2.
29 сентября 2022 г., 20:11
Четверг. 29 апреля.
Sound: Radiohead — Fake plastic trees
Что я за дебил такой? Уже несколько часов не могу уснуть. Тупо пялюсь на фрагмент крыши за окном и думаю, что мне делать дальше. Он сто пудов подумал, что я ёбнутый. Ну а что, я бы точно так подумал. Типа, какого вообще хера незнакомый парень прикасается ко мне, да ещё и так интимно? Странно, что он просто отошёл, даже ничего не сказав. Я на его месте за такое как минимум дал бы в ебало. А я… Ну я просто тупо не смог себя проконтролировать. Жутко захотелось дотронуться. Я только об этом и думал. Опять зациклился на какой-то мысли и всё. Финита. А знаешь, что самое отвратное? Такое произошло в первый день нашего знакомства, в первый! Сечёшь? Даже боюсь подумать, что может быть дальше. Я ПРОСТО БУДУ ДЕРЖАТЬ РАССТОЯНИЕ. Ничего не значит то, что нам нужно будет пожить в одном доме. Вдвоём. Наедине. Боже… И причём я и раньше делал какую-то необдуманную хуету и намного хуже, но она меня так не парила, как это. Я не хочу его пугать, не хочу, чтобы он чувствовал напряжённость, думая, что за стеной в его доме спит какой-то псих. Хочу курить. Но мы с Тэхёном этот вопрос как-то не обговорили, мне было не до этого. А сейчас я пиздец как хочу курить уже третий час. Физически чувствую тяжесть в груди от этой паршивой зависимости. Я и без того не самый спокойный человек, а в такие моменты начинаю выходить из себя. Почему я не могу просто лечь и уснуть, как нормальные люди? Не думать, не анализировать, а просто уткнуться лицом в подушку, помечтать, может, полчасика и отключиться? Ладно, я слишком долго лежал и пытался жалеть себя, хуже-то уже не будет. Что может быть хуже того, что меня, походу, завтра пинком под зад выкинут из этого дома? Ну только лишь исчезновение из мира пива. Такого я точно не переживу. Ладно. Была не была. Пойду попробую тихо выйти во внутренний двор, пока он спит.~~~~
Удача всегда на моей стороне, веришь, нет? Пробрался на улицу, аккуратно прикрыл створку двери, в темноте мельком оглядел дворик. На самом деле даже удивился на мгновение, какое это оказалось завораживающее место. Прямо посередине дома небольшой уже достаточно зелёный сад, ухоженный и красивый, с чем-то похожим на пруды, в которых от лёгкого дуновения колышется вода, гармонично выложенный камнем, с еле заметными лампочками, спрятанными под кустами и вдоль узких дорожек, и с уютной скамейкой в глубине. Как дизайнер, я всегда подмечаю всякие мелкие детали, гармоничность и стилистику пространства, это выходит уже автоматически как-то. Да, и ты не ослышался, он не за домом, он прямо ВНУТРИ него. Как… Не знаю. Как дворы в Хогвартсе, блять. Очень странно, но это место немного умиротворяет, что ли. Может быть, из-за такой идеальной тишины, которую я, кажется, никогда не слышал. А ещё влажный и тёплый воздух здесь так приятно ощущается на коже. Я присел на край веранды, свешивая ноги, вытащил всё, что мне надо, неторопливо свернул пару сигарет, зажал одну зубами, собирался уже подкурить, как услышал тихое шуршание двери за спиной. Я в голове все маты сложил, «поблагодарил» боженьку, проклял своё везение, а ещё одновременно мне стало стрёмно. Хожу по его дому, как хозяин. Не знаю, в общем, хуйня какая-то. Вот надо было именно сейчас, да? Почему он не мог выйти ну на пять минут позже. Тэхён сделал несколько шагов босыми ногами по веранде и, приблизившись, сел рядом, убирая ноги под себя, накрывая изящные (да, я обратил внимание, я посмотрел блять) коленки всё той же тёмной тканью, что свободно висела на его плечах. Пару минут была полная и очень неловкая тишина, потому что я понятия не имел, как себя вести, особенно после своего поведения. Ну еблан, чё. Тэхён смотрел вперёд, а затем внезапно повернулся и уставился на меня спокойным и пронзительным взглядом. Я ощутил себя провинившимся ребёнком, над которым нависают родители и ждут объяснений проступку. Кажется, язык в глотку провалился, всё, что я мог, — виновато смотреть ему в глаза несколько минут, прежде чем удалось выжать из себя хоть что-то: — Тэхён, — я перевёл взгляд к его плечам и рукам, мирно покоящимся на коленях, потому что ощутил прилив неловкости от столь длительного зрительного контакта. Мне вообще смотреть в глаза людям не очень-то нравится. Это весьма неловкая вещь. А его большие, какие-то доверчивые, хрустально-зелёные глаза аж до дрожи пробирают. — Извини, за то, что произош… — Тихо! — он резко вскинул руку и прижал указательный палец к моим губам. Я замер, тяжесть стянула плечи. БЛЯТЬ, ПАРЕНЬ, НУ ТЫ ВООБЩЕ НЕ ПОМОГАЕШЬ! Только вроде немного отпустило, а он… Тёплая, слишком мягкая подушечка слегка давила на верхнюю губу, а второй рукой Тэхён быстро убрал волосы за ухо. Ты вот когда-нибудь мог себе представить, что будешь ловить себя на мысли «ебать, какое красивое ухо, такое очаровательное и идеально ровное?». С двумя крохотными серебряными серьгами. Нет, я знаю, что человеческое тело прекрасно, я не раз и даже не два его зарисовывал, но никогда ранее не подмечал такие незначительные (значительные и невероятные) детали в ком-то. Чего за странные фетиши у меня появляются? Точно с головой что-то не в порядке. — Прислушайся, — Тэхён отвернулся, вскидывая голову к небу и сосредотачиваясь. Я пытался что-то услышать, пытался вникнуть, честно, но стук в груди заглушал всё, и новая, очередная, БЛЯДСКАЯ, ПРОКЛЯТАЯ, мысль поселилась в моей голове. Коснуться кончика его пальца языком. Но он смущённо отдёрнул руку раньше, чем я успел это сделать. Спасибо, мать твою, дышу дальше. — Хигураси. Они поют где-то за домом, — чуть удивлённо произнёс он. — Эм, чего? Кто поёт? Я вообще ничего не слышу, — поморщился, пытаясь понять, о чём вообще идёт этот странный ночной разговор. — Цикады. Трель цикад. Мой сосед справа пожилой энтомолог — он старается разводить цикад. Это странно. Они просыпаются только летом, в особо жаркие дни. Такой ранней весной я слышу их впервые, — Тэхён казался чуть взволнованным, но в то же время каким-то по-детски довольным этим. А я так нихрена и не слышал, только своё дыхание. — Я могу закурить? — из вежливости я всё-таки задал такой вопрос, вспоминая, зачем вообще сюда вышел. — Вообще, в этом доме не курят и принято уважать волю хозяев, — он смутился и немного поджал губы. Можно я не буду говорить о его губах, окей? Потому что ну охренеть, ну твою-то мать, ну господи, почему я пялился? — Но ты мой гость, — он продолжил после минутных раздумий, — и для тебя я сделаю исключение. Только, прошу, не кидай нигде окурки, я найду для тебя пепельницу, — Тэхён встал, упираясь на носочки и отталкиваясь коленями от дощатой веранды. Через несколько минут он вернулся с небольшой фарфоровой посудой в руке, больше похожей на пиалу. Поставил её рядом со мной и сел снова на то же место. — И вообще, лучше поддерживать порядок. Одному убирать весь этот дом достаточно хлопотно, — он покачал головой как бы сам себе и потёр ладонью шею. Надо покурить, срочно покурить и перевести тему. — Как так вышло, что ты, первокурсник, живёшь в таком большом и явно не самом дешёвом доме один? — на лету спросил первое, что пришло в голову. — А ты атакуешь нескромными вопросами. Ясно, — он снова вскинул брови и чуть повернулся ко мне, наблюдая за тем, как я наконец-то подкуриваю самокрутку. Несколько минут мы молчали, потому что я не понял, это было серьёзно или шутка, а потом он заговорил: — Я переехал сюда, когда мне было лет десять, к своим бабушке и дедушке, они и воспитывали меня. Это их дом. Мать с отцом постоянно работали, а потом, в какой-то момент, стали очень погружены в свои отношения, постоянно что-то выясняя, ругаясь всякий раз из-за банальных мелочей. Их брак, наверное, был важнее меня в тот момент, и меня отправили сюда, как это бывает, «на пару месяцев, пока всё не устаканится». Первое время мне здесь ужасно не нравилось, вся эта незнакомая культура, непривычный быт, я не знал языка, не мог найти себе друзей, потому что попросту никого не понимал, но чуть позднее я безумно влюбился в это место. Здесь всегда было так тихо и спокойно, — Тэхён рассказывал, потирая костяшки на пальцах, опуская взгляд то к рукам, то снова поднимая на меня, — чего очень сильно не хватало дома. И бабушка с дедушкой окружили меня любовью и вниманием, отдавая очень много сил и времени капризному мальчишке. А когда передо мной встал выбор, я остался с ними, не задумываясь. Всё, что я имею и знаю, — это всё благодаря им. Я просто медленно курил, наслаждаясь долгожданным, чуть дерущим горло чувством, дающим облегчение, и слушал его рассказ. За день мы перекинулись всего парой слов, а сейчас это больше походило на приятную беседу, хотя я-то молчал. Но мне хотелось узнавать больше о нём. — Знаешь, они были родственными душами, связанными красной нитью судьбы. Познакомились ещё в молодости, и дедушка говорил, что уже тогда хватило всего одной встречи, чтобы понять, что они предназначены друг для друга. Через год он сделал ей предложение, и они прожили вместе шестьдесят один год. А полтора года назад бабушки внезапно не стало. Она заболела, долго лечилась, но в итоге сердце не выдержало. А за ней и дедушка… — Тоже здоровье? — Нет, он как раз-таки был почти идеально здоров. Но я стал замечать, как за несколько недель он ужасно постарел, несмотря на уже пожилой возраст, блеск в глазах поутих. Их нить оборвалась, он потерял огромную часть своей души вместе с ней. Отец, ой, — Тэхён осёкся, — точнее, дедушка невероятно сильно затосковал и чуть больше полугода назад и его не стало. Он не хотел продолжать жить без неё, и ничто, даже я, не могло удержать его здесь. Когда организм уже не борется, душа не цепляется за этот мир, тело угасает, — несколько минут он молчал, разглядывая ладони. — Извини, я не думал, что всё так, — мне правда стало немного стыдно, что я спросил. Я-то думал, что, может быть, он просто чей-то богатенький сынок, ну, такой, которому купили собственный дом и сказали сваливать из отчего дома на все десять, но не ожидал такого. — Всё нормально. Не парься. Я счастлив, что они у меня были. Я никогда не видел таких же крепких и тёплых чувств, пронесённых сквозь года. Дедушка был ужасно сварливый, суровый и жёсткий мужчина… — Как королевский гвардеец? — машинально перебил его. — А у тебя только стереотипное представление об этой стране, да? Все мужчины — спят во фраках и носят шляпы, здесь никогда не прекращается дождь, и на завтрак все едят овсянку? — он рассмеялся. — Нет, я… — Да забей, я же шучу. Я тоже так думал, когда переехал и вообще ничего не знал о здешней культуре. Но твоё мнение быстро изменится, поверь мне, — он добродушно улыбнулся. — Так вот, дедушка был человеком не самого лёгкого характера, но с ней… Он всегда таял и превращался в любящего и мягкого мужчину, улыбчивого, сговорчивого. Когда он ругался на что-то, ей было достаточно взглянуть на него или коснуться плеча, как он расслаблялся, и лицо его менялось, — сам Тэхён стал чуть более серьёзен и задумчив, он отвёл глаза к саду, а затем тихо произнёс: — Когда-нибудь я мечтаю тоже встретить того, кто будет любить меня так, как он любил её. И во мне что-то ожило, я не знаю. Реально, не знаю, что это, но в груди затрепетало. Неужели и правда может существовать такая любовь? Как это — любить настолько сильно и беззаветно? А сможет ли кто-то полюбить меня? Я его не знаю, но искренне уверен, что он заслуживает найти кого-то достойного. — Этот дом — всё, что у меня осталось, и я хочу сохранить его таким, каким он был при них. Здесь всегда были полная чистота и уют. Поэтому я и прошу быть чуть более внимательным и поддерживать порядок. — Почему ты не наймёшь кого-нибудь? — Я не хочу, чтобы кто-то убирал у меня за деньги, потому что это его работа, относясь к этому дому, как к любому другому. А он требует души и искреннего внимания. На самом деле вся эта затея со студентом по обмену меня посетила внезапно, когда я понял, что нуждаюсь в ком-то, кто будет помогать мне следить за всем хоть какое-то время, наполнять его своим присутствием, — Тэхён следил за тем, как я скидываю пепел, а потом поднял глаза к лицу, — да и, может быть, ещё… я хотел бы найти друга. — Не повезло тебе — тебе достался я. Я хреновый друг, — усмехнулся. — Я думаю, это не так, — он мягко улыбнулся, обнажая ровные и белоснежные зубы. Ох бля. — Хах, ты меня совершенно не знаешь. Я и так уже проявил себя сегодня, как ненормальный. Я не умею дружить, не умею быть хорошим другом. Пью, курю, злюсь часто, и со мной скучно, — мне не хотелось ему врать с самого начала и пытаться притворяться тем, кем я не являюсь. Делать вид или давать ему надежду, что я буду ему другом. — Я уверен, что это не так. Ты заблуждаешься, — вдруг, чуть повысив голос, заявил Тэхён, наклоняясь вперёд и накрывая своей большой тёплой ладонью мою руку, на которую я опирался. И вот, знаешь, это такой жест, блядь, ну какой-то приятельский, как когда похлопывают по плечу в знак поддержки, он вроде ничего не означает, так делают многие и часто, даже с незнакомыми людьми и это обыденно, но мне показалось. НУ ПОКАЗАЛОСЬ ЖЕ ДА? Что это что-то совсем иное, это прикосновение имеет другой смысл. По крайней мере для меня. У него такая нежная кожа, и рука кажется хрупкой и невесомой. От его тепла стало дурно. Сердце заколошматилось в груди как безумное. Ну зачем он так делает? Я думаю лишь о том, чтобы держать расстояние, задвигать всё это как можно дальше и не думать, не думать, не думать, а он это самое расстояние, как будто специально, только сокращает. Я параноик. — Хорошо бы, если бы это было так. Но многочисленный опыт показывает совершенно иное, — мне так захотелось приподнять руку, развернуть ладонь, коснуться его пальцев. Но я не могу, не должен. Чё за херня со мной вообще происходит? Наваждение, словно не моё, а чьё-то чужое в голове. Что, Чонгук, может ещё диссоциативное расстройство личности словим? Скучно же живётся, а так будет с кем попиздеть, а не с дневником дебильным. Я Голум? Я конченый дебил! Тяжело, пизда, как тяжело. — Ночь — время откровений, — Тэхён улыбнулся уголком губ, медленно провёл пальцами по костяшкам на моей руке и убрал свою, заставляя меня нервно и тихо выдыхать, стараясь этого не показывать. Кожу словно стало пощипывать там, где он прикоснулся. Как же тяжело, ебаный свет. Тэхён медленно оттолкнулся и встал. — Докуришь — поставь пепельницу на полку у входа справа. Не засиживайся, утром в университет, опаздывать плохой тон. Вот теперь спокойной ночи, Чонгук, — он легонько поклонился и скрылся в темноте гостиной, оставляя меня одного с горящим лицом и сдавленной грудью. Ненавижу всё, ненавижу себя за это. Господи, когда всё это закончится? Когда я смогу просто выспаться, расслабиться, не пытаться контролировать себя, не думать о всякой херне, накручивать, выдумывать то, чего нет. И вот я лежу снова в постели, прокручиваю и прокручиваю в голове его глаза, ухо, это прикосновение, уже второе за один грёбаный дикий вечер. И я не могу отделаться от этого вообще никак! С корабля на бал, как говорится. На тот, на котором ты не в сюртуке, а в шутовском колпаке, и за излишний пиздёж будешь кинут на псарню, как ужин. Уезжаешь, чтобы расслабиться, приезжаешь — напрягаешься ещё больше. Я недоумеваю, почему всё это дно происходит именно со мной? Чего не так? Хочется укуриться или напиться.Вторник. 3 мая.
Эти несколько дней пролетели просто как-то невероятно легко. Оказалось, спать не на диване (как я делал это дома) куда удобнее, чем я думал. Кажется, даже моя больная и кривая спина стала меньше болеть. Утром мы вместе ехали в университет на поезде. Я уже был готов психануть в первый день по дороге на вокзал, представляя, как буду влезать в забитый вагон и умирать от паники, от духоты, переполненности людьми. Ненавижу людей. Но каково же было моё удивление, когда, ступив на вокзал, я увидел всего лишь пару человек. Оказалось, это был тихий и спокойный район, в котором преобладает взрослое и пожилое поколение англичан, которые никуда не спешат, мало ездят в город, так что почти до самого института мы добираемся в полупустом вагоне. В какой-то момент я заметил, как меня поражает эта страна. Умение сочетать несочетаемое. Как апогей аристократии с элитными старинными зданиями, которые ещё династию Ланкастеров видели, внезапно перетекает в трущобы с однотипными рядами ветшающих зданий, пугающих своими потёртостью и серостью. От них будто даже пахнет сыростью. А потом вдруг вырастает зеркальный современный город будущего из тех мемов про «наш мир, если бы в нём не было долбоёбов» (примечание автора: меня), а затем центр снова возвращает тебя в лоно дворцов и лоска, маленьких черных «кэбов» и красно-синих указателей подземки. Переступая порог перрона, ты словно переносишься в эту атмосферу высшего общества. The Clash со своим London calling сама начинает играть в голове, а кадры в воображении мелькать так же быстро, как в фильмах Гая Ричи. И этот контраст здесь совершенно во всём. Рассматривая пейзажи за окном, каждый раз я видел, как небоскрёбы сменяются аббатствами и дворцами. Как город внезапно полностью утопает в растениях, растворяется в этом изумрудном море, несмотря на раннюю весну. А вечером по дороге домой город становится совсем другим, разгораются неоновые яркие вывески, он начинает напоминать тусовочный Сеул в лучших его местах, но при этом он выглядит совершенно иначе. Это неимоверное отличие взрывает мозг. Вроде одна планета, всего лишь другая часть материка, а ты словно попал в другой мир, отдалённо напоминающий твой, но невероятно новый, контрастный, яркий и непривычный. Это вызывает тонкое восхищение. Тэхён по дороге что-то рассказывал мне о городе, о культурных особенностях, о каких-то сооружениях, которые мы проезжали, о важных аспектах жизни здесь. Он начал становиться для меня проводником, медленно погружая во всё вокруг, помогая понять и постараться немного привыкнуть. Но мой негатив, злость, ненависть и раздражение никуда не делись, я чувствую себя иногда как оголённый нерв, который малейшим колебанием можно взорвать. Два дня я не мог найти никакие подходящие мне шмотки, а когда напялил то, что всё-таки купил, не меньше часа смотрел на себя и злился, потому что мне безумно не комфортно и не нравится. Люди всё равно пялятся на меня в городе, пялятся на нас. И это выводит из себя. Мои однокурсники странно посматривают иногда. Или мне так кажется. Я же говорил, что я параноик? Точно шизоидный. Хорошо хоть не кажется, что меня спецслужбы преследуют. И общение с Тэхёном, оно… Я не знаю, оно как-то пугающе необычно умиротворяет. Он охренеть какой спокойный, сдержанный и скромный. Немного говорит, но всегда весомо и по делу. Совсем не такой, как я, который вспылит на то, что на меня косо посмотрели. У него обычно было меньше пар, чем у меня, но он вежливо ждал окончания моих занятий, сидя во дворе на траве и обедая или читая книгу. Для меня это было весьма удивительно, что он жертвует своим свободным временем ради меня. Хотя, мне кажется, он просто чувствует ответственность за меня, как за гостя, которого он пригласил в свой дом. И от этого становится паршиво на душе! Ощущаю, что словно принуждаю, заставляю уделять мне внимание. Мне это не нужно. Мнимой дружбы, внимания, учтивости, улыбок в моей жизни было столько, что уже сложно поверить в то, что это может быть чем-то настоящим, а не напускным. Бесит пиздец. По дороге домой мы о чём-то отвлечённо болтали, и с ним правда хорошо и достаточно легко. В эти моменты я даже думал, что я могу себя контролировать, что все эти порывы, мои желания и всё остальное чуть отлегает. В принципе, за эти несколько дней я ничего не выкинул, и даже не хотел. Мы просто делим быт, ведём лёгкие непринуждённые беседы, вместе ужинаем и расходимся по своим спальням. А вчера утром он приготовил для меня обед. Просто выходя из дома, он протянул мне маленький контейнер с аккуратно уложенной туда едой. Приготовил специально для меня. Он даже немного засмущался, и я видел, как порозовели его чуть округлые и бархатные щёки. Это родило во мне неимоверное тепло. Мне даже не удалось выразить всю ту благодарность, которую я испытал. Мы не друзья, но как минимум, может быть, сможем стать хорошими приятелями. И меня вполне это могло бы устраивать, простое общение, без влезания в миры друг друга, я даже смогу постараться подавить желание касаться его. Так я думал. Думал до сегодняшнего дня. Сейчас я лежу в постели и готов умереть. Мне кажется, что я просто не могу вдохнуть, всё моё тело горит неиссякаемым пламенем, которое опаляет внутренности и просто в щепки меня расхуяривает. Всё началось утром, когда я по старой домашней привычке, думая, что Тэхён ещё скорее всего спит, вышел из ванной комнаты в одном лишь полотенце на бёдрах. Потирал вторым влажные волосы, как, развернувшись, увидел стоящего в коридоре Тэхёна. Он замер и смотрел на меня широкими, казалось, шокированными глазами, медленно дыша. В секунду он почти сиганул в комнату, я не придал сначала этому значения, продолжил, и когда, протерев лицо, опустил полотенце, он внезапно оказался передо мной, буквально в двух шагах, с вперёд вытянутыми руками, в которых был светлый тонкий халат, точно такой же, как у него (да, за эти дни я успел узнать, что их у него несколько, так как дома он всегда старается носить шёлковый халат из-за сильной чувствительности кожи к другим тканям и поту). Он ужасно покраснел и зажмурился, отвёл лицо в сторону, сжимая ткань чуть подрагивающими руками: — Чонгук-хён, прикройся, пожалуйста, — на его лице слишком ярко сияло смущение, может быть, даже какое-то смятение. И да, оказывается, я старше его на полтора года. Лол. — Тэхён, мы же договорились, без формальностей, — я потянулся и взял из его рук одежду, сразу же накидывая на плечи тонкую и приятную телу ткань, отворачиваясь, чтобы стянуть полотенце. — Прости, я… Иногда забываюсь, — голос подрагивал, а я слышал, как он за моей спиной переминается с ноги на ногу. Затянув пояс, я развернулся поблагодарить и… — Ты… Ты неправильно завязал, — фыркнул Тэхён и сделал шаг ближе, цепляя пальцами пояс, развязывая его, а я… Я пиздец. Затаил дыхание, прося любого из богов пережить этот момент и не допустить ненужных мыслей, не подумать себе лишнего снова. Зачарованно следил за его движениями. Он потянул с одной стороны, и полы немного разошлись, почти обнажая тело. Я уверен, ничего не было видно, но Тэхён гулко сглотнул, а затем, подхватив один край, потянул его в сторону, чтобы запахнуть, задевая костяшками пальцев мой живот. Я бы хотел сказать, что у меня не колыхнулось вообще всё, что могло, но я ж тебе тут не вру, да? Пиздец меня обожгло, просто вывернуло, я аж дёрнулся немного и сжался. ЧТО ЗА ЖИЗНЬ ЕБАНАЯ? ПОЧЕМУ МОЁ ТЕЛО И МОЯ ГОЛОВА ТАК НА НЕГО РЕАГИРУЮТ? Он трясущимися руками аккуратно перевязал пояс, чуть туговато затянул его и отступил назад, пряча взгляд. — Вот так правильно. Пойду собираться, — он развернулся на пятках, не смотря мне в лицо, и просто ушёл. Днём эта неловкость между нами растворилась, но меня обуревал просто шквал эмоций, мыслей, фантазий и всякого дерьма. Я должен такого не допускать, научиться относиться к этому по-другому, спокойнее, сдержаннее, как он, не заострять внимание так сильно. Я ж взрослый мальчик, верно? Я понимаю, что всё это просто проделки моего рассудка, которому в кайф угорать там и ставить меня в тупые неловкие положения. Я должен управлять им, а не он мной. Сосредоточился, подышал, расслабился — умничка, можешь побаловать себя ничем. Но ночью… ГОСПОДИ, БОЖЕ, Я ЗАБЫЛ, КАК ДЫШАТЬ. Я ХОЧУ ОРАТЬ. Как всегда не мог уснуть, лежал и ворочался с боку на бок, смотря то в окно, то на странные витиеватые тени, падающие на противоположную стену, ища в них фигуры или знакомые силуэты, вырисовывая картинки в голове, прислушиваясь к шелесту листвы за окном. Но потом… Потом мир словно замер, потому что я услышал тихое дыхание. Размеренное и мягкое. Я слышал его и представлял, как мирно Тэхён спит. Как бросают тень на щёки его длинные опущенные ресницы, как он кутается в одеяло. Я сконцентрировался на звуке, он успокаивал, по крайней мере лучше, чем подборка «звуки дождя, треск костра, пение китов», и я даже прикрыл глаза, думая, что смогу, ура, уснуть сегодня. Не тут-то было… Постепенно тихое и мерное дыхание стало учащаться, стало чуть более громким, слегка прерывистым. Оно усиливалось с каждой минутой, иногда затихая и возвращаясь снова. Сбивчивое, нервное и дрожащее. И когда я смог уловить едва различимые звуки скольжения по коже, осознать, что же именно я слышу, моё тело вспыхнуло целиком. Всё сковало, адреналин прокатился по телу и с такой силой ударил в голову, что аж виски заныли, а все конечности стало покалывать. Плотная ткань нижнего белья тут же натянулась, резинка начала давить на бёдра. Неимоверно дикое, животное, вулканическое и жестокое возбуждение накрыло волной. Никогда и ничего в жизни не заводило меня НАСТОЛЬКО сильно, одна лишь мысль, звук, и коснись я себя, мог бы закончить. Но мне понравилось это тянущее, почти мучительное чувство. Тэхён, тонкий, нежный и смущающийся Тэхён, ласкал себя за соседней тонкой стенкой. Почему она вообще такая тонкая? Какого чёрта? Осознание этого просто выбило меня из мира. Я зажмурился, раскрыл рот, хватая губами воздух, чтобы просто дышать, и нагло слушал. Дыхание слышалось так остро, словно оно было внутри моей головы. Непрерывное, обжигающее, рваное и тяжёлое. Просто потрясающе горячее. Я бы сказал… Нихуя. Я не знаю. Не могу вообще формулировать никакие мысли. Я лежал и пытался не шевелиться, не издавать ни единого звука, чтобы он не дай бог не услышал, не подумал, что я мог проснуться. Всё быстрее и быстрее, шумнее, резче и несдержаннее. Я ощущал, что он готов вот-вот застонать. И о боже, я почти мечтал об этом. Тэхён начал задыхаться, жадный последний глоток воздуха и… — Ч… Чонгук, — шёпотом. Но так, как будто прямо мне на ухо. Будто он лежит рядом и шепчет прямо для меня. Я распахнул глаза, впиваясь пальцами со всей силы в матрас, и чуть не захлебнулся воздухом. ЧТО? МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ? Я НЕ МОГ ЭТОГО СЛЫШАТЬ! Нет! Никак не мог. Это мой ёбнутый мозг породил это, да? Он же не может, не может думать обо мне, когда скользит этими тонкими, длинными идеальными пальцами по себе. Я… Как всего лишь дыхание, одно ёбаное дыхание может довести меня до такого? Почти до истерики. Я потянул руку вниз, сжимая двумя пальцами себя через ткань, представляя, как он изгибается сейчас, кончая в данную секунду, всего в нескольких смертельных сантиметрах от меня. Не успел сделать даже движение, как пришёл следом, слишком жадно закусывая ребро свободной ладони. Я никогда не испытывал ничего подобного. Это ярче и острее, чем самые первые ощущения. Необузданно. ОН ПРОИЗНЁС МОЁ ИМЯ. НА ПИКЕ. МОЁ. БЛЯДЬ. У меня нет ни одного нормального слова. Сука. Я не смогу с этим жить больше. Я не усну сегодня.
