Again and again

Два концерта в Ёбурге проходят... Практически так же ровно, до холодного ровно, как и предыдущий в Тагиле. Арс с Шастом почти не взаимодействуют благодаря своим понимающим коллегам и друзьям. Если бы не Серёжа, Арс бы давно свихнулся, честное слово. Хвостатый друг ни на минуту фактически не оставляет Арсения наедине с собственными мыслями - пытается развеселить, организовывает ему спешл фотосессию в лесопарке, поход в какой-то интересный инстаграмный ресторанчик отдельно от всего остального коллектива... И вот, сейчас как будто бы легче, как будто бы более правдоподобно получается изображать спокойное смирение со всем происходящим, входить в прежнее русло жизни, почти искренне удивляться, радоваться, веселить и шутить, снимать всякие видосы, делать селфи, усердно изображая хорошее настроение. Вроде бы... А вроде бы, по ночам хочется снова подохнуть, вспоминая каждую секунду произошедшего. Шаст женится, у него будут дети, он будет по-настоящему счастливым и не осуждённым обществом. Звучит неплохо, и вроде как все должны быть рады за него... Но не Арс. Хоть это и звучит мега эгоистично, но не такое счастье Арс желал для Антона. Он в своих самых смелых фантазиях мечтал бы разделить счастье Антона, быть причиной этого счастья. В идеале - купить какой-нибудь домик в лесу, возле пруда, который бы служил для них той самой обителью спокойствия, тихого уютного счастья, о котором никто бы не знал, и никто бы не смог разрушить... Дом, в который они бы приезжали после гастролей или съемок, заваливались на огроменную кровать, смотрели бы какие-нибудь фильмы из списка обязательных к просмотру от Арса, кушали бы любимые сладости Антона, а затем долго и страстно занимались бы любовью возле камина, под естественный свет огня... Но увы, если когда-то эти мечты могли бы хотя бы теоретически стать реальностью, то сейчас фраза "Я сделал Ире предложение" звучит как аксиома, и Арс ставит железное табу на всё вышеперечисленное. Ведь, может, действительно у Антона получится быть счастливым, женившись на Ире. Может у него получится то, что не получилось у Арсения - быть нормальным, не врать себе, быть самодостаточным и при этом хорошим семьянином, любить свою жену, растить детей и испытывать искреннее счастье при всём этом?... Концерт в Тюмени тоже остается позади, и теперь впереди недельный отпуск, которому предшествует лишь небольшая встреча в клубе, не просто одобренная, но даже категорически поддержанная Шеминовым. И в целом... А почему бы и нет? Хотя, честно сказать, Арс никогда не был любителем этих пресловутых и сомнительных провинциальных клубов, не говоря уже о том, что он и в Москве или Питере не особо увлекался такими похождениями. Но сейчас, почему бы и да? Тем более, что Арс успевает встретить своего старого знакомого, или лучше сказать приятеля, по странному совпадению — бисексуальной ориентации. Внешне по Виталику... ну не то, чтобы можно сказать, что с ним что-то не так — вполне себе брутальный мужчина лет тридцати пяти на вид, крепко сложенный, можно даже сказать — накачанный, с ухоженной в барбершопах щетиной и вечно изобретательными стильными стрижками... В целом, его вполне себе можно считать достаточно привлекательным и, кажется, любая девушка не отказалась бы с ним замутить. Да он как бы и не против, но не только с девушками... Хотя с Арсом их никогда не связывали никакие романтические отношения. Лишь приятельские. И тут он встречает его после концерта, совершенно случайно, в этом же концертном зале, но Виталик тут по другой причине — осматривает зал к завтрашнему мероприятию, на которое приглашен ведущим. И честно говоря, Арс просто не может не радоваться такой случайности, ведь Виталя всегда помогал ему раньше в его актерской деятельности... Да и просто был хорошим человеком. И сейчас, на фоне всех последних событий, эта встреча реально как глоток свежего воздуха. И он незамедлительно убеждает его хоть на какое-то время отвлечься от своих дел и составить ему компанию. Как раз и разболтаться можно, и выпить, и прошлое вспомнить и потрясти булками. А что до Шастуна... Если честно, он всю ночь после того злополучного Тагильского концерта, уже лежа в своей кровати в бедном гостиничном номере - тут уж спасибо Диману, он реально, кажется, пасется с ним сегодня не меньше чем с маленьким Тео, насильно запихивая в ванну, потом не менее насильно запихивая ему в желудок пару таблеток успокоительного, и снова насильно засовывая в эту самую кровать - думает, что завтра же ему светит какой-то несусветный пиздец. Два концерта за один день, подъем непонятно во сколько, 300 километров по ебнутым зауральским дорогам, с корабля на бал - с дороги сразу на саундчек, потому что начало первого концерта в три часа дня, а они ночуют в Тагиле... И Арсений. Арсений, который будет везде и всюду, и с которым придется взаимодействовать так или иначе. Не может же он просто свалить от него на противоположный конец сцены и игнорировать его целиком и полностью, играя только в импровизациях с участием Димана - потому что Серый сейчас вряд ли настроен к нему лучше Арсения. Вряд ли - это прям сильно сказано, потому что он был бы готов даже к тому, что Матвиенко прямо сегодня ночью придет бить ему ебало за проеб перед его лучшим другом. Но.... Но этого не происходит ни ночью, ни на следующий день. И самое странное, что напряжение, невидимой тучей нависающее над головой он ощущает только от того самого Матвиенко, который так и не подходит, даже не заговаривает с ним с самой посадки в минивен, но взгляды кидает такие, что даже дебилу станет ясно - он в курсе всех подробностей. Нет, не в смысле всех интимных подробностей, но в курсе всех проебов Антона от и до. А вот Арсений... Это странное ощущение, которое толком не описать словами, но от него как будто исходит....Пустота? Всегда яркий, контрастный, выплескивающий на всех кто его окружает тонну эмоций Попов вдруг становится похожим на какую-то... голограмму на облачке дыма. Это можно понять только на уровне ощущений, это не подкрепить какими-то фактами, но он реально даже вроде как улыбается, шутит, всплескивает руками, перебрасывается какими-то приколами с командой на разминке, даже ему набрасывает каких-то заходов, но при этом от него не ощущается....ничего. Сука, лучше бы хоть какая-то ненависть, что ли, презрительность, отвращение, а тут просто гребаное... ничего. Словно он играет сценку не с Арсом, своим, родным, которого знает уже хренову гору лет, а с его бездушным клоном. Роботом, полностью копирующим человека из какого-нибудь очередного проходного дурацкого сериала на ТНТ. И вот как оценивать это все.... Он не понимает, от слова совсем. С одной стороны, тут надо отдать должное Попову - это дает возможность хоть как-то отыграть ближайшие три концерта. Хоть как-то дожить до вечера в Тюмени, после которого их наконец-то будет ждать передышка до следующей партии городов, за которую он сможет хоть немного разложить по полочкам в голове свои дальнейшие планы на то, что вообще делать со своей глубоко потонувшей в обосранном болоте жизнью. Но с другой... от этого так дико, так непривычно, так мерзотно, что даже в какой-то момент хочется подойти и ляпнуть Попову какую-то гадость, лишь бы увидеть хоть какую-то настоящую, живую эмоцию в свою сторону, и вообще похуй, положительную или отрицательную. Хотя положительных он вряд ли вообще дождется... Но нет. Он же не совсем ебнутый, чтобы просто на ровном месте подходить после концерта в гримерке и ляпать ему еще какую-нибудь бессмысленную дичь, лишь бы задеть и вывести на эмоции. Хватит, навыводился уже. И тот кокон, через который не пробивает эмоции Арса, наверняка достаточно хрупкий, и он просто не имеет никакого морального права разбивать то, что тот выстроил во имя их всеобщего блага. Поэтому единственный вариант сейчас это.... классика жанра - бухнуть. Не то чтобы наебениться в сопли и горевать, нет, для этого у него, в случае чего, будет полторы недели в Москве, а просто въебать какой-нибудь горючей херни, чтобы ощущения были поярче и сполна воспользоваться приглашением с барского плеча самого креативного продюсера, чтоб его, блять, побрал. Контора, как говорится, платит - грех не воспользоваться. И Шаст приезжает в клуб первым - ну почти первым, вдвоем с Димой, забивая хер на какие-то наведения марафетов и приведения себя в порядок после концерта - так, помыться от пота, который неизменно до сих пор льет на сцене градом, не глядя просушить волосы, даже не пытаясь уложить подстриженные пряди, натянуть первую попавшуюся футболку и джинсы, кепку с козырьком до самого подбородка и вплыть белой молью в ритм тяжелого бита и фальшивого непрекращающегося веселья. Он особо никого и не ждет - плюхается грузной двухметровой массой за указанный администратором столик, сходу заказывает себе виски с колой и парочку каких-то заумных шотов с текилой, абсентом и табаско, так - для разогрева, чтобы дальше шло интереснее, и коротко чокаясь с Димой залипает в телефон, почти неглядя пролистывая сторисы всех коллег и приятелей, которыми бессовестно завалена лента инсты. Все потихоньку подтягиваются — Серый, который так и не разговаривает с ним, объявляя тотальный игнор, сам Стас, о чем-то снова щебечущий с Оксаной... И лишь через полчаса, если не больше, заявляется он. Лично Арсений Сергеевич Попов собственной ухоженной персоной, да еще и не один. На нем чёрная рубашка с завёрнутыми рукавами, такие же чёрные джинсы с этими любимыми фирменными драными коленями. Они не договаривались, но и Виталик одет во всё черное. И если бы их команда не была почти уверена в гетеросексуальности Арсения, вполне можно было бы предположить, что они, чёрт возьми, очень даже ничего такая пара. - Ну привеееет всем, что ли, - развязно произносит Арсений, заваливаясь к столику вместе со старым приятелем. Арс мельком смотрит на Шаста, затем переводит свой взгляд на Стаса и на остальных ребят, - это Виталя, просто хороший..нет, охуительный человечек! - восклицает Арсений, прижимая к себе за плечо Кондракова. Тот же звонко смеётся и просит не льстить ему, - Ну чё там у нас по расписанию? Лонг-Айленд и бешеные танцы? Из анабиозного состояния, расслабленного на удивление неплохим для далеко не столичного клуба вискарем Шаста вырывает голос. Родной, знакомый и звучащий... вот вообще не так, как он сейчас ожидал бы услышать. Взгляд, неизменно тяжелый настолько, что кого-то маленького и нерадивого вроде Оксаны можно было бы придавить вовсе, поднимается от подсвеченного экрана смартфона и упирается в... мужика. Какого-то левого, ухоженного... даже можно сказать напидоренного, подкачанного, весьма неплохо одетого и.... прижимающегося плечом к Попову, который чуть ли не виснет у него на шее? Нет, он даже жмурится пару раз и моргает как следует, думая, что тупо обознался. Но нет, образ не развеивается, это не какой-то левый педик, перепутавший столики, это Арсений, мать его, Попов, который вообще без какого-либо зазрения совести прямо перед ними, перед Серегой, Стасом практически висит на шее какого-то нафуфыренного мужика и, судя по всему, жаждет бухла и тусы. Честно, он не замечает, в какой момент кулаки сжимаются так, что ткань обивки диванчика издает жалобный тихий хруст. Хорошо, рядом с ним сидит именно Поз, а не Стас, потому что объяснять перемену настроения было бы куда сложнее. Но не выдавить сквозь сжатые зубы он просто не может: - Это кто. Блять. Такой. - вырывается вслух тихо, так, чтобы услышал только Диман, но совершенно не сдерживая то непонимающее возмущение, которое вдруг раздувается в грудной клетке как морской еж, поддавливая иголочками на ребра прямо изнутри. А это Виталик, Шастун, к которому тебе придётся ревновать весь оставшийся вечер, да и на утро продолжать размышлять, было ли что-то у Арса в прошлом с этим сомнительным персонажем, или нет. А может и есть, хотя нет, такие мысли вряд ли придут в его голову, учитывая тот факт, что он хорошо знает Арсения и его принципы. Он бы точно не стал дрочить с Антоном, признаваться в чувствах, выглядеть абсолютно разбитым после полученной информации, а затем через день кувыркаться с Кондраковым. Это точно не похоже на Арса. И Шаст, вроде как, должен быть уверен в этом, хотя крепкий алкоголь и провокационное поведение этих двух могут и вызвать приступ ревности. Да и вообще, если так то, по факту, о какой ревности может идти речь, когда Антон без пяти минут примерный семьянин? Арс усмехается своим мыслям об Антоне в роли мужа, ведь ещё недавно их члены плавно тёрлись друг об друга, а губы и сплетенные языки творили что-то незабываемое. И вот эти воспоминания заставляют злобно усмехаться, но в то же время доставляют неимоверную боль, которая всё ещё отдаёт током в сердце несмотря ни на что. Виталик тянет Арса на танцпол под предлогом, что они явно сюда приехали не только тухнуть за однообразными коктейлями, и тот, уже будучи слегка подшофе, охотно следует за ним на танцпол, зазывая и остальных. Но, кажется, остальные пришли сюда только за бухлом. Они танцуют под какую-то непонятную музыку, под которую Арс, будучи в трезвом состоянии, в жизни бы не согласился трясти своим телом. Но сейчас, так похуй... Сейчас так хочется отвлечься, просто расслабиться, текила бьёт по вискам и полностью освобождает разум от ненужных тяжёлых мыслей, останавливает круговорот его напряжений в организме от одного такого пристального взгляда Шастуна. Сейчас всё будто в тумане, всё неважно и настолько незначительно... И даже хочется потянуть этого самого Шаста на танцпол, чтобы просто забыться на какое-то время и пуститься в танец уже с ним. Но нет, для этого Арс не слишком пьян, и он вполне контролирует себя насчет всего, что касается Антона. И теперь, заменяя руки Шастуна руками Витали, Арс направляет их на свои бедра и просто расслабленно двигает всем телом, даже не замечая его удивлённый взгляд. Ему сейчас абсолютно похуй, что Стас может заметить его не совсем гетеросексуальные телодвижения, но он просто надеется, что Шеминов достаточно бухой, чтобы не взять это во внимание. Да и, кажется, они с Кондраковым находятся слишком далеко от того злополучного столика. А сам Виталик, кажется, увлекается, да и будучи тоже навеселе хватает Арса за бедра уже куда более уверенно и тянет к себе вплотную. Руки парня беспорядочно гуляют по телу Арсения, но всё же не задевают задницу или пах, иначе бы сигнал в голове Арса тут же сработал, ведь он всё же не бухой в хлам. И всё же тихие отголоски сигнала звенят колокольчиком на задворках сознания — и Попов что-то кричит в чужое ухо, покидая танцпол и двигаясь в сторону туалета. Слава Богу, тут никого не оказывается, и он, остановившись перед умывальником, внимательно смотрит на своё отражение. Он ведь честно пытался забыться там, на танцполе, даже выпил для этого парочку крепких шотов; пытался заменить руки Шаста руками Виталика, находясь в каком-то одурманенном состоянии, но, блять, всё равно не получается...Чёрт возьми, ему противны все эти прикосновения. Ему противны даже взгляды. И сейчас Арс понимает, что изменяет самому себе. Это до невозможности отвратительно, настолько, что хочется блевать. И чтобы не допустить последнего, он пару раз умывается, вновь поднимая взгляд на себя, чётко представляя за собой Шаста, тепло обволакивающего Арса собой, целующего в шею, дразнящего, ласкающего его бёдра, пах своими длинными пальцами... Он крепко зажмуривает глаза и снова распахивает в надежде, что картинка сейчас спадёт и ему захочется вернуться туда, на танцпол, к Виталику... Но нет. Нихуя это так не работает. И да, там, за тем самым злополучным столиком Стас не то чтобы сильно пьян, ему просто... похуй. Вот давно и откровенно похуй на все выкрутасы Попова, которые могут хоть как-то его дискредитировать в глазах общественности. У него есть своя золотая жила, своя дойная коровка, которая, к тому же, в отличие от Арсения, его великолепно слушается, причем сейчас даже опережает все его намеки и деликатные вопросы о том, когда он планирует как-то закреплять свои уже достаточно для того долгие отношения с Кузнецовой. Надо же, ему действительно не нужно лишний раз намекать, или того больше - вызывать Шаста на какой-то томный разговор, нет, тот сам опережает события, шокируя в самом лучшем смысле даже его - Шеминов реально чуть из штанов не выпрыгивает, когда узнаёт, что Антон сделал Ире предложение. Лучшая новость за последние несколько лет, пожалуй. Настолько лучшая, что на поведение Попова ему и раньше то было относительно плевать, его заботила только та его часть, которая непосредственно касается Шаста, но с ней он боролся самостоятельно и на монтажах, потому что вступать в личные переговоры не было ни малейшего желания, а сейчас ему и вовсе становится похуй. Пусть делает что хочет, хоть хоумвидео с мужиками в сеть сливает, лишь бы этим самым мужиком не был Шастун. И когда он краем глаза видит какого-то левого мужчину, с которым тот уползает на танцпол - да флаг ему в руки, коня в шоколаде. Он сейчас думает вообще о другом, и в планах у него диалог совсем не с Поповым, а совсем даже наоборот.... но к тому моменту, как Оксана наконец заканчивает изливать ему организационные новости по поводу планов на съемки нового блока Историй, Шаста, как назло не оказывается рядом. Не оказывается, потому что пока он смотрит на то, как Арсений утаскивает на танцпол этого безымянного пидораса - причем тут без уточнений, факт это по жизни или по ориентации, - он еще как-то держится. Залпом опрокидывает в себя оставшиеся шоты и обновленный стакан вискаря с колой, но когда периферическое зрение замечает удаляющийся в толпе силуэт с чужими ладонями на бедрах, терпение лопается как воздушный шарик, и остатки пресловутой колы проливаются на футболку вместе с буквально выдавленным из сжатой, влажной от пота ладони стаканом. - Блять! Щас приду. - коротко рыкнув сквозь зубы бросает Диме Шастун, и, не глядя по сторонам, проталкивается, не щадя оглядывающихся на него людей, танцующих под медленный бит, сквозь толпу, скрипучим рывком распахивая дверь туалета, в котором собирается застирать одну из любимых футболок... и чуть не врезается в.. того самого Арсения. - Ты здесь... Блять. - он замирает вытянувшимся разъяренным сусликом прямо на пороге и растерянно хлопает глазами, не понимая - то ли сделать вид, что ничего не видел и продолжить то, что хотел сделать, то ли выйти и нахер попрощаться с футболкой, в темноте все равно не видно, только бы не оказываться рядом наедине. Чертов Шастун, да что ты тут потерял именно сейчас? Или это снова галлюцинации? Хоть бы они, потому как Арс уже не в силах себя сдерживать, еще немного и он снова пойдет по пизде... или если быть точнее.. Нет, такого больше не повторится. Что за садизм, доставлять себе боль такими короткими, приносящими массу приятных и неприятных чувств, встречами? К чему они приведут? В итоге, пожалуй, к психиатрической больнице. - Не переживай, я уже выхожу, - будто бы читая мысли Шаста, тихо произносит Арсений, глядя прямо ему в глаза. И этот ебучий взгляд зелёных глаз будто парализует ноги, без шанса на какое-либо движение сейчас. И это чертовски предательски с их стороны сейчас, ибо звучит Арсений конечно мега убедительно и спокойно со своим ровным "я уже выхожу..", а не деле нихуя. Просто тупо застыл. Замер под натиском этих до боли знакомых, болотных глаз. Но и Шаст стоит не двигаясь, и что теперь делать? Ждать, пока какой-нибудь бухой Вовка не нарушит их трогательное единение? Арс без понятия, но всё, что он сейчас чувствует, это дикое желание накинуться на Шаста кулаками.... и в то же время впиться губами в его розоватые припухлые губы с той же яростью и отчаянием. Но никакого бухого Вовки, как назло, нет. Да, с ним было бы определённо проще, но сейчас, несмотря на почти полную загрузку клуба, в туалете кроме них никого. Все кабинки приоткрыто пустуют, и входную дверь снаружи никто и не думает дёрнуть, чтобы хоть как-то разорвать эту нить, соединяющую их взгляды и искрящую, пробивающую током, словно высоковольтный провод линии электропередач. Они стоят, замерев, просто молча смотрят друг другу в глаза, а в ушах шумит так, словно сабвуфер подключили напрямую к рукам и ногам. Вроде нужно отойти, выпустить - но ноги сами врастают в пол, отказываясь шевелиться вопреки жалобным посылам мозга своего хозяина. Вроде нужно что-то сказать - но пересохший вмиг язык прилипает к нëбу сводя шансы на какой-то адекватный диалог к нулю. Да и какой диалог, о чем? О том, что Арс опоздал на целый час, потому что, судя по его внешнему виду, напидоривал себя до скрипа во всех местах ради какого-то мажористого уебка, которого Шаст видит первый раз в жизни? С иголочки, тварь питерская, чтоб его - рубашка идеально выглажена, облегает так плотно, что, кажется, взглядом можно очертить контур небольших стоящих сосков, расстегнута ровно настолько, чтобы сохранить томную сексуальность, но подчеркнуть решительную готовность, джинсы, в отличие от довольно свободных сценических облегают так, что за эту задницу не хотелось бы схватиться разве что престарелому импотенту, потому что на такое зрелище встанет даже у самого ярого натурала. Какой же... Какой же, сука, блядь.... - Что это за хуй? - внезапно выдавливается сквозь зубы само собой, настолько неожиданно, что Шаст сам вздрагивает, услышав собственный голос. Чёрт, именно таким Арс и любит Шаста - прямолинейным, громким, уверенным... Даже с этим матом. Он явно недоволен всем происходящим, и в его голосе очевидно звучит ревность, тут даже барану все понятно. И в этой ситуации есть два исхода событий: заставить его ревновать ещё сильнее, ответив совсем неоднозначно, либо сказать как есть, не поступив в этот раз как язвительная сука. Но ведь Шаст и так полностью обрубил все канаты, открыто заявив о предложении руки и сердца... Да, руки, надрачиваюшей пару дней назад в Тагиле Арсу и сердца, которое билось в бешеном,совершенно совершенно синхронном для них обоих ритме. Охуенное предложение, Ир. Так к чему вообще размышления, если, по сути, Шасту уже должно быть до лампочки на то, кто же всё-таки этот "хуй"? - А тебе, блять, какая разница, собственно? - отвечает Арсений, чуть прищурив глаза и все так же смотря на Шаста, - тебя уже не должно это касаться. Все-таки режим суки как-то автоматически включается, кажется, даже без ведома Арса. Сейчас главное держаться и не пускать слюни, а так же спокойно закончить диалог и поспешно выйти из туалета. Но возвращаться к Виталику вот вообще категорически не хочется, поэтому Арс точно знает, что, покинув помещение, он направится к выходу из клуба. Правда, придётся захватить и его... Не оставлять же его одного в малоизвестной компании, как минимум это некрасиво, учитывая тот факт, что сам Арс его туда и потянул с собой. Надо договорить с ним на улице и вызвать ему такси, поблагодарив за приятный вечер. Но сейчас эти мысли тормозят с оглушительным скрипом и упираются в рослый силуэт Шастуна, стоящего прямо у порога и, кажется, не желающего двигаться ни на шаг. Собственно, это довольно... Предсказуемо. Ожидаемо, как минимум. Какой он должен был получить ответ на подобный вопрос, да ещё и заданный таким тоном? Он, вообще то, его не то чтобы особо собирался задавать, но оно само как-то вышло раньше, чем он успел что-то подумать, ставя крест на его демонстративном безразличии, в которое он ещё хоть как-то мог сыграть, но тело и мозг, точнее его жалкие остатки, бессовестно подводят в самый неподходящий момент. А Попов играет с огнём. Психика Шаста сейчас находится далеко не в том состоянии, чтобы так легко проглатывать эти провокационные вызывающие вбросы. Будь между ними всё как раньше - может быть побычил бы полушутливо, ну максимум огрызнулся, но всё точно закончилось бы мирно. А сейчас, когда любое неверное движение, мало мальски связанное с Поповым разжигает расшатанную нервную систему полыхающим задом... Ох, блять, гори сарай, гори и хата. Хуже чем позавчера быть уже не может? Сейчас проверим. По крайней мере, выбирать выражения он точно не собирается. - Ты, блять, даже за один вечер папика на проёб успел найти? Сука, какая же ты шлюха, Арс... - это говорит не он. Не здравый смысл, который наверняка напомнил бы, что у чрезмерно общительного Попова есть знакомые по всей России, особенно в такой сфере. Сейчас это говорит ревность, факт которой признавать мучительно не хочется, но она лезет сама, отнимая право управления языком. А как, в конце концов, иначе он должен реагировать, если нервы и так ни к чёрту, а тут ещё позавчера ему клянутся в высоких чувствах, а сегодня его лапает за задницу при всех, даже, сука, при Стасе какой-то левый мужик? И тут, как ни странно.... Первыми сдают нервы именно у Арсения. Он, неожиданно даже для себя, грубо берёт Шаста за шкирку и тащит в одну из кабинок туалета - тут-то точно их никто не спалит, закрывая ее на щеколду и хватая Шаста за ворот, припечатывая его к стене, бешеным, буквально звериным взглядом глядя ему в глаза. Как бы сейчас хотелось смачно харкнуть в эту наглую рожу за очередные оскорбления, и, сука, в том же самом месте - в туалете, в котором у Арса в очередной ебучий раз происходит всплеск эмоций. Но он в очередной раз сдерживается и лишь с надрывной яростью смотрит в чужие глаза. Какой же, сука, красивый, какой до боли, до ломки, до ужаса родной... Даже эти ебучие духи, такие уже привычные, сводящие с ума... И эти ебучие цепи, кольца, браслеты, щетина, эти оттопыренные уши... Всё настолько родное, любимое, привычное, желанное, что сносит крышу. Но Арс снова и снова сдерживает себя. - Я буду ебаться с кем хочу, понял меня? И тебя, сука, это не должно никак ебать. Иди трахайся со своей Ирой, в которую кончаешь только благодаря фантазиям обо мне. А я буду трахаться с другими, и знаешь, мне будет охуенно, я буду получать удовольствие. О да, Шаст, такое же, какое получаешь ты, когда каждый ёбаный раз доводишь меня до почти обморочного состояния. Когда делаешь мне больно, когда, сука, втаптываешь меня лицом в дерьмо. Иди на хуй, понял, блядь? - Арс буквально откидывает Шаста на противоположную стену, вынуждая врезаться в нее позвоночником с новой силой, не опуская рук с его ворота, - Но, к сожалению, этот не в моем вкусе, он мой старый знакомый... И я не дешёвка, чтобы вчера любить одного, а сегодня ебаться с другим. - последние слова он буквально шипит в губы Шасту, всё ещё не отводя от него взгляда двух сапфировых глаз, распахнутых сейчас настолько широко, насколько это вообще возможно. Кажется, где-то это уже было. Это ебаное дежавю, которое собирает воедино отрывки из нескольких сцен, которые он видел ещё совсем недавно, через которые вот только только проходил, только только пытался забыть, запить, выкурить их из своей головы во всех смыслах, но... Увы. И самое главное, что в этот раз даже не он начинает первым. Он только так - вбросил первый плевок, вызванный нежелаемой приниматься мозгом, но, так то, более чем обоснованной ревностью, а вот что делает с ним Арсений... Походу, это вот он и есть - вот так и звучит хруст того кокона, в котором он тщательно прятался, окукливался последние двое суток. А под ним то полыхает не хуже, чем у него самого. И это горение в первые секунды сбивает с толку, снова бьёт под дых и выбивает воздух из лёгких, а ещё... А ещё приливает жаром к паху, блядь, потому что разъярённый Попов, весь такой нафуфыренный, в своей блядской рубашке и драных на коленях джинсах, с растрепавшимися волосами и полыхающими алым щеками, с горящим дьявольским синим огнём взглядом это.... Это, наверное, самое сексуальное, что он видел в своей жизни. Тут при всём желании, даже при всех его попытках в гетеросексуальность отсосут глубоко с заглотом самые сексуальные костюмчики и комплекты нижнего белья Иры, Нины и всех кто иже с ними. Это - порыв такой энергетики, что он реально не может, и самое главное - не хочет сопротивляться той силе, с которой Арс буквально бьёт его спиной, затылком о стену очередного обосранного (ладно, в этот раз не настолько, как в прошлый, удивительно, с учётом, что это клуб) туалета. Нет, не сегодня. Сегодня они, кажется, меняются ролями, потому что сегодня кричит и прикладывает силу Арсений, а он... Он только пристально смотрит в эти полыхающие сапфирами глаза и иронично усмехается, облизывая собственные, горькие от виски губы. - Тебе будет охуенно с другими только тогда, когда ты будешь закрывать глаза и думать, что это мои руки, мои ноги, мой член. Ты будешь умолять их нацепить кольца и облиться моими духами, надеть футболку посвободнее и побольше браслетов, но они всё равно будут не в твоём вкусе. А знаешь, почему? Потому что они — это не я. Вот, наверно, впервые у Арса возникает желание не быть трахнутым Шастом, а трахать его самому. Трахать жёстко, трахать так, чтобы из глаз сыпались искры, схватив его за лохматую шевелюру, рыча ему в уши, бешено, влажно, грязно, властно трахать его по самое не хочу, чтобы потом всю ночь приходилось выравнивать дыхание. С ним происходит такое точно впервые, и от этих мыслей у Арса, кажется, нарастает возбуждение... Блять, только не это. Сука, только не сейчас. Если бы не эта чёткая фантазия, тут же предстающая перед глазами, он бы с лёгкостью врезал Шасту сейчас и просто вышел из уборной. Но блять, как можно оторваться от виновника этих грязных блядских фантазий, бушующих сейчас в его голове? И вместо того, чтобы выходить, он... резко хватает Шаста за член, обхватывая вместе с ним и яйца, грубо сжимая их в своих руках, и слишком палевно и порывисто дышит Шасту в губы, кажется, всем видом демонстрируя - он бы с кайфом нагнул его прямо здесь и сейчас. Но так нельзя. Да и вообще какого хуя, Попов? История повторяется?... - Тогда я буду ебать их со всей жесткостью, чтобы, блять, неповадно было. Тебе не жалко этих людей? Из-за тебя будут страдать другие, гондон, - Арс ещё сильнее сжимает член Шаста, всё так же пристально глядя ему в глаза. Нахуя они это делают и говорят всё это, после всего, что было между ними? Они, в конец изголодавшиеся по таким бешеным эмоциям, по всей видимости, вообще уже перестали контролировать себя - что в Тагиле, что в Тюмени. Уже хуй пойми где, но главное что в толчке - это уже становится некой традицией. Главное, чтобы другие не спохватились искать их и не охуели, прислушавшись к разговорам в этой туалетной кабинке. И самое главное, что эта атмосфера, несмотря на всю распаленность порывом неожиданной ревности, передаётся Шасту от и до, разливается по венам от грудной клетки и до кончиков пальцев, подгибая колени и заставляя распахнуть рот так, словно он готов в него принять что угодно - хоть властный язык, хоть крупный и скользкий от смазки возбуждённый член. И блять, так ведь не должно быть? Хер уже с ними с гетеросексуальными предрассудками, это вообще отдельная тема для разговора, но разве... Это нормально даже для двух людей одного пола - настолько меняться ролями по одному щелчку пальцев, что позавчера он был готов разорвать любого, кто к ним приблизится и в то же время выбить из Арса всю дурь, вытрахать из него душу, а сегодня у него... Сука, блядски стоит, так стоит, что трусы под джинсами уже насквозь промокли от смазки от того, насколько властно ведёт себя с ним сейчас Арс - и если бы тот нагнул его раком или поставил на колени - блять, он бы даже не подумал сопротивляться. Какой пиздец, Шастун, это уже не гомосексуальные звоночки, это уже матёрая пидорасия... Но, сука, слишком охуенная пидорасия, чтобы ей сопротивляться. Да и как можно вообще чему-то сопротивляться, когда рука человека, которого ты - что уж там, с этим мы уже почти смирились - хочешь больше жизни, держит тебя за член? А может так сейчас даже проще, потому что он же здесь своего рода жертва, а значит отбросить все свои комплексы вины и неправильности куда проще, чем когда инициатором выступает он сам... - Жалко тех, с кем ты хочешь затрахивать своё желание трахаться со мной? Вообще ни капли... - это уже открытая провокация, и всё равно с позиции жертвы - так что гори хата, сарай и всё приусадебное хозяйство. И Арс чувствует стоящий колом член Шастуна, и, выпуская его из рук, вплотную прижимается к Антону, демонстрируя и своё открытое возбуждение через ткань узких джинс. Он мог бы поклясться - если бы это был не толчок, а, допустим, тот же номер в отеле, он бы сейчас уже трахал Шаста - долго, тщательно и интенсивно. И похуй на какую-то там Ирочку - она сейчас, да и вообще, абсолютно пустое место в голове Арса. Походу, так же, как и в голове самого Шастуна, что кажется совершенно парадоксальным. Он ведь, блять, сейчас откровенно провоцирует Арсения, зная, что в этом толчке этого пресловутого клуба тот ему ничего сделать не сможет. Ну не будет же он в самом деле насильно трахать его рот? Или не насильно... Шаст приоткрывает рот и чуть подгибает колени, оказываясь на одном уровне с Арсом, и вот сейчас точно шлюхой, просящей минет, выглядит он. И Арс бы с удовольствием затолкал свой уже изнывающий член, да и напряжённые яйца, в его глотку. Блять, Антон точно напрашивается.. - Ты охуел? Ты чего добиваешься? Ты хочешь, чтобы я выебал твой грязный рот прямо тут, чтобы хоть на какое-то время из него перестала выплескиваться желчь?.. - он всё также вжимается всем телом в Антона, уже практически утыкаясь носом и лбом в его лицо, и так же безжалостно глядя в его пиздец как провоцирующие сейчас глаза. Вот это действительно самое парадоксальное. Такое чувство, что позавчера он словно сбросил какие-то оковы этой тайны своего готовящегося брака, разобрался с собственной совестью, которая глодала, несмотря на весь душевный раздрай и требовала сказать правду, правду, за которую он получил своё сидение в луже блевоты и укоризненные - хотя откровенно недостаточно укоризненные - взгляды Позова. А сейчас ему что терять? Все покровы сорваны, все шоры давно валяются где-то в дорожной пыли, затоптанные копытами чувств, которые, вопреки надеждам на эту обосранную свадьбу, только, кажется, становятся всё ярче с каждым днём, и сейчас ему настолько откровенно похуй на Иру, что самому страшно... И не страшно одновременно. А если ещё и Арсу похуй, хотя ещё позавчера от новости о том, что он женится, он пришёл в такой вид, что впору было бежать следом, чтобы убедиться, что тот не резанет себе вены - тогда хули с него вообще взять. Он вообще не при делах - сейчас это Арс держит его за член, а он нет, вот вообще не пытается сам толкнуться в эту блядскую ладонь с печаткой на безымянном пальце, нет, вот совсем совсем... И вот почти совсем не пугает та мысль, что озвученное Поповым сейчас не запугивает от слова совсем. Вот прям... Блять, он блефует, на 99% блефует и просто выплёвывает эти слова на порыве грязных обоюдных провокаций, но сама картинка, которая встаёт на секунду в голове - та самая, в которой у него во рту уже не чужой язык, а гораздо более интимная часть тела - в его совершенно гетеросексуальной голове, если взять и выбросить все что происходит между ними с Арсом - его внезапно... Не пугает. Если можно охарактеризовать словом "не пугает" волну обжигающего жара, который бьёт изнутри прямо в пах с таким усилием, что Шаст просто не сдерживает предательский скулёж сквозь зубы, который вырывается за мгновение до того, как он пытается собраться и вернуть язвительный сарказм в собственный плывущий взгляд, не желая проигрывать в этой грязной битве титанов. - Я свою желчь позавчера выблевал, а ты просто ссышь слышать правду... Ссышь признать, что тебе никогда не будет охуенно, кто бы тебя ни трахал, и кого бы ни попытался трахнуть ты... - Хуйню не неси, Шаст. Я давно себе во всём признался, и, знаешь ли, позавчера, до того как ты проблевался, а я хотел сдохнуть, я почти был уверен, что меня трахать будешь именно ты, а тебя я. И что теперь-то мы к чему-то уже идём. Мне нахуй никто не нужен был, - тут Арс опускает взгляд, затем снова смотрит прямо в его глаза, - Кроме тебя. И сейчас, сука, не нужен. Но что, блять, мне делать с информацией о твоей предстоящей свадьбе? Что, блять, мне делать? Сказать тебе - брось Иру и будь со мной? А даст ли это результат, если в итоге ссыкло ты, а не я?! Ебучее ссыкло, вот кто ты, Антон Шастун! Ты боишься признаться себе, что хочешь только меня, и наивно полагаешь, что свадьба это изменит... Ну да, именно поэтому мы уже два раза стоим со стояками в туалетах, и что? Ты вспоминаешь про то, что ты жених? Вспоминаешь, что у тебя есть невеста? Блять, конечно, нахуй, не вспоминаешь! И если ты думаешь, что у тебя получится усидеть на двух стульях - ты ошибаешься! Если ты думаешь, что ты будешь трахать Иру и параллельно меня, и что я действительно буду для тебя в роли шлюхи - ты, сука, ошибаешься. Ты, блять, будешь всецело принадлежать мне или пойдешь нахуй, понял? - Арс снова берет Шаста за ворот и буквально отшвыривает от себя в ближайшую стену, выходя из кабинки туалета, и громко хлопнув за собой дверью. Сейчас всё сказано настолько, сука, максимально искренне и от души, что тут уже и добавить нечего. Каждый раз кажется - ну вот сейчас точно всё сказал, но на душе, разбитой вдребезги, всё равно оставались недосказанные слова. Но сейчас... сейчас сказано абсолютно все. И теперь осталось лишь найти Кондракова и, наконец, съебаться из этого пидорского клуба. А вот это, блять, неожиданно. Нет, по тексту ожидаемо, но по ощущениям - пиздец неожиданно. Как будто он поднимался, поднимался, поднимался все выше на волне возбуждения, смешанного с долей адреналина - пусть не такой сильной как позавчера, зато более изящно приправленной язвительной иронией, а его вдруг просто взяли за шкирку и скинули, как в Спарте, с небес на землю. Чувство, как на том аттракционе с почти свободным падением. Только вот на аттракционах обычно весело, и после того, как тебя скидывает с восьмидесятиметровой высоты почти до основания, а потом начинает поднимать обратно вверх, ты испытываешь кайф этих волн адреналина - гуляешь на все бабки, так сказать, а вот ему сейчас совсем не до кайфа и не до веселья. Хлопок двери словно рассеивает все то наваждение, под которым он пребывал последние несколько минут, и вдруг приходит... осознание. Осознание того, что происходило у него в голове, и это... это какой-то пиздец? Нет, он готов был смириться с тем, что он хочет Арсения так близко, как это возможно, и если для этого нужно соприкосновение двух членов, а не члена и женской вагины - то что поделать, ему выбирать не предлагали. Но у него, блять, встал - нет, формально у него до этого уже стояло, но если бы не стояло - то встал бы, а если в действительности - то его кинуло волной в жар лютого возбуждения от мысли, что... что Арс сейчас трахнет его в рот? Серьезно, блять, от того, что его в глотку будет трахать своим членом мужик, а он в глубине души этого хочет настолько, что в эту секунду вообще даже краем сознания не думал о том, что он, вообще-то, пребывает в статусе жениха? Господи, какой пиздец... А про это "всецело принадлежать мне" лучше вообще молчать. Потому что от этой фразы его пробивает такими мурашками, что он, кажется, готов заскулить преданно-жалобным щенком, настолько это острое чувство, прокатывающееся волной от кончиков волос до кончиков пальцев ног. И никогда, ни секунды своей жизни, даже в самом начале отношений с Ирой у него не возникало ничего подобного, даже на йоту приближенного к этому чувству. Выходит из туалета он только минут через пять, которые тупо стоит перед открытым краном с ледяной водой, то и дело брызгая себе в раскрасневшееся лицо. В голове обезьянки лупят в тарелки, в глазах полный беспросветный аутизм и пустота, и он на ватных ногах пытается пробиться - уже гораздо менее агрессивно, чем шел в ту сторону - обратно к своему столику, чтобы залить в себя еще несколько шотов поядренее и хоть немного прийти в сознание. *** Ира... на самом то деле, если углубиться в детали, достаточно предусмотрительная и совершенно не такая глупая девушка, какой может показаться на первый взгляд, раз решила все нюансы своей свадьбы обговорить со Стасом, а не потерянным во всей этой суете Шастуном. Ведь именно Стас решает, когда и где будут концерты команды, от него зависят все расписания. Так с кем, если не с ним обсуждать дату подачи заявления в ЗАГС? И естественно, Стас чуть ли из штанов не выпрыгивает от такой шикарной новости, ведь это практически безусловное фаталити в сторону больных шипперов, наивно полагающих, что Шастун мутит с Поповым. А что на это скажете, дамочки? Ну теперь-то точно за ним будет закреплен железный гетеростатус, что не может его не осчастливить. И прямо вот так, не дожидаясь переговоров с Антоном, они разрабатывают с Ирой план Х, в котором фигурирует одна ключевая дата - 26-ое ноября. И Стас без зазрения совести обещает ей, что освободит для них практически весь декабрь, главное, чтобы голубки наконец поженились. А концерты подождут. И сейчас ему абсолютно точно хочется поздравить Шастуна с такой прекрасной новостью, ведь они с Ирой так долго шли к этому, и он представляет, какой теперь уже точно счастливчик Антон. Наконец, растворившийся где-то в пространстве Шаст появляется из ниоткуда, и, походу от свалившегося на голову счастья, бухает как не в себя, абсолютно никого не замечая вокруг. - Шаст, ты чё куда пропал? Я ведь только собирался тебя поздравить с таким знаменательным событием! Ты сделал Ире предложение, а еще и молчишь, как партизан. Ты мне друг или как? - в своей неприятной манере усмехается Стас, похлопывая по плечу Антона, явно не ожидавшего такого всплеска эмоций со стороны Шеминова, - Совсем уже охуел, ничего не рассказываешь. А ведь это такая офигительная новость, братан, - добавляет Стас, уже садясь рядом с Шастуном. Блять, только Стаса ему сейчас не хватало для полного счастья... Нет, в голове пока до сих пор не формулируется конкретная и четкая претензия к Шеминову, как-то связанная со всем негативом, что происходит в его жизни, но какой-то червячок сомнений, прячущийся где-то под селезенкой, нервно пищит, что тот совершенно точно имеет к этому отношение, и какое именно - было бы неплохо разобраться. Как и вообще в целом до конца разобраться в себе, процесс, который каждый раз откладывается с поступлением новых вводных, количество которых растет в геометрической прогрессии - если раньше их надрывно эмоциональные дрочки могли происходить раз в несколько месяцев, то сейчас интервал, походу, успевает сократиться до двух дней. И это нихера не облегчает задачу самокопаний, а только наваливает разношерстных подпунктов, которые ломают мозг еще больше. Но, так или иначе - Стас раздражает чем дальше, тем сильнее уже просто своим присутствием. А когда он еще и открывает рот.... Сука, Шаст реально едва сдерживается, чтобы не запустить в его плешивую черепушку пустой стопкой от шота. Блять, последнее, о чем он хотел сейчас вспоминать, это их с Ирой свадьба, да еще и в контексте этих слащавых поздравлений. Какие, нахуй, поздравления, кто бы свечку за упокой поставил... Очень хочется просто послать его нахуй прямым текстом, и будь это какой-нибудь Поз, он бы сейчас сделал это без зазрения совести. Но креативный продюсер, сука, не положено же... Надо держать лицо. Надо. Хоть немного, хоть чуть-чуть. Хотя бы не нахами, Шастун, это уже прогресс. И он не хамит, но улыбаться даже не планирует - похуй, что там Стас себе надумает, но он только хмыкает, глядя куда-то в одну точку на столе, а затем пододвигает к себе еще один нетронутый стопарик и опрокидывает в себя порцию джина, шумно выдыхая в собственный кулак. - Угу. Спасибо. Я как-то...не планировал делиться подробностями с общественностью. Так, скромно, в семейном кругу без афиширования... - и похуй что это пиздеж, и Ира там одну только арку смотрела за несколько сотен тысяч, строить из себя счастливого брачующегося со всеми свадебными подробностями он точно не намерен. - С каких пор я для тебя чужой человек, и ты решил, что о таких вещах лучше мне не говорить? - недовольно хмыкает Стас, с подозрением поглядывая на Антона, - Что-то ты не особо довольный для свежеиспеченного жениха, посраться успели что ли уже? - Стас не перестает терзать его взглядом, но тот даже не думает просто хотя бы мельком взглянуть на Шеминова, - Послушай меня сюда, - Стас нагло разворачивает Шаста к себе, - Тебе очень повезло, Ира замечательная девушка. Она для семьи, понимаешь? Тебе, блять, уже 31, пора бы уже остепениться, детей завести... Понимаешь о чем я? Я очень рад за тебя, правда.. - Стас как-то хитро улыбается и приобнимает Шаста за плечи, но снова не видит в нем хоть доли радости от такого события. Да уж, действительно, непонятно, что происходит с Шастуном. Стас надеется, что у них с Ирой лишь небольшая перепалка, легкий бытовой срач, который разрешится по прибытии Шаста домой. Ведь у них намечается недельный отдых от концертов, да и Антона можно понять, вон, у Шеминова тоже был предсвадебный мандраж, но после свадьбы всё как рукой сняло, и жизнь заиграла новыми яркими красками. Главное переждать, а там и Шаст вернётся в свой привычный настрой, и Ира будет счастлива, и Стас будет просто охуеть каким счастливым. А самое главное, что шипперы, наконец, хоть немного уймутся и перестанут спамить везде своим ебучим Артоном, которого просто не существует, по мнению Стаса, и никогда не будет существовать. Только не уебать ему, только не уебать ему, только не уебать... Блять, ещё никогда присутствие и прикосновения Стаса не были ему настолько отвратительными, и когда тот резко дёргает его за плечи, Шасту действительно приходится прилагать все возможные усилия для того, чтобы не врезать ему прямо по носатому еблищу с разворота. Сука, как же ты не вовремя, Стас, если бы ты знал, просто, насколько... - Помнится мне, Арсений тоже не сильно делится своими семейными событиями с тобой и всеми остальными, а чем я хуже? - он намеренно упоминает сейчас Попова - и похуй, что он последний, о ком хотелось бы говорить сейчас вслух, но возможность уколоть Стаса в ответ точно того стоит. А уколоть получится точно - потому что он уже замечал это, и не раз. Стас недолюбливает Арсения. Раньше это не бросалось в глаза и даже не формировалось в конкретную мысль, но сейчас вдруг выстреливает в мозгу осознанием, которым он мгновенно пользуется. - И мне казалось, что это не будет в твоих интересах, если я буду отменять съёмки, потому что у меня заболел сын. Или дочка. Или тебя настолько заботит моё семейное счастье, что ты готов это потерпеть? - и похуй, что у двоих из четверых уже есть дети, и это никак не мешает им в работе - сейчас ему хочется только ответить какую-нибудь гадость, но такую, чтобы она как бы ещё могла сойти не за прямое хамство. - Ты - не Арсений. Ты куда лучше, перспективнее, моложе... Ты близкий к народу, понимаешь? Ты — душевный, свойский. Не сравнивай себя с этим геем-неудачником, у него и то вон семья развалилась, насколько я знаю. Но ты-то не такой. Ты другой, Шаст. И точно заслуживаешь семейного счастья, - улыбается Стас во все 32, прижимая его за плечо, - А по поводу детей... Ну знаешь, это в основном обязанность матери проследить, чтобы дети поправились и не болели. Твоё дело - обеспечивать свою семью, показывать им новые страны, позволить своим детям то, чего не мог себе позволить ты в детстве. Чего не дали тебе родители. У тебя замечательная мама, но, согласись, в твоей жизни было не всё, что ты хочешь. А теперь просто представь, как повезет нашим детям! - воодушевленно всплескивает свободной рукой Стас, опрокидывая в себя очередной шот, - В общем, Шаст. У нас... У тебя всё будет заебись. Тебя ждёт успешное и счастливое будущее. На самом деле, Стас не уверен, что Арсений гей, потому как прямых доказательств к этому не находил, но, в любом случае, ему было абсолютно насрать на его личную жизнь, и сейчас он лишь предполагая озвучил такую формулировку в адрес Попова. Для него из всей этой четверки важнее всего Антон, его дойная корова, его козырь в рукаве. Зритель любит Антона - он красив (теперь-то вообще возмужал), талантлив, умён, знает где и что сказать, молод и успешен. Во все программы гостем приглашают, в основном, Антона Шастуна, потому что знают - тогда у шоу точно будут высокие рейтинги. И Стас просто не может позволить испортить Антону репутацию перед большим руководством больших проектов этими шипперскими предположениями о том, что Шастун с Арсением ебутся. Что за бред? Поэтому новость о свадьбе — это особый уровень сатисфакции для Стаса, и он абсолютно не скрывает этого. А Антон слушает, слушает каждое слово из тех, что вырываются из этого грязного рта и только искренне удивляется, как тучи над его головой не сгущаются настолько сильно, чтобы сами, без его особого участия не ебануть Шеминова по темечку молнией здесь и сейчас. Все то спонтанное ощущение, которое не имело четких подкреплений какими-то фактами, сейчас, с каждым словом, с каждым предложением очерчивается все ярче, вырисовываясь в конкретную картину. Стас до сих пор думает, что ему 20 лет. Ему 20 лет и он наивный мальчишка, который будет вестись на каждое положительное слово в свою сторону, вывешивая язык, как преданный пёс, и теряя волю, подчиняясь любым дальнейшим указаниям. Вот только нихуя. Если на сцене... да ладно, и в жизни в окружении близких людей он еще ведет себя как совсем очаровательный наивный ребенок, если даже совершает поступки глупые и импульсивные, несвойственные полноценно повзрослевшему, умудренному опытом человеку (но когда в таком случае взрослеют? в 40? да нихуя, вряд ли можно назвать уравновешенным и совершенно не импульсивным поступком попытку трахнуть его в рот в туалете клуба от одного небезызвестного сорокалетнего мужчины), тем не менее - он нихуя не тупой. И уже далеко не такой наивный, как раньше. И если раньше, лет семь назад, он на такие слова скорее всего бы повелся, то сейчас они вызывают порыв такого праведного возмущения пополам с отвращением, что даже Шеминов, кажется, должен услышать, как трещит ткань под его кулаками, сжавшимися на покрытии диванчика. - А ему в глаза это сказать слабо, или за зубы побоишься? - первым и не самым осознанным буквально вырыкивает Шастун, прерываясь на то, чтобы прямо так, не поднимаясь из-за столика вытащить из кармана сигареты и закурить одну. С каждой минутой внутри становится все паршивее и паршивее. - Кто тебе вообще сказал про его семью, и что с ней сейчас происходит? И кто тебе сказал, что в моей собственной жизни сейчас есть всё, что я хочу? И в твоей жизни как, семейное счастье измеряется количеством штампов в паспорте и свидетельств о рождении ребенка? И да, Шаст ведёт себя сейчас чрезмерно дерзко по меркам Стаса, и до этого за ним такого, вроде, не замечалось вообще никогда... Ещё и заступается за этого старого пидораса. Что произошло с его воронежским наивным пацаном, часто поддакивающим ему и смотрящим в рот? Это уже не прежний Антон Шастун, и такие перспективы Стасу совершенно не импонируют. Он ведь желает для него счастья, но и, конечно, не без него видит и свой дальнейший успех. Но что в этом плохого? Они вместе когда-то начинали, вместе добивались успеха, были дружными, вместе путешествовали, праздновали Новый Год в семейном кругу... А сейчас что? Он видит бледного, исхудавшего, заросшего щетиной, унылого Шаста, которому никто, кажется, не нужен, которому даже впадлу разговаривать и даже просто смотреть в его сторону. Где тот прежний, устраивающий во всём Стаса, Антон? - С каких пор ты заступаешься за этого псевдоактеришку? - хмыкает Стас, удивленно вскидывая брови, - Неважно, кто мне сказал... У меня свои связи, ты же знаешь, я всё знаю, даже если вам кажется, что я чего-то не вижу и не слышу, - ехидно улыбается Шеминов, покачивая рюмку с алкоголем в своей руке, а затем опрокидывая ее в себя, - Шаст, в моей жизни всё хорошо. У меня есть жена, ребёнок, деньги, успех, путешествия и еще куча всего, что доставляет мне удовольствие. За меня не переживай. Ты лучше о себе позаботься, пока не поздно. - А почему мне не выгораживать своего друга перед псевдопродюсеришкой? - блять, это уже звучит как неприкрытое хамство, но Шасту сейчас настолько похуй... Вот блять, настолько похуй, что даже если бы Стас здесь и сейчас за такие выходки решил разорвать с ним контракт - да он бы даже не чихнул. Поднял бы свою отощавшую ещё больше за последний месяц задницу с дивана и гордо унёс её в закат, в аэропорт прямым ходом до Москвы, предварительно затушив сигарету прямо об надоедливую плешь на чужой макушке. Но ведь не уволит. Стас, конечно, мудак, но не дебил, чтобы из-за сиюминутной обиды на чужую пьяную грубость отгрызать себе руку, которая его кормит. И то, что он сейчас выгораживает Арсения, отношения с которым охарактеризовать как "дружба" в последнее время можно, пожалуй, в последнюю очередь - тоже похуй. Он может говорить ему всё что угодно, потому что по крайней мере говорит это в лицо. Но за глаза крыть Попова хуями, которые абсолютно точно зассал выдать бы ему в лицо - так бы он не сделал никогда, и от ярчайшей демонстрации Шеминовской двуличности тошнить начинает вдвое сильнее. - А с чего ты взял вообще, что если тебе для счастья нужны жена, ребёнок и деньги, то для меня это работает точно так же? И что я должен вообще делать по жизни всё по твоему образу и подобию? Почему я не могу не устраивать торжества на 300 человек, а просто пойти и молча расписаться, если уж так захотел? Почему я должен заводить детей, если их не хочу? Ты не думаешь, что в этом мире не все должны делать как ты и желать того же, чего хочется тебе? - Псевдопродюсеришкой? Ты совсем попутал? Этот псевдопродюсеришка сделал тебя звездой, баклан, если бы не я - у тебя сейчас ничего не было бы, в точности, как и у твоего дружка Арсения, - огрызается Стас, - А вас мог бы заменить кто угодно, уж поверь... Этих комиков - пруд пруди. Но ты мне друг, и я решил, что буду продвигать тебя. Ты мне не безразличен, идиот, а ты сейчас ещё и огрызаешься... - фыркает Стас, откидываясь на диванчик, - А что тебе нужно для счастья? И для чего тогда ты сделал Ире предложение, раз для тебя счастье не в семье заключается? Вроде я тебя не заставлял вставать на одно колено?... Стас действительно недоумевает - слова Шаста сильно расходятся с его действиями. Шаст женится, у Шаста есть деньги, есть слава и ему явно нравится не нищебродствовать, а купаться в деньгах, если это так можно назвать... Но сейчас он говорит совершенно по-другому. Стас сейчас всерьез задумывается, что у Антона может быть депрессия или просто сильный стресс на фоне плотного графика и резких изменений в жизни. Но ничего, ведь Шаст ещё не знает, что его ждёт достаточно долгий отпуск , в виду предстоящей свадьбы... И там-то он точно хорошенько отдохнёт. Съездит на Мальдивы с Ирой, получит дозу витамина Д, проветрит мозги и вернётся на работу с новыми силами. И слава богу, что пока не знает. Потому что знал бы - наверное уже здесь и сейчас взял бы билет не до Москвы, а до первого попавшегося города, в который пальцем в табло попадёт, и улетел бы нахуй в один конец до тех пор, пока в голове и на душе все хоть немного не разложится по полочкам. Но эти сюрпризы ждут его дальше, а сейчас в святом неведении для душевного раздрая ему хватает и Стаса, на которого злиться уже даже сил нет - только кривить губы в уже вообще нескрываемом отвращении и затягиваться горьким дымом поглубже, выпуская плотные колечки практически в лицо своего недопродюсера. - Хера с два, если бы у тебя не было нас с Арсом, то нихуя бы не было у тебя проекта, который семь лет только набирал обороты и популярность. Вышел бы, пару лет покрутился на ТНТ, как все эти Убойные лиги и забылся бы под наплывом таких же новых проектов. Дима и Серый охуенные парни, у них заебись юмор, и я согласен, что Диман вообще самый стабильный из всех нас, но ты сам знаешь, из кого состоит наша аудитория, и не мне в твои подковерные игры играть, но ты, блять, знаешь, кому и чем ты обязан такой бешеной популярностью. - это выстрел в воздух, это что-то выброшенное совершенно спонтанно, но вдруг в процессе собственного же монолога приходит осознание, насколько же он сейчас близок к правде. Ведь, блять, в стендапе тоже есть симпатичные парни, но ни у одного проекта, которые держался год-два, от силы три не было... Не было той химии на сцене, которая породила их. Шипперов, которых они крыли хуями, троллили, блокировали в соцсетях, но... Но ведь, сука, если бы их не было, были бы они до сих пор популярны? Или именно та искра, которая с самого начала промелькнула между ними с Арсом и была виной всех их бешеной популярности? Это... Это пиздец какая неожиданная мысль, она врывается в сознание и лупит обухом по голове, выбивая все желание ещё как-то спорить о свадьбе, которая, походу, как ненужный орган - отключается из жизнедеятельности... В смысле мыслительного процесса первой. Стас в моменте охуевает, и наконец, вдупляет о чём говорит Антон. Он сейчас называет свою сладкую псевдопарочку с Арсом причиной феерического успеха их шоу. И черт возьми... Как бы Стас ни хотел не верить в это, но в глубине души он действительно это все понимает, и прекрасно понимает, что без Шаста с Арсом это шоу не имеет смысла. Их просто тупо невозможно никем заменить. Незаменимых нет, но не в их случае.. - И что ты , блять, хочешь мне этим сказать? Что ваша псевдо гей-парочка помогла мне добиться успеха? Знаешь, я уже начинаю сомневаться в том, что вы и правда не геи... и тебе бы лучше заткнуться, пока я полностью не поверил в это. Не плюй в колодец, из которого пьёшь, Шаст... На этих словах Шеминов встаёт с дивана, забирает со стола свой мобильник и портмоне и выходит из клуба. Какого хуя Шаст так выгораживает Арса? С чего вдруг он считает и так нагло заявляет, что они с Арсением делают это шоу, и благодаря их химии Импровизация ещё на плаву? Разве это правильно - разводить пидорасину по главному развлекательному, даже если это приносит кучу бабла? Честно сказать, для Шеминова все средства хороши, лишь бы они приносили доход... Он может даже пойти по головам, если потребуется. Но всё же, для него важен и собственный имидж. Он закоренелый гетеросексуал, примерный семьянин и успешный карьерист, и он не может спокойно реагировать на то, что рядом с его именем, над его выстраданном годами проектом, гуляет слава пидорастического проекта, где у Арсения с Шастуном любовь? Нет, слава Богу, что этот баклан додумался сделать предложение Ире, ведь это точно ставит железное табу на всех романтических отношениях с Арсом, это является неоспоримым доказательством того, что Шаст нормальный, Шаст натурал, и его ничего не связывает с Арсением, помимо приятельских и рабочих отношений. А что там Арсений, с кем он и под кем - Стасу абсолютно похуй, главное что не под Шастом. И Шаст бы с лёгкостью продолжил эту мысль - потому что ему феерически похуй. Вот настолько сейчас на всё похуй, что он бы не просто плюнул, он торжественно наблевал бы в этот колодец с гордо поднятой головой, в отличие от позавчерашнего захода. Да и кому Стас пиздит? Ему? Ну нет, даже пару лет назад это может быть ещё и сработало, но не сейчас. Сейчас он вдруг слишком хорошо осознаёт всю натуру Шеминова, все его проебы, все моменты его гнилого пиздежа, и от этого чувства безнаказанности даже на мгновение расправляются плечи. Потому что он видит, он знает - Стас не подаст вида ни за что и никогда, но он сам прекрасно знает, что он прав. Что без него и Арса его шоу загнётся, и вот им продолжить карьеру будет гораздо проще, чем самому Стасу. Они уже на слуху, у них миллионы подписчиков, их зовут во все возможные и невозможные шоу, и если им нужен будет продюсер - им найти его будет гораздо проще, чем Стасу найти кого-то, кто сможет приносить ему денег столько же, сколько они и он в частности. Но, так или иначе, Стас сам первым крысой сбегает с этого корабля, тонущего в алкоголе, облегчая душу настолько, насколько это возможно, оставляя Шаста наедине с джином и собственными мыслями. Видеть больше никого не хочется, и, недолго думая, Антон залезает в недра мобильного интернета, проверяет расписание рейсов Тюмень-Москва... И вызывает себе такси. Похуй, поменяет билеты, лететь обратно рядом с Шеминовым, да и всё ещё волком глядящими на него Матвиенко и Арсом, с которым сейчас вообще всё пиздец как сложно, нет никакого желания. Правда, только в такси вспоминается, что в гостинице, вообще то, остались его шмотки - но, благо, немного. На несколько дней он брал одежды столько, чтобы вошло ровно в один небольшой рюкзак, так что он только пишет Позу короткую смс: "Брат, я домой полетел, захвати из гостишки мои шмотки, я потом заберу, плз" и уже к пяти утра загружается с одним телефоном, кошельком и документами в фирменный серебристый аэробус Аэрофлота. В пизду. У него есть полторы недели, и эти полторы недели он не хочет видеть никого. Разве что, кроме Позова - и то не факт.