Again and again

Концерт наконец подходит к концу, остается лишь последняя импровизация — традиционный рэп-баттл, и... черт возьми, в нем начинает происходить какая-то несусветная дичь. Поз не верит своим глазам, непроизвольно цепляющимся взглядом за Арсов... стояк?! Какого хуя, Попов? Поз не представляет возможным скрыть сейчас каким-либо образом эрекцию Арсения, и просто тупо импровизирует на сцене. Но ведь он не может загородить собой Арса, в то время как тот рэпует. Да и Антон, говняра, тоже отличается - в его глазах что-то вроде коктейля, смешанного из ярости, возбуждённости, страсти и злости, и все это бешеное сочетание искрит так, что ещё чуть-чуть и испепелит всё вокруг. Неудивительно, что у влюблённого по уши Попова встал на объект вожделения. Дима просто ждёт, чтобы концерт уже наконец закончился и они все, а особенно эти двое, пришли в чувства... И концерт заканчивается, но тут начинается отдельный трэш. Позов не верит своим глазам, ведь так хорошо всё это время держащийся Антон просто припечатывает Арсения к стене и что-то рычит ему, благо не слышно что из-за достаточного расстояния между ними. Позов сразу судорожно оглядывается по сторонам, надеясь, что Шеминова точно нет поблизости, и тихо выдыхает, закрывая глаза. А Серёжа, замерший чуть поодаль, кидает взгляд то на ребят, то на Позова, явно пребывая в аналогично охуевшем состоянии. И Дима не медля подходит к Серёже, моргающему болванчиком, и внимательно устремляет свой взгляд на него. - Ты ведь всё знаешь тоже?.. - аккуратно спрашивает Дима, задавая неоднозначный вопрос, если вдруг Серёжа ничего не знает. Ведь потом придётся импровизировать на тему дальнейшего разговора, в случае, если Серёжа всё-таки находится в неведении. Но блять, если бы даже Матвиенко не знал обо всем, что происходит между этими двумя придурками, то сейчас, кажется, вопросов бы у него не осталось. Да что там у него - даже у слепого и глухого аутиста не осталось бы ни одного вопроса, и это... это пиздец. Это ебаный пиздец, и если каким-то чудом на сцене он еще умудряется не заметить стояк Попова, который уже вызвал бы у него поток укоризненного недоумевания, то вот сейчас он в таком ахуе, что реально так и замирает болванчиком у самого края кулис, даже не замечая, как сжимает в судорожно стискивающемся кулаке бархатистую ткань, забывая, как вообще моргать. Нет, блять, он максимально толерантен ко всему и вся, несмотря на то, что обычно кроет любителей гейщины, именуемых шипперами, кончеными хуями, но сейчас он просто теряет дар речи, потому что ничего подобного не планировал видеть даже после срыва покровов от Попова в его собственной квартире несколько недель назад. Одно дело - слышать и знать, другое дело - видеть своими глазами. И самое стремное, что он на автомате хочет рвануться вперед и дернуть Шаста за тощий шкирдак, но ноги врастают в деревянный сценический настил, а потом, когда онемевшие руки хоть немного отпускает, из анабиоза выдергивает голос Димы прямо над ухом. - Конечно, блядь, знаю... - шипит сквозь зубы Матвиенко, отчего то боясь повышать голос, хотя следовало бы, и еще как, чтобы привести в чувство этих придурков, которые... блять, где сейчас рука Шаста? Господи боже какой ебаный пиздец... - Поз, блять... Ебаный Шастун, ты же сейчас так мощно проебываешься... У Димы выражение лица - "рукалицо" при виде того, как его двухметровый друг хватает Арса... за хуй, блять! Тут и барану понятно, куда внезапно девается рука Шастуна в районе паха Арсения. Ёбаный пиздец. Он совсем недавно делал предложение своей девушке и говорил, что это его последний шанс не проебаться. Ну вот тебе, блять, первый же концерт и все уже пошло по пизде, точнее по хую Попова. Позу сейчас даже не противно наблюдать за происходящим, и даже не происходит логического рвотного рефлекса, хотя он то закоренелый гетеросексуал. Но ему сейчас тупо обидно за них обоих. За Шаста, которому он талдычил, что предложение и свадьба ничего не поменяют, и в итоге оказался прав; за Арсения, который, сука, ещё даже не знает об этом высранном из жопы, подобно запору, предложении. Дима недовольно покачивает головой, поджимая губы, и уже переводит взгляд на Серёжу, который выглядит настроенным помешать сему разврату. - Не надо, - Поз аккуратно кладёт свою руку на плечо Сережи, будто бы читая его мысли, - Серёж, я вообще не ебу, что сейчас правильней будет сделать. Но точно знаю, что единственное что точно нужно - проследить, чтобы Стас нихуя не заметил, - выдыхает Дима, - И да, это пиздец, согласен. Но мы последние, кто должен судить их. Понимаешь? - Да они охуели... и ты охуел, блять! - глаза Сережи выпучиваются так, что вот вот, кажется, выпадут из орбит. Это так смешно и нелепо смотрится со стороны, но внутри это вообще нихуя не так смешно - потому что воздуха реально не хватает, и он реально так по-дурацки всплескивает руками только потому, что не знает, за что хвататься. И хер бы с ним, с тем, что он никогда, блять, в своей жизни не планировал смотреть вживую ни на то, как в общем и целом мужики хватают друг друга за член, ни тем более на то, как это делают его друзья и коллеги. Но сука, он ведь клялся и божился, что больше нахуй не подпустит ближе чем на метр к Арсу этого долговязого эгоистичного уебана, а тут он не просто рядом, он, блять, распускает руки, а Попов вообще не собирается с этим ничего делать. - Я ему уебу сейчас, Поз! - шипит Серый сквозь зубы, уже почти дернувшись к этим двоим в тот момент, когда его плечо накрывает ладонь просто непристойно для такой ситуации спокойного Димана. - Этот мудозвон ему и так всю жизнь испоганил, а сейчас вообще пизда проблем не оберемся! Сука, да хули ты спокойный то такой! Я не знаю как у тебя с этим, но я, блять, обещал, что вообще его к нему не подпущу! А самое стремное, что это ебаная дилемма на грани нонсенса - он вроде бы рвется в бой и готов прямо здесь, несмотря на всю разницу в росте и комплекции, разнимать этих ебнувшихся на голову придурков, а с другой все равно не повышает голос, шипя сквозь зубы, но, наверное, это скорее нежелание привлекать внимание Шеминова или Оксаны, которая тоже должна быть где-то здесь, нежели этих двоих. Дима тяжело вздыхает, глядя на неугомонного, вспыльчивого Серёжу, и лишь продолжает держать его за плечо. Сейчас только не хватало этим двоим вмешиваться в отношения Шаста и Арса, а особенно тут при Стасе и остальных ребятах, чтобы все уже окончательно поняли, что происходит и охуели. Дима смотрит наперед, и, видя яростного Шаста и потакающего ему хитровыебанного Арса, считает самым правильным не вмешиваться, наоборот занявшись отвлечением Стаса и Оксаны, если вдруг те заинтересуются, куда же делись эти двое. А эти двое тем временем куда-то деваются... Точнее, Шаст берет Арса за шкирку и они исчезают за сценическим занавесом. Дима уже начинает переживать, что уж греха таить, но головой понимает, что им нужен этот разговор. Может долбоеб Шастун наконец поймет, что надо нахер отменять свадьбу? Ведь всем очевидна его реакция на Арса, а самого Арса на него, и тут явно никакие Иры-шмиры не нужны абсолютно точно. - Серёж..Я про всё знаю. Поверь мне на слово, Шаст не такой мудак, каким может показаться. То, что он проебался, это абсолютно точно... Но поверь, они сами должны разобраться со всем, не мы. Ну куда ты пойдешь сейчас? Что ты будешь делать? Может, они вообще уже сосутся и помирились... блять, фу, - Поз изображает рвотный рефлекс, - так что сиди и не рыпайся. Там ты точно лишний. Не дети, сами разберутся. Лучше пойдём поищем Стаса, прежде чем он начал искать нас... всех, - заканчивает Дима, похлопывая по плечу Серого. А ведь они действительно сейчас абсолютно точно лишние в этом празднике жизни. Даже если там сейчас творится жесть, или наоборот, как выразился Поз "они уже сосутся", то лезть туда точно не стоит. Арс не маленький ребенок, да и Шасту не семнадцать... Вот только Дима чувствует задницей что-то неладное. Судя по агрессии, да и вообще поведению Шаста, он вряд ли признаётся сейчас Арсу в любви, и вряд ли уже подумывает отменять свадьбу. Дима лишь надеется на то, что сейчас Шаст не отвернёт Арса полностью от себя, не даст возненавидеть себя. Но эта надежда настолько мизерная, что Дима почти уверен - Шаст и сейчас проебется и наделает ошибок. - Да даже если они там ебутся! Ты хоть понимаешь, какой хуйни они сейчас натворят! - Матвиенко, кажется, настолько на взводе, что не слышит здравых аргументов - нет, он пока что, на счастье Димы, не ломится следом за исчезнувшей в кулуарах дворца культуры парочкой, но и на поиски Стаса не торопится - щеки краснеют, из ушей чуть не идет пар, а руки жестикулируют с такой интенсивностью, что трясущийся хвостик на макушке вот вот развалится. И самое главное, что он бьется не за свою попорченную психику - а она, что уж там, слегка хрустнула, надламываясь в тот момент, когда рука Шаста полезла туда, где он не желал видеть даже элегантных дамских ручек той же Алены, и уж тем более - своего коллеги. Он бьется за психику своего лучшего друга, потому что уже прекрасно знает - ничем хорошим для нее это не закончится. - Хули ты Шаста вообще выгораживаешь? Ты, блять, хоть знаешь что он мне наговорил? Ты что вообще из этой всей ситуации то знаешь, только то что он тебе рассказал? Так он пьяный в такие сопли был, что не помнит нихуя. Сука, да если бы я знал, что Арс в раздрае куда-то проебался, я бы реально в ночи поперся его искать, а я ему просто друг, а этот еблан, зная, о чем у них был разговор, даже бровью, блять, не повел! А если бы он карш взял и уебался куда-нибудь? Заебись они не дети, не дети ж только и делают, что ебутся чуть ли не на сцене! Только сейчас они там где-нибудь потрахаются, а потом, когда твое ссыкло побежит обратно под юбку к Стасу и своей Ирочке-дырочке, смотреть как Арс блевать на нервной почве будет мне, а не тебе! Ему мало развода, думаешь? Он только из Омска вернулся, им только неделю все родственники мозги промывали - ай яй яй, какой кошмар, может вы подумаете, может не будете рубить с плеча, а сейчас с ним, блять, что будет? - Блять, Серёж, возьми себя в руки! - Поз уже шипит на Серёжу, потому что тот слишком эмоционален и привлекает к себе внимание, а где-то там на горизонте уже виднеется Оксана. - Я, конечно, всё подробно не знаю... Но поверь, Шаст просто сам не врубается ещё в то, что произошло и происходит между ними. Я пытался его вразумить, я сам наталкивал его поговорить с Арсом вновь, исправить всё, пока не поздно... Ведь этот идиот ещё и Ирочке предложение сделать умудрился! - Поз недовольно покачивает головой, после чего тяжело и обреченно вздыхает, - Я надеюсь, что они не поженятся. Я, блять, убеждён в том, что Шаст любит Арса. Просто пока ведёт себя как мудак. А потом... А потом, блять, скорее всего, будет поздно. Но сейчас ты уже ничего не сделаешь, Серёж, тебе туда идти не стоит, и точка. Ты там лишний. И я. И даже Ирочка, блять, лишняя в этом кошмаре под названием "Шастова жизнь". А вот Арс... нахуя только он полез в это все... Поз поджимает губы и устало смотрит на Серёжу, взглядом также пытаясь убедить его, что не стоит бежать за Поповым, словно мамочка, и пытаться защитить его. В конце концов, он вполне мог бы сейчас оттолкнуть Шаста сам, врезать ему, да просто харкнуть в лицо после всего что было. Но ведь он этого не сделал. Всё, что происходит с ними - это их осознанный выбор, и нести ответственность за свои действия придётся им. А Дима и Серёжа... Они - дружеская поддержка, то самое плечо, в которое можно пустить скупую мужскую слезу. Дима может посоветовать, вдолбить в мозг, наругать, поддержать, помочь, когда просят... Но лезть, когда тебя об этом не просят - никогда. Да и видно, что они явно не хотели, чтобы за ними кто-то шёл. - Чего, блять? - а вот этого вводного Матвиенко не знал. Они реально с Поповым настолько изолировались от общения со второй половиной коллектива, что каким-то образом он вообще был не в курсе ТАКИХ изменений в жизни своего... хм... коллеги. И вот это такой неожиданный вброс, о котором Позов говорит как о каком-то рядовом событии... а у него аж руки тряпочками повисают и лишь глаза, кажется, выпадают еще больше, а брови снова уползают под бульбочку на затылке. - Ты сейчас серьезно это сказал? Шаст женится? Шаст, блять, который сейчас потащил моего лучшего друга трахаться в каком-то замшелом туалете, женится? И Арс, сука, об этом не в курсе? Блять, я тебе клянусь, я ему башку об этот же сраный толчок проломлю, в него засуну и скажу что так и было! Он же конченый ублюдок, Дим, как ты вообще с ним общаешься? - и, возможно, на самом то деле, если сесть и как следует подумать, в словах Позова есть зерно здравого смысла. В том, что Шаст - просто реально ссыкливый ребенок, который проебался, но сейчас в Матвиенко говорит лучший друг человека, которому собираются сделать очень, ОЧЕНЬ больно, а в том, что будет именно так, и Шастун не будет здесь и сейчас срочно отменять помолвку по телефону, без смс и регистрации, чтобы уехать с Поповым в счастливый закат он уверен на 146 процентов. А вот тут Поз понимает, что Серёжа не в курсе. Да и откуда ему знать - они фактически не общаются, не делятся никакими новостями, да и с Антоном уж точно после той ночи Матвиенко вряд ли будет говорить. Дима в очередной раз тяжело вздыхает, и уже, кажется, хочется просто выйти на свежий воздух и закурить, от всей нервотрёпки подальше. Напряжение чуть разбавляет Оксана - она подходит к ним и зовёт побыстрее собираться на ужин, столик в ресторане уже забронирован. И великому счастью она не интересуется, где Шастун с Арсеним, а просит их тоже поторопить, где бы они ни были. - Да, блять, серьёзно, Серёж. Шаст думал, что таким образом закончит все свои дрочки с Арсом и окунется в семейное счастье, - последнее словосочетание Дима берёт в кавычки пальцами рук, и закатывает глаза, - Но, как видишь, нихуя подобного. Да блять, Серёж, Шаст в ахуе от того, что втюрился в мужика. Что ты ждёшь от него? Что он бросит всё и пойдёт снимать с Арсом квартиру в Питере и борщи станет ему готовить? Конечно он в ахуе, бля. Ну и что с того, что ты ему башку проломишь? Думаешь что-то поменяется? Короче, Серёж, подождём ещё чуть на выходе... Они сами придут. Я щас скину смс Шасту, чтобы поторопились со своими разговорами, или, блять, не знаю чем они ещё там занимаются. Дима отходит в сторонку и набирает Шасту смс: "Не знаю, где вы и че делаете, но надо торопиться. Окс сказала, минивэн уже подъехал, Стас всех в рестик собирает поужинать. И к слову, ты уже совсем охуел." Отправив сообщение, Дима снова подходит к Серёже, который, кажется, всё еще переваривает информацию о предложении. Честно сказать, на месте Серёжи Дима бы тоже однозначно намеревался сломать еблет Шасту за причинённую боль своему лучшему другу, но разве это действительно что-то изменит? От этого будет всем только хуже. И тут уже не получится скрыть от Стаса сломленный еблет Шастуна. Да вообще уже ничего скрыть не получится. Остаётся ждать и надеяться, что Антон не проёбется окончательно, и всё же наконец примет хоть одно правильное решение за последние два года. И да, хорошо, что Оксана вечно на какой-то своей солнечной эйфории - и сейчас, в своих организаторских хлопотах реально не замечает ровным счетом ничего. Ни отсутствия Попова с Шастом, ни настроения Матвиенко, который, в отличие от более-менее спокойного Димана, до сих пор пускает пар из ушей. Хотя нет, все же флюиды ее солнечного позитива сбивают спесь в какой-то мере - но ровно в той, в которой он получает возможность разговаривать более-менее отчетливо, а не шипеть и хрустеть зубами так, словно у него реально вот вот сломается челюсть. - Охуенно, блять, Дим! Ты серьезно вообще сейчас? Ой, я хочу дрочить своему коллеге, поэтому сделаю ка я предложение своей тупой пизде, и у меня сразу хуй упадет? Ты хоть понимаешь, что вообще говоришь? Нет, ты то понимаешь, но ты понимаешь, что он вообще творит? И ты считаешь, что это вообще нормально - подпускать его к взрослому адекватному человеку? Мне похуй, что он там должен делать и с кем там квартиры снимать, но ебать, это лучший выход что ли? И вообще... - он наконец глубоко вдыхает, выдыхает и озирается по сторонам. - Сейчас то ты чего ждешь? Что они, блять, из какого-нибудь толчка под локоточек друг с другом выйдут, за руки возьмутся и в ресторан поедут объявлять всем о счастливом воссоединении пары, на радость больных на голову малолеток? Хотя, сука, походу не настолько больных, это эти, блять, реально больные... Серьезно, ты думаешь, что это все закончится чем-то хорошим? Я налысо побриться готов, но ставлю, что сейчас будет какой-то ебаный пиздец, и пока его не спалил кто-то другой, их надо найти. - Серёж, я не говорю, что то что делает Шаст - правильно. Я вообще не ебу, что нужно делать при таких обстоятельствах. Я лишь хочу сказать, что он до конца не вдупляет, что делает. Но когда проебется окончательно, пожалеет сильно обо всём... Что я и пытался ему объяснить. Да и вообще, Серёж... Не успевает Дима закончить свою мысль, как замечает выходящего из-за кулис Арсения с совершенно невозмутимым выражением лица. Они с Серёжей одновременно оборачиваются и смотрят на него, тот коротко улыбается, не подходя к ним, и направляется к выходу из концертного зала. Дима сейчас абсолютно точно не понимает, что же произошло между ними в толчке, и теперь уже ведь точно можно пойти за Шастом и наконец, собственно, понять. Дима переглядывается с Серёжей, явно дав понять, чтобы тот шёл за Арсом, в то время как сам пойдёт и проведает, как там Шаст. Всё-таки действительно неплохой ты актёр, Арсений Попов. Смог собрать себя, разбитого вдребезги воедино, склеить и выйти с совершенно невозмутимым выражением лица... Даже улыбнулся, насколько бы тяжело тебе не было выдавить эту улыбку, буквально достойную Оскара, в виду твоего настоящего состояния. А настоящее состояние оставляет желать лучшего, ой какого лучшего... У Арсения всё ещё в голове звучит эта злополучная и ставящая крест просто на всём фраза "Я сделал предложение Ире.." Конечно, именно после задушевной дрочки с признаниями, после до одури влюблённых взглядов, после полной эйфории должны сообщаться такие новости. Именно так, да. Так, чтобы с небес на землю не спустило, а втоптало. Пиздец больно, сердце всё еще колет иголкой, именно ею... Так противно, без остановки... Да там уже не иголка, а тысяча игл, воткнутых одновременно со всей силой в и так истерзанное сердце. Зачем, Шаст? За что? Неужели ты действительно видишь себя примерным семьянином с Ирой, а Арса геем-неудачником в своем сером очке? Неужели ты вот так сразу решил воплотить в жизнь свой жестокий план? Но тогда к чему всё это в "обители нежности", которая стала теперь заслуженно обителью ада для Арса? К чему эти нежности, эта всепоглощающая страсть, и, как казалось Арсу, любовь, теперь превратившаяся во всепоглощающую боль, от которой ноги немеют, но всё же стоят и ходят из последних ебаных сил? Как же хочется просто упасть на землю без сил, закрыть усталые глаза покрасневшими веками, и просто исчезнуть на мгновение, которое бы могло превратиться в вечность. Как же чертовски больно... Арс выходит на улицу и, увидев Зинченко, также поспешно выходящего из зала, просит у него сигарету, на что тот охуеть как удивляется - стреляющий сиги у пацанов Арс - явление очень редкое, как и просто курящий Попов. Но он молча протягивает ему сигарету, зажигает и уходит в направлении к минивэну. А Арсений стоит, будто опрокинутый в огромный таз с дерьмом, и нервно держит дрожащими пальцами сигарету, сейчас абсолютно безвкусную для него. Прикладывает к губам, втягивается и выдыхает дым вверх, обращая внимания на только что появившийся полумесяц на небе. Фотографирует его и выкладывает в инсту с подписью: "Полумесяц или полу я? #лучшебынебылоникакихполовин #надочтобыполностью #полнолуниеособеннокрасиво #полноценныйятоже #ноиполумесяцсойдёт А вы как думаете? Лучше ощущать себя наполовину полным или на половину пустым? А может лучше вообще ничего не ощущать?" Да, лучше просто ничего не ощущать..Выдыхая очередной клубок дыма, Арсений задумывается о словах Алёны. А точнее о том, что нужно просто подождать, что Антон ещё мал и глуп. И что ему нужно время, чтобы понять и полностью принять себя и свои чувства. Вот тогда-то и наступит счастливый конец. Но разве это будет счастливым концом, когда наполненный, заряженный, наконец принявший себя Шаст придёт к разбитому, сломленному в мелкие осколки, истерзанному многочисленными ошибками и принятиями Шаста, Арсу... Которому уже будет нечего отдавать. Которому уже не захочется принимать такого Шаста. Разве тогда будет счастливый конец? Разве стоит ждать такого счастливого конца?... Нет, Сережа совсем не дурак. Он, может, и не до такой степени проницательный - Алёна ведь, кажется, реально может по скорости моргания вычислить, как прошел кастинг Попова пять дней назад. И тем не менее, отличить фальшивую улыбку от настоящей он, с учетом десятилетия, проведенного практически плечом к плечу, даже несмотря на жизнь в разных городах в последние годы, вполне в состоянии. И того времени, за которое Арсений проскальзывает мимо него, вызывая ступор занемевшего суслика с этим идиотским хвостиком на макушке вполне достаточно для того, чтобы распознать - он был прав. Пока непонятно, правда, до какой степени все хреново, но с этим вопросом он сейчас разберется - и Дима с ним, судя по короткой переглядке, совершенно солидарен. Опять каждому разгребать своё дерьмо - ему тщательно спрятанные переживания Арсения, которые вообще неизвестно в какой момент дадут о себе знать, а Позову - что-то, что сейчас происходит там, откуда вырулил Попов, потому что сам обосранный виновник торжества так и не собирается, судя по всему, являть свой лик общественности, а уж за ним Матвиенко точно не попрется - кулаки все еще чешутся. Так что он только тяжело вздыхает, кивая Диману еще раз - мол, ну с богом, брат, и растворяется в служебных коридорах, искренне надеясь, что Попову по крайней мере пока хватит выдержки нервной системы не проебаться где-то по дороге, да и не свалить сразу в закат - чтобы ему не пришлось всерьез искать его и обрывать недоступный телефон, как в той безуспешной сценке с Антоном. А вот то, что Арс курит - это уже очень, очень плохой знак. За все время их совместного творчества, их тесной дружбы он видел Попова курящим всего... ну может не пару раз, но, пожалуй, их можно было посчитать по пальцам одной руки. И сейчас он еще и начинает испытывать сомнения, не связаны ли были те разы с событиями, своей первоначальной природой близкими к сегодняшним. Благо, что он, в отличие от типичных курильщиков, сбивающихся в какие-то дебильные группки по интересам, курит один, в стороне от всех. Поэтому он подходит - отчего-то неторопливо, словно потревожить Попова сейчас как-то... неудобно, и просто замирает в метре, вдруг осознавая, что... реально при всей своей топорной прямолинейности, тупо не знает, как начать разговор. - Эм...Ты.... как? Сигаретный дым заполняет то небольшое пространство рядом с Арсом, и этого сейчас вполне достаточно, чтобы не чувствовать себя слишком одиноким и покинутым всем миром. Сейчас как никогда кстати оказался лишь Зинченко, и Арс не хотел бы объяснять кому-либо про причину наличия сигареты у себя в зубах. Хорошо хоть у Сергея не возникло никаких вопросов, а может он просто не хотел забивать себе мозги лишней информацией. Да, именно лишней, потому как с Арсом у них никогда не было плотного и даже тёплого общения, лишь по рабочим моментам. Внезапно, он замечает чей-то топот сзади, и оказывается прав в своих догадках - Матвиенко. Он вроде как вовремя, но в то же время слишком поздно. Лишние расспросы лишь будут выступать в качестве соли на свежую рану, и так носящую смертельный характер. Арс не смотрит в его сторону, лишь тушит сигарету в удачно оказавшуюся рядом урну, и смотрит куда-то вперед, сквозь пространство. - Да никак, Серёж..Не забивай голову. Пошли лучше в минивэн, там уже почти все собрались. Хоть пожрёшь немного, а то совсем исхудал, - снова эта глупая, совершенно не искренняя улыбка, да еще и в придачу с похлопыванием по плечу Серёжи. Совершенно несвойственное поведение для Арса. Обычно он любит потрындеть с ним на улице после концерта. Но тут, сейчас хочется поймать тишину, хотя бы в своей голове. Хотя бы до того шумного грузинского ресторанчика с живой музыкой, где ему снова придётся встретиться с...Антоном. Пора привыкнуть, что он больше не Шаст, не Тох... А Антон Шастун, хороший коллега, будущий примерный семьянин и всё. Тут даже не получится обжечь язык, а с ним и все внутренности, словом "приятель" или "друг". Какая нахуй дружба? После такого-то проёба, бьющего с размаху между ног, заставляющего выть от боли, а глаза искрить яростью. Вот только Матвиенко слишком простой и прямолинейный, чтобы ловить в голосе Арса такие нюансы, как "сейчас самое время" или "уже поздно пить боржоми". И да, когда речь не о чем-то серьезном - кажется, это уже обсуждалось, когда Арсений блевал на нервной почве в его собственном туалете, он мог бы вздохнуть, махнуть рукой и оставить это все на потом. Но сейчас вообще не тот случай. Сейчас он видел, как Арса утаскивают в какой-то обосранный туалет, держа, прости господи, за член, а через энное количество времени - десять, пятнадцать минут, неважно - это время он провел в анабиозе и желании убить Шаста, - он выходит оттуда как в воду опущенный. Блять, и очень хочется верить, что только в воду... - Нет, блять, Арс, так не пойдет. - Серый скрещивает руки на груди и изо всех сил старается продемонстрировать собственным видом, что нихуя не отстанет. Только подходит ближе, сокращая дистанцию, потому что тема диалога более чем деликатная. - Он тебе....ну... - вот об этом пиздец как неудобно спрашивать, потому что вообще все происходящее просто дико для не то чтобы совсем гомофобного, но относительно близкого к тому Матвиенко, но он реально обязан спросить, потому что видел своими глазами, на какой агрессии начинался весь этот ебаный ад. - ... блять, ну, не навредил?... - щеки невольно краснеют, но Серый просто вообще не в состоянии как-то более деликатно и при этом не по-бабски идиотически задать этот вопрос. - Лучше б навредил, Серёж, физически, - усмехается Арс, отчаянно глядя на Матвиенко с заметной влажностью в глазах, которую он еле сдерживает, - Серёж, ты правда хочешь знать, что было в толчке? Мы целовались, Серёж. Очень много, страстно и по-нежному, с языком и без, с прикусами, до одури опьяненные собственными чувствами. Мы дрочили, оба получили фееричный оргазм, которого у меня в жизни не было до этого, - Арс тяжело выдыхает, подходя к главной части своего повествования, - А потом... Потом он мне сказал, что сделал предложение Ире. И это, блять, меня разбило нахуй, Серёж, - несмотря на влажность в глазах, Арс начинает истерично смеяться, сдерживая тем самым поток слёз, которые сейчас точно окажутся лишними, - Что ещё тебе рассказать? Хочешь, в подробностях опишу, что я сейчас чувствую, или примерно можешь представить? Я, нахуй, сдыхаю внутри, Серёж, и вообще не хочу сейчас переться в этот ебучий ресторан за своей порцией хачапури, потому что... что толку, если через пару часов оно окажется в унитазе?! Но я, сука, вынужден, ну для того, чтобы Стас нихуя не заметил и думал, что Арсений чувствует себя мега-охуенно, как обычно! Это же Арсений - звезда ваших ебучих влогов на ютубе! Арсению всегда весело, блять! - голос Арсения срывается на этой фразе и он замолкает, дабы не переходить на писк. Внутри полный раздрай, и если бы на то была воля Арса - он бы заперся в своей холостяцкой берлоге, в его сером излюбленном очке под названием Питер, и не выходил бы оттуда, как минимум, месяц, пока ноющая боль не утихнет хотя бы немного... Хоть на мизер. Ведь, как говорил сам Арс, "любовь невозможно сыграть", так же как и забыл о том, что невозможно сыграть счастье, когда твою душу растоптали, измазали дерьмом и бросили в зассанную урну. Самое хуевое во всей это истории, что ему действительно придётся сейчас пойти в этот ресторан, хотя бы для того, чтобы не вызывать подозрений или хуеву тучу вопросов со стороны Стаса и ребят. Да и блять, почему бы не проверить сейчас по-настоящему свои актерские способности, изображая полное смирение и спокойствие с полученной информацией, в то время как каждую ебучую секунду в этом ресторане придётся сдерживать свой душераздирающий вой. А Матвиенко честно все это слушает. Болванчиком, весенним сусликом послушно слушает каждое слово, которое вываливает на него Арсений, и искренне старается не сглатывать тот отвратительный комок, который подкатывает откуда-то из желудка прямо к стенкам глотки. И самое главное, что комок этот лезет совсем не потому, что ему отвратительно мерзко слушать такие подробности откровенно гомосексуального характера о своем лучшем друге. Да по-моему его сейчас уже не удивило бы даже описание того, как кто кому жопу растягивал - он уже за сегодня успел увидеть, а не услышать то, что не хотел и никак не планировал видеть, поэтому вряд ли его еще чем-то можно на сегодня шокировать. Ему отвратительно именно от того, что он... понимает, что сейчас чувствует Арс. Не представляет в полной мере, потому что никогда и никто его не прокатывал так, как сейчас прокатил Попова ебучий Шастун, но понимает о чем идет речь. И лучше бы, сука, они там подрались. А вот то, что он сделал по факту - кинуть кость голодной до судорог собаке, а потом просто отнять, когда та едва успела ее облизнуть - вот это настолько по-скотски, что кулаки невольно снова сжимаются, а бульбочка на дымящейся крышечке, кажется, снова начинает шевелиться. Из всех возможных шансов сказать Арсению о своей свадьбе, Шаст выбрал самый, самый отвратительный и самый скотский, настолько гадкий, что лучше было харкнуть ему прямо в лицо, чем делать так. Сука, нет, он реально уебет ему в один прекрасный момент, но не сейчас - сейчас нужно что-то делать с Поповым, причем какие слова подбирать, когда ситуация такое днище... он вообще без понятия. Но у него все еще есть одно неоспоримое преимущество. Ему глубочайше похуй на чужое мнение. Шасту не похуй на мнение вообще всех окружающих, ебланище мудозвонское, Арсу не похуй на мнение самого себя о самом себе, у него, блядь, имидж, а вот ему самому похуй вообще на всех. В том числе и на Стаса. Поэтому ему вообще на зазорно просто подойти и поставить своего продюсера (хуюсера, ага - срабатывает хуефикатор где-то в хвостатой макушке) - перед фактом, что их двоих на гастрономическом празднике жизни он может не ждать. Поэтому он только качает головой ответ на всю долгую и бесконечно переполненную тошнотворной болью тираду Арса и показывает указательный палец. - Жди меня три минуты. - и скрывается в темноте задворок служебного входа, где за какими-то зарослями кустов скрывается арендованный минивен.

***

В момент, когда Серёжа, наконец, срывается за Арсом, Дима направляется в служебный туалет, где они с Шастом курили перед концертом. Арс вроде вышел не совсем в таком уж ужасном состоянии, хотя было очевидно, что его улыбка слишком наигранная и неестественная. Но Поз всё же надеется, что найдёт Шаста, как минимум, в таком же состоянии. Он надеется, что катастрофу получилось избежать, хотя явно очевидно, что ничего хорошего ждать не придётся. Но и тут ожидания не особо оправдываются, ибо, зайдя в туалет, он обнаруживает Шаста цвета натурального трупа, сидящего на полу, но, слава Богу, живого. Дима быстро подбегает к нему, садится на корточки прямо перед ним и, приподнимая его лицо за подбородок, проницательно заглядывает в какие-то... реально до страшного безразличные и опустошенные глаза. Чёрт, Шаст выглядит очень хуёво, и Поз даже не представляет, что с ним теперь делать и вообще как приводить его в чувства. - Шаст, Шаст... Всё в порядке? Ты, блять, проблевался что ли? - Поз не может не отметить ужасный запах блевотины, исходящей от Шастуна и соседней кабинки, - Ёбаный в рот, что тут только что произошло? - Дима внимательно смотрит в пустые стеклянные глаза, - Шаст, я тебя молю, только не говори, что ты ему тут в толчке после ваших страстей рассказал про предложение Ире... Почему-то Позу именно это и приходит в голову. Иначе невозможно никак иначе объяснить жутко наигранную улыбку Арса и его поспешный выход из концертного зала, а также пиздецки проёбанный вид Шаста. Ведь действительно, откуда ещё мог Арс узнать про будущую свадьбу с Ирой? Разве что из уст самого Шастуна, ведь он никому особо не объявлял ни о чем. И это было бы по крайней мере честно - сказать лично. Теперь-то, блять, точно полный проёб. И Дима знает, что Антон очень пожалеет обо всём, и потом выгребать его из этого дна придётся с превеликим трудом. И, походу, уже пора. Пора, потому что сейчас Шаст выглядит куда хуже, чем в тот раз, когда его, спустя три дня беспробудного пивного пьянства, обнаружил в их с Ирой квартире Арсений. Тогда он хотя бы одет был в чистое... или почти чистое, так - слегка заляпанное пивом, и, по крайней мере, не вонял свежей блевотиной, потому что до такой кондиции градус в собственной крови не доводил. Но сейчас.... Сейчас это хуже бомжа. И при этом сейчас ему настолько хуёво, что сил стесняться того, в каком виде его видит Диман тупо нет. Вот такой он - сидит на полу в грязном туалете, со спущенными до сих пор, блять, штанами, с опавшим, но не убранным обратно в эти самые штаны членом, с откровенно красноречивыми и ни с чем не спутываемыми белесыми пятнами спермы на животе и задравшемся вверх крае футболки, с потеками рвоты на губах, которая вялой медленной лужей утекает куда-то в сторону унитаза приоткрытой кабинки, и со смятой до вида дважды поюзанного бомжом окурка сигаретой в трясущихся - реально трясущихся как у законченного циррозного алкоголика пальцах. А ведь в его крови сейчас нет ни капли, ни промилле спирта. Ему просто настолько хуёво. И это сейчас не скрыл бы никакой грим. И никакие наигранные улыбки, в которые так успешно умеет играть Арсений. Не дорос еще.... увы и ах. - Заслуженно, Дим... - губы искривляются в онемевшей усмешке и он поднимает совершенно стеклянный взгляд снизу вверх, затягиваясь горьким дымом на все легкие, с трудом сдерживая рвущийся кашель, который, кажется, пытается за компанию вывернуть его и так пустой желудок по новой. - Просто блять... по фактам. Позов никогда ещё не видел Шаста в таком состоянии, вот просто никогда. Трудно описать словами, насколько хуево он сейчас выглядит. Вот честно, хуже чем любой бомжара из подворотни, ведь те не сидят возле подъездов со спущенными штанами, демонстрируя свои хуи, со спермой на одежде и не выглядят такими... разбитыми. Они, наоборот, чаще всего улыбаются и ходят себе счастливые со своими колясками, наполненными бухлом. Но тут даже невозможно провести аналогию. Наверное, человек, полностью опустившийся на дно выглядит именно так, как Шаст в данный момент. Это не тот уверенный, заряженный, вечно улыбающийся, совсем каплю манерный Шастун на сцене, который всем даст фору своим свежим видом. Это его полная противоположность, благо, не известная ни одному зрителю из зала. Дима закрывает лицо рукой, затем медленно спускает её вниз к подбородку. Всё еще охуевше смотрит на Шаста, но уже с долей жалости, но без упрека. Странно, но у него абсолютно нет желания упрекать или сидеть и ругаться. Кажется, Антон сам себя готов сейчас бросить с моста и утопиться. Поэтому, Позов просто не видит смысла даже во фразе "я же говорил". - Шаст, давай поднимайся, пойдем для начала умоемся. Потом пойдем в гримерку сменим тебе футболку, - Дима берет Шаста за руку почти насильно, накидывает эту самую руку себе на плечо и буквально тащит долговязого к умывальнику. Он умывает Антона подобно тому, как утром умывает Тео или Савину, даже слегка мочит его волосы, и после этих манипуляций они выходят из туалета, направляясь в сторону гримерки, в которой, благо, никого нет. Дима находит первую попавшуюся и очень похожую на Шастову футболку, и, опять же, переодевает его, словно маленького ребёнка. Наконец, усадив Антона на кресло, садится напротив него и обеспокоенно смотрит на него, даже не представляя как вытаскивать того из дерьма, в которое он себя собственноручно окунул. - Шаст..Я даже, блять, не знаю что сказать, - Дима сейчас совершенно искренен, - ну ты хуйню сделал, братан. Надо как-то выпутываться..Ты, главное, снова на бухло не налегай и держи себя в руках. Хотя бы при Стасе. А дальше посмотрим, как мы можем выбраться из этого дерьма. Просто удивительно, как Диме не противно всё это. Подтягивать его штаны, стягивать с него перепачканную чужой спермой футболку - и это при всей гетеросексуально ортодоксальной педантичности семьянина-Позова, смывать своими руками с него потоки желудочных соков пополам со слюной... Но у него, честно, даже нет сил всему этому сопротивляться, или даже испытывать какое-то смущение. У него вообще больше нет сил... Что-то испытывать. По крайней мере, сейчас. Он высосан досуха, до состояния какой-то... Чёрной дыры, которая может всё всасывать в себя, но отдавать ей просто нечего. Он чувствует себя ровно так, как и выглядит - и это бессилие на ментальном уровне отражается зеркалом и на физическом, когда Дима, Дима, который больше чем на голову ниже его ростом, вообще без особого труда тягает его на себе туда-сюда как мягкую безвольную тряпку. И наверное позже он поблагодарит его, и поблагодарит ещё не раз - за то что был рядом, не отвернулся, помог, вытащил отсюда, потому что, наверное, если бы не он - он так и остался бы валяться на этом грязном полу, до тех пор, пока его не спутала с бомжом какая-нибудь местная престарелая уборщица и не выкинула на ближайшую помойку, где ему действительно самое место. - Куда посмотрим, Дим... - голос звучит настолько плоско, пассивно и... Смиренно, что даже когда он был в сопли пьян это не выглядело так... До мурашек жутко, как сейчас. - Выбраться из чего... Из того, во что я сам себя загнал? Мне же тут самое место, Поз. Я реально это заслужил. Я зассал, я натворил хуйни, я сломал всё и всем. Себе, Ире, Арсу. Я тупо это всё заслужил... И это всё уже никак не исправить. Только дальше тонуть в этом сраном болоте, и всё... - единственное, на что хватает сейчас сил - это снова попытаться нащупать последнюю сигарету в так и не смененных, но хотя бы благородно застегнутых Димой джинсах и сунуть её в рот, забив хер на то, что курить прямо в гримёрке, даже опустевшей после концерта им никто не разрешал. - Шаст, выхода нет только из гроба, - Дима говорит весьма уверенно, переставая жалеть Антона. Ведь если и Дима попадёт в эту волну уныния вместе с Шастом, то оттуда его уже не вызволить, - Послушай, всё в твоих руках. Ты натворил хуйни, и я даже не хочу представлять, каково сейчас Арсу, но ты в состоянии всё изменить, потому что этот долбоеб любит тебя, как псих. Это и на сцене, и везде видно. Ну бля, я хуй его знает, я бы не поперся в час ночи к телке, которая смешала меня до этого с говном, просто для того, чтобы проверить, что с ней всё ок. И сейчас на его месте просто врезал бы тебе там же при нас, а не стал переться в толчок для дрочки. Ты понимаешь о чём я? Всё в твоих руках. Сейчас он тебя ненавидит, и у него есть абсолютное право на это. Но подожди немного, всё устаканится, и ты сможешь всё исправить. Главное, опять не натвори ёбаной хуйни, а то уже я насру на тебя и обоссу сверху. - Дима пожимает плечами, невесело усмехаясь. Да, Шаст наделал делов, но если он действительно любит Арса - всё в его руках. Сейчас они оба сильно травмированы, и Дима уверен - им нужно время, чтобы остыть. Прямо сейчас лучшее действие - это бездействие. Нужно переварить то, что произошло, а потом просто нахер останавливать свадьбу и всю эту хуету с Ирой, и говорить с Арсом, долго, интенсивно, навязчиво, сколько бы он ни посылал нахуй. А он будет. Ну, Дима бы точно послал, причем не раз, еще бы и леща дал и между ног со всей дури... Но это Дима. А это Арс со своей ебучей любовью, поэтому у Шаста хоть и небольшой, но шанс есть. Главное, не просрать его в очередной раз и успеть своевременно, потому как Арса может просто заклинить, и он уже не станет вестись на Шастово "люблюнемогу". Дима достаёт телефон и заходит в инстаграм, после чего отрицательно качает головой, в очередной раз усмехаясь. - Ну вот, пиздострадалец в деле. Полумесяц сфоткал и хуеву тучу хэштегов залепил... Ты же понимаешь, что нам это теперь вечность терпеть, пока ты всё не исправишь?! Пожалей нас, - смеётся Поз, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. И блять, все-таки, наверное, Попов был прав, когда говорил, что самый правильный и стабильный юмор из всех них именно у Поза. Да, вот такой он - повседневный, бытовой, черноватый, с иронией и идеально дозированным сарказмом, всегда уместный и всегда в меру смешной. Да, Шасту сейчас вообще не до веселья, не до шуток и смеха, но Диман умудряется из всего возможного спектра слов и действий в его отношении выбрать то единственное, которое... Ну хотя бы слегка попускает. Хотя бы притупляет желание выблевать за второй заход уже, по всей видимости, стенки своего желудка, потому что внутри него не осталось вообще ничего, и даже как-то... Шевельнуть губами в едва заметном подобии усмешки? И пальцы на сигарете, кажется, начинают чуть меньше дрожать, так, что ему даже удаётся как следует поймать её губами и уже мягче, но глубже затянуться дымом. - Хорошо что ссадину на губе не сфоткал, Стас бы окончательно полысел... Бля, Дим. Я обосрался и обосрался по всем фронтам. Я вроде хотел в честность, а получилось как всегда, и хуже уже... Не знаю, по-моему, вообще невозможно. Ну вот что ты мне предлагаешь делать? Я уже даже... Шевельнуться боюсь, что я ни делаю - делает только хуже. Барабашка диванная, блять, человек-халк, круши-ломай... А Дима только сейчас, как ни странно, замечает ссадину на губе Шаста. Ёбаный в рот, скажи кто-нибудь Диме пару лет назад, что он будет разгребать Санта-Барбару двух своих влюбленных друзей, он бы покрутил пальцем у виска. А теперь он сидит и смотрит на своего друга с засосом на губе, а до этого еще и, по всей видимости, с чужой спермой на футболке, и ему нормально. Его даже не тошнит. Ему просто хочется разобраться во всём и хоть немного облегчить Шасту жизнь. И вот эта кривая улыбка, что-то наподобие усмешки - уже чуть лучше. Дима уже со своей, какой-то грустной, но тёплой улыбкой смотрит на Антона, словно на своего ребёнка, только что опрокинувшего тазик с мукой на пол. Он нашкодничал, и теперь нужно идти за новой пачкой муки для пирожков, потому как была использована последняя порция. Так же, как и Шасту нужно заново собирать себя по крупицам, полностью обновляться, чтобы из этого можно было что-то сделать. - Шаст, сейчас просто приди в себя. Стань уже тем Шастом, которого полюбил Арс. Да и мы все. Перестань врать самому себе. И, блять, я тебя прошу, отмени уже эту ебанистическую свадьбу, ради Господа Бога.. - Поз поднимает руки вверх, будто бы взывая к небесам, - Тебе нахуй не нужна эта Ира, неужели и после сегодняшего думаешь, что брак остановит тебя делать то... что ты хочешь? И быть с тем, кого ты на самом деле хочешь? - Дима тяжело выдыхает, - В общем, Шаст... Решать, опять-таки, тебе, но я боюсь потерять тебя как человека, поэтому и останавливаю от надвигающейся катастрофы в виде брака с Ирой, и со всеми вытекающими. Но комментировать это всё у Антона реально сейчас больше нет сил. Устал. Выжал всё что мог за предыдущие несколько предложений, да и какой смысл сейчас поднимать эту тему снова и снова, когда всё это - одно огромное бодание барана с запертыми воротами? Те самые два человечка на плечах, один из которых истошно орёт "забей хер, брось ее нахер, ты же его любишь, придурок", а второй поправляет свои толстенные очки на носу и монотонно бубнит - так нельзя, так неправильно, ты не в цивилизованной Европе, где мужики вон женятся и детей парами заводят, здесь так невозможно, здесь так не бывает, вам никто не даст снять одну квартиру на двоих, за ручку ходить на мероприятия, летать вместе на отдых и целовать друг друга в щечку на прощание. Не в то время и не в той стране, Антон Андреевич. И он так... Господи, так заебался слышать этих двух больных на голову в своей собственной голове, что эта апатичная усталость, наверное, даже сильнее, чем страх снова смотреть Арсу в глаза после всего, что сегодня произошло. Потому что даже если они не поедут сейчас вместе в ресторан ужинать, даже если разойдутся по номерам, а Антон сегодня предусмотрительно заселён с Позовым, и сегодня они просто не будут пересекаться... То завтра, блять, им снова выходить на сцену. Даже дважды. И ещё послезавтра, после ещё одной несусветно ранней смены города в одном тесном трясущемся минивене. И даже если там ему ещё удастся заткнуть уши наушниками и слиться со стеклом на 300 километров, то на сцене.. Увы. Но... Завтра, как говорится, будет завтра.