением воздуха коснулся моей руки, держащей телефон. Бин забрал его тут же, не успела я оглянуться. Как только я это сделала, он кивнул мне, дав понять, что всё в порядке, но я была недовольна тем, как доверенный мне телефон пошёл по рукам, хоть он и принадлежал старшей сестре Бина.       Мужчины стали выходить из соседнего зала. Анастасия поднялась, выходя с остальными. Кто-то вышел из другой двери, ведущей сразу на выход, Бин ушёл в том направлении, Брианна — за ним.       Я обратила внимание к успокоившейся Ненси, Марсель почти её загораживал.       — Всё? — спросил он. — Не плачь. Не надо плакать.       Ненси начала хлопать своими ручками по протянутым и раскрытым ладошкам брата, забавляясь. А после схватила его за нос, звонко засмеявшись.       Крис сразу возмутилась, убирала пальцы Ненси с носа старшего брата.       — Нельзя так, ему же может быть больно. Нельзя брата щипать.       Марсель разозлился:       — Мама, можно.       — Марсель, нельзя разрешать сестрёнке щипаться, она примет это за нормальное поведение.       — Но мне нравится! Она смеётся.       — Сыночек…       Мальчик перебил:       — Мама!       Тут же появился за моей спиной суровый отцовский голос Эдриана:       — Марсель!       Я повернула голову, видя, как Эдриан в компании моего любимого обошёл диваны. Мартин подсел ко мне, поцеловав меня в губы и приобняв, но его тоже отвлёк Эдриан.       Марсель обернулся, — боже, как он был похож на своего отца строгим взглядом, но ему же только четыре года, почти, — без единого намёка на трусость встречал подходящего к нему отца. Он даже выпрямил спину, задирая подбородок.       Эдриан не раз в наших домашних посиделках говорил, что хоть и хотел быть с сыном построже, ему это редко или через силу удавалось сделать. Хоть он и был недоволен поднявшимся голосом сына, всё же оттаял, присев перед ним на корточки, что Марсель больше не задирал голову и глядел прямо, в глаза отца. Эдриан легко щёлкнул сына по маленькому носику.       — Не говори с мамой таким голосом.       — У-у-у! — Всплеснула ручками Ненси, привлекая внимание отца и получив поцелуй в тыльную сторону ладони.       Эдриан снова посмотрел на сына.       — Ты меня понял?       — Да, — кивнул Марсель, — больше не буду.       — Хорошо.       Мы с Мартином переглянулись, улыбнувшись друг другу.       — Не знаю, — сказал он, опустив глаза, — смогу ли я стать хорошим отцом. Со стороны это сложно.       Я огладила его щеку, оставляя поцелуй на кончике носа.       — Конечно станешь. Это всегда сложно, но возможно. И мы сможем, оба.       Мартин прильнул к моей ладони щекой, но обернулся на шум голосов и топот в коридоре за нами.       Вера встала с места, целуя Абеля в лоб и что-то сказав ему тихим голосом. Он кивнул, и тогда Вера пошла к коридору за нами, встретившись с братьями — последними, кто вышел из зала, а гости по звукам вдали покидали дом. Все, кроме Андре ушли к выходу. Он только оглядел Веру с ног до головы, с недоверием.       — Куда ты?       — Абель остаётся с тобой. Мне надо по делам. — Поправила она сумку на плече.       — С чего это? Мы так не договаривались.       — Какая тебе разница? У меня тоже есть дела. Когда ты сам один на один оставался с Абелем?       — Андре? — вмешался Мартин, встав с дивана.       Но старший брат не обратил на него внимания.       — Может не здесь? — снова заговорил мой мужчина.       Вера прошла мимо, почти толкнув Андре плечом. Он только сунул руки в карманы, оборачиваясь за ней и провожая странным взором в спину.       — Все покидают дом. Мне тоже надо отъехать. Побудете с Абелем? — тихо попросил Андре сквозь сжатую челюсть, но это больше было похоже по тону на приказ.       Я посмотрела на Абеля. А он смотрел на Андре немного настороженным взглядом.       — Ты уедешь? — спросил мальчик. Я будто слышала, что на самом деле он хотел спросить, не уедет ли он.       Андре выдохнул, медленно оборачиваясь обратно в зал и находя Абеля взглядом.       — Да, есть дела.       — Ладно.       Как только Андре вышел, его место в проходе в коридор занял Эдриан, держащий сына на руках, Крис придерживала его в изгибе локтя, а на другой держала Ненси, обнимающую маму через шею.       — Завтра всё в силе? — спросил Эдриан у нас.       — Вы о чём? — Встала я с места, уходя к Мартину. Он тут же прижал меня к себе спиной.       — Договорились завтра приехать к ним в гости. Что думаешь?       — Приезжайте. — Поддержала Крис, глядя на меня с тёплой улыбкой. — Давно не виделись.       — Я только за, — кивнула я, соглашаясь.       — Хорошо, — сказал Эдриан, отступив в коридор, — на связи.       — Да. — Махнул ему Мартин.       

***

      — Спокойной ночи, разбойник…       Абель посапывал на подушке, когда я обернулась на него, отлипнув от телевизора на стене. Мартин глянул вместе со мной, поднялся с пола и подошёл к дивану, укутав Абеля в одеяле и поднимая на руки.       — Отнесу, — прошептал он.       — Я пока пойду готовиться ко сну, включи радио-няню на всякий случай, чтобы услышали, если проснётся.       На втором этаже мы разминулись. Я почти побежала в нашу спальню, сразу ища сумку. Мало времени, слишком мало. Сумки мы ещё не успели разобрать, но я быстро нашла в моей нужную вещичку.       Через минуту стояла перед зеркалом в одном купальном бикини ядовито-розового цвета. Дом был в нашем распоряжении, а час назад Андре звонил, прося уложить Абеля спать без него, потому что сам он вернётся к утру.       Как только я привела себя в порядок, дверь в спальню распахнулась, а мой мужчина замер на пороге. Мне не требовалось обернуться, — его взгляд уже был на моих ягодицах, подчёркнутых стрингами.       Постукивали настенные часы, но мне сначала показалось, что это капали на пол слюни изо рта Мартина. Его тихий, грубый и коварный смех приближался ко мне. А как только я запрокинула голову, она упала на его плечо, а грубые ладони схватили завязки на боках, уже желая их дёрнуть, расслабить и уронить на пол, оголяя меня.       — Полегче, — хмыкнула я, чуть повернув голову к его лицу.       — Решила искупнуться? — Мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать слова Мартина, приглушённые моим затылком, к которому он примкнул лицом, зарываясь носом в волосах. От похоти, вспыхнувшей в нём от одного моего вида в бикини, голос Мартина стал низким.       Я оторвалась спиной от его груди, повернулась, медленно расстёгивая пуговицы рубашки. Стянула с плеч, приговаривая:       — Не знаю. Думаю, перекусить ли сначала.       Откинула рубашку на край комода, поднимая голову к лицу Мартина. К чёрту перекус, зря я об этом сказала, потому что мне хотелось совсем не этого.       — Проголодалась? — Склонил он голову на бок.       — Не думаю, что прямо сильно. Мы же недавно ужинали. А ты голоден?       Рывком сильные руки любимого подхватили меня под бёдрами. Через секунду ноги скрестились за спиной Мартина, а руки обвили плечи, пальцами наглаживая линии тату на его плечах, уходящие к рукам до запястий.       Он почти поймал губы, но перед этим прорычал:       — Я безумно голоден, и хочу получить свой десерт. В меню есть куни на борту бассейна?       С прикрытыми глазами я опустила свой лоб на его, сдержав смешок.       — Лучшее завершение дня…