В У К А

      Часы били полночь пару минут назад, не разбудив ни одного в просторной спальне. Но потревожил сон троих скрип люльки и уже нарастающий плач. За месяц с начала новой главы жизни развилась родительская реакция, но мать даже не проснулась. Устала.       Грант, подавшийся с подушки, не открывший слабых глаз, потянул руку в сторону. На его плечо упала ладонь.       — Моя очередь.       Брат подал ему телефон, напоминая о деле, уже сполз с кровати, оборачивая вокруг пояса одно из одеял с их просторной постели. Поднял другое, почти упавшее с края. Постель была похожа на огромное белое облако. В темноте Бин уже по заученному пути доковылял до станции с подогревом, подняв бутылку заготовленного молока. Но Бин был быстр так, что матрас резко под ним выпрямился, выдавая отсутствие, потревожил девушку в середине, как и шум шагов с щелчком молочной станции следом. Девушку успокоил поцелуй в плечо. Нежный, едва ощутимый. Заботливый.       — Спи. Бин пошёл.       Кожа цвета шоколада покрылась мурашками, губы изогнулись от тёплой, сонной улыбки. Пенелопа едва кивнула, поправив одеяло на груди, одну руку опустила на сторону, где не хватало Бина, как бы ожидая, уже встречая его.       Слыша, как в соседней комнате, через открытую дверь заиграла детская колыбель, а Бин по-отцовски заворковал над их дочерью, предлагая бутылочку, Грант поднялся. Нажатие кнопки блокировки телефона ослепило его. Грант, морщась, смахнул экран, Пенелопа обернулась за спину, к нему.       — Ты чего? — зевнула она, накрывая рот тыльной стороной пальцев.       Но Грант не ответил, окончательно стягивая с себя одеяло и поднимаясь с постели. Пенелопа поднялась с подушки, придерживала на груди одеяло, пока следила за ним, ступающим вдоль кровати, уткнувшимся в экран. Задумчивость в его лице насторожила девушку. Взгляд с Гранта метнулся к открытой двери в детскую, где мерцал свет от ночника и едва виднелся Бианер, держащий на руках малышку, никак не успокаивающуюся.       — Бин? — подозвала Пенелопа.       Тот приблизился к двери, продолжая качать дочь и предлагать ей бутылочку, которую она то принимала, то выплёвывала.       — Чего проснулась? Я дал бутылочку, чтобы ты выспалась.       — Что происходит? — Кивнула она с беспокойством на другого возлюбленного.       Бин вместо ответа подошёл к брату, заглядывая в экран и наблюдая, как тот ловко переходил из одной вкладки на другую.       Пенелопа, не получив ответа, подняла свой телефон, но дальше экрана блокировки дело не дошло, ведь она увидела время и дату.       

00:06

24 января

      — Проспали? — фыркнула Пенелопа, отбросив телефон, и заметила сообщение от Эммы, пришедшее в тот же мгновение. Не стала трогать и протянула руки вперёд, обращаясь к Бину: — Давай мне. Всё равно проснулась.       Грант оторвался от телефона, глянув в сторону, где близко к нему стоял брат, держа их дочь. Недовольная, ещё совсем маленькая она пихала ножками и ручками воздух, хоть Бин уже понял её нежелание и отставил бутылочку. Грант тепло заулыбался, потянувшись к дочери и огладив пальцем её щёчку. Малышка перехватила палец, обвив его одного всеми своими. Этот момент заставил их двоих по-отцовски растаять. Пенелопа, наблюдая за ними со стороны, только расслабилась, не торопя, наслаждаясь их хоть и странной, но уже нравящейся ей новой жизнью.       Дочь палец отдавать не горела желанием, но очередное собственное недовольство чем-то её отвлекло, что палец был отвергнут, а лицо сморщилось.       — Отдайте её уже мне, непутёвые.       Пенелопа подняла подушку к изголовью, пересела, Бин отнёс дочь к ней. Тогда Пенелопа предложила дочери грудное молоко, и та всё же успокоилась. Удостоверившись, что проблема хоть и временно, но решена, Бин поднялся с края кровати и вернулся к брату, который уже заканчивал с телефоном.       — Так проспали или нет? — спросила Пин шёпотом, надеясь, что дочь скоро в её руках уснёт.       — Нет. — Покачал головой Грант. — Проверяю автоматическую отправку и всем ли точно отправлено.       — И как? — спросил уже Бин, вглядываясь в выражение лица брата.       Тот открыл последнее письмо и кивнул, улыбнувшись одним уголком губ. Горький опыт прошлых лет не давал ему поверить автоматической отправке — двое гостей в предыдущем году всё-таки по ошибке системы не получили напоминаний и точного адреса. В этот раз Грант проверил всё заранее и ещё раз после отправки, независимо от собственной усталости от отцовства и работы.       — Все получили. Ровно в двенадцать.       — Хорошо. — Вздохнул Бианер, оглянувшись на постель с братом.       Дочь сплюнула грудь, снова начиная кряхтеть.       — Маленькая вредина, чего тебе не хватает? — Закатила глаза Пенелопа с улыбкой. — Смесь не любишь. Мамино молоко тебе тоже не по вкусу. Ты в кого такая привереда?       Оба отца переглянулись и брызнули от смеха. Этот вопрос, если немного перефразировать, их уже так не интересовал. Казалось, что окружающих это волнует больше самих отцов.       — В мать. Вся в мать, — хмыкнул Грант, ступая к дверям на лоджию.       В ответ средний палец Пенелопы не опустился до того, пока оба брата не вышли.       В темноте ночи ни одной снежинки не опускалось с неба, а едва заметный слой снега остался со дня, обещая скоро тоже исчезнуть. Зима здесь была только на слове, сугробы — чудом, а мелкий снегопад — редкостью, являющейся людям, в лучшем случае, один раз в неделю.       Грант опустил локти на прохладные перила, пока Бин остался за спиной, вместе с ним наблюдая за работами, ведущимися до сих пор в просторных садах их особняка. Строились шикарные украшения, яркие коридоры из зелени и светильников, к одному шатру от другого. Некоторые работники уже заносили части мебели, заканчивая сборку последних пунктов из списка.       — Успеют? — Нахмурился Бин.       — Должны. Немного осталось.       — Я не про этих.       Бин указал на сады дальше, переходящие в леса, где не увидеть и души днём, а ночью — ни одного источника света за гущей листвы и веток. Кто бы из гостей мог подумать, что и там их ждёт торжество. Сюрприз.       Грант глядел в темноту лесов долго, прежде чем ответить:       — Уже готово.       

***

      

Персефона

Днём ранее

      Это что за апокалипсис?!       Стоило выйти с самолёта и добраться до аэропорта, как меня поглотила толпа, а по ощущениям выплюнула она меня только на пороге дома. До этого момента я была, как селёдка в бочке. Никогда не страдала боязнью толпы, но после этого дня казалось, что на плечах до сих пор будто камни сидят от неприязни, а выходить из дома опасно для жизни. Слишком тесно. Моя социальная батарейка вот-вот сядет.       Я вошла в квартиру, уже проклиная факт, что опаздывала. Бросила чемодан, запрыгнула в душ, через пять минут выпрыгнула и побежала одеваться, попутно подсушивая волосы и одной рукой отвечая сообщениям Европы, что уже выехала, хотя сама даже одну ногу в брюки не сунула.       Кошмар, как стыдно! Она уже почти доехала, а я даже из дома не вышла!       Всё же сев в такси, я немного успокоилась.       Этот день не может испортиться. Никоим образом.       Подъехав к торговому центру, я пулей вылетела на улицу, затем — в здание, и по указателям незнакомого места пошла к кафе. Европа уже сидела за столиком, в одной руке держа чашку заказанного напитка, а другой щёлкая в ноутбуке. Как я вошла, она сразу захлопнула его и помахала мне, поднимаясь со стула и раскрывая руки для объятий.       Я, даже не откинув сумочку на стул, обняла её почти крепче нужного.       — Привет, лягушка-путешественница. — Посмеялась мне в ухо она, поглаживая по спине, как и я её.       — Привет. — Чмокнула я её в щёку и отстранилась. Мы вместе сели за стол по обе стороны. — Ты не устала меня ждать? Прости, мне так стыдно, что опоздала.       Европа удивлённо подняла брови.       — Стыдно? Брось! Я даже не заметила. Вообще, это ты прости меня. Стоило встретить тебя в аэропорте, но я освободилась, уже когда ты была дома. Приходится решать все дела заранее, чтобы три дня со спокойной душой держать телефон выключенным.       Официант прервал только начавшийся диалог своим появлением, подходя к нашему столику и предлагая меню. Я заказала сразу себе десерт и кофе, а Европа взяла вазочку с печеньем, к которой точно не прикоснётся.       Как парень ушёл, я ответила подруге:       — Да и не нужно было меня встречать. Рейс задержали, так что пришлось бы тебе ждать лишних два часа. Правильно сделала, что занялась своими делами. Успела хоть закончить?       — Почти. — Пожала она плечами, поправляя рукав блузки и с усталостью глядя на ноутбук на кресле рядом с сумкой. — Но остальное сделаю вечером сегодня, как они решат, чего именно хотят.       Европа занималась интернет-магазином одежды, и отдавала себя этому больше, чем требовалось. На самом деле, это была её учебная практика, но руководство за счёт этого давало ей немыслимо много дополнительной работы, критики по работам и правок, за которые любой другой специалист в её сфере бы не взялся. Их слишком много, не заканчиваются, не оплачиваются. Переделывать с нуля и без того идеально сделанный сайт — издевательство. Мою подругу критиковали и наживались на бесплатном труде, но Европа шла за целью набрать опыт работы, несмотря ни на что. Даже не знаю, что выйдет из этого. Вроде как, Европа намекала, что для неё есть ещё одна причина, по которой стоит задержаться на этой работе, но она не рассказывала. Наверное, там присутствует ещё какое-то выгодное предложение, но я бы не связывалась с людьми, которые уже так сели на шею.       Думаю, она понимает, что делает.       — Как добралась? Трой не встречал? — спросила Европа, благодарно кивнув официанту, как он принёс наш заказ.       Я сделала то же самое, отвечая ей:       — Нет. Я ему тоже сказала не ехать через весь город от своего ресторана. У него полно работы тоже, и он хотел бы закончить её сегодня. Они все сегодня в делах, чтобы освободиться к завтрашнему дню.       Европа посмеялась, откидывать на спинку кресла.       — Это да. Я до братьев дозвониться не могу. Брианна мне после первого же гудка гаркнула в трубку: «Я работаю! Потом!», — и сбросила деловая. Эмма тоже поэтому сегодня к нам не присоединилась — Пенелопу заменяет в отеле. Сказала, что даже если освободится, Мартина в городе нет, а по навигатору все улицы красные — везде пробки.       — Мне таксист хороший попался, и мы ни одного красного светофора не поймали. Хоть где-то повезло. Когда ещё прилетела, удивилась количеству людей в аэропорте и на улице. Вроде, все праздники закончились, но люди ломятся куда-то!       Мы обе глянули в окно у нашего столика, вид с которого был на торговый центр изнутри. Подтверждение моим словам было прямо за стеклом — люди, толпы людей. Поток, который рассеивался по этажам и магазинам.       — Неужели сегодня какой-то праздник, что все носятся, может подарки покупают, суетятся? Я даже загуглила. — Я достала телефон, открывая вкладку в браузере. — Вряд ли кто-то из них готовится к празднику…. ну, например, «День лобстера «Термидор»?!       Европа затряслась от смеха, тут же поднимая свой телефон.       — Или «День комплимента»?       Моя подруга, найдя в своем телефоне что-то, поддалась ближе, опуская локти на стол. Добавила к моему списку:       — Ты что? Как же могла забыть «День «Говорите как седой геолог»?       — Он был у меня в списке следующим. Как важно…       — Тш-ш. Громко так не говори. Вдруг кто-нибудь услышит и оскорбится, что ты игнорируешь и обесцениваешь чей-то важный праздник. У нас нынче любят оскорбиться на всё подряд.       Я закатила глаза, пока Европа засмеялась ещё сильнее.       — Невозможно устроить свой праздник, чтобы он не наслаивался на другие. Во всемирном календаре каждый день — какой-то праздник где-нибудь.       Покручивая печенье, пока я отхлебнула кофе, Европа спросила с игривой улыбкой:       — Ну что? Ждешь приглашение?       Я чуть не пролила кофе от улыбки, которую не смогла сдержать. Кивнула.       День всей Семьи… Мурашки побежали по моим рукам, как только я подумала о празднике.       Боже, сказать, что я жду — ничего не сказать! И Европа это поняла только по одному моему виду.       Конечно, она же получила приглашение ещё в прошлом году и была на празднике, потому что ей исполнилось девятнадцать, а мне — нет! Я была с другими детьми, хотя таковой уже не была, и все это знали. Но есть правила, и никто для меня исключений не делал. Что обо мне, если его не сделали для Европы, родной сестры Оссейн?!       До сих пор я могла в полной мере ощутить ту обиду, что испытывала в ночь годом ранее.       Мы с Европой собирались вместе, я ждала, что перед самым началом попрошу Троя, и он точно возьмёт меня с собой.       — Трой, ну пожалуйста! Европа идет тоже! Мы с ней будем вместе! Ничего не случится! Мне уже восемнадцать!       Но брата было не убедить. Он только ответил, что правила придуманы не им.       В итоге я была в компании детей, которые хоть и присутствовали в начале праздника, но потом их уводили в другое место. Проводили нам отдельно вечер и ночь, иногда мы смотрели кино, приходили аниматоры, играли в разные игры, даже в настольные. Вообще, это достаточно весело, никто из детей не жаловался. Но, чёрт! Мне восемнадцать было! Некоторые дети не сидели даже до ночи, в итоге оставалось несколько, и мы просто сидели в телефонах в одной из комнат, пока не засыпали вместе под какой-нибудь фильм на планшете одного из нас. Обычно владельцем планшета был Шон, потому что он никогда не расстаётся со своими гаджетами.       Помню, надо мной еще издевался Мартин на следующий день, когда мы воссоединились с взрослыми, а всё веселье закончилось. Если раньше я нормально относилась к его шуткам, то тогда обида была такой сильной, что я разревелась и ушла в машину, закрывшись изнутри и не позволяя зайти, пока торжество не закончилось полностью и все стали разъезжаться. Я не отвечала на звонки и сообщения Мартина ещё месяц, пока он сам не понял, как обидел и приехал лично, не оповестив меня. Он извинился, сказав, что не знал, как мне было неприятно, и что этот день для меня был так важен.       Он был даже важен не только из-за желания присутствовать со всеми старшими, но и от новости, что в ту ночь Мартин сделал Эмме предложение. Всё утро об этом все говорили, рассказывали детям, Европа показала мне видео, но мне было так неприятно. Я так хотела увидеть это лично.       Трой потом объяснил, что не знал о плане Мартина — конечно, это был сюрприз, о котором был предупрежден только Эдриан, что пронёс кольцо, чтобы у Эммы даже возможности не было нечаянно наткнуться на него в машине или в кармане Мартина, когда они бы танцевали. Так брат что-нибудь бы попробовал сделать, напомнить Гранту, что я не чужой человек Мартину и Эмме, что и я должна это видеть наяву, а не с записи на камеру. Но никто не знал…       Этот год я не проведу с детьми. Я получу приглашение! С печатью, датой и местом!       На почту ровно в двенадцать мне придёт красиво оформленное письмо с главной надписью «День всей Семьи. Ночь цвета бордо».       Праздник всей семьи отмечается у нас каждое двадцать пятое января. Все приезжают двадцать четвёртого вечером и встречают ночь двадцать пятого числа.       Это старая традиция семьи Оссейн, но немного изменилась по велению братьев-близнецов. Этот день был выбран так, чтобы вместе отпраздновать за один день все торжества зимы, начало нового года, побыть вместе, но и не включать в этот праздник существующие. Чтобы ни одно вероисповедание и традиции не столкнулись на торжестве. Это наш день, общий. С нашими традициями. Именно в то время, когда большинство праздников зимы прошли. Многие по своим предпочтениям, например, празднуют Рождество, Йоль, Новый год, День благодарения и другие только своими семьями и с детьми — в узком кругу. Некоторые вообще не приветствуют такие праздники, не отмечают их. У третьих есть работа, никак не позволяющая выбраться и встретиться. Никому не угодить в период с начала декабря до двадцатых чисел января. В декабре — суета с подарками и работой перед концом года, а в начале января появляется тоже ворох дел с началом работы.       Но все голосовали, что праздник для встречи всей компанией нужен. Чтобы все отметили свои даты, побыли с семьями, закончили работу, освободились и встретились.       Так и появился «Праздник всей Семьи». Каждый год двадцать четвёртого января мы встречаемся своим кругом.       Всё же праздник в этом году отличается от предыдущих из-за Ли Эванса, который помогал каждый раз с продумыванием. Он проговорился — нам известен цвет ночи и место. Обычно оформление и само место мы узнаём только из приглашения.       Никого не удивила новость, что в этом году мы получим приглашение прямо в полночь двадцать четвёртого числа, а не за неделю до него. Это следовало из того, что место проведения — особняк Оссейн в нашем же городе. Обычно указать могут другой город и адрес места, чтобы все успели подготовиться и приехать за предоставленную неделю.       Причина таким изменениям только одна, многие догадывались, но у меня была Европа — грех не спросить в лоб.       — Кстати, в этом же году не просто так мы остались в городе и получаем приглашения прямо в ноль-ноль двадцать четвёртого января. Твои братья что-то задумали?       Европа хмыкнула, подняв чашку своего чая ко рту, будто чтобы взять себе немного времени на раздумья. Я же дождалась, пока она глотнёт чай, намекая своим взглядом, что всё поняла.       — Мои братья стали отцами пару месяцев назад, дочка ещё совсем маленькая. Пенелопа восстанавливается после тяжёлых родов.       Мне было невтерпёж.       — И они покажут малышку, — почти охнула я.       — Да. — Прицыкнула подруга от моего нетерпения.       — Ну, а что ты хотела от меня? Ей уже два месяца почти, а они ничего не рассказывают. Обычно знакомят с малышом через месяц, а тут мы даже имени не знаем, только фотографию её ручки видели в общей беседе. Всем интересно! Мой интерес даже не соразмерен с общим.       — Покажут, покажут. — Махнула Европа. — Только я тебе ничего не говорила. И ты никому не говори. Оставь для остальных сюрприз.       — Не буду ничего говорить.       В душе аж запело от предвкушения. Мне почти стало плохо от желания, чтобы этот день закончился поскорее, и чтобы получить долгожданное приглашение.       Европа всё же взялась за печенье. Пережёвывая, спросила:       — Ты, кстати, держись связь с Евой? Они приедут?       — Не знаю, — честно ответила я. — Сама знаешь, какая у них работа. Связи в части нет. В прошлом году они с Риваем были в командировке, и тогда мы вообще не списывались. Только она звонила. Трой тоже не может с ними связаться. Мария может, но ей я тоже не надоедаю. Ева сама звонит и постоянно просит, чтобы мы не обижались на неё за такие обстоятельства. Говорит, что скучает и скоро всё изменится. А пока приходится довольствоваться тем, что имеем.       — Капец. — Поджала губы Европа.       — Не будем о грустном, — попросила я.       — Ладно. Может, тогда пройдёмся по магазинам, как планировали? Мне нужно ещё докупить подарков и успеть с ними до приезда Ли.       — Ещё не всё отправила?       — Ага. Там ещё, как он сказал, слишком много подарков. Предупредил, что целая башня наберётся на торжестве.       Не допив свои напитки, мы оплатили счёт и покинули кафе, снова погружаясь в толпу на этажах. Пока Европа заглядывала в магазины электроники и ювелирные, я приглядывалась к платьям, ища себе наряд на главный праздник грядущей весны.       Мы с Европой разминулись, нашла она меня как раз у одной из витрин свадебного салона.       — Что, — ткнула она меня в бок, — себе присматриваешь?       — Не-а. — Улыбнулась я, оглядывая шикарное, пышное платье с блеском розового золота. — Думаю, какое платье выбрала Эмма на свадьбу.       — А, ну она не любит такие сковывающие, вроде как. Слишком много ткани.       Мы прошли мимо, идя вдоль следующих магазинов.       — Братья Мартина подшучивают над ним, что он специально назначил свадьбу на их годовщину, чтобы потом в датах не путаться и просто соединить в одну.       — Мартин не такой, — тут же возмутилась я. — Для него их дата с Эммой священна. Поэтому они хотят свадьбу в тот же день, когда начались их отношения. Что ни один другой день для этого долгожданного дня не подходит. Сколько терпения! Они больше года ждут эту дату, потому что к прошлой после предложения невозможно было подготовиться по-хорошему и в такие короткие сроки. В этом году точно будет самая шикарная свадьба.       — Это да-а…       — Эмма не могла дождаться, чуть не бросила всё и не забронировала самую ближайшую дату, чтобы поскорее выйти замуж за Мартина. Это даже как-то странно, учитывая, что она всегда говорила, что никогда замуж не выйдет.       — А Мартин обобщённо хвалится, но они вместе не рассказывают, как всё будет, — хихикнула Европа. — Если мой будущий муж не будет так ждать и восхищаться нашей свадьбой, как Мартин, мне такие отношения не нужны. На меньшее я не согласна! Нет-нет!       — Ха-ха! И я!..       Европа оглядела наши пакеты с покупками.       — Ну что? Ты всё взяла?       — Да. А ты?       — Да. Заедешь ко мне или тебя подвести?       — Давай к тебе. Шона увижу хоть. Давно не виделись. Он дома?       Европа с раздражением от упоминания младшего брата прошипела:       — Где ему ещё быть?..       

***

      Как только мы переступили порог двухэтажного небольшого дома Оссейн, Европа не успела снять куртку, как рявкнула:       — Шон!       У меня аж уши заложило. Я поставила сумочку и пакеты на столик, сняла пальто. Европа бросила ключи и пошла в дом. Я последовала за ней, на второй этаж, откуда громыхала музыка, но она не была громче яростного голоса Европы. Мы шли по коридору, музыка становилась громче, что стены дрожали.       Европа даже не постучалась, когда мы дошли до нужной двери с огромной надписью маркером на белом дереве «Не входить. Злая собака». Как Шон ещё жив после того, как написал это в только отремонтированном доме?       Казалось, басы даже сотрясали мои волосы на голове.       Как только дверь открылась, мне сразу же захотелось проветрить помещение. Я не вошла, но Европа почти нырнула в это зловоние. Пахло подростком, недавно заказанной пиццей, дезодорантом и одновременно пóтом. Шторы наглухо задёрнуты, постель заправлена крайне неряшливо. В кресле-мешке сидел Шон. Я не любила тёмные волосы описывать цветом воронова крыла, но происходящее на голове Шона было крайне похоже на гнездо. Он, почти не мигая, глядел в огромный телевизор на стене, нажимая на джойстик с невиданной ловкостью.       — Шон! — Щёлкнула пальцами в воздухе Европа.       Он, даже если бы мог, ухом не повёл.       Европа выключила музыку, выдернув шнур колонок из розетки, зная, что у брата под рукой есть пульт. Он вернёт громкость в считанные секунды.       — Шон! Почему я с порога вижу, что ни одно из дел, которое я просила тебя сделать, ты не выполнил? Так сложно вынести мусор нормально, а не поставить мешки у двери?! Помыть посуду?! Пропылесосить? Ходить же невозможно! А?! Шон!       — Не жужжи, — вяло ответил Шон.       Я сдержала смех.       Тяжело приходится им обоим в новом месте. Как Пенелопа забеременела, все, кроме братьев-близнецов окончательно покинули особняк, так как и до этого часто жили в городе в имеющихся квартирах и домах, как этот. Шон только обрадовался, что под имеющимся поводом ему дадут свободу, но Брианна сразу указала, что Европа и Шон будут жить в одном доме. Так и началась война, где один хотел личного пространства, а другой надеялся на помощь в доме и хоть какое-то присутствие на деле, раз живут они вместе. Но Шон хоть парень и хороший, но считающий, что мир его обидел, уча ответственности. Он уже немаленький, Европа ему не нянька, даже если старшая сестра. Со старшими братьями в одном доме он не был таким… смелым и наглым.       Европа выругалась, на что в ответ получила выгнутую бровь брата, на секунду глянувшего не неё.       — Матам меня учишь?       — Ты больше меня знаешь! — Взмахнула недовольно руками Европа, оглянувшись на телевизор. Ткнула в него пальцем. — Я сейчас провод выдерну.       — Да пожалуйста. Катка всё равно говно. Не выиграть с даунами в тиме.       — И заберу провод!       — На здоровье. У меня их ещё три. — Оторвав одну руку от джойстика, Шон постучал пальцем по виску. — После братьев я купил запасные.       От звука, с какой силой Европа дала затрещину Щону, у меня заболел череп.       — Гадёныш! — Европа почти топнула ногой. Прошмыгнула мимо меня, бросив напоследок: — Я звоню Гранту, задрот! Или Бину, если другой не ответит! Но тебе жопа, Шон!       — Да хоть Папе Римскому.       — Шон. — Уже вмешалась я, хотя звучало это больше смешно, чем осуждающе.       Он откинул джойстик, поднимая глаза на меня.       — Привет, Сеф. С возвращением. — Посмотрел на порог, который я так и не переступила до сих пор. — Входи.       — Привет.       Неохотно я ступила вперёд. Больше не от бардака вокруг, а от понимания, что и не войти будет не очень красиво, ведь я приехала, чтобы с ним увидеться, но и зная, что он пригласил больше из-за положения — я уже стояла у его двери. Не пригласить тоже было бы неловко до жути.       — Я ненадолго.       — Ладно. Угощайся. — Кивнул он на пиццу.       — Спасибо. — Подняла я самый маленький кусочек.       Шон всегда заказывал большие пиццы, но всегда просил, чтобы куски резали ещё на два — не любил большие пытаться укусить и половину уронить на пол.       — Как дела? — спросил он, уже берясь за телефон и смахивая множество оповещений из Дискорда.       — Нормально. У тебя как?       — С рождением племянницы — так себе. Вроде два месяца прошло, но суматоха не улеглась. Праздники… бесят.       — Как учёба?       — Успешно списывается.       А я успешно не подавилась куском, хотя почти это сделала.       — А как экзамены будешь сдавать?       Шон ухмыльнулся.       — С божьей помощью.       — Пфон! — с набитым ртом хохотнула я.       Он откинул телефон на стол и встал с места, уходя к шкафу-купе. Оттянул дверцу и поднял с полки одну из коробок. Пошёл ко мне. Моя челюсть замерла, а кусок еле-еле прошёл в горле, что я поморщилась, увидев коробку перед своими глазами.       — Это тебе. С наступающим Днём всей Семьи.       — Шон? Но он завтра.       — Ты больше не будешь с нами. — Повёл он плечами, не глядя на меня. — Теперь с взрослыми. Я не хотел отправлять с другими подарок в общую кучу через Ли. Хотел вручить отдельно. И не думаю, что поеду на праздник.       — Почему?!       — Не хочу. Надоело.       — Тебя заставят.       — Ну, посижу где-нибудь, поиграю.       — Но… у меня нет подарка для тебя. Точнее, он есть, но не с собой.       — Потом получу. Я просто воспользовался шансом. Бери.       Кусок пиццы я отложила, следом вытянув салфетку из коробки рядом. Вытерла руки и забрала подарок.       — Только не открывай сегодня и здесь. Открой завтра.       — Ладно. Спасибо, Шон.       

***

      Домой возвращаться я не стала и направилась сразу к Трою. Спать — всё равно не усну, пока не получу приглашение. Европа занята была сначала упаковкой подарков, потом — работа. Шона отвлекать от любимого одиночества не хотела. Анастасия готовилась к празднику. Мартин с Эммой работали.       Брат никуда не денется от меня. Хотя он и не жалуется, всегда рад. Сам не хотел отпускать жить отдельно. Все старшие этим болеют, хотя до этого сколько ссор и рвения разъехаться?       Следы от колёс у гаража были свежими на тончайшем слое выпавшего снега. Трой уже дома, подумала я, оплатив такси и идя по дорожке до двери. Вошла внутрь, слыша голос Троя издалека. Скорее всего, брат был в кабинете, как я предположила.       И не ошиблась.       Вошла, глянула на огромные часы на стене прямо за спиной Троя, сгорбившегося над столом. Он поднял голову, видя меня в дверях. Голова его была странно опущена на бок и только потом я заметила, что он зажимал телефон между плечом и ухом.       — Ева? — шепнула я.       Но Трой печально глянул на меня, покачав головой.       Я только прицыкнула, прошла к нему. Трой перехватил телефон другой рукой, другой обнял меня, когда я дошла, взлохматив чёрные волосы и нагнувшись, чтобы поцеловать в макушку. Трой сидел в сером свитере и чёрных джинсах, но от волос пахло… по-о-ончиками. Свежими, поджаренными пончиками, маслом, жжёным сахаром.       Всю жизнь я чувствовала запах выпечки и специй дома. А как брат стал поваром-кондитером, этот запах стал его личным. Вру. На самом деле Трой просто только вернулся с работы, не успев сходить в душ. Эх…       Почему все женские средства гигиены, как гель для душа, пахнут сладостями, описывают фрукты, ваниль? А мужские это: мята, дерево, что-то горькое. Всё.       Трою нужен гель для душа с запахом выпечки. Я буду нюхать его всегда и при всех без стеснений. Все девушки его будут, клянусь.       Классная идея для подарка! Надо поискать… Или перелить женский ванильный гель для душа в банку с гелем Троя. Древесный у него. Как скучно.       — Да, хорошо, — говорил Трой кому-то в телефоне.       Я заметила, как он пытался скрыть, что нажал пару раз одним пальцем кнопку громкости, чтобы собеседника стало тише слышно. Скрывает от меня?! Ах, нахал!       Я похлопала Троя по плечу и прошла к креслу у окна с видами на ночной город.       Оставалось меньше часа до полуночи. Телефон не покидал моих рук, хоть я и подключила его к зарядке, ибо разряжался. Я не собиралась пропустить и секунды. Придёт оповещение — сразу нажму. А если приглашение не придёт и в письме для Троя будет оказано и моё появление, как ребёнка — повешусь прямо здесь. Обычно детям не передают приглашения, а просто указывают их имена самой нижней строчкой в приглашении взрослых.       — Не знаю, — продолжал говорить по телефону Трой. — Потом поговорю с ним. Ты сама доехала?       Сама?! Это девушка?!       Мои глаза мгновенно встретились с глазами брата, пылающими угрозой.       — Это девушка?! — зашипела я удивлённо, хотя мой шёпот был слишком громким.       Трой накрыл нижнюю часть телефона ладонью.       — Нет, — шикнул на меня.       — Ложь!       Трой вернулся к диалогу с собеседником или собеседницей.       — Нет. Персефона приехала, — ответил он в трубку.       — Она знает меня?!       Трой злобно зыркнул на меня. Зыркает он! Ишь какой!       — Да. Только приехал. Хорошо… Пока…       Как только телефон опустился в руке брата, он нажал на кнопку сброса и блокировки, чтобы я не увидела имени девушки.       — У тебя кто-то есть?! — Возможно, мой взгляд был диким, но я была вне себя от удивления.       Пожалуйста, пусть это будет Брианна!       — Нет. Это просто подруга.       Точно Брианна! Ура!       Трой устало упал на спинку кресла, опустил плечи. От его действия у меня защемило сердце. Я тут же встала и прошла ему за спину, аккуратно опустив ладони на плечи и начав медленно массировать.       — Ты только вернулся с работы. Так поздно. Устал? — вздохнула я, в очередной раз поцеловав его в макушку.       — Не сильно. Всё в порядке.       Но я продолжила массировать плечи Троя, спускаясь к предплечьям, нагибаясь. Подняла одну его руку, размяла каждый палец, ладонь, кисть, что на последнем брат аж заныл. Болит. Из-за работы у него всегда болели именно руки.       Трой с самой благодарной улыбкой наблюдал за моей заботой о нём, не сопротивлялся.       — Спасибо, — сказал он, как я закончила и накрыла его плечи пледом с моего кресла у окна, чтобы намассированные, разогретые мышцы остались в тепле.       — Ты не ел, наверное, ещё. В душ не ходил.       Я направилась на выход, зная, что в доме Троя всегда еда готовится на один раз. Повара едят на работе, но пока Трой закончил смену, сделал заготовки на следующий день, убрал рабочее место, собрался и доехал до дома, уже проголодался. Он только вернулся и без сил поесть.       — Ты в доме повара! — крикнул он вслед.       — И пока сестра этого повара дома, она же его и накормит!       По звуку из кабинета я догадалась, что Трой тоже встал с места, следуя за мной. Он только остановился на входе в кухню, сделанную из чёрного дерева, с холодным освещением, которое я тут же зажгла над кухонными тумбами, и открыла полный свежих продуктов холодильник.       Я обернулась к Трою.       — Иди в душ, как раз приготовлю. Пасту будешь? Так хочется грибную.       — Буду. — С улыбкой кивнул он. А потом она сменилась надеждой в его серых глазах. — Ты сегодня останешься?       — Да. Останусь. — Улыбнулась я ему в ответ.       — Хорошо.       Брат стал ещё счастливее в лице и вышел.       Справилась я быстро, села в зале, забрав телефон из кабинета. Тишина нашего дома меня пугала, а от осознания этого становилось ещё хуже. Здесь не хватало жизни с моим отъездом, за что мне искренне стыдно. Я надеялась, что личная жизнь Троя так наладится, потому что он мужчина скромный, тихий, вежливый. Трой хороший, но ему одиноко. Он никого не приводил домой, и мне казалось, что дело во мне. Что он боялся навредить моему покою. Именно поэтому я съехала, Трой думал, что сделал что-то не так. Мы много ругались. Но потом он понял, что и мне нужно своё пространство, и ему. Только в жизни Троя ничего не изменилось, а тёмный интерьер нашего дома буквально давит на это. Веет одиночеством.       Трой долго не возвращался. Я не была этому удивлена, потому что он всегда долго нежился под горячей водой после работы. Но в тишине я быстро засыпала, хоть и боролась до последнего, чтобы не пропустить письмо.       В какой-то момент я сама не поняла, как закрыла глаза, а потом открыла, оказавшись в постели своей комнаты.       А разбудил меня звон.       Дзынь!       Мой телефон. Я нащупала его рядом мгновенно, сон как рукой сняло. Меня почти затрясло от восторга, когда услышала такой же «Дзынь!» за стеной, в спальне Троя.       Я глянула в оживший экран и чуть не завизжала.       Отправитель: Семья Оссейн. Тема: «День всей Семьи».       И нажала.       

Дорогая Персефона

Наша неземная Кора, богиня

Наконец-то и с радостью мы приглашаем именно тебя на День всей Семьи

24 января | 20:00

Особняк семьи Оссейн

Да начнётся Ночь цвета бордо

      Подпрыгнув на месте, я отвлеклась на сообщение от Европы.       «Скажи, что тебе тоже пришло приглашение!!!!! Ответь сейчас же!!!».       Я тут же позвонила ей, с прекращением гудков завизжав в трубку:       — Да! Мы едем на Ночь цвета бордо!..