Koi No Yokan

Всё ещё блядский вторник. 10 мая.

Кровь пульсировала в голове, всё медленно кружилось и перед глазами плыло. Всегда думал в юности, что чем больше ты пьёшь, тем больше в будущем тебе потребуется, чтобы почувствовать себя пьяным. Но это далеко не так, организм привыкает к этому состоянию и очень быстро адаптируется. Главное знать, как пить, чтобы накидало в два раза быстрее. Как говорил мой шестидесятилетний дядька, с проблемами с сердцем, сидя в бане, где температура достигала, судя по термометру, градусов нахер трёхсот: «В нашем возрасте больше ноль пяти уже нельзя». Я тогда в голос заржал как умалишённый. Кому, блядь, вообще можно больше полулитра водки? Но несмотря на это мы на тусовках лет в шестнадцать вливали в себя почти по литру в соло, спали по три часа — кто на полу, кто на батарее, а кто на балконе в феврале, и утром свеженькие шли на занятия. Но сейчас я понимаю, что в мой организм вошло ровно пол-литра и мне этого — с лихвой. Этого даже, кажется, было слишком много. Да ещё и на голодный желудок. На полный бухать как не в себя тоже не лучшая идея, будет хуёво. Нужен баланс. Да, я могу тебе много рассказать о культуре питья и о том, как не переборщить, чтобы чувствовать себя господом богом, а наутро не захлебнуться блевотиной в собственной постели, как Джимми Хендрикс. Согласись, не лучшая смерть. Как рок-звезда, конечно, но нахуй оно надо. Отъехать после вечеринки, на которой ты бухаешь, только чтобы не было так чертовски уныло, — весьма ебаная перспектива. Ха, да, и об этом говорит человек, который сидит свернувшись в ночи в лесу, понимая, что, походу, начал ловить алкогольные делирии. У меня такие были два раза. Пиздец стрёмная тема. Стрёмная не в момент, а с похмелья, с осознанием, что походу ты превращаешься в того метафорического настоящего пропитого «алкаша», у которого начинает подтекать чердак и он под градусом видит фей, эльфов, драконов и прочую поеботню. Не, чердак у меня и правда продувает, но не так. Всё-таки мой запущенный невроз — не чистой воды психоз. — Чонгук, — чья-то рука медленно проскользила по щеке к подбородку, пытаясь поднять моё лицо, — господи, посмотри на меня. А я не мог заставить себя открыть глаза, всё происходило во сне. Какой-то блеклый свет от фонарика, приглушённые звуки, знакомый голос, и второй — такой тёплый и нежный. — Бля. Мне только белки не хватало. Это что-то новенькое, — пробормотал себе под нос, вжимаясь обратно в плечи и падая лицом вперёд, зажмуриваясь и пытаясь прогнать всё это. — Ты не можешь быть тут. Не можешь. Пожалуйста, перестань сниться. Перестань меня в этом убеждать. Тэхёна тут нет. Он ненавидит меня, как и все, кто был мне важен. Через секунду рука, касающаяся меня, исчезла, возвращая в дикий холод. Я выдохнул, проваливаясь обратно в свою темноту. Я больше не мог понять, что на самом деле реально, а что нет. И я не знал в тот момент, радоваться ли мне, что мои галлюцинации пропали и я ещё не окончательно кукухой-то поехал, или снова рыдать навзрыд от того, что я хотел, чтобы он был рядом.

Sound: Linkin park — one more light

— Эй. Что ты несёшь? Это неправда. Чонгук, — а потом я ощутил тёплые ладони, которые обхватывали меня, голову на плече и тёплое дыхание на шее. Его дыхание, которое, не понимаю как, но я смогу узнать из тысячи. И тогда до меня дошло, что я не спятил, что он реально здесь, рядом со мной. И всё накатило по новой, от обиды, злости на себя и какого-то тонкого облегчения. Я хотел верить, но не надеялся, что он придёт за мной. Потому что жизнь, как правильно сказал отец, не вечный праздник. Да, чудеса случаются, но не со мной. А ещё, я думал, кому какое дело, когда где-то в миллионной толпе загибается всего лишь один человек? Разве есть кому-то дело, когда на бескрайнем небосклоне среди тысячи звёзд вдруг меркнет одна? Ты бы даже не заметил этого, а если и заметил, лишь усмехнулся бы, продолжая вглядываться в великолепное полотно над собой. И я так же, сидя там, в гордом одиночестве, думал, что гасну. Даже если сейчас, в какой-то момент, я просто усну на этом холме навсегда, будет ли это иметь хоть какое-то значение? Заметит ли кто-то, как исчез блеск? Хоть одна душа в мире ощутит это? Тэхён обнимал меня, иногда сильнее стискивая в объятиях, шепча совсем тихо, словно убаюкивая: «Я рядом. Я здесь. Настоящий. А ты дурак. Я не могу ненавидеть тебя. Не смей говорить так». Его объятия — невероятно тёплые, как солнечный свет, который просачивается внутрь моей души. Странно, как все дурные мысли рассасываются, стоит ему только оказаться рядом. Это то, что я чувствую к нему. Это то, что он способен сделать со мной, не прилагая никаких усилий. И мне это так нужно. Как тогда, на кухне. Он просто был там, напротив, поглаживал мою ладонь, а я ощущал, как через эти прикосновения он словно забирает мои тревоги, всю панику и страх. Мы сидели так несколько минут в полной тишине, а потом он отстранился, усаживаясь передо мной, подпихнул свою ладошку к моей и сжал. Я даже не мог поднять на него глаза. — Какого хрена ты вообще сюда забрался, друг? — Хосок подошёл и остановился рядом, слегка освещая нас фонариком, а затем отводя его свет в сторону. — Не понимаю, как тебе ещё удалось найти место, где связь ловит. Благо батя научил меня ориентироваться без навигатора. Он подошёл ближе, подхватывая пакет с соком, и, принюхавшись, вздохнул и положил его обратно. А затем в его голосе что-то переменилось в секунду: — Так, я думаю, вам стоит поговорить без меня, — он снова зажёг фонарик и тихо побрёл в сторону. — Хосок, только не уходи обратно, я боюсь, что не смогу один довести его до машины в таком состоянии, — взволнованно окрикнул его Тэхён. — Да я и не собирался. Отойду вон туда, покурю, вы только не затягивайте, прохладно, да и бог знает, кто тут водится, не хочу быть сожран собакой Баскервилей, — я усмехнулся сквозь слёзы где-то внутри себя. — Боже, да что за стереотипы? У вас это воздушно-капельным передаётся? Тут только клещи, — фыркнул Тэхён и снова повернулся ко мне. — Вот спасибо, вот радость, стало как-то намного легче, — истерически заржал Хосок, удаляясь в сторону. И лишь когда он достаточно отошёл, Тэхён придвинулся ближе, наверное, рассматривая меня, но всё ещё не отпуская руку. У меня не было сил говорить или смотреть на него, я просто вжимался в себя и думал. Думал над тем, что же я должен сказать? Почему он здесь? Мне уютно в своей тесной раковине, и оттого слишком тяжело по щелчку пальцев из неё вылезать. Меня трясло от накативших эмоций, волнения и холода. — Чёрт, да ты дрожишь. Сколько ты тут просидел? — Тэхён наконец-то отпустил меня, но только чтобы встать, расстегнуть свой пиджак и накинуть мне на плечи. Его запах. Его неповторимый запах. Я соскучился по нему. Кажется, прошел всего день, а будто целый месяц. Как там звучало: один миг без тебя как столетие? Так вот, я никогда этого не понимал, но в тот момент ощутил на себе в полной мере. — «Я бы хотел поверить в ту красную нить, о которой он говорил, и поверить в то, что мой конец не оборван… в то, что, возможно, на другом конце — он…» — тихо прошептал Тэхён. И лишь тогда я пересилил себя и поднял глаза. Мать моя, какой он красивый в этом лунном свете, среди ещё лысого леса, в одном тонком свитере. Его волосы блестят и развеваются от ветра, а розоватые губы еле заметно шевелятся. Ночные тени делают лицо невероятным. Он держал в подрагивающих руках мой блокнот. Я не мог прочитать никаких эмоций на его лице. А затем он увидел рисунок на соседнем развороте. — Ты нарисовал меня? — я слышал, как он вдохнул и голос дрогнул, он поднял на меня свои красивые хрустальные глаза. Я как будто снова стою на пороге его дома, с сумками в руках, смущённый, и не знаю, что мне дальше делать. Он не должен был это увидеть. По крайней мере, не сейчас. Я лишь кивнул, поджимая губы, а Тэхён снова опустил взгляд к дневнику, проводя пальцами вдоль страниц. — Здесь я выгляжу лучше, чем на самом деле, — он чуть улыбнулся. — «Мечтаю держать его за хрупкую ладонь…». — Прошу, пожалуйста, не читай, — я почти осип, собственный голос плохо слушался, а тело стало заливать неловкостью, ощущал, как краснею, — мне стыдно. — Прости, я не собирался. Про нить… — он захлопнул дневник, аккуратно откладывая его в сторону, и посмотрел на меня. На несколько секунд словно планета перестала вращаться. Как в фильмах, знаешь, вот тот самый романтический момент, когда два главных героя смотрят друг на друга, звёздное небо освещает их, на фоне играет какая-нибудь слезливая сентиментальная музыка, а потом кадр растворяется. Только в моём фильме, почему-то, в голове играла не попса или трогательное пианино, а One More Light. — Про нить… — он повторил после секундного молчания, — это про меня? Я ощутил, как внутренности странно сковывает, будто дух захватило при стремительном падении с высоты. Вдохнул, открывая рот, но не смог выжать ни слова, лишь опустил плечи, утыкаясь как-то виновато взглядом в землю, и снова кивнул. — Знаешь, — он ухватился за рукава своей кофты, и я сразу понял, что он снова нервничает. Блядь. Нервничает из-за меня, — когда я говорил кому-то о том, что верю в нить между людьми, что для каждого из нас существует предначертанный человек, найти которого мы неумолимо стремимся всю жизнь, мне говорили, что я витаю в облаках. Что всё это не больше, чем простые сказки и мифы, и верить в это — для маленьких детей. Кто-то смеялся и пренебрежительно желал удачи, за спиной говоря, что я дурак, сейчас двадцать первый век и сидеть ждать кого-то особенного жалко и бессмысленно. Что я жалкий. А ты… Не сказал ничего подобного и даже больше, ты единственный, кто захотел поверить в неё вместе со мной. И раньше я никогда не ощущал такого, не тянулся к кому-то. И я… Честно, я чувствую то же самое, надеюсь на то же самое. — Но там не я. Не могу быть я, — прошептал, осознавая, как сильно и жгуче отдаются собственные слова в груди. — Но почему? — он возмутился, протягивая ко мне руки, касаясь коленей. И меня будто сорвало. Всё, что я боялся ему открывать, просто начало вылетать само. Может быть, алкоголь придал мне смелости, может, моя глупость, а может, возможность быть наконец-то с ним откровенным, выложить, как есть, и не тянуть больше всё это за собой. Не знаю, вынесу ли я, если он отвернётся, но я больше не могу. — Да потому что я ёбнутый, Тэхён. И не по приколу так. Не приукрашивая. Не так, как многие о себе говорят в шутку. У меня реальные проблемы с головой. Я веду этот чёртов дневник, чтобы не скатиться совсем в задницу и не срываться на каждого второго. Да какого второго? Каждого первого. У меня невроз, панические атаки, вспышки гнева, навязчивые мысли и тележка всякого интересного дерьма, которое всплывает, когда хочет. Я много пью, курю, лезу в ненужные драки, могу завестись на пустом месте и разнести к хренам полдома. Периодически не контролирую свои порывы и выходки: вспомни, я в первый день нашего знакомства распустил руки просто потому, что не мог контролировать своё навязчивое желание. Я ухожу в себя, загоняюсь, иногда даже вообще не хочу вставать с кровати по несколько дней, потому что не понимаю зачем? Я боюсь причинить кому-то вред и постоянно думаю об этом, и при всем, в приступе ярости сломал какому-то парню нос. И хорошо, что только нос. А если бы я… Многие, с кем я был близок когда-то, просто сбежали, потому что не могли меня выносить. Потому что их пугал я и пугало то, что я могу выкинуть в следующую минуту. Я словно неадекватный неуправляемый монстр, который всё только всегда портит и мешает всем вокруг. И разве мог кто-то захотеть для тебя такого человека? Нет. Точно не я. Ты заслуживаешь лучшего, нормального парня, который будет только радовать тебя, а не огорчать или заставлять его стыдиться. Я же говорил, что если ты узнаешь меня лучше, я не понравлюсь тебе, потому что я сам себе не нравлюсь. А ещё знаешь, что самое ебаное? Я чувствую, что рядом с тобой мне становится лучше, всё это медленно отходит на второй план. Эти недели с тобой дали мне больше, чем годы общения с психотерапевтом, который никак не мог помочь, потому что, наверное, я сам не хотел меняться. Но с тобой хочу. Мне хорошо с тобой. Блядь, да мне чертовски хорошо с тобой, как не было никогда и ни с кем, но… — Мне тоже хорошо с тобой, — прошептал Тэхён, не отрывая от меня взгляда и тихо сжимая пальцами моё колено. — В этом и проблема… — В каком смысле? — В таком, что я не хочу, чтобы это изменилось. Я не хочу делать тебе больно своими выходками. Пугать или ранить. Не хочу, чтобы тебе приходилось наблюдать за тем, как я бью кому-то рожу за любое небрежно брошенное слово в твою сторону. Да даже взгляд. Потому что я не смогу сдержаться. Не хочу, чтобы ты нервничал, если меня будет ни с того ни с сего крыть паникой в любом месте. Чтобы тебе приходилось собирать разбитую посуду, если я вспылю на ровном месте, или сидеть возле меня, жертвуя своим временем, когда меня засосёт в недельное уныние. И всё это медленно отходит с тобой, правда, но я не хочу и не могу позволить тебе ждать того дня, когда всё наладится. Не хочу, чтобы ты проходил через всё это. Я видел страх в твоих глазах и не вынесу, если буду знать, что и ты боишься меня. Прости, что вываливаю на тебя всё сразу, но просто не хочу больше скрывать от тебя. Лучше я сейчас сам скажу тебе, что я ебанутый, чем ты поймёшь это со временем и будешь жалеть, что потратил на меня время. — И всё? — лишь негромко спросил, как-то немного искренне удивляясь, приподняв свои идеальные брови. — А этого недостаточно? — голос будто срывался, мне почему-то снова захотелось кричать. Почему он так легко воспринял мои слова, почему даже не отодвинулся? — Нет. Ты дурак, если думаешь, что я встану и уйду после твоих слов. Мне решать, чего я заслуживаю, нет? И ты не прав, говоря всё это. Ни секунды из того времени, что мы провели вместе, я не потратил зря, и никогда о них не пожалею. Знаешь, я тоже далеко не идеальный. Если начну кричать и ломать мебель, напиваться или просто сидеть без настроения и без желания что-то делать, ты уйдёшь? — живо начал Тэхён. Он звучал серьёзно и даже немного жёстко, но так, как надо. Не был слишком мягок со мной, а пытался вернуть в чувства. Я только отрицательно покачал головой. — Ну вот. И о чём мы тогда говорим вообще? Но давай решать всё это вместе. Ведь с кем-то куда проще, не так ли? И лучше ты будешь злиться, пить, драться и медленно исцеляться рядом, чем тебя не будет вообще. Потому что я не хочу тебя отпускать. А хочу пытаться поднимать тебе настроение, когда ты грустишь, хочу держать за руку, когда тебе плохо или страшно. Сворачиваться вместе в плед и просто лежать, если ты не будешь хотеть вставать. И не смей говорить, что я жертвую своим временем, если я сам этого хочу. У всех бывают свои проблемы, и я не увидел ни одной непоправимой из того, что ты сказал, чтобы не попробовать её преодолеть. Но ты не должен злиться на себя, а тем более — ненавидеть. Нельзя ненавидеть себя за то, какой ты есть. С недостатками или без, ты такой, и это делает тебя особенным. По крайней мере, для меня. Я никогда в жизни не испытывал ничего даже близко похожего, и думаешь, что-то из всего сказанного помешает мне это чувствовать? Вот тогда ты точно спятил. Ничего из этого ни на йоту не изменило моего мнения о тебе. И если я могу быть рядом и помогать пройти через всё это — я сделаю это. Да, чёрт, я просто хочу быть рядом. И знаешь, давай лучше попробуем справиться со всем этим вместе, нежели ты будешь один. И меня совсем не пугает, что будет там дальше. Жизнь слишком коротка, чтобы думать об этом, помнишь? А если в конечном итоге ты будешь счастлив и спокоен, то плевать на всё остальное, это будет стоить всего. И что я должен был сказать после всего этого? Я не верил. Не верил, что такое возможно. Никогда и ни от кого, я не ждал чего-то похожего. И это самое важное, трогательное и фантастическое, что мне приходилось слышать и чувствовать в жизни. Я напридумывал себе, загнался, а оказалось, что ему плевать на все мои причуды, и он… Боже мой. Почему он такой? И разве и правда может существовать кто-то лучше? Словно тяжёлые и болезненные цепи в тот момент начали срываться с моего сердца, вдруг захотелось дышать. Опьянение отступило, голова начала яснеть, и я просто залился слезами, смотря в его раскрасневшееся лицо. И всё это — от невозможности сказать о том, как я благодарен даже за эти слова, которые дают надежду. И я просто выбрался из своего кокона, скидывая вещи, привставая и падая вперёд, ища его руки. И Тэхён тут же подхватил меня, стискивая в объятиях, устраиваясь подбородком на макушке. А я цеплялся за его кофту на спине, вжимаясь всё сильнее, словно боясь, что всё, что только что было, мне приснилось, и через секунду он испарится, а я обнаружу пустоту в руках. Но он был там, шептал что-то и гладил мою спину, сидя на коленях на грязной земле. И я благодарен ему за всё. Я не излечусь за один день, но этот момент может стать началом. Хотя бы попытается. — Я так боялся, что ты не захочешь больше видеть меня. Не хочу быть тем монстром, которого все боятся, не для тебя. Мне плевать на других, я не хочу быть таким для тебя, пожалуйста… — меня разрывало. Сколько бы я ни грыз себя, ни рефлексировал и ни жалел до этого, сейчас я ощущал себя невероятно уязвимым. Будто вскрыл всё внутреннее, что собиралось годами в один большой клубок, обматывая сердце, лёгкие, голову. И он лишь потянул за нить, а я начал дышать. Я не мог успокоить какую-то ненормальную истерику, прикрыв глаза и пытаясь расслабиться на его груди. — Никакой ты не монстр, Чонгук. Я так не считаю. Ты просто обычный человек с набором своих страхов и переживаний, и всем нам свойственно ошибаться, переживать и накручивать себе ненужные мысли, — он глубоко дышал и словно покачивался из стороны в сторону. Или это меня до сих пор штормило. Мы просидели так минут десять, молча обнимаясь. Я пытался переварить всё, что услышал, а он снова молчал и просто был рядом. Не задавал больше вопросов, а только согревал своим теплом и светом. — Давай, поехали домой, не хочу, чтобы ты ещё воспаление какое подхватил, май конечно, но ещё прохладно, да и Хосок там уже, по-моему, десятую сигарету курит, — и только тогда я вспомнил, что вообще-то, приехать за мной должен был он, — тебе надо поспать. — Можно… Можно мне поспать в твоей комнате? — так забавно, чувствовать неловкость, ощущать, что я краснею и трепещу от таких простых вопросов. Будь это кто-то другой, я бы даже не спросил, просто сделал бы, как думал или хотел, но он — не все другие. — Да, я же обещал, что когда вернёмся с пар, будем лежать вместе, сколько захочешь. Пары давно закончились, — тонко усмехнулся Тэхён и отстранился, поднимая моё лицо и заглядывая в глаза, — ты такой красивый. — Я пьяный, грязный, опухший, зарёванный, как хер знает кто, помятый и вонючий, — пробурчал, понимая, что сейчас-то я реально выгляжу как алкашина последняя. Ну то есть, как обычно. — Особенно так, — промурлыкал Тэхён, смахивая уже почти высохшие слёзы с моих щёк, и наклонился вперёд, оставляя несколько лёгких и нежных поцелуев на скулах и носу, — идти сможешь или попросить Хоби помочь? — Смогу, я и в куда худшем состоянии пешочком весь Пусан до дома пересекал, — я кое-как встал, чувствуя, что ноги-то, конечно, немного охуевают, спина ноет, меня пошатывает, так как я ещё далеко не трезвый, но нормально, стоять могу — и хорошо. Забросив в рюкзак мобильник и блокнот и накинув на плечи Тэхёну обратно его куртку, мы спустились к Хосоку. Тэхён всё равно, несмотря на мои препирания, поддерживал, обвив одной рукой за талию. — Жив, цел, орёл? — разулыбался Хо, скидывая сигарету под ноги, где уже и правда скопилась небольшая горка из окурков. — Пока не понял, но бывало и хуже, так что да, — потянулся вперёд и повис у него на шее. Он лишь рассмеялся и обнял в ответ, похлопывая по спине. — Пошли, алконавт, нам из этой жопы ещё выбираться хуй знает сколько, — он поправил куртку на плечах, ещё раз щёлкнул фонариком и направился, как проводник, вперёд, ведя нас обратно по тропе. Честно говоря, пока мы шли, я вообще не узнавал места вокруг, потому что дошёл, видимо, на автопилоте. Оказалось, это какой-то красивый лес, а в ночи вообще прямо завораживающий. Я просто зарился по сторонам, вяло перебирая ногами, Тэхён смотрел перед собой и иногда сжимал сильнее мою талию рукой, а Хо шёл впереди и что-то то ли бормотал, то ли напевал, хрен его разберёшь. Кажется, он даже пританцовывал. Ладно. Хер с ним. Минут через пятнадцать, а может больше, я как-то не особо во времени ориентировался, мы вышли к небольшой и узкой трассе. Пришёл я изначально точно не оттуда. Я помню станцию, рельсы, лес, но никакой дороги не было. Ну и бог с ним. На обочине, под единственным на сотни метров фонарем, одиноко стояла машина. Она моргнула, Тэхён лёгким движение руки открыл дверь и закинул меня на заднее сидение, залезая следом. — Не против, я поеду сзади, с ним? — кинул вперёд Тэхён, когда Хосок уселся за руль, поправляя зеркало заднего вида и заводя мотор. — Говно вопрос, только… Обещайте не сосаться там слишком громко, а то я как водила лимузина для выпускников, ей богу, — поязвил и врубил чуть громче нужного музыку.

Sound: Keane — Somewhere only we know

Красивые пейзажи плыли за окном. Наполовину зелёные леса, невероятно тёмное, но чистое и звёздное небо, идеально ровная и словно бесконечная трасса, подсвечиваемая лишь почти полной луной и светом от фар. Одна из моих любимых песен играла из колонок. Мне наконец-то тепло, почти что абсолютно спокойно, и всё, чего я хочу, — просто отдохнуть. Слишком много всего за один вторник. Я всегда был чуть Гарфилдом — ненавидел вторники (хотя он ненавидел понедельники), но этот кроме разочарования и боли принёс мне что-то куда более важное: веру в будущее, надежду, и его. Его, сидящего слишком близко, положившего мою голову себе на плечо, слишком нежно поглаживающего по волосам и задумчиво смотрящего куда-то за окно. Я просто растворялся во всём этом, в уюте, в его запахе, пальцах в моих волосах, которые вызывали дикие и приятные мурашки по всему телу. В принципе, мне ничего и не нужно больше. Ближе к концу поездки я чуть очухался, тепло не смогло разморить полностью. — Ты не говорил, что у тебя есть тачка, — окрикнул вдруг Хосока, который расслабленно держал руль, откинувшись на сидение. — А у меня и нет тачки, — он сделал музыку потише, чтобы слышать, что я там бухтел с заднего сидения. — Хорош заливать, а на чём мы едем? На ракете? — Так она не моя. Это машина Тэхёна, — он на секунду обернулся и дёрнул бровями, сразу возвращаясь к дороге. На этом вопросы к Хосоку у меня сразу отпали, я выпрямился и повернул голову к Тэхёну, который притих, поджал губы в тонкой улыбке и забегал глазами по салону. — Ну что? — через секунду он сдался и развёл руками, закатывая глаза и начиная смеяться. — А какого хрена, спрашивается, мы ездим по несколько часов в душном поезде каждое утро и в толпе людей вечером, если у тебя есть ТАЧКА? — я искренне негодовал. Где он вообще её прятал, как я мог даже не подозревать о её наличии? У дома машин не стояло, только велосипеды, да и гаража не было. Я бы, блядь, знал, если бы у нас было ещё одно гигантское помещение. — Потому что у меня нет прав, и я просто ненавижу водить. Это точно не моё. Я даже когда в Need for speed играю, собираю все имеющиеся столбы, мне нельзя за руль. Я в машине, как обезьяна с гранатой, — тараторил Тэхён на грани смеха. — Я думаю, ты перегибаешь палку! Так, машина, как я догадываюсь, от родителей, — Тэхён кивнул, — тогда у меня резонный вопрос: ты где её прятал? Я не настолько пьющий, чтобы не заметить несколько тонн металла у дома, — Хосок впереди заржал. — Да она стояла на крытой парковке в городе. Поскольку не пользуюсь, попросил оставить там, чтобы за ней следили, а продать рука не поднимается, дедовская всё-таки. Я про неё даже забыл совсем, — он пожал плечами, — а потом, когда ты нашёлся, оказалось, что у Хосока есть права, и я про неё как-то внезапно вспомнил. — Хорошо… А… Как так получилось вообще, что вы приехали вместе? — Тэхён поймал меня после пар и рассказал, что ты с кем-то подрался утром из-за него и свалил. Что дома тебя нет, нигде не отвечаешь, трубку не берёшь и что он в панике, — я виновато обернулся на Тэхёна, который теребил рукава и горло свитера, — от меня ты трубку взял, не с первого раза, но взял. Ну вот и всё, рассказывать-то особо нечего. — Ты правда так сильно волновался? — тут же отключился от разговора, двигаясь снова ближе и накрывая его беспокойные ладони своими. — Конечно я волновался, ты ещё спрашиваешь? Я себе места не мог найти, пока не додумался Хоби поймать. Ты меня с самого утра игнорировал, я подумал, что провинился, обидел тебя. Что… Что тебе неприятно рядом из-за тех слов. А ты ещё и в незнакомом городе, не знал, что с тобой может быть, — он смущённо покусывал губы и смотрел на свои колени. — Бог мой, Тэ, маленький, — я просто потянулся вперёд и обхватил его лицо руками, припадая к покрасневшим и мягким губам. Никогда не смогу насытиться его поцелуями. Никогда не смогу передать, насколько его волнение одновременно ранит и заставляет улетать куда-то далеко-далеко ввысь. Главное, так же больно не упасть обратно. — Так, ясно, — пробурчал Хосок и снова прибавил громкость. А я в миг забыл о том, что кто-то вообще был с нами. Просто скользил пальцами по его немыслимо бархатистым щекам и медленно целовал, чувствуя, как он отвечает, хватаясь за мою спину. Каждый, сука, абсолютно каждый поцелуй — ни капли не похож на предыдущий. Может быть, меняюсь я, может быть, мои чувства с каждым новым прикосновением становятся всё сильнее, но это — что-то волшебное, что разжигает огромное пламя внутри груди. Маленький и хилый уголёк уже превратился в неиссякаемый пожар, который разгорался всё ярче и ярче, словно каждую секунду в него подкидывали дрова. Возможно, на этот раз я просто вкладывал в этот поцелуй свои настоящие, искренние чувства к нему. Поцелуй, ещё поцелуй, секундный разрыв, опаляющее дыхание и снова прикосновение. Горячий кончик языка — совсем невесомо на губах, его шелковистые пряди — между моих пальцев, маленький позвонок на шее. Я задрожал, меня с головой, словно одеялом, накрыло волной нежности. Окрылённый, по уши влюблённый дурак. Он легонько прикусывал мою нижнюю губу. Я чувствовал, как он улыбается, когда отрывается на несколько секунд и как тяжело дышит. Я словно цепенел, погружаясь полностью только в него, стирая мир за границами наших губ и прикосновений. А затем, забывшись, стал зацеловывать его скулы, подбородок, спускаясь к шее, наконец-то касаясь её, ощущая каждое тонкое сухожилие, учащающуюся с каждой секундой пульсацию. Тэхён блаженно выдохнул, откидывая голову, подставляясь, а меня током всего прошибло насквозь. То, как он рвано дышит, — самая возбуждающая вещь в моей жизни. — Блядь. Тэхён, не делай так, пожалуйста, — как по щелчку пальцев, он сменил моё настроение, медленно подпаливая всё тело, заставляя ласку и нежность перетекать в желание. — Почему? — почти незаметно прошептал на выдохе, выгибаясь ближе, отводя плечи и прикрывая глаза. — Потому что это так чертовски заводит, — проныл, касаясь языком его потрясающей кожи, такой сладкой. — Да блядь, ну ребята, ну ёб вас обоих, ну я же просил. Вы меня смущаете. Я сейчас из машины выйду, и добирайтесь до дома как хотите, развратники хреновы, — закашлялся и возмутился впереди Хосок, — я даже с музыкой слышу, как вы там шепчетесь и вздыхаете. Ой, бляха, — он передёрнулся на мгновение. Я отлип от Тэхёна, и мы синхронно заржали, на что наш вынужденный водитель лишь недовольно фыркнул. Вообще, я очень ему благодарен: несмотря на то, что мы ещё не успели стать супер-близки, он прикатил за мной в ночь, ждал посреди холодного леса, ожидая, что его сожрёт собака или клещ, а потом вёз нас домой, вынужденный слушать, как два парня зажимаются на заднем сиденье. Надо будет обязательно проставиться перед ним пивком. — Всё, засранцы, мы приехали, — прожужжал Хосок не больше, чем через двадцать минут, когда я уже успел чуть придремать у Тэхёна на коленях, пытаясь деть куда-то свои ноги, не влезающие целиком на сидение. Я кое-как вывалился из машины, пожал через окно Хо руку, прощаясь до следующей общей пары, и, потягиваясь, удалился к дому, пока они о чём-то болтали ещё несколько минут и прощались. Тэхён, естественно, отправил Хосока на своей машине домой и, проводив его взглядом, поднялся к двери, пока я устало прислонился к стене, почти задрёмывая снова.

Sound: Sleeping At Last — North

Войдя, я хотел было просто скинуть всё и пойти завалиться лицом в постель, но Тэхён остановил меня, перехватывая за запястье, и потащил за собой в ванную. Через минуту я сидел на полу в душевой и ждал, когда он вернётся. За несколько минут переодевшись в домашнее, он вернулся и принялся медленно стягивать с меня одежду. Все силы словно высосало, как только мы переступили порог дома, наступило облегчение, и вся бодрость осталась вместе с тяжёлым камнем в моей душе за дверью. Он стащил с меня олимпийку и отбросил её в корзину с бельём в другом конце ванны, присел рядом и аккуратно, по пуговице, расстегнул рубашку на груди, раскатывая рукава и снимая её с меня, отправляя туда же. Я сидел и только смотрел на него, наблюдая как в замедленной съёмке за всем, что происходит. На несколько секунд Тэхён подвис, проводя тонкими пальчиками по моей шее, плечам, спускаясь по ключицам к ложбинке на шее, прослеживая свои движения. Провёл по груди, словно почти не касаясь, но тепло от его пальцев всё равно жгло кожу. Очертил татуировку на плече, а затем, по рёбрам, спустился к другой на боку. Он склонил голову, заворожённо рассматривая её. Я был рад, что в тот момент он, как обычно, не задавал вопросов, не спрашивал, как многие, что они значат и прочее. Но теперь я видел по его глазам, что ему они нравятся. Второй рукой повторял те же действия на внутренней стороне плеча, чуть разворачивая к себе. А потом он опустился по прессу к животу, пробегаясь чуть игриво по дорожке волос, тянущейся к брюкам, я сглотнул. Такие лёгкие и невесомые касания, без намёков, скорее изучающие, но сумасшедше приятные, покалывающие даже кожу от удовольствия. Всегда, когда я читал в книгах о том, что прикосновения могут быть интимными и слишком будоражащими, я был уверен, что это банальное преувеличение, для создания неповторимой связи, чтобы дать почувствовать читателю, что в этом есть что-то особенное, но, кажется, я всегда был неправ. Тэхён ухватился за ремень, словно возвращаясь обратно в реальный мир, лёгким движением, чуть краснея, расстегнул его, щёлкнул пуговицей на штанах. Я привстал и стащил их с себя уже сам. Грязные, они отправились к остальной части одежды. Тэхён тут же провёл по моим бёдрам ладонями, задерживаясь большими пальцами на нескольких небольших шрамах. Когда его руки прошлись выше, невесомо задевая внутреннюю часть бедра, я задержал дыхание, но он в ту же секунду выпрямился и встал, отходя к раковине и залезая в маленький ящик под ней. Поковырявшись, негромко ругаясь себе под нос, он вернулся с крохотной аптечкой. — Давай руку, — я тут же протянул ему ладонь, — да другую, правую, — я усмехнулся своей глупости и протянул нужную. Схватив рядом висевший душ и маленькое полотенце, он включил воду, чуть покрутил регуляторы, подобрал комфортную температуру и подставил мою руку под поток. Я ощутил небольшое покалывание и увидел несколько блёклых грязных розоватых дорожек, что бегут по белоснежному кафелю. — Почему тот урод так говорил о тебе? — я резко отвлёк его от размышлений. Тэхён аж вздрогнул и повернулся ко мне, задумавшись на секунду: — Между вами что-то было? — О, упаси боже, нет, — быстро замотал головой, морщинки недовольства скользнули по лбу и уголкам глаз, — просто он урод. — Но что-то же произошло, — не унимался я. Мне хотелось знать, почему вообще кто-то позволяет кидать такие пренебрежительные вещи в его сторону. — Я знал его до университета, — обречённо вздохнул Тэхён, понимая, что я не отстану от него с этим вопросом. Он выключил воду, вешая душ на место, и накрыл ладонь полотенцем, мягко промакивая от влаги. — Мы учились в одной школе и сидели за соседними партами в старших классах. Вполне нормально общались, в какой-то период я даже считал его своим другом. У нас были общие интересы, мы свободно болтали на всякие темы, иногда прогуливались до дома вместе. С ним было приятно общаться. Он даже поддерживал меня, когда я открыто признался всем в своей ориентации и достаточно серьёзно переживал по этому поводу. И однажды мы ездили с классом во что-то типа похода, на день с палатками, в пригород. Когда учителя легли спать, несколько человек, в том числе и я, сбежали к озеру, жгли там костёр и выпивали. Все убежали купаться, и мы остались с ним наедине, болтали. Разговор зашёл про отношения и любовь, ну и я рассказал ему о том, что верю в нить и связанных людей. Он внимательно слушал, а потом резко полез ко мне целоваться, почти грубо. А я не испытывал к нему ничего. Просто дружба. Я хотел, чтобы мой первый поцелуй был романтичный и с тем, кто мне правда будет нравиться. Я приберёг его для тебя, — он мило улыбнулся и дёрнул бровями, убирая полотенце, достал из аптечки антисептик, капнул на вату, продолжив бережно обрабатывать мои сбитые костяшки. От контакта ран со спиртом я зашипел, на что Тэхён лишь убрал вату и тихо подул. Я не могу. Он такой до невозможного заботливый и внимательный. — Ну и в общем, я, конечно же, сразу оттолкнул его, на что он начал раздражаться и цедить что-то из разряда «да чё ты ломаешься, сейчас время такое, я же тебе нравлюсь, иначе ты бы не наговорил всей этой псевдо-романтичной хуйни. Или ты правда в этот бред веришь и хочешь девственником умереть?». И, короче, я дал ему под дых с колена, когда он попытался меня повалить, и просто ушёл обратно в свою палатку. Через день он уже ненавидел меня и трепал всем о том, какой я жалкий педик-недотрога, — Тэхён пожал плечами и вернулся к моей руке. — Бедный обиженный мальчик не смог смириться с тем, что ему не перепало от самого красивого парня в классе? — Ага, да как же, сейчас, самого красивого, — порозовел Тэхён, — но да, он настолько обиделся, что даже когда мы поступили в университет, а по несчастливой случайности — в один и тот же, он продолжил ходить, воротить нос и пытаться уколоть меня при любой возможности. Если честно, я даже рад, что ты сломал этой сволоте нос. Он это заслужил. — Ещё бы. Теперь он не посмеет и слова тебе сказать, иначе я сломаю ему его ещё раз, уёбок, — злость начала снова подкатывать, но я смотрел, как он дует на мою руку, улыбается, и всё это мерно схлынивало.

Sound: Radiohead — I promise

— Спасибо, что заступился. Никто для меня этого не делал, — он улыбнулся и достал из аптечки эластичный бинт, разворачивая его. Он осмотрел ещё раз мою руку, чтобы убедиться, что хорошо промыл и обработал все раны, и стал перебинтовывать почти как боксёру: вокруг пальцев и запястий, подкладывая тонким слоем вату, чтобы при сжатии руки в кулак не было так больно. И это пиздец как поразило меня. Я хренову кучу раз сбивал эту руку и даже сильнее, так, что она заживала месяцами, но сам обычно просто смывал с неё кровь, прикладывал пакет с замороженными овощами на часок и забивал болт — организм сам справится. — Там, во дворе универа, я видел страх в твоих глазах. Видел, как напугал тебя. — Я не испугался тебя, а просто опешил. Я говорил, что за меня никогда вот так не вступались, и я, не знаю, как объяснить, выпал на секунду из мира, а ты потом так стремительно сбежал, что я даже не успел среагировать. — Тэ, я больше не сбегу, — внезапно всё стало серьёзно. В голове вдруг словами заиграла та самая песня. «Я больше не сбегу, я обещаю…» «Я буду помнить, что лишь ты даришь мне счастье, я обещаю…» «Нет вспышкам гнева и бессмысленным разговорам, я обещаю…» Я захотел сказать ему это. Просто чтобы он знал, что я не буду убегать, не буду снова залезать в свою раковину, а попробую измениться для него. Буду изо всех сил стараться. Чтобы никогда не заставлять его нервничать, чтобы он всегда улыбался и смеялся. Если мне будет дозволено, я хочу делать его счастливым. — И ты будешь рядом? — он оторвался от перебинтовывания и заглянул мне в глаза, так до мурашек пронзительно, с надеждой. — Буду, пока ты этого хочешь. — Сомневаюсь, что смогу перехотеть. И это — что-то большее, чем слова любви, что-то куда более важное и отдающееся ожогами в животе. И я буду, да, буду с ним, пока он этого хочет. Когда он, затянув бинт потуже, закончил, то подтянул мою руку к лицу, проходясь медленно губами по коже, по костяшкам на пальцах, ведя ей по своей щеке и прикрывая на мгновение глаза. Нежно поцеловал кончик каждого пальца и остановился на большом. Он оттянул им свою нижнюю губу и распахнул глаза, смотря на меня. Уже в какой раз не понимаю, как это происходит, но по щелчку пальца атмосфера вокруг и настроение будто изменились, стали давить на плечи. Он поцеловал ещё раз, а затем коснулся его языком. Как тогда, на кухне. А я снова смотрел, как тогда, и боялся шевельнуться. Но Тэхён не остановился, а сунул его в рот, медленно облизывая, выпустил изо рта, заставляя маленькую полоску слюны тянуться за пальцем и падать на его пухлую нижнюю губу, а я тут же ринулся вперёд, ловя её собственными. Наши глаза, кажется, одновременно помутнели. Рядом с ним голова просто отключается. Несколько поцелуев, и я вскочил на ноги, не знаю, откуда брались всё новые и новые силы, но будто открылось второе дыхание. Я тут же поднял его и подхватил на руки, делая несколько шагов из душевой, путаясь в ногах, почти поскальзываясь, усаживая его на стиральную машинку. Тут же спустился к шее, вспоминая, на чём нас прервали в машине, чувствуя, как тяжело он задышал и как стремительно и сильно меня это возбуждает. — Пойдём в постель, — прошептал Тэхён, выгибаясь навстречу поцелуям. Я подхватил его снова. Чёрт, он будто ничего не ест и совсем ничего не весит. Не отрываясь от его шеи, почти на ощупь, одной рукой, я понёс его в комнату. Добравшись, аккуратно опустил на постель, нависая сверху. Он гулял пальцами по моей обнажённой коже, а я практически умирал от этого, будто он касался всех оголённых нервов, заставляя нервные импульсы в истерике разбегаться по всему телу. Спускаясь к его ключицам, я одной рукой потянул за тонкий ремень на талии, как когда-то мечтал, и ощутил, как халат скатывается по его телу и обнажает грудь и, о, мой, блядский бог, идеальное тело. Начал тянуться губами ниже, как Тэхён резко, со вздохом, явно пересиливая себя, остановил меня, притягивая обратно в поцелуй. — Нет, Чонгук, не сегодня, — с долей печали протянул, ухватываясь за мою талию и переворачивая нас на бок, находя рукой сложенное и лежащее рядом одеяло из моей комнаты, — тебе надо хоть немного отдохнуть и выспаться. Я жалобно проскулил ему в губы, но он был прав, меня бы не хватило на что-то подобное сейчас. Я безумно хочу его, но хочу, чтобы это запомнилось и было ярко и жарко, а не в пьяном состоянии. Быть полным сил и наслаждаться им часами, сутками. И помимо всего, я хочу, чтобы он был готов. Ведь я… я буду первым. О боже. Я сейчас от этой мысли чуть не кончился как человек. Как же безумно это звучит в голове. Хочу быть трезвым, чистым и чтобы это было особенно. Да, я немного чёртов ебанный романтик, ну и что? Я ещё раз медленно поцеловал его и, подавляя всё ещё пульсирующее возбуждение, перевернулся на другой бок. Тэхён тут же придвинулся и обхватил меня со спины, прижимаясь ближе, утыкаясь маленьким холодным носиком мне в спину. Его кровать — лучшее место на земле. А вместе с ним она похожа на рай. Ощутил, как сразу же подкатывает сонливость, меня засасывает. Похоже, я просплю пару суток. — Я так рад, что ты со мной, — прошептал он тихо, но я расслышал, — завтра мы никуда не пойдём, а просто проведём день в кровати, вдвоём. — Идеально, — я подтянул его крохотную и красивую ладошку к лицу, целуя и прижимая к своей груди. — Я счастлив быть с тобой, Тэхён.