Again and again

К Серёже Арсений возвращается уже к половине двенадцатого, справедливо полагая, что тот наверняка спит, и ему удастся спокойно пробраться в квартиру, открыв ее дополнительным ключом, который Серый успел запихнуть ему в карман джинс. Но... не тут-то было. Он открывает дверь и видит перед собой Серёжу, жующего, судя по всему, пиццу на ночь глядя. Вот, а потом жалуется, что жирный. — Нихуя себе ты кусок затолкал в рот, - из последних сил Арс старается шутить, хотя по виду очевидно - он выжат как лимон, и это самое мягкое из всех возможных описаний. А Матвиенко от неожиданности реально чуть не давится... хотя нет, почему, вполне себе давится той самой пиццей, которую планировал без лишних свидетелей спиздить из холодильника, торжественно похарчевавшись остатками их с Арсом обеда в гордом одиночестве и без лишних осуждающих взглядов от ЗОЖного святоши, которого где-то после десяти уже перестал ждать, решив, что тот сегодня остается у Шаста, как всегда не особо утруждая себя докладами об этом. — Ебать, явился не запылился. - без лишних расшоркиваний фыркает Серёга, откашляв наконец застрявшую в глотке крошку и задирает нос повыше, гордо дефилируя обратно в гостиную вместе с законно ждущим своего места в желудке куском теста, только с комфортом расположившись с ним на диване продолжая монолог потерявшей блудного сына мамаши. — Так и хули ты приперся то в ночи, у Шаста остаться не судьба было уже? - нет, Матвиенко совершенно не раздражен, и это все не намеки на то, что ему не нравятся ночные броуновские движения в своей квартире - нет, это все просто шутка, и он прекрасно знает, что у Попова свои заёбы, у него свои, и на то они и уже дружат херову тучу лет, чтобы такая манера общения стала нормой. — Или вы там оттенки розового для очередной дизайнерской нашивочки не поделили и ты гордо удалился в закат? Арс с усталой улыбкой и отекшими кругами под глазами, возникшими как по щелчку пальцев после этого самого разговора с Шастуном, проходит за Сережей в гостиную и усаживается напротив. Хотелось бы, конечно, выпалить все как на духу, рассказать причину своего поникшего, несмотря на кривую улыбку, состояния, но нет, нельзя. Зачем ему это? Сергей знал о блудной юности своего друга, знал о баловстве с мальчиками, но также был уверен, что это все осталось в далеком прошлом и напрочь забылось, особенно после того, как Арс женился и благополучно стал примерным семьянином. После брака Арса, тема с его интересными похождениями по юности была заперта на ключ для них обоих. А сейчас снова таскать Сергея в дебри гейства, рассказывать о своей страдальческой однополой любви, да еще и к Антону Шастуну, которого Сережа так же хорошо знает, как закоренелого натурала, совсем не хочется. Пусть все будет как есть, пусть все останется между Арсом и Шастом, тем более, что все, что казалось бы, начиналось, также скоропостижно закончилось. Увы и ах. Занавес. - Серёг, ты ведь знаешь, хоть и почти все фанаты Импры предполагают, что я трахаюсь с Шастом, но на самом-то деле сплю-то я с тобой.. - вымученно весело дергает бровями Арсений, — просто не мог нарушить эту традицию и остаться у Шаста. Я те чё, мешаю, охуел совсем? Арс очень надеется, что шутка проканает и унылое собственное лицо не выдаст ничего, что произошло сегодня вечером. А еще он чувствует жуткую необходимость стащить с себя футболку, которая уже прилипла к телу после духоты на улице. Вот только едва он собирается заявить о своей срочной необходимости попасть в ванную комнату, дабы немного охладиться, как под снятой футболкой обнаруживается нормальный такой, крепкий синяк под ребром, и в следующее же мгновение он ловит на себе ошалевший взгляд Сережи. Ну, блять, приехали. — Подскользнулся сегодня на лестничной площадке и врезался, как долбоеб, о перила, - тут же растерянно пытается оправдаться Арсений, неловко улыбаясь. Вот только во всем этом театре одного актера, имя которому - Арсений Попов, есть одна большая и жирная проблема. Та самая, которая сегодня уже успешно срабатывала, когда тот только собирался на свои "дизайнерские посиделки" с Шастуном, но тогда Матвиенко особо не придал этому значения. Ну хочет поговорить о чем-то своем с Шастом и хочет, чего трепать нервы. Может о личном хотят посекретничать - в конце концов, у одного Ирка, у второго Алёна, а он вечно в свободном полете с одноразовыми потрахушками и отношениями максимум на пару месяцев. У кого-то из них вечные гастрольные романы - да уж, на фоне этих двоих он меньше всего похож на альфа-самца, у которого по бабе в каждом городе. Но вот такая она - истина, которая не имеет ничего общего с общепринятой картинкой. Только если несколько часов назад он не придал особого значения пиздежу Арсения, то сейчас, когда он повторяется, это начинает откровенно напрягать. Что там такое происходило, если он вообще, конечно, ездил реально к Шасту, а не обзавелся какой-нибудь любовницей в Москве и теперь не хочет колоться в своих грехах типичного семьянина? Но то, что он пиздит - это факт. Уж больно натянуты и... нервозны, что ли, эти шуточки про еблю с Шастом, да и выглядит он как-то.... весьма помято относительно того, в каком виде уходил. И не в хорошем смысле - если бы это все-таки была любовница и хороший секс, может он и выглядел бы помято, но, по крайней мере, удовлетворенно, а не так, как будто его где-то по дороге до дома трамваем переехало. А когда взгляд случайно цепляет синяк на ребрах - свежий такой, крепкий - все правила приличий и негласно установленное "не доебывай ближнего своего, если не хочет рассказывать правду оный" идут по пизде, а Матвиенко приваливается плечом к косяку двери и угрожающе скрещивает руки на груди. — А перила у нас давно на высоте моей головы? Арс, заебал, колись, что происходит. Ты реально телку в Москве что ли нашел и у тебя там муж невовремя пришел, поэтому ты приперся в ночи и отпизженный? Или ты, блять, реально с Шастом подрался? И да, Арс неплохой актёр, да и фантазия у него богатая. Он вполне мог бы придумать что-то более оригинальное "перил", но это всё, что в эту секунду приходит в его голову, и о чем он почти моментально успевает пожалеть. Серый теперь уж точно не отстанет с расспросами, потому как внушительных размеров синяк на бледной коже буквально кричит о необходимости озвучивания определенных вопросов. Чёртов Шастун и его бесконечное костлявое тело.. — Да нет у меня никакой тёлки, блять, в Москве, - Арс тяжело выдыхает, продолжая держаться в напряжении, будто под дулом пистолета, — Да подурачились с Шастом, задел он меня своей рукой, да и все..Ну чего ты доколупался?... Я же не твоя дочь, вернувшаяся с выпускного с огроменным засосом... Арс встаёт, подходит к столу и откусывает ломтик пиццы, одиноко лежащий на тарелке. Желудок беспощадно ноет и уже даже болит, потому как за сегодня, кажется, он практически ничего не ел, за исключением, собственно, такого же единичного ломтика пиццы, который Серёжа практически пихнул Арсу в рот. Ещё одна Арсова особенность - он доводит себя до абсолютного изнеможения во всех смыслах, будучи в собственным переживаниях и раздумиях, и не может толком проглотить ни кусочка хлеба, пока не решится тревожащая его проблема. А что говорить о стрессах и тяжёлых периодах в жизни, что сопровождаются бесконечными голодовками, тёмными мешками под глазами от бессонницы, в которые, кажется, можно сложить остаток его жизни, и абсолютным отстранением и безучастием к жизни, что движется вокруг него. Таким Арса лучше не видеть никому, потому как выглядит он столь жалко, что сразу хочется выложить объявление в соцсетях о срочном сборе средств на лечение Арсения Попова. Кусочек сейчас абсолютно безвкусной для него пиццы проглатывается с трудом, и, кажется, его тут же начинает хотеться вернуть обратно не самым приятным способом. Арс резко выбегает из гостиной в ванную комнату, уже через пару секунд обнаруживая себя на коленях перед унитазом. Сейчас ему настолько хуёво, что кажется, что вместе с пиццей выходят и все человеческие органы, поддерживающие его какую-никакую жизнь. Он прислоняется к стенке ванной комнаты, поджав ноги к животу, и тупо смотрит в одну точку, без желания особенно сейчас что-либо объяснять Матвиенко. В душе полный раздрай, и есть полное ощущение, что ещё немного, и Арс точно окажется в чёртовой агонии. Нет, он не хочет умирать, и даже не задумывается о суицидальном исходе своей страдальческой любви к долговязому долбоебу. Просто сейчас его состояние идеально сводится к нулю. Сердце настолько быстро и оглушительно колотится, что мозг буквально взрывается от этого стука. Сука, Шаст... Арсений давно, а может даже и никогда, не чувствовал себя настолько хуёво, настолько унизительно, как в данный момент. Он никогда не чувствовал себя маленьким человеком в спичечном коробке, но сейчас по ощущениям просто пиздецки похоже. И кажется, что этот спичечный коробок кто-то без капли сожаления, с особой жестокостью сжимает и выкидывает в урну. — А Шаст за те три дня, которые я его не видел, вдруг стал весить 180 килограмм, причем сотка из них чисто в руках - так же ты предполагаешь с "просто задел"? - Сережа в этот раз даже не пытается скрывать, что видит и понимает очевидный пиздёж. И нет, он все еще прекрасно помнит это негласное золотое правило их общения с "не доебывай ближнего", но, сука, сейчас оно не работает от слова совсем. В конце концов, Серый - не просто какой-то случайный приятель Попова, который общается с ним от случая к случаю, наигранно улыбаясь и снимая совместные фоточки при встрече. За те долгие годы, которые они провели бок о бок - и определенное, не такое уж и малое время прямо таки в прямом смысле бок о бок, в одной небольшой питерской квартирке, Арс стал... чем-то средним между лучшим другом, за которого и в огонь и в воду, и вообще братом, что еще как-то...химически ближе, что ли, на каком-то ментальном уровне. И он тупо... Да, блять, переживает. Одно дело, когда тот просто выебывается и скрывает какие-то очередные проекты, чтобы не сглазить, какие-то небольшие переживания из-за недомолвок с Алёной или расторгнутым контрактом с поставщиком тканей для его производства футболок, но здесь даже слепому видно - все куда серьезнее. И вполне весомый фингал на ребрах, который ну никак, ни при каком раскладе не мог появиться от "просто задел", даже если бы его "просто задел" не Шаст, а Федор Емельяненко - тому ярчайшее подтверждение. А когда тот вдруг подрывается и скрывается в ванной, из которой буквально через пару мгновений начинают доноситься вполне себе характерные звуки избавления от содержимого чужого желудка, у него сначала отваливается чавка, а потом внутри все сжимается, пропуская по конечностям немеющий импульс неприятного холода, прежде чем подорваться следом. А вот это пиздец как серьезно. Очень, пиздец как сомнительно, что Арс поехал к Шастуну и нажрался там какой-нибудь тухлой рыбы, а судя по тому, что сам он умял свою пиццу с большим удовольствием и все еще жив - это не отравление. Это нервы. И если Попов блюет на нервной почве - это...пиздец. Пизда — приехали. — Эй.. а ну..... Арс. - Серый опускается на корточки прямо перед привалившимся к стенке спиной Поповым и накрывает руками ощутимо подрагивающие, словно в ознобе, колени. — Воды принести? Нашатырь? Сука, долбоеб скрытный, я тебя реально из хаты не выпущу, пока ты не объяснишь, что происходит. Привык, придурок, все в себе держать, а когда не держится - лучше толчку выложишь, чем мне. Я переживаю, блять, и если ты думаешь, что твое это "сам во всем разберусь" это заебись, так это нихуя не заебись. - оратор из Матвиенко всегда был... тот еще. Прикосновение Сережи пробивает током и пробуждает от съедающих изнутри мыслей. Арс вздрагивает и еще более заебавшимися глазами смотрит на него. Выглядит он конечно не очень - белоснежное лицо становится почти прозрачным от истощения организма, это, мягко говоря, нездоровый цвет кожи; сапфировые глаза тускнеют и сейчас слабо и приглушенно отдают бледно голубым, тонкая высохшая линия губ, будто слившись с цветом кожи, практически отсутствует на лице. А взгляд... взгляд выстраданный, обречённый, едва горящий, как последний, освещающий одинокую лавочку тусклым светом, фонарь. Арсений смотрит на Сергея, сейчас пиздецки напряженно сидящего напротив него, и понимает, что он - тот единственный спасательный круг в этом водовороте событий. Он должен понять, он ведь точно должен принять его. Да и скрывать своё очевидно хуёвое состояние практически невозможно. Арс тяжело сглатывает и грустно улыбается, глядя на верного друга. — Серёж, я про..ее..бался.. - тихо истерично усмехаясь, начинает Арс, — Скажи, нахуя мы притащились в эту Импровизацию?..Я...я..я даже не знаю, как тебе сказать и вообще с чего начать, - он усердно трёт раскрасневшиеся глаза руками, прежде чем продолжить. — Ну... начнем с того, что с Алёной мы разводимся. Но это еще цветочки... Там-то всё более менее налажено. А вот Шаст.. - Арс замечает, как Сережа начинает охуевать, но пока не перебивает, — Ну что тебе рассказать? То, что мы дрочим друг другу после общих вечеринок и соберунов, а потом разбегаемся как в море корабли? И это продолжается уже два года. Или рассказать про то, что у нас у обоих есть чувства, с которыми мы сегодня пытались разобраться, но Шаст оказался ебучим ссыкуном и решил играть роль натурала до скончания своих дней? А может еще про то, что он плавно и медленно спивается и все больше походит на бомжа, чем на телезвезду? Ну что тебе ещё рассказать, Серёж? Я же говорю... Проебался. Кажется, Матвиенко напрягает все мускулы в теле для того, чтобы заставить свои брови не уползать через лоб куда-то на затылок, туда, прятаться под растрепавшуюся бубочку хвостика, который он не распускает даже дома. Это... Пиздец. Это всё ебаный пиздец такого масштаба, который он просто не мог себе представить даже в самой смелой фантазии. И нет, проблема не в том, что его самый близкий друг, названый брат дрочит другому мужику. Это как раз наименьшая из проблем - как бы Серёжа ещё громче самого Арса ни выебывался на упоминаниях Артона и с ещё большим усердием ни банил в соцсетях всех, кто мало мальски это явление упоминал, по факту то он прекрасно знал о похождениях юности Попова, его экспериментах и вообще толерантном отношении к.. Бисексуальности, назовём это так. Но когда он шутил свои шуточки про "А он любит Шастуна" или коллег, которые спят по любви - он же, сука, был уверен что это смешная шутка, а не ебаная правда! Нет, возможно он и сам проебался, ведь то, что между этими двумя есть какая-то... Нестандартная химия реально не было заметно разве что слепому, но он никогда, блять, реально никогда всерьёз не примерял общепринятый ход мыслей на этих двоих. Сука, зря, ой зря... А ещё он понимает, насколько же реально это глубокий проеб. Это ведь для девочек с ебаными фанфиками это так - поебались-разбежались. А у Попова реально сейчас вся жизнь идёт по пизде, а вместе с ней и карьера. Черт с ней с Алёной - то, что он начал к ней остывать было и так понятно, когда её имя начало упоминаться в редких разговорах о действительно личном всё реже и реже. Хотя при этом Серый всё равно понимает, насколько это серьёзная потеря. Алёна никогда не была дурой, она вообще всегда была... Да порой помудрее и поспокойнее самого Арсения. И это был тот самый оплот трезвого рассудка, в котором он был уверен. В плане, что там, в Питере у Арса всегда есть человек, который о нём позаботится. А вот что он сможет натворить сейчас, когда останется один - а он же останется один, вряд ли он будет жить в разводе под одной крышей с бывшей женой... Сука, как всё сложно. А ещё сложнее то, что эти два придурка, судя по состоянию Попова и его синякам и на рёбрах, и под глазами наговорили и наделали друг другу такой хуйни, что нет вообще никакого представления, как им вместе работать дальше. Бля, будь они каким нибудь музыкальным бойз-бендом - было бы куда проще. Ну выпустили бы альбом с более томно драматичными песнями и всего делов. А вот шутить, и шутить не по бумажке, а от души с человеком, который уничтожил твою жизнь - это что-то за гранью возможного. Сука, и правда, нахуя они вписались в такой сложный жанр... А это всё ещё только касаясь Попова, а судя по его словам, Шаст там тоже собирается закончить карьеру в подзаборной яме. Ебаныйврот этого казино... — Так, пойдём. - слегка притормозив шестерёнки в черепушке отрезает Серёга, протягивая руку вперёд и настойчиво дергая за тонкое запястье на себя, кое-как заставляя подняться и прямо так, за ручку, как дитё малое тащит за собой на кухню, плюхая не сопротивляющееся тело за стол. — Валерьянка или водка? А, похуй, сам разберешься. - Матвиенко подходит к одному из шкафов и достаёт и то и другое, в один стакан заливая сразу грамм 150 белой, а в другой - примерно столько же воды, не глядя, чисто на глаз выливая в неё чуть ли не половину пузырька успокоительного, прежде чем с шумным хлопком опустить оба прямо на столешницу перед бледным как лист бумаги Поповым. — Давай, сначала пей, а потом будем разбираться. Арс, как безвольная кукла, как марионетка, словно в одной из импровизаций на сцене, следует за Матвиенко на кухню. Противиться абсолютно нет сил, да и, если честно, желания тоже. Максимальное внутреннее опустошение и слабость в организме дают о себе знать. Серега ставит перед ним два стакана, словно две пилюли - красную и синюю, и Арс с благодарностью смотрит на друга, хотя бы потому, что тот не стал читать нравоучения и корить Арсения за хуйню, что он собственноручно, не без участия Шастуна, натворил. Ведь теперь не только карьера самого Арса стоит под большим вопросом, эти два долбоеба подвергли опасности всё шоу, да и все вытекающие из него побочные проекты, благодаря своим, блять, дрочкам. Арс, не задумываясь, берет стакан с водярой и беспощадно вливает его в себя. Тут выбор все же очевиден. Арсений давно не выпивал водку в чистом виде, и тем более вот так вот за раз 150 грамм, без закуски... Хуяк, и горло сильно обжигает крепким алкоголем, которого было достаточно, чтобы "протрезветь" и взбодриться. Арсений крепко жмурит глаза, тихо шипя сквозь зубы, и глубоко выдыхает, пока Серый с выпученными глазами настороженно пялится на него, на что Арс достаточно развязно выпаливает "Ещё.." Сейчас хочется напиться, как чёртов Шаст, хочется закрыться в квартире Сергея, забронировав себе скромный угол в уютной двушке на ближайшую неделю. Хочется бухать и пребывать в чувстве полного похуизма и непонимания происходящего, в котором, судя по всему, все это время пребывает Шаст. Хочется забыться. Прям пиздец как. Арсений не помнит, когда в последний раз бухал как бомж из подворотни, и было ли вообще такое, но сейчас это кажется простой необходимостью. Чем-то ведь можно заглушить неутолимую боль, которая забирает все твои жизненные силы? И честно говоря, тут Серёга искренне удивляется - потому что он, если честно, выставляя перед Поповым эти две пилюли, думал, что он всё таки со всей своей аристократией для начала предпочтёт успокоительные, а водяру уже так - на запасной вариант, поэтому когда тот уверенно хватается за стакан с водкой - брови снова уползают под многострадальный хвостик, и он нервно прокашливается, прежде чем, постаравшись сохранить мало мальски невозмутимый вид, налить ещё - на всякий случай чуть поменьше, если вдруг Попов решил налакаться до состояния свиньи. Может сейчас это и не самый худший расклад, но надо как-то... Дозировать, что ли, иначе продукт отправится по тому же адресу, по которому недавно ушла желчь вперемешку с желудочным соком. И нет, у него и мысли не было как-то осуждать Арсения. Даже если он и не одобряет что-то из того, в чем тот только что признался - это последнее, в чем он сейчас нуждается. А вот разобраться, чтобы хоть немного разложить кашу в голове Попова по полочкам было бы в целом неплохо, если он будет хоть немного в состоянии ещё о чём-то говорить. Он ведь... Реально хочет хоть чем-то ему помочь. Хотя бы попытаться. — Ты это... Давай потихоньку, а то реально по второму заходу побежишь. - кивает Матвиенко на обновлённый стакан, прежде чем глубоко вздохнуть, не зная вообще, с какой стороны ко всему этому подходить. — Слушай, может Позу набрать, чтобы он туда к нему приехал? Не, я полностью на твоей стороне, но просто бля, выходные не такие долгие, и если он там в туалете себе башку разобьёт и утонет в собственной блевотине - нам всем пизда, у него там съёмки через несколько дней. Ты сам то обратные билеты брал или так, первым попавшимся приехал? Арсений опустошает очередную порцию крепкого и столь нужного сейчас алкоголя, после чего вновь обращает усталый взгляд на Сережу. Молодец, Матвиенко, хоть ты додумался позвонить Позу и поручить ему вызволение Шаста из недр алкоголизма. А то Арсений со своей горе-любовью, обещая Шасту самому проследить за его состоянием, просто прошляпил такую возможность. Хотя, стоит признаться, виноваты они оба. И сейчас обоим мега хуево, и было бы справедливо, если бы Поз помог Шасту прийти в чувства, также как и сам Сережа, по всей видимости, сыграет свою роль палочки-выручалочки по эту сторону берега. И дай Боженька, чтобы их старания дали плоды, и всё, что они строили годами не пошло коту под хвост. — А..да.. - рассеянно, будучи уже слегка подшофе, отвечает Арсений, — Нет, я не брал билет обратно, так как не знал исхода моего приезда, и когда меня угораздит вернуться..Серёж, мне вообще сейчас на всё так похую..Но насчет Шаста обязательно..Надо сказать Позу, да..Нельзя дать Шасту умереть из-за меня..- криво улыбается Арс, затем встает за еще одной порцией спиртного. — Эй, эй, тише, герой-любовник, придержи коней... - Серёжа вовремя перехватывает Попова за запястье, не подпуская к стремительно пустеющей бутылке беленькой и усаживая обратно на место, укоризненно качая головой. Он же обещался проследить, а значит точно не даст Арсу всосать литр за пять минут, а потом блевать по всей его квартире дальше чем видит. Всё можно и нужно, но в меру, а меру он сейчас видит явно лучше, чем непривычный к такому крепкому алкоголю Арсений, у которого моментально начинает заплетаться язык. — Посиди, подожди, перевари. Сам налью. Я надеюсь, он там ещё не совсем на бровях ходит? Поз человек семейный всё-таки, насколько есть смысл его будить среди ночи, или дело все таки подождёт до утра? - про то, как Арс печется о Шасте, даже несмотря на очевидно негативный расклад случившегося разговора, он старается не упоминать. И возможно даже не думать - хотя это получается весьма с трудом. Бля, если бы его нахуй послали по такому деликатному вопросу - он бы максимум размышлял о том, как оппонента по своим проблемам медленно переезжает груженой фурой. Неужели он проебал момент, когда Арс не просто захотел вспомнить молодость со своими экспериментами, а реально... Влюбился? Блять, всё равно никак в голове не укладывается, как взрослый семейный сорокалетний мужик при жене и детях может влюбиться всерьёз в другого мужика. Нет, не в рамках какой-то гомофобии, просто... Сложно представить это себе, но, видимо, придётся. — Вот и не бери, ближайшие несколько дней я тебя точно не отпущу, нахуй, от греха. Ты насчёт развода то... Ну... Ну не в смысле серьёзно или нет, а ты как бы пока просто решил сам, или Алёна уже в курсе и вы это уже обсуждали? Или вы там уже разъехаться успели, а ты мне опять ничего не сказал? Скажи кто-нибудь Арсу, что тот влюбится в мужика в свои почти сорок лет, и вот так будет потом страдать от практически неразделенных чувств - он бы просто посмеялся. Но сейчас, увы, не до смеха. Это не очередная сценка из шоу "Импровизация", где им раздали образы и им нужно развеселить публику. Арс благодарен Серёже вообще абсолютно за всё - если бы его сейчас не было рядом, Арс бы валялся в данную секунду в одном из московских отелей с крепким виски в руках. Но тот даже сейчас останавливает Арсения от наплывающего пиздеца в виде водяры и последующих блевотин. "Какой же ты хороший, Серёж, и почему я не влюбился в тебя, а втюрился по самое нехочу в долбоёба Шаста?.." шутливо мелькает в голове, в то время как Арс получает порцию новых вопросов от друга. — Мы уже всё обговорили, Серёж... Я в поисках съёмной квартиры в Питере. Пока был там, посмотрел две, но от таких быдляческих холостяцких хат я, пожалуй, воздержусь. Поэтому пока мы живём вместе... - Арс поджимает губы, и вроде как вновь хочет потянуться за бутылкой, но замечает строгий взгляд Сергея с тихим прицокиванием, и убирает руку прочь. - Пфф... Зануда... Схуяли, кстати, у тебя водяра в квартире? Ты же не бухаешь, пиздабол?! - с откровенно замедленной реакцией замечает Арсений. Немного погодя, вспомнив еще один вопрос, касающийся Шаста, Арсений поднимается со стула и ложится на достаточно просторный диванчик. Поджав руки под головой, он тяжело выдыхает, и поворачивает голову в сторону Матвиенко. - Честно, я хуй его знает, как там Шаст. Когда я уходил, он сидел на диване и глагольствовал о том, какая у него будет охуенная жизнь с Ирой, с его благополучной карьерой и их будущими детьми. Говорил он об одном, но выглядел как конченый, пропитанный алкоголем бомжара, от которого едва ли пахло семейным счастьем. Поэтому я хуй его знает, Серёж... Думаю, сейчас он вообще вырубился.. Наверное, если бы он не знал Алену, Серёжа бы покрутил пальцем у виска на идею жить под одной крышей с человеком, с которым находишься в процессе развода. Но Алёна - уникальный в своём роде человек, и хотя бы тут он в определенной мере спокоен за Попова - эта женщина достаточно мудра для того, чтобы правильно расставить границы и не то, что не устраивать сцен и не ставить ему палки в колёса, но и повести себя так, что, возможно, в будущем между ними сможет установиться вполне себе крепкая человеческая дружба, основанная на глубоком взаимном уважении. Ему бы такую... Хотя нет. Он бы такую просто не потянул. Сильная женщина накладывает очень большой спектр обязанностей, и ему, по крайней мере, пока, гораздо проще с легкомысленными связями с не менее легкомысленными барышнями. — А ты не думал вообще всё-таки в Москве остаться? Не заебало туда сюда на съёмки то кататься? Мог бы у меня пожить пока, потом хату найдешь... Или у тебя опять тридцать три любимых фотографа и режиссёра там, которых ты не можешь оставить? - про ребёнка он тактично умалчивает, не зная, как они будут с Алёной планировать этот вопрос, а вопрос для него, как для отца, может быть достаточно болезненным, чтобы поднимать ещё и его. Арс устремляет свой взгляд в потолок и погружается в поток своих мыслей. Ведь серьезно, Шаст выглядил достаточно хуево и невменяемо, особенно, когда скинул Арса непойми как на пол и врезался своими неуклюжими конечностями в его тело. А эти грубые, жесткие поцелуи на любителя, поток говенных фразочек, совсем не похожих на Шаста... Кто знает, что еще придет ему в голову, особенно после их встречи? И тут, несмотря на все говно, в которое окунул его Шаст за последние несколько минут их встречи, Арсений ловит себя на том, что всерьез беспокоится о нём. В какой-то момент даже хочется вернуться обратно и удостовериться в том, что Шаст сладко спит, а не продолжает свой мега бухич, и что еще хуже, не валяется в ванной, ударившись об кафель головой. Арс резко поднимается с дивана и судорожно надевает футболку. — Слушай, Серый, поехали к Шасту?... Я не зайду, зайдешь ты, я постою в подъезде. Ты просто тупо проверишь, чем он занят под каким-нибудь предлогом. Если он спал и ты его разбудишь, просто вернемся обратно... А... а если нет, приведешь его в чувства. Пожалуйста, ради меня? Он такой долбоящер... Мне вообще показалось в какой-то момент, что он курнул или обнюхался чего-нибудь эдакого... Иры нет, причем не первый день, хуй знает когда она вообще припрется. А нам... нам надо поехать. А завтра можно и Поза подослать. И Серёжа снова вспоминает о том самом вискаре, задумываясь, не приложиться ли к нему мимолетом за компанию - ну не каждый же день твоего лучшего друга мужики отшивают, в самом деле, когда следующая внезапная... И судя по вектору - уже откровенно пьяная мысль Попова заставляет его в третий раз за вечер потерять собственные густые брови у себя на затылке и нервно закашляться. — Бля, Арс, ты совсем ебанулся? Он тебя только что нахуй послал, ещё и накидал тебе всякого говна в уши про свою пизду, а ты, блять, всё равно о нём печешься? Серьёзно, у тебя синяк на рёбрах, ты в толчок блевал на психах, и всё равно готов к нему в час ночи ломиться через пол Москвы? "Сука, да, готов. Такая хуйня, Серёж, поэтому я и блюю в толчок, и пью крепкий алкоголь, и вообще всё это состояние связано с тем, что я, блять, готов ломиться через пол Москвы к ебучему Шасту..." проносится в голове, да не выговаривается вслух. Арс чувствует, как холодок пробегает по его телу, хоть и кондер Серега, вроде, не врубал, а на улице стоит духота. Но это такой ледяной холодок, пронизывающий все поджилки в теле, освежающий, бодрящий... И Арс действительно осознает всю тупость своего желания в данный момент, но ведь и оставлять Шаста в таком состоянии совсем не хочется. Ведь даже если этот долбоеб харкнул ему в лицо словами, отшил, послал куда подальше, назвал фактически пидорасом-неудачником с дилдо в очке, он все еще по-прежнему тот самый Шаст, от которого у Арса сносит крышу. От прикосновений которого хочется просто поплыть и превратиться в вязкую жижу. Это ведь тот самый Шаст, который смотрит на Арса с таким восхищением, и, казалось бы, любовью, таким взглядом... который, блять, ни с чем не сравнить, не провести никакой, сука, аналогии. Это всё тот же добрый, светлый, озаряющий всё вокруг Шастун, который просто тупо потерялся. И в этом, сука, Арс все еще винит себя. Даже сквозь ту боль и обиду, что причинил ему Антон, Арс винит себя во всей сложившийся ситуации. — Я тоже ему многое наговорил, если на то пошло, Серёж... Он был очень пьяный. Может, половину из того, что он сказал, он даже уже не помнит и сто раз проклянет себя за эти слова. Разве ты не знаешь, Шаста, Серёж? Он же... он, блядь, хороший. И тут даже дело не в моих чувствах к нему. Он просто хороший человек. Все мы иногда теряемся, делаем хуйню, говорим глупости, о которых потом жалеем. Но это ведь не значит, что нужно послать нахуй Шаста и похер, что он может тупо убиться сейчас в одиночестве, в своей проперженной и пропитанной бухлом хате?.. - Арс внимательно смотрит на Сережу, надеясь на его благоразумие. Голова гудит от боли, ноги подкашиваются от усталости, но единственное, что сейчас важно для Арса - это состояние Шаста. — Ты ебанутый, Арс. Просто наглухо ебанутый. - без капли искреннего упрёка, которые Попову сейчас точно нахер не сдались, скорее просто с каким-то обречённым бессилием вздыхает Матвиенко, с ноткой сожаления отставляя в сторону идею с вискарем. Хотя после всего сказанного сейчас Арсом бухнуть то как раз хочется в три раза больше, но блять... Не может же он ему отказать. Как бы это ни было тупо, и как бы ни хотелось дать ему сейчас крепкого леща, чтобы думал о себе, а не долбоебе, который его сейчас тупо нахуй послал... Но он же просит, и если ему так будет спокойнее - значит станет хоть немного легче, а он же вписался в местные психотерапевты и носовые платки, так что... Хотя, честно и откровенно он бы совсем не расстроился, если бы Шаст там себе хотя бы нос расквасил об какой-нибудь дверной косяк. Он, конечно, не имеет понятия, что именно тот наговорил Арсению, но по одному его состоянию ясно, что точно не деликатно пояснил, что не заинтересован в гомосексуальных отношениях. А с учётом, что Попов ему как брат - он и сам бы ещё добавил пару с правой по наивной зеленоглазой морде. Настолько влюблённым он видел Арса только раз в жизни - с Алёной в первые годы их совместной жизни, и то... Не факт, что если бы у них не сложилось, он так бы за неё переживал. Поэтому, что бы там Шаст себе ни думал - Арс такого отношения к себе не заслужил. Ох, не втащить бы ему реально в сердцах... Но Арсению об этом знать точно не обязательно. — Всё, короче, заебал, я тебя услышал, давай собирайся и поехали. Раньше сядем, раньше выйдем. Но ты к нему точно не пойдёшь, сам разберусь, убедимся, что он там не играет в ножички по синьке и домой. А с утра, если нужно будет, вызову ему Дмитрийтемурыча в няньки, его дите - пусть сам разгребает. Арс облегченно вздыхает, с благодарностью глядя на своего спасителя, и, судя по всему, спасителя Шаста. По дороге Арс даже успевает вздремнуть, что периферическим зрением замечает Сергей и намеренно не будит дитя малое-неразумное. Он настолько обессилен, что глаза сами по себе закрываются — и сон сейчас он более чем заслужил. А безжалостное сознание даже в полусне рисует Арсу знакомые черты лица - красивые и аккуратно очерченные припухловатые губы, которых ему удалось сегодня коснуться своими; уставшие, но некогда бодрые, выразительные болотно-древесные глаза, которые казались особенно красивыми при легком прищуре, стоило их хозяину засмеяться или просто широко улыбнуться... А этот цепкий, дурманящий взгляд нависающего над ним Шаста, в полубреду сжимающего его член... И тут резкий тормоз. Машина останавливается, успешно припарковавшись возле подъезда, и Арс автоматом открывает свои красные от усталости и перенесенного стресса глаза. — Я подожду в машине, ладно? Если что, просто набери, я мигом поднимусь. Но все же, надеюсь, что ты его там просто разбудишь, вы благополучно обматерите друг друга и ты придешь обратно, - мягко улыбается Арс, после чего хватает Сережу за локоть. — И да, Сереж, спасибо.

***

Естественно, никаких гостей сегодня Шастун уже не ждёт. Да он и Арса то видеть сегодня не планировал, и, судя по тому, как прошла эта встреча... Лучше бы и не видел. Наверное, всё должно было стать проще, когда накипевшее и нависающее Дамокловым мечом излилось бы наружу, они бы спокойно всё обсудили, пришли к каким-то выводам и решениям, что с этим делать, чтобы было как лучше для всех... Но, увы, это лишь утопия. Так могло бы быть, так должно было быть, но не свершилось. Свершилось лишь кидание дерьмом друг в друга на грани истерики, попытки уколоть побольнее - зачем только? Потому что обидно? Обидно то только из-за кого, из-за самого себя? Сам дебил, а больно сделал Попову. И от этого только хуже. Он ведь, сука, походу реально его любит. Хоть и обещал остаться, следить, и тут же своё обещание нарушил - но он ведь сам сделал всё для того, чтобы у того просто не было шанса остаться с ним в одних четырёх стенах. И это больно, это колет миллионами иголок под кожей, которые он продолжает заливать остатками пива - ха-ха, конечно он завяжет бухать, самое время же. Только теперь это бухание ещё более депрессивно-пассивное - он не знает, сколько времени проходит, но даже не поднимается с пола, так и сидя на этом чертовом коврике, в который несколько часов назад вжимал спиной ебучего Попова, и просто тупо пялится в одну точку, вяло, по чуть-чуть прихлебывая из бутылки, скорее на автомате, нежели от большого желания наебениться - для таких целей, при необходимости, как у любого приличного мужика в холодильнике стоит бутылка вискаря. В голове крутится рой мыслей, разобраться в которых в таком состоянии не получится при всём желании - и он скорее просто наблюдает за ними, за качелями от жажды сорваться на поиски Арсения с острой нуждой распинаться в извинениях и до глупого, но крайне упорного желания во что бы то ни стало доказать ему то, что сказал раньше - что у него есть всё, и он это, в отличие от Попова, не проебет. Круговорот мыслей жужжит, как рой мух, ввергает в состояние какого-то депрессивного анабиоза и он даже не слышит какие-то телодвижения в прихожей - шаги, стуки, скрежет ручки двери. Хотя может даже слышит, просто не хочет.. Или не может отреагировать. Сережа нажимает кнопку лифта, судорожно прокручивая в голове, какие варианты будут звучать правдоподобнее в качестве предлога для столь позднего визита. Ведь они нечасто виделись, особенно в квартире Шаста. Да и вообще, они с Антоном редко общались, за исключением работы, где им приходилось сталкиваться и взаимодействовать. Не потому, что Шаст какой-то плохой и не устраивает в общении Серёжу, а просто так исторически сложилось, что Серёжа чаще чилится с Арсением, а Шаст с Димкой или Макаром. И всех абсолютно всё устраивало до сегодняшнего момента. Но сейчас Серёжа выступает в качестве палочки-выручалочки недолюбовников, да и в принципе ему интересно, в каком состоянии все же находится Шастун и нужна ли вообще ему помощь. Но вот что сказать Шасту? Нахуя он приперся во втором часу ночи к Антону? Чтобы что? Поговорить по поводу, блять, съемок? Каких, сука, съемок? Концертов? Но у них ведь небольшой отпуск? Да даже если по этим вопросам, какого хуя в два часа ночи, ёб твою мать? Ёбаный Арсений Сергеевич Попов... Серёжа несколько раз стучит, затем в нетерпении насилует кнопку дверного звонка, после чего уже отчаянно дёргает ручку двери. Но нет, блять, этот долбоёб даже не думает открывать дверь. В голову уже приходит идея открыть ебучую дверь сложными манипуляциями, с помощью скрепки, которая вовремя оказывается в кармане брюк. Но тут уже Серёжа отчетливо слышит топот подходящих к двери Шастуновских ног, и следующий за ним вдогонку мат. И Матвиенко наконец выдыхает, поняв, что Шаст не сдох и в состоянии добраться до входной двери. Будь его воля, он бы сейчас смачно харкнул ему в лицо, или, что еще лучше, дал леща по морде за поёбанное состояние Арса, потому что уже можно, ведь с ним, судя по звонкому мату, всё в порядке. Но тут нет воли Сергея, тут Арсова просьба убедиться в состоянии Шастуна. Хотя про смачный харчок или хук справа, вроде, не обговаривалось. Нет, это выше даже тех сил, которых у Шаста толком не осталось. Какая-то сволочь ломится к нему в хату в... Сколько там, час, два ночи? Он на время опять не смотрел, но по ощущениям в своих самокопательных прибухах он провёл не меньше часов трёх. И самое, сука, главное, что этот кто-то - ещё больший неудачник, чем он сам, потому что дверь за Арсением он так и не запирал - а значит этот пока безымянный субъект ломится в открытую дверь. Заклинило её опять, что ли? Подниматься не хочется от слова совсем, и он в общем то и не планировал до тех пор, пока мочевой пузырь опять не начнёт давить на мозги, но всё же приходится хотя бы из праздного любопытства - и тихо шипя и матерясь себе под нос Шастун ползёт в прихожую, одним ловким движением дергая дверь на себя. — От себя, блять, от себя, какая тварь, сука, на ночь гля,... Серый? - вот уж кого он не ожидал увидеть у себя на пороге в два часа ночи, так это Матвиенко. Хотя.... И вот Серёжа видит Антона, мать его, Шастуна во всей красе. Действительно, Арс не преувеличил в своих описаниях - выглядит он и впрямь, как бомж из подворотни. Взгляд Шаста сейчас мучительно напоминает пустой, усталый, разбитый взгляд Арса, и это, в целом, понятно - у них явно одна хуйня на двоих, и их обоих срочно нужно вытаскивать из этого болота. И Серёжа окидывает взглядом Шаста с ног до головы, укоризненно качая головой. Вот еще только добавить "Айайай..цц, не хорошо.."не хватает. — Шаст, здарова, сам не думал, что окажусь тут в это время, - наконец произносит Сережа, проходя в "проперженную и пропитую", со слов Арса, квартиру. И тут-то он прав как никогда. Дело плохо. — Я это... блять, как воняет, словно хуева туча бомжей кочевала тут.. - не сдерживается Сережа, — Кхмм, короче, не могу до Арса дозвониться. Он же у меня остаётся, когда в Москву приезжает... Знаю, что в последний раз был у тебя... Я, конечно, ему не мамка, но переживаю. Ну отлично, прекрасный предлог, учитывая, что Шаст сейчас может попытаться собственноручно дозвониться до Арсения. Сережа сразу окидывает комнату взглядом, пытаясь найти телефон Шаста во всем этом бардаке. И замечает, на полу, возле дивана. Бляха-муха. Осторожно, пока Шаст вдупляет слова Сережи, он незаметно вытаскивает из кармана телефон и пишет Арсу почти не глядя короткое «выключи телефон». — А то ты его, блять, не знаешь. - скептично фыркает Антон, закатывая глаза. Это отчасти показуха - в той или иной степени, в какой именно - Шастун сам до конца определиться не может. Где-то в очень глубоких задворках сознания звенит колокольчик паники, тех задворках, которые всё ещё помнят эти чувства, помнят подкашивающиеся коленки и бессовестную зависимость от этих голубых глаз. Колокольчик трезвонит, пищит и орёт - а вдруг проебался? Вдруг на эмоциях что то не увидел, недоглядел, попал под машину, ещё что-то... Инстинкт бабушки - срочно звонить по всем больницам и моргам. Но он изо всех сил засовывает эти мысли туда, где они находятся, и ещё дальше, чтобы внутренняя бабка даже не открывала рот, пока он пьяно упивается собственной обидой на всех и вся. И это эгоистичное, наглое, наговорившее отвратительных вещей Попову эго, как следует подпитанное алкоголем, говорит дальше, и ему совершенно плевать, что он сейчас в глазах Серого будет выглядеть конченым мудаком. Он и так проебался везде и во всём - помирать, так с музыкой. — Стопудово поехал в бар какой-то, он же аристократ хуев, его пивас у падика не устраивает, блять. Ему джины-хуины, винища-хуища подавай. Поищи по ресторанам из тех что подороже, его царственная персона по забегаловкам не ходит. Стопудово найдешь. Это мерзко, это отвратительно, это совершенно несвойственно для Антона. Но он же... Проебался. Реально проебался настолько, что утонул с концами и пускать пузырики оттуда, со дна просто нет никакого смысла. Сережа из последних сил сдерживается, чтобы не втащить Шасту за его мразотные слова, которые никак не ожидаются от него сейчас. Да и вообще от Антона никогда не ожидалось такого - он всегда был добродушным пареньком из Воронежа, и об Арсе отзывался всегда тепло и по-дружески. И когда он успел превратиться в такое чудовище? Неужели алкоголь настолько отключает человеческие качества? Но ведь Арс, долбоеб, даже, кажется, бухой вхлам, разреши ему Сережа опустошить бутылку, приперся бы сюда, узнать, не подохла ли эта безразличная скотина. И он, чуть нахмурив брови, вплотную подходит к Шасту и смотрит на него с долей раздражения, но все же держится максимально сдержанно. — А с тобой, что? Решил заделаться известным бомжом из этого самого падика? Лучше б тоже распивал джины-хуины в баре, чем алкашничать в одиночестве в своей вонючей берлоге.. - фыркает Матвиенко и уже направляется к выходу, но тут прямо перед дверью разворачивается и добавляет: — Шаст, не проеби свой шанс на нормальную жизнь. Завязывай с этой хуйней. И после этих слов, без особого желания дальше продолжать этот диалог, выходит из квартиры Шастуна, уже в лифте пытаясь привести свои бушующие эмоции в чувства. Каков пидорас этот Шаст - таким гадким, пустым и безразличным Серый его абсолютно никогда не видел, даже, сука, в сценках. Если до этого Сереже было похуй с кем спит Арс, то сейчас он точно не позволит ему впутываться когда-либо в отношения с Шастом. Как показывает практика, даже обычный неудавшийся разговор с Антоном приводит Арса в пиздец какое хуёвое состояние, в котором он не видел Арса уж очень давно. Они оба сильно изменились на глазах Матвиенко за столь короткий промежуток времени - один стал живым трупом, другой безразличной бухой мразью. И что теперь делать с этим? Ведь у них еще съемки и концерты впереди, это еще не говоря о других шоу и интервью, в которые они заведомо были приглашены. Вот только самое мерзкое в этом всём то, что Шаст прекрасно в глубине души знает, что он... Он не такой. Он ведёт себя как конченая мразь, но при этом таковой не является. И сделать с этим ничего не может - как вот тот дурацкий призрак, который бултыхается в воздухе над собственным бездыханным телом, которое пытаются судорожно реанимировать врачи, а помочь им - никак. Вот и тут - на задворках сознания он думает одно, а говорит и делает другое. В глубине души реально пиздец как готов забить на все обиды и кинуться даже со своими заплетающимся ногами в ночь искать Арса, чтобы убедиться, что он просто где-то загулял, а не валяется переломанный в какой-нибудь скорячке, а по факту получается только нахамить Матвиенко и выставить себя таким мудилищем, которым он никогда в жизни и близко не был. Просто... Проебался. Проебал себя и найти не может, хотя оно вот оно - здесь, только протяни руку. И это Серегино "не проеби шанс на нормальную жизнь» набатом звенит в голове, путешествует эхом по извилинам воспаленного мозга, пока самое дикое и самое неправильное из всех возможных в этот момент решений не приходит в голову, вспыхивая лампочкой, как в глупых детских мультиках. Помирать - так с музыкой? Нормальную жизнь - так нормальную жизнь. Он кое-как бредёт обратно в гостиную - в таком виде ложиться в чистую постель даже как-то... Брезгливо, что ли, но перед тем как рухнуть на бессовестно короткий для его долговязого туловища диванчик всё же предусмотрительно задвигает подальше недопитую бутылку, дабы не пнуть её с утра, разливая хмельное на любимый Ирочкин ковёр, и наконец падает в подушки, собираясь в конце концов выключиться — наверное, первый раз за последние три дня, за которые ему удавалось поспать только какими-то спонтанными задремываниями с ноутбуком прямо в середине катки. И только когда мир начинает темнеть вместе с бессовестно слипающимися глазами, он всё-таки нащупывает валяющийся где-то на полу телефон, чтобы практически на ощупь набрать смс на номер, который до сих пор на быстром наборе. "Надеюсь, ты там в порядке" Нажать на "отправить" и вырубиться в ту же секунду. Хотя и Арсу в этот момент не так уж просто. Ждать и находиться в неизвестности оказывается довольно мучительно, а минуты длятся будто часы. Может, стоило пойти с Сережей? Может, что-то не так ? Хотя нет, вряд ли бы Серый стал скидывать Арсу такое сообщение с просьбой отключить мобильный, если бы Шаст, допустим, лежал без сознания. А ничего хуже быть и не может, так что наверняка все в порядке. Арс утешает себя логической цепочкой своих рассуждений и просто тупо ждет, нервно дёргая ногой и поглядывая в сторону подъезда. И по факту через минут 10-15, которые пусть и ощущаются как несколько часов, Матвиенко возвращается, и угрюмо, молчаливо садится в автомобиль. — Ты даже ничего и не скажешь? - удивленно вскидывает брови Арсений, глядя на Серегу, — Как там Шаст? - Как мудоебина ебаная. - помолчав чуть ли не добрую пару минут наконец рычит сквозь зубы Матвиенко и сходу, едва крутанув ключ в замке зажигания, нажимает тапку в пол, так, что колодки скрипят, а шины оставляют на асфальте свои чёрные отпечатки. — Блять, Арс, серьёзно, я просто в ахуе... - спустя ещё пару минут тяжёлого сопения в руль подаёт голос не на шутку разъяренный Серёга. Ему реально даже не хватает словарного запаса, чтобы выразить все, что думает о Шастуне. Он то не в курсе всех подробностей, которые видел и знает Арс. Он видит то, что видит, и эта картинка его практически... Шокирует. — Блять, как ты умудрился в такое чмо влюбиться вообще? Сука, я ему сказал, что не могу до тебя дозвониться, поэтому написал, чтобы ты телефон выключил, а он стоит, блять, бомжара на выданье, шатается, глазами бухими хлопает... "Бухает где-то в ресторане подороже, походи поищи" говорит. Сука, даже бровью не повёл, блять, а если с тобой что-то случилось? Такой он у тебя друг был, да? Блять, какая мразь, я реально чуть ему не втащил. Нет, серьезно, вообще бровью не повёл, сука! Да пусть он там сбухается и сдохнет до приезда Ирочки, блять, я в любом случае его к тебе нахуй больше не подпущу. Похуй, без него протянем как-нибудь, играли же и вдвоём когда-то... — Серёж, хорош. Какой, нахуй, протянем без него? Не неси бред. Пропьется, в себя придёт.. - тяжело вздыхает Арс, откидывая голову назад, — Главное, что жив. За меня не переживай, я не сдохну. Переживу. Он говорит эти слова больше внушая их себе, чем убеждая Серёжу, что справится со всем этим дерьмом, что сейчас происходит в его жизни. Главное ведь действительно, что все живы и здоровы... Ну или практически здоровы. А то, что Шаст так безразлично отнесся к его исчезновению, Арсений снова списывает на его нетрезвое состояние, ведь трезвый и адекватный Шаст всегда переживал за него, и никогда бы не позволил себе столь похуистичного отношения. Но где-то в глубине души Арсу больно, и даже очень. Сердце тревожно бьется, и живот снова нервно крутит, то ли от голода, то ли от никак не спадающего невротичного напряжения. А уставшие веки сдаются, предательски укрывая красные от усталости глаза. Ехать недолго — ночные пробки в Москве не такое частое явление, и когда Серый паркует машину возле подъезда, они наконец еле доходят, скорее даже доползают до квартиры, в ноль уставшие морально и физически. Сережа, скорее, больше травмированный от шока и слишком большого потока информации, а Арс травмирован вообще от всего пиздеца, что принёс ему этот ебучий день. Матвиенко гостеприимно расстилает постель на одиноком диване в гостиной и практически укладывает на него сонного Арса, находящегося в полудрёме. Арсений же, найдя в себе последние остатки сил, снимает с себя всю одежду, ложится на мягкий и удобный диван и за пару минут отходит в глубокий сон. И для него утро начинается со звуков звонкого "французского" от Матвиенко, который нервно пытается вырубить незатыкающийся будильник на телефоне. Арс лениво открывает глаза и чуть приподнимается на диване, замечая, как его тело по-прежнему ноет от усталости, несмотря на то, что он вроде как должен был выспаться, ведь на часах уже 11:00. Он вновь откидывает голову на мягкую пуховую подушку, и вдруг вспоминает, что его телефон со вчерашней ночи вырублен. Нащупав мобильник на полу, возле дивана, Арс включает его и.. на секунду кажется, что он ещё спит. Подсветившийся экран встречает его уведомлением о новом сообщении от контакта «Шаст». Он резко протирает глаза руками, затем снова смотрит на экран телефона. Да ладно? Шастун вчера всё же забеспокоился об Арсе и скинул ему смс? Он замирает на секунду, еще раз перечитывая смс... И очищает чат, убирая телефон в сторонку, без всякого желания отвечать на это сообщение. Пусть Шаст начнет жизнь с чистого листа, с Ирой, со своей уже сложившейся карьерой, но без Арса, даже без малейшего упоминания о нём. Хотя, конечно, придётся вскоре столкнуться на съемках и концертах... Но об этом Арсений подумает позже, да и до этого времени он надеется привести себя в чувства, обнулиться и стать снова прежним, весёлым, энергичным и жизнерадостным Арсением Поповым.