Again and again

Антон удаляется в баню, готовить её для дальнейших гигиенических процедур, а Арс... Арс просто расслабленно распластывается на кровати, вдыхая аромат секса, царящий в комнате, постепенно улетучивающийся вслед за Шастуном. Он смотрит в потолок и так по-дурацки, влюблённо улыбается, словно после первого удачного секса в своей жизни. Он даже не помнит, каким был его самый первый секс в жизни, но этот он точно никогда не забудет. Кажется, что в голове зафиксирована каждая секунда этой нереальной близости, которую он так много раз представлял в своих фантазиях. Но ни одна фантазия, являющаяся объектом его периодических дрочек, и рядом не стояла с теми ощущениями, которые он испытал непосредственно во время реального секса с Антоном. Арс не был уверен, но теперь точно осознает, что ему нравится быть снизу, и даже может в какой-то степени больше, чем сверху, хотя ему теперь жутко интересно проделать то же самое с Шастом... Но об этом позже, может, когда-нибудь, когда Шаст полностью сможет довериться ему и собственным желаниям. А может он просто не захочет этого, и Арс будет уважать это, ведь ему без разницы как, ему просто жизненно необходимо быть с Шастом, даже если для этого понадобится быть абсолютно всегда снизу. Ему нужен сам Шаст, в первую очередь, как любимый человек, а не объект для траха, поэтому кто сверху, а кто снизу, для Арса не имеет никакого значения... Да и Шаст проявил себя, на удивление, аккуратным, неторопливым, но в то же время страстным и в меру жестким партнером, и Арсению действительно было охуенно, так, как никогда в жизни до этого не было в постели. А когда, немного погодя, Шаст в своей смешной дутой куртке возвращается обратно, он вальяжно приподнимается на локтях, вновь окидывая его заинтересованным взглядом. - Я в тебе и не сомневался.. - он широко улыбается, сверкая своими блядскими ямочками на щеках, и наконец не менее лениво встаёт, вполне уверенно, несмотря на полную обнаженность, будто это не Арсений Попов, а сам Аполлон, подходя к Шасту вплотную и целуя его в уголок губ, прежде чем поправить его взлохмаченную челку на лбу. - Ну что, пойдём что ли?.. - Ты тоже собрался повторять мой подвиг? - Шаст максимально скептично, насколько вообще это возможно при том, что обнаженный Арсений, в отличие от него самого, выглядит как сраное божество, перед которым хочется падать на колени и поклоняться, или... или не только поклоняться... окидывает его взглядом, тонко намекая на не менее голую, чем его собственную, жопу. - Я так-то чутка охуел, когда на улицу вышел и вспомнил, что там как-то уже не июль... А, ладно, похуй, мы быстро. - и вопреки всем возможным и невозможным ожиданиям он.... подхватывает своими непропорционально тонкими руками Арсения прямо под коленки и в лучших традициях идиотских романтических мелодрам поднимает на руки - и не так, как тот когда-то уже делал, перекидывая его поленом через собственное плечо, а вот прямо таки максимально ванильно. Хотя вообще-то это жест благодарного уважения, потому что именно по его вине Арс сейчас ощущает лужу между ног, которая крайне неприятно вытекала бы при прыжках через кочки подзапущенного участка, и он собирает все свои дрыщавые силы в кулачок, чтобы предложить возможность своеобразной сатисфакции. Сатисфакции, правда, слегка сомнительной, потому что скакать с восьмидесятикилограммовой тушкой, когда сам весишь чуть ли не меньше нее, босиком по ледяной траве - дело настолько непростое, что он раза три чуть не втыкает Попова макушкой в бывшие грядки, пока наконец не захлопывает изнутри дверь едва начинающий прогреваться избушки. - Приехали, моя королева. Арс тихо и ненавязчиво хохочет, пока Шастун вприпрыжку преодолевает преграды по пути в баню, и это пиздец как круто - Арс очень давно не чувствовал себя так комфортно и так нелепо одновременно, да ещё и даже... романтично в какой-то мере. И когда дверь захлопывается изнутри, он даже невольно искренне удивляется, от неожиданности выдавая короткое радостное "вау". После такого состояния основного дома он никак не ожидал увидеть практически полноценную баню — с отдельной помывочной и даже странным кастомным приспособлением, являющим собой самый настоящий душ. Он нетерпеливо стаскивает с Антона куртку, и вновь прижимается к его губам своими, накрывая колючие щёки Шаста холодными бледными ладонями. - А здесь прямо таки охуенно... Ты прям молодчина, - взяв Шаста за руку, Арс затаскивает его под этот самый агрегат и включает душ так уверенно, блять, как-будто он всю жизнь мылся в этой бане, обнимая Шаста одной рукой и прижимаясь к нему всем телом под мягкими струями воды. И это сейчас пиздец как расслабляет, настолько, что аж глаза закрываются и создаётся такой приятный контраст между разогревающейся всё жарче баней, тёплой, почти прохладной водой, и не менее тёплыми объятиями. Шаст как-то совсем не ожидает от Арсения такой прыти - он еще толком не продышался после марафона по грядкам с восьмидесятикилограммовым пригрузом, из пятки, кажется, до сих пор торчит какой-то сраный сучок, воткнувшийся туда еще на крыльце, а когда-то травмированная коленка вскидывает вверх лапку капитуляции, а тут он раз - и как по щелчку пальцев уже оказывается без куртки и под теплым душем. И в не менее теплых объятиях, бессовестно шкрябая своей бородищей, сейчас больше похожей на мочалку, испещренное родинками плечо. - Эй... А что, веником по голой жопе не будет? Зря печку топил что ли? - Шаст укоризненно морщит нос, слегка отстраняясь, чтобы неодобрительно покачать головой, но в общем то с этой идеей тоже хрен поспоришь - под пусть еще не до конца прогревшейся и только начинающей теплеть водой все равно просто неприлично охуительно - с учетом того, что последний раз он мылся почти два дня назад, а из этих двух дней почти сутки провел в водочном запое, который совершенно не добавляет ему чистоты и благоухания. И как только Арсу снова с ним не брезгливо.... Хотя бля, он, походу, либо прикидывается брезгливым, либо лично с ним эта функция просто отключается как по щелчку пальцев, потому что если с Сережей он отказывается даже пить из одной бутылки, то с ним он и сосется без зазрения совести при адовой перегарной вони изо рта, и зубную щетку у него, кажется, когда-то в туре пиздил, да и... в задницу кончать, вроде как позволяет... Удивительно, так сказать, многогранный человек. - Ну а эту несчастную жопу для начала не нужно ли отмыть от твоей спермы, дорогуша? - усмехается Арс, перехватывая руку Шаста за запястье и опуская ее на свои ягодицы. Арс никогда не был любителем бань и всех этих распариваний до предынфарктного состояния. Скорее, он бы выбрал для отдыха тела и души бассейн, а для "помыться" - обыкновенную душевую кабину. Но прямо здесь и сейчас он готов даже попариться вместе с Шастом, и даже надавать ему с удовольствием по голой тощей заднице, главное, чтобы это всё не закончилось вторым раундом, и они наконец пошли спать. Ведь совсем скоро рассвет, а они ещё не ложились. Ну, правда, ложились, но далеко не спать. Арс действительно чистоплотный до брезгливости человек - он никогда не будет есть из чужой тарелки, не станет надевать чужую обувь, не выпьет из чужой бутылки, и уж точно не станет сосаться и трахаться с вонючим человеком... Но блять, почему все эти правила жизни Арсения не работают с Шастом? Ведь даже с Алёной, с которой он знаком хуеву тучу лет, с которой у них общий ребёнок, он не изменял ни разу своим принципам. А тут, блять, Антон Шастун, во всей своей красе, у которого можно и вещи тырить, и из чьей бутылки можно пить без зазрения совести, и с кем можно сосаться и трахаться при любых обстоятельствах, неважно, несёт от него перегаром или нет. А говорят, невозможно измениться, тем более в зрелом возрасте, невозможно поменять мнение по поводу крепко установленных принципов. А нихуя, возможно, стоит только сильно захотеть что-то или кого-то, стоит только искренне полюбить... До дрожи в коленках, до сбившегося напрочь дыхания, когда ОН рядом, до боли во всём теле от откровенного непонимания и непринятия этого "нахуй не нужён", до практически полумёртвого состояния от осознания того, что ты можешь потерять человека, ты можешь просто проебать его, и вот он женится на другой, а ты сидишь и не знаешь, что тебе делать и как дальше жить эту жизнь... Стоит только полюбить... Вот только о том, что он там на ком-то женится, тот самый Антон Шастун сейчас не думает от слова совсем. Не просто не думает, а, кажется, наглухо об этом забыл, потому что перед ним сейчас не эти обосранные ненавистные каталоги с классическими свадебными костюмами, а голый, блять, и неебически горячий в прямом и переносном смысле Арсений Попов, которому достаточно просто сказать слово "сперма", чтобы только успокоившийся и удовлетворившийся член снова проявил признаки жизни - не подскочил по стойке смирно, конечно, но вполне себе заинтересованно напрягся. Пиздец, если так пойдет дальше, то он познает в самом прямом смысле слова, что такое "трахаться как кролики", хотя самые юные годы, когда это было наиболее актуально, казалось бы, уже несколько позади. А Арсений еще и издевается, руки его на свою задницу кладет, будто намекает - сам накосячил, сам исправляй, и у него есть твердое.... ах, опять какой тонкий каламбур, Арс определенно бы оценил, если бы умел читать мысли - ощущение, что одним "заинтересованно напрягся" он сейчас точно не отделается. Но и упустить возможность, когда ее так откровенно предлагают, просто, таки, пихают в руки он ну не может себе позволить. И он изо всех сил старается не засмущаться вновь, делая вид, что краснота на щеках - это румянец от начинающего прогреваться помещения, и натягивая на лицо самодовольную ухмылку, пока длинные и все еще избавленные от колец пальцы проскальзывают дальше - прямо к все еще расслабленному кольцу мышц, слегка, буквально на пол фаланги проникая внутрь и с обжигающим изнутри пах ощущением чувствуя на них вязкую жидкость. Вообще-то, Арс даже не рассчитывал на второй раунд. Хотя... кого он обманывает - сейчас, когда непривычно цепкая рука Шаста впивается в его ягодицу, а после палец и вовсе проникает наполовину внутрь... Арса просто переебывает. И если у Шаста член "заинтересованно напрягся", то у Арса он пиздец, как напрягается, да еще и руки покрываются мурашками. Он прикусывает губу и смотрит в болотно-зеленые глаза, взгляд которых тоже решительно направлен прямо в его собственные. И сейчас Арс даже боится пошевелиться, сдвинуться с места, охуевая от совсем чуточку грязноватой интимности момента, когда ощущает палец Шаста в своей заднице, в которую он буквально десять-пятнадцать минут назад благополучно кончил. Блять, эти мысли заводят ещё сильнее, и Арс осторожно заводит ладонь за спину и накрывает руку Антона своей, как бы пропихивая его палец уже на полную длину и шумно выдыхая. Сейчас трудно понять, что именно растекается по их телам - пот от очередного напряжения и прильнувшего к паху возбуждения, или капли воды... Но сейчас это кажется абсолютно неважным, так же как и необходимость поспать, которая, кажется, идёт нахуй, потому как Арс всем телом чувствует желание Антона, перемешанное со своим собственным. И это неожиданность одна на двоих - потому что вообще отвыкший от регулярного секса Шаст, конечно, где-то в мыслях перед первым оргазмом крутил ту вероятность, что у него может просто не упасть вообще, но по факту все-таки чувствовал себя удовлетворенным котом, и это вообще не должно было предполагать крепкий, уверенный такой стояк спустя пятнадцать минут после предыдущего оргазма, в который почти по щелчку пальцев превращается то самое "заинтересованно напрягся". Точнее не по щелчку, а по этим самым пальцам, на которые Арсений практически сам насаживается своей раскрытой задницей, заталкивая их туда собственной рукой без всяких поверхностных намеков. Сука, да как так то, у него реально так даже в восемнадцать не стояло, как сейчас, на четвертом десятке с мужиком, коллегой... С которым они теперь вот уж точно спят по любви. А по пальцам еще и как назло стекает его собственная сперма, и этот, вроде бы, такой грязный факт заводит так, что все планы на "просто помыться" идут по глобальной пизде, а с губ срывается рык, с которым он, забивая на все приличия, вцепляется зубами в ямку между шеей и ключицей, оставляя собственническую красную отметину, пока даже не два, а, кажется, сходу три пальца проникают в чужую задницу почти до основания и, пользуясь пока что не проебанным опытом, пытаются надавить в то место, от которого полчаса назад Попова подбрасывало на кровати и выгибало дугой, как заправского гимнаста. Арс и сам давно не трахался два раза подряд, да что там - секса от души и "для души" у него тоже хуй знает сколько времени не было, учитывая тот факт, что он дрочит на Антона уже второй год. А сейчас Антон стоит перед ним, трахает его снова и снова тремя пальцами, с которых так по-блядски стекает сперма. И Арс хрипло стонет, закатив глаза и уже чувствуя губы и зубы Шаста на ямке между своей шеей и плечом. И блять, очередная порция мурашек - и у него уже стоит колом, ебучим колом, соприкасающимся с членом Шаста, с таким же твердым и уверенным стояком. И терпеть это все просто нет никаких ни сил, ни желания — и он просто соскальзывает с чужих пальцев, опускаясь прямо перед ним на деревянный пол... раком. Блять, раком, Арс, серьезно? Вот так сразу? Да, теперь ему не нужны долгие растягивания, он скорее хочет ощутить этот горячий твёрдый член в своей заднице, которая охуеть как раскрыта, растянута сейчас, и, кажется, это зрелище заведёт и заставит действовать даже импотента. Он красиво выгибается в спине, отставляет свою задницу навстречу Шасту - теперь он может лицезреть это блядство воочию и незамедлительно приступить к действиям, особенно когда Арс еще и смотрит на него через своё плечо, лукаво, маняще улыбается, подобно дорогой элитной шлюхе, готовой к жёсткой ебле. Сон и усталость отходят не просто на задний... план, они просто исчезают, и сейчас хочется только одного - наконец уже свободно потрахаться, не задумываясь о боли, о последствиях, о волнении, ни о чем не хочется думать. И он реально, как последняя блядь, окидывает взглядом член Шаста, вновь пошло прикусывает губу, уже кажется, до крови, и просто ждёт, когда тот достаточно насладится внезапно открывшейся перед ним картиной и приступит к делу. Нет, блять, "Серьезно?" в данной ситуации - это слишком мягко сказано. У Шаста откровенно отваливается челюсть, когда Арс сползает перед ним на колени и выгибает спину, отставляет задницу так.... Сука, да ни в одном порно, вообще ни в одном, в самом откровенном, в групповухах, с самыми высокооплачиваемыми порноактрисами, не было чего-то даже близко к той степени сексуально к зрелищу, которое открывается сейчас перед его глазами вживую. Само слово "сексуально" кажется слишком плоским и отчаянно недостаточным для этого человека, который умудряется плавиться, как самая дорогая в мире шлюха, смотреть снизу вверх так, что обкончаться можно даже не прикасаясь к себе, не то, что к нему. И вообще похуй на все, что вокруг, на этот когнитивный диссонанс, когда вроде бы все это зрелище должны окружать дорогущие шелковые простыни, а не покосившиеся деревянные стены, полупрогнивший дощатый пол и какая-то ржавая канистра вместо комфортабельного душа. Сука, если это было приглашение здесь и сейчас - то он готов уже вчера. На этот раз - вообще без прелюдий, подготовок, долгих поцелуев и нежностей - мозг тупо отключается под одним видом призывно пульсирующей дырки, и уже в следующее мгновение он оказывается над Арсением, даже не опускаясь на колени, просто нависая сверху, так грязно, неэстетично, по-звериному, одним жестким, уверенным толчком загоняя член в горячее нутро до самого основания. Подсознательное самое ставит галочку, что Арсу не будет больно - в конце концов, он только что чувствовал, как свободно было пальцам, и как много его собственной спермы, сейчас прекрасно играющей роль смазки, еще оставалось внутри, поэтому ни останавливаться, ни давать привыкать, ни нежничать он просто не планирует. Нежности были в первый раз, самый первый, притирающийся, привыкающий друг к другу и выражающий все те чувства, которые они копили на протяжении двух... а может и всех семи лет. А сейчас в действия выливается накопленная за то же время страсть - когда Шаст, ни секунды не медля, выходит почти до конца, и тут же вгоняет член обратно, размашисто, плотно, уверенно - точно так же, как до этого ему дрочил, пока пальцы пытаются найти какую-то опору для довольно неустойчивого положения, и выбирают просто идеальную - вцепляются в мокрые темные волосы, оттягивая их на себя. Арс видит бешеный адреналин в глазах Шаста, и теперь его взгляд напоминает взгляд изголодавшегося тигра, поймавшего свою долгожданную косулю, вот-вот готовящегося сожрать её. И, собственно, не проходит и минуты, как Шаст входит в него по самые яйца, резко выходит под пошлые звуки хлюпающей спермы, все еще находящейся в его заднице, и снова входит, хватаясь за волосы, впиваясь в них своими длинными пальцами, и просто трахает его, как трахал бы, если бы не видел после их первого секса год, и плевать, что они трахались минут двадцать назад. Это было другое... Действительно, нечто трепетное, нежное, сверхнапряженное, аккуратное. А сейчас с них будто сняли оковы и цепи и бросили друг на друга совершенно голодными и бешеными. Шаст двигается жёстко, горячо, вгоняя член со всей силы, оттягивая на себя за волосы... и Арс невольно закатывает глаза, продолжая блядски улыбаться, словно ему мало, словно он знает, что это не всё, на что способен Антон. Пиздец непривычно видеть Шаста таким бешеным, яростным в хорошем смысле... Шаста, того самого добродушного, вечно улыбающегося, не способного обидеть и мухи. Но блять, такой властный, в некоторой дозволенной степени жестокий, сильный Шастун - это охуеть как сексуально. И Арс уже сам жестко насаживается на его член, отставляя задницу как можно сильнее, и уже полностью корпусом и лицом облокачиваясь на пол. Ему нравится, и даже слишком, и это сладкое ощущение легкой боли и наслаждения смешиваются в какой-то один огромный ком, хрипло срывающийся со всё ещё блядски улыбающихся губ. И Шасту было бы пиздец как непривычно и удивительно самому увидеть себя таким со стороны. Возможно было бы интересным опытом когда-нибудь попробовать в хоумвидео... Но это еще очень, очень нескоро, когда душа потребует экспериментов, потому что сейчас просто Арсения хватает за глаза и за уши, чтобы превратить того встрепанного, потерянного воробушка в зверя, каким он не чувствовал себя... да пожалуй никогда в жизни, кроме тех предыдущих раз с отчаянной надрывной дрочкой, особенно той, что произошла в Тагиле, когда он чуть не выебал Арса прямо на глазах Димы и Матвиенко. Но ни с кем, кроме Попова, у него и мысли не было вести себя так, как он ведет себя сейчас просто по наитию, не потому, что ему нужно сыграть какую-то роль, а потому что он реально чувствует этот момент здесь и сейчас именно так, испытывая просто животное желание по отношению к Арсу, его покрывающейся испариной ямочке на пояснице, россыпи родинок на ягодицах и пульсирующей, раскрывающейся навстречу его члену дырке. Никогда - ни с Ниной, ни с Ирой, ни с другими одноразовыми случаями - нет, он всегда был довольно... однообразным, что ли. Все как по шаблону - тут поцелуй, тут лизни, тут погладь, разведи, вставь. А сейчас все шаблоны летят к черту, и те шаблоны, которые блоки в сознании, тоже - вообще плевать, как это выглядит со стороны, что он вообще делает - и он хрипит, рычит, не сдерживая рвущиеся из груди стоны, трахает грубо, размашисто, почти выходя, а иногда и выходя полностью - дразня головкой требующие члена, требующие ощущения наполненности мышцы и вгоняя его обратно по самые яйца с пошлыми влажными шлепками. Пальцы сами сжимают волосы, оттягивают сильнее, запрокидывают голову и сползают вниз по шее, царапая нежную, покрывшуюся алыми пятнами от нарастающего в помещении жара пятнами кожу, выскальзывая обратно на выгнутую спину и оставляя уже на ней розовые полосы вдоль всего позвоночника. Вообще, хоумвидео - это очень интересно, и у Арса была такая попытка по юности, которая была обречена на провал. Но сейчас с Шастом, Арс готов, кажется, почти на любые сумасшедшие эксперименты. И даже не столько из-за себя, сколько из-за Шаста, который, кажется, ещё до конца не понимает, какой он на самом деле красивый, яркий, сексуальный... Да просто охуенный, если простым, человеческим, знакомым Шасту языком. И он охуенен во всём, что делает, и ему нужно знать это, ему нужно быть уверенным в этом. И Арс обязательно докажет ему это. Но чуточку позже. Сейчас же все мысли Арса сосредоточены на этом бешеном ритме, на пульсирующем члене, который то и дело останавливается и выходит из припухшей дырки, но лишь для того, чтобы подразнить, пройтись по промежности всей длиной, и Арс несдержанно скулит, отчаянно пытаясь самостоятельно насадиться обратно на член. Блять, он точно напоминает шлюху, которая бесстыдно жаждет члена и готова отдаться даже бесплатно, ради идеи. Да, ему пиздец как нравится всё то, что проделывает с ним Шаст, который отлично подхватывает эту грязную атмосферу и ведёт себя соответствующе. Иногда просто необходимо изливать свои животные инстинкты, свой звериный нрав именно так, через секс, чтобы, наверное, быть чуть добрее в жизни, попроще, адекватнее что ли. И сейчас они действительно выплескивают всю ярость и всепоглощающую сопутствующую страсть, которая копилась - Арс теперь уже почти уверен - в них на протяжении ебучих семи лет. Какого хера они делали вид, что им нормально со своими девушками/женами, жили, строили иллюзии, изображали счастье и тому подобное, если на самом деле, всё что им было нужно, находилось в закоулках сознания и прямо перед глазами - на концертах, на съемках, на интервью, на других шоу... Но не ждало дома... А жаль. Жаль потерянного времени, но, как сказал Арс, без этого времени они бы не имели то, что у них есть сейчас. И вот этот голодный, жадный, жесткий до беспредела секс - некий выход тех самых нетронутых накопившихся эмоций, которые, наконец, нашли выход. Арс чувствует, как Шаст проводит пальцами по его шее, чуть царапая кожу, по выгнутой дугой спине, от чего его бессовестно обсыпает мурашками. Чувствует, как колени стираются в ноль на этом жестком деревянном полу, но это, как ни странно, добавляет своего кайфа и должного эффекта во всё безумие, что сейчас происходит. И он, подчиняясь очередному животному инстинкту, хватает руку Шаста, и вновь, как до этого там, в спальне, втягивает уже два его пальца себе в рот, крепко обхватывает их губами и сосет, щекочет языком, пока член по-животному размашисто, жестко и властно двигается в его заднице. И это загорается какой-то лампочкой в форме восклицательного знака на задворках сознания - потому что Шаст никогда не замечал за Поповым какой-то оральной фиксации. Даже наоборот - с учетом его брезгливости, он никогда лишнего в рот не тянул настолько принципиально, что вон - на Громком вопросе даже отказался свой собственный палец в рот засовывать, а за сегодня уже второй раз всасывает его пальцы, совершенно не заботясь о том, что перед этим они не мылись уже реально давно - по крайней мере в первый раз, да и сейчас не то, чтобы были стерильными... Хотя с учетом, что сегодня в его рту побывали не только чужие пальцы... Блять, вот тут при воспоминаниях о том, как Арс смотрелся с его собственным членом во рту, у Шаста поджимаются яйца и в пах бьет такой волной обжигающего жара, что он судорожно тянет вниз вторую свободную руку, накрывая ей вжимающийся в живот член Арсения, пытаясь хоть как-то, насколько это возможно, двинуть ей в такт собственным толчкам внутри его тела. Насколько возможно - потому что это все пиздец неудобно, стопы с трудом балансируют на расшатавшихся деревянных досках, а стояние на согнутых ногах в позе какой-то барабашки... или даже той самой Дюдюки, когда одна рука во рту, вторая в паху, и при этом еще нужно как-то двигаться, вот вот прикажет его бедрам долго жить. И даже несмотря на это, блять, у него не то что не падает, а с учетом вставшей перед глазами картинки со взглядом Попова, которым тот смотрел снизу вверх, сжимая губами его член, которая плавно переплетается с реальным зрелищем его отставленной кверху задницы с исчезающей в ней плотью, не оставляет ему шанса продержаться больше, чем еще буквально несколько десятков секунд. Но Арс и сам за собой не замечал какой-то даже мало мальской оральной фиксации, пока не попробовал на вкус член Шаста. Можно сколько угодно говорить о брезгливости Попова, но разве это имеет значение, когда он кладет моржовый хер на неё при взаимодействии с Антоном? Он может брезговать даже себя, но только не Антона, особенно при их тесном взаимодействии. И сейчас он спускает все рычаги и просто наслаждается процессом так, как ему хочется. Шаст реально старается, накрывает своей рукой его член, и в этот самый момент Арс чувствует, что до оргазма ему осталось совсем немного, потому как двойное взаимодействие с его чувствительными точками - это пиздец. Или даже тройное, потому что Шаст умудряется каким-то образом нависать над ним на полукорточках, одной рукой надрачивать его член, а пальцами второй легонько поддавливать на корень языка... Пиздец, никогда раньше за Шастуном не было замечено такой многофункциональности, такой координации движений, но сейчас всё это сочетание подводит его к пику за считанные секунды — всё это настолько остро, ярко, усиливающе одно другое, что достаточно одного удачного попадания головки чужого члена по какой-то наиболее чувствительной точке внутри — и всё, пиздец, его выгибает дугой до темноты в глазах, пока его собственный член ритмичными толчками выплескивает сперму прямо на прогнившие доски. Блять, как же это охуенно... Настолько, что это не передать словами, но одно он знает точно — эта ночь проебана не зря. Двойной оргазм за одну ночь с любимым человеком — это лучшее, что могло произойти с ним за сегодня... да что там, за последние несколько лет. Да и самому Шасту реально много не надо. Хотя, кажется, даже если бы не вся эта атмосфера, если бы не блядские взгляды и позы, не еще более блядская оральная фиксация Арсения, которая определенно добавляет ощущений всему происходящему - не только фиксируя его мысли на том, что происходило чуть менее, чем часом ранее, но и чисто физически отзываясь в теле крайне странным ощущением, будто это не его пальцы, а сам член у Арса во рту - вот так, одновременно в его заднице и рту, парадокс, дико странно, но по другому это не описать... И все равно он бы кончил сразу же следом за ним. Да, кажется, у них реально не будет проблем с синхронным оргазмом, к которому многие пары стремятся годами - потому что даже несмотря на то, что в этот раз его задница принимает в себя гораздо мягче, мышцы растянуты и естественной смазки из смеси собственно смазки и его же спермы куда больше - все равно то ощущение, с которым его начинает сжимать в тот момент, когда по пальцам течет горячая жидкость, кажется, могло бы заставить его кончить, даже если бы он не был возбужден вовсе. А сейчас, когда все тело напряжено до кончиков пальцев, когда в голове шумит от переполняющего тестостерона, он едва успевает выдернуть вторую ладонь изо рта Попова, чтобы в ту же секунду, когда мышцы сжимаются в первый раз, перехватить собственный член у основания и в этот раз, уже не повторяя собственных ошибок, успеть выйти, заливая спермой все еще отставленную и жадно пульсирующую в нежелании отпускать дырку. А в следующее мгновение занемевшие ноги окончательно сдаются и он, как подстреленный из ружья кролик, валится на бок, утаскивая за собой все еще дрожащего в оргазменных пульсациях Арса на мокрый дощатый пол. - Бляяяяя, ебаный пиздец... А Арсений, наконец, практически падает на спину и отчаянно пытается выравнять дыхание. Это реально какой-то ебаный пиздец, какое-то сумасшествие, который Арсений даже если бы хотел предположить года два назад, то рассмеялся бы самому себе в лицо и покрутил пальцем у виска. Ведь то, что происходит сейчас, просто на грани фантастики по ощущениям... ну, по крайней мере, он такого никогда и ни с кем не испытывал... Да и не подозревал даже в себе так много неизведанного. А сейчас всё настолько реально, ощущения такие острые и всё пиздец как насыщенно и кайфово, что можно просто умереть счастливым прямо сейчас, с чувством полной эйфории и собственной полноценности. Особенно, когда рядом лежит Шаст в примерно таком же, в самом хорошем смысле слова, полумертвом состоянии и пытается поймать воздух в этом еще более душном , чем 15 минут назад? помещении. Арс поворачивает голову набок и смотрит на Антона, мягко улыбаясь уголками губ. Шаст сейчас просто нереально красивый - весь запыхавшийся, лохматый, с мокрой челкой на лбу, с раскрасневшимися губами и щеками, а капельки пота идеально стекают по впалому животу. Блять, произведение искусства, не иначе, жаль, что он сам этого не понимает. - Полностью согласен. Пиздец нахуй, но так хорошо... Не привык описывать подобными словами свои ощущения, но, видимо, просто не испытывал такого раньше... Ибо это реально ебаный пиздец. По-другому не скажешь, - всё ещё глядя на приходящего в себя Шаста, тихо шепчет Арс с лукавой улыбкой, - Мы теперь уже везде тут у Макара отметились... - Да у меня ноги свело еще в самый последний момент.... - сука, это такой типичный Шаст, тот самый, дурацкий и неуклюжий, но он бессовестно ржет, пытаясь растереть сведенные бедра и хрюкая куда-то в лужу, набежавшую между деревянных половиц. - Блять, так охуенно и так больно.... - раздается булькание оттуда, из подполья, и это реально какой-то максимально характеризующий его контраст. Такой охуительный оргазм, такой мощный и совершенно непривычный секс, и вот он, красавчик, ёбарь-террорист - валяется на полу с заклинившими икрами и сведенными ляжками, с отпечатками собственной спермы где-то внизу живота и полностью перемазанной чужой спермой ладонью. И ржет как сука, нещадно портя всю... ну пусть не романтичность, но определенно страстность момента. Хотя...с другой стороны, за это же Арс его и любит? За то, что он вот такой вот неуклюжий долбоеб, который может совершенно любую ситуацию превратить в фарс. В то, что его можно любить за что-то еще - за какую-то мифическую красоту, за еще какие-то возвышенные ценности, ему по-прежнему не верится. И, похоже, Арсению придется потратить немало времени на то, чтобы доказать ему обратное, потому что до него до этих укоренившихся глубоко в подсознании комплексов никому не было никакого дела. Даже обосранной Ирочке, которая, мечтая стать его супругой, не уделяла никакого внимания его на самом то деле довольно... хрупкому, как бы это пошло ни звучало, внутреннему миру. Но Шаст действительно красивый, и во всей этой своей непосредственности, неуклюжести - особенно. И Арс обязательно докажет это, ведь это уже стало для него какой-то идеей фикс, долгом чести. Он любит Шаста, вот прям всего, во всех проявлениях, и теперь может абсолютно точно сказать, что это пиздец как взаимно. Взять хотя бы то, как он его притащил в баню на руках - такого, блять, в жизни Арса точно никогда не было. И дело даже не в том, что Шаст мужик, у него есть силы, а до этого у Арса были только девушки. Арс уверен, даже если бы у него и был когда-нибудь мужчина, он бы не стал делать подобного. Почему-то он ожидает такого только от Шаста, и сейчас даже размышления и представления по поводу того, что это мог бы быть кто-то вместо него - вызывают только отвращение и ту самую брезгливость. И он приподнимается и накрывает чужие икры своими ладонями, слегка массируя их подушечками пальцев, мягко и аккуратно разминая, чтобы избавить от судороги. Он ведь уже задумывался о том, каково Шасту совмещать столько разных действий в одно и то же время, да еще и стоять в такой неудобной позе - это ведь не он сам с его жилистыми и более-менее выносливыми ногами. Это его любимый ленивый тюлень - Антон Шастун. И теперь он определенно заслужил небольшой массаж ног. - А сейчас как? Получше? Или мне теперь придётся тащить твою тушу на себе до домика обратно? - Я все еще надеялся сначала дотащить ее до парилки, а потом уже домой.... - в отличие от Арсения, который со всей своей Петербургской аристократичной холоднокровостью (именно холодно, а не хладно, хотя и с этим у Арса иногда бывает все в порядке, по крайней мере, играет это он весьма неплохо) никогда не отличался пристрастием к таким горячим забавам, как баня (да наподдавать до соточки, да пивка еще сверху залить холодного, чтоб кружка запотела, и с рыбкой, ммм... ), но в конце концов - не одному Арсу пытаться привить ему какие-то собственные внутренние распорядки духовного мира, и это вообще еще можно считать оздоровительной процедурой - точнее профилактикой простуды, которую вполне можно было успеть себе хапнуть за те голожопые пробежки босиком по ледяной траве в суровой октябрьской ночи. Но руки у Арса определенно более чем умелые - он едва не урчит от удовольствия, когда спазмированные мышцы начинает отпускать буквально с первого движения ловких пальцев, которыми он бессовестно наслаждается, развалившись всей своей неуклюжей двухметровой тушей по полу небольшой помывочной и практически полностью занимая собой ее скромное пространство. - Я же обещал веником по жопе, в конце концов... Только не в такой позе, как в этот раз, иначе третий заход, еще и в парилке, мое сердечко точно не вывезет... - и самый большой кайф, что сейчас об этом говорится с такой легкостью, что этого не нужно стесняться, а самое главное - об этом не нужно загоняться. Можно вот так, вслух, открыто обсуждать их с Арсением секс (пусть и косвенно, на прямые откровенные речи он, со всей своей природной стеснительностью, пожалуй, пока что не до конца готов) и только кайфовать от этого, а не готовиться к моральному уничижению и очередному запою на утро. Все, хватит. Теперь это все позади. По крайней мере... В это очень хочется верить. И Арсу тоже хочется верить, что всё это оказалось не временным счастьем, не слабостью со стороны Антона, потому как со своей стороны он точно знает, что теперь никуда точно не денется и уже не проебет свою жизнь с Шастом, если это так можно назвать. Конечно, они не смогут жить вместе, так как хотели бы, планировать свой совместный отпуск, не прятаться от кого-либо, не скрывать даже такую мелочь, как взгляды. Но то, что у них никто уже не сможет отнять - это их чувства друг к другу, и как бы сложно не пришлось, Арс верит, что Антон будет всегда выбирать его, будет рядом, как только сможет, и больше уже точно не сдастся. Арс доверяет Антону, и очень надеется, что тот оправдает его доверие. - Давай не будем рисковать и просто помоемся? Уже скоро рассвет, а мы ещё не легли.. - всё же осторожно предлагает Арс, зевая, - Ну или как хочешь. Сделаем, как ты хочешь, - в итоге добавляет Арсений, мягко улыбаясь и оставляя лёгкий поцелуй на икре Шаста. Блядь, как это приятно - не стеснять себя в действиях больше, делать то, что хочется, по крайней мере тут. Арс бы даже не смог предположить ещё позавчера вечером, что его ждёт вот ЭТО всё, он был сломлен на части этим ебучим пригласительным, был практически добит. А сейчас он наслаждается таким простым человеческим счастьем с Шастом, и чувствует себя просто охуенно. Единственное, что немного портит настроение - это Ира и свадьба Шаста, на которую все всё ещё приглашены, собственно, как и сам Арс. И это как бы пиздец... Но Шаст ведь обязательно что-то сделает с этим, он всё исправит. Арс доверяет ему. Теперь точно. А сам Антон, если честно, уже готов и на совместные отпуска, и чуть ли не на одну съёмную квартиру на двоих. Естественно, когда первое чувство эйфории, наложившееся на "вообще похуй, всё похуй, даже дверь открыта", он начнёт мыслить немного более трезво и продумывать всё это более грамотно и детально, но сейчас ему реально настолько похуй на весь окружающий мир, что он даже, в отличие от Арса, до сих пор не помнит про то, что у них уже завтра-сегодня вечером переезд в Киров - он как-то замер в том состоянии, в котором находился вчера... Точнее уже позавчера, когда забил хер на всё - на работу, на съёмки, на предстоящие гастроли, проебал, собственно, эти самые съёмки и ещё получит за это пизды от Стаса, но Стас это тема отдельная - и у них ещё будет крепкий разговор по душам, где он расставит все точки над И, пошлёт его крепко пару раз и донесёт максимально понятно, что манипулировать собой и портить себе жизнь он больше не позволит. И даже если Стас будет считать, что что-то из того, что он собирается сделать, испортит его имидж - похуй , это будет его собственное, взрослое и самостоятельное решение. - Если ты думаешь, что это сильно легче, то мы конечно можем попробовать, но, кажется, мы это уже проходили и это уже закончилось вторым заходом. - Антон с усмешкой хмыкает, сжимая и разжимая пальцы левой руки, склеившиеся от покрывающей их подсыхающей спермы Арса. - А вообще как скажешь, мне кажется, я сейчас бодряком, но через пять минут может тупо вырубить. Хотя я сегодня и так проспал часов пятнадцать, походу. Но Арсения, несмотря на эмоциональный подъем Антона, вот эти дурацкие мысли по поводу свадьбы с Ирой всё ещё не отпускают — они в упор нервно крутят желудок и вызывают рвотный рефлекс. И он, теперь уже спустившись с небес на землю, крепко загоняется прямо тут, сидя на полу возле Шаста и всё ещё поглаживая его идеально ровные ноги. Он незаметно для себя тяжело вздыхает и устремляет свой взгляд куда-то в точку деревянного пола, совсем не слыша чужой болтовни. Хочется провалиться куда-нибудь и не думать ни о чем, точнее об этом вот дерьме, но, к сожалению, это не так просто, и мысли сами по себе не выходят из головы. Арс поднимает свой потяжелевший, посерьезневший взгляд на Шаста, и, вроде как, пытается улыбнуться, но получается из ряда вон плохо. Он пробегается пальцами по чужому животу, рисует узоры на его ключицах, собираясь с мыслями, и, все же не сдерживаясь, начинает неприятный разговор. - Шаст, а что там по поводу свадьбы? - голос Арсения пиздец как дрожит и почти готов сорваться от напряжения, но он пока ещё держится, - Ты..ты её отменишь?.. - Арс наконец тяжело сглатывает и обреченно смотрит на Антона, будто выжидая пулю себе в лоб. Ему очень тяжело - с одной стороны, он понимает, что свадьба, отношения длиною в шесть лет, крепкий имидж натурала - не шутка, и просто взять и всё послать нахуй и начать встречаться с мужиком у Шаста не получится... А с другой стороны, блять, так хочется, чтобы именно так и произошло. Но Арс готов сейчас к любому исходу, он уже настолько настрадался и наглотался такого количества дерьма, что сейчас уже внутри присутствует какое-то неприятное ощущение, что он может принять любое решение Шаста. Хотя до последнего верит, просто пиздец как верит, что Шаст любит, что Шаст его теперь уже точно не бросит, Шаст не уйдет к Ире в очередной раз, и не растопчет его чувства. И эти мысли просто давят на виски, не позволяя сконцентрироваться полностью на том, как счастлив на самом деле он именно сейчас, в данный конкретный момент. Блять, ну вот нахуя... Это же реально как с небес на землю, всё же было так охуенно, пусть и со стороны довольно стрёмно - валяться голыми, перепачканными спермой жопами на старом, позеленевшем и откровенно прогнившем полу какой-то задрипанной деревенской баньки, но зато по моральным ощущением... Это, пожалуй, лучшее, что происходило с Антоном за последние два года, а за последние несколько месяцев уж точно. А сейчас в голову вынужденно возвращается суровая реальность - ждущая дома Ира, которая крайне вряд ли так легко съехала и отменила свадьбу после всего лишь одной ссоры, которая, в общем то, довольно типична для пар, которым предстоит свадьба. Свадьба, ремонт, рождение ребёнка - всегда краеугольные камни для пар, вызывающие множество ссор, и это не повод расставаться после первого же конфликта. По крайней мере, так должна думать Ира, которая ждала эту свадьбу почти семь лет. И всё таки это было логично, что Арс в какой-то момент должен поднять эту тему. Секс - это, конечно, прекрасно, но с учётом, что то, что между ними происходит, это гораздо больше, чем просто секс - в какой-то момент они должны были обсудить дальнейшие взаимоотношения, в которых Ира - по крайней мере, по мнению Арсения, - определённо лишнее звено. Да и вообще не такой уж это и сложный разговор, потому что Антон сам прекрасно знает, что после всего произошедшего жениться на Ире точно не намерен. Но вот как теперь это всё организовывать, точнее отменять эту организацию, как сказать родителям, гостям, самой Ире... Вот это для него гораздо большая проблема. Но он поднимает голову и видит выражение лица Арса... И невольно закатывает глаза, потому что у того на лице написано - "загнался по самое небалуй". И это при том, что он ещё три минуты назад был в счастливой посторгазменной неге. И у него просто нет других вариантов, кроме как сесть, выпрямиться и сгрести потускневшего Попова к себе и обхватить грязными липкими ладонями лицо, заставляя посмотреть себе в глаза. - Ну Арс... Ну ты реально думаешь, что я после всего... Что было за последние два дня готов буду пойти с ней в ЗАГС? И тут он... просто облегченно выдыхает. Да, он и правда загнался, что уж скрывать, такой уж Арсений по своей натуре. Но сейчас ему становится хоть немного легче, хоть он и понятия не имеет, как Шаст собирается выпутываться из всей этой свадебной суеты. Но он точно знает, что он поддержит его, будет на его стороне и никуда не денется, а с остальным... С остальным они вместе справятся. Арс даже не представляет, что должна чувствовать девушка, которой сделали предложение после семи лет отношений, довели практически до свадьбы, и, собственно, почти перед самой свадьбой бросили. Он и не хочет думать, каково будет ей - ему плевать, ведь она тоже поступила, как конченая мразота, скинув ему пригласительное, зная об их каких никаких отношениях с Шастом. И он уютно укладывается раскрасневшимися щеками в ладони Шаста, на липкость которых он сейчас совершенно не обращает внимания, и тепло улыбается. - Просто я хотел, чтобы ты подтвердил мои мысли. Я знаю, что тебе эта свадьба на самом деле нахуй не всралась... И я прекрасно понимаю, для чего ты хотел судорожно жениться на Ире, - Арс грустно улыбается , опустив голову, после чего вновь поднимает взгляд снизу вверх. - Шаст, ты вот вообще ничего к ней не испытываешь? - он накрывает чужие ладони своими, и слегка тревожно сжимает их, будто бы боясь потерять его в эту самую секунду. Потемневшие, словно перед ливнем, голубые глаза всё так же пронзительно смотрят на Антона, и в этом взгляде, кажется, перемешано так много: любовь, грусть, безумное и отчаянное желание быть вместе, всё ещё глупый страх не испытать то, что он смог испытать за эту ночь с Шастом... И дело не в сексе, дело в той самой фантастической близости, которой у него никогда не было ни с кем. И это так странно - смотреть на Арсения как-то... Нет, сверху вниз будет совсем неправильным выражением - физически это и так происходит абсолютно всегда, а морально это совсем не то что он имеет в виду. Это то ощущение, когда он будто на минуту-другую становится старше Арсения, а тот наоборот - выглядит совсем как он, когда глаза округляются потерянным воробушком, а возраст по ощущениям скатывается куда-то к несчастной двадцатке. Он так привык, что Арс из них двоих более взрослый, сознательный, и, несмотря на периодическое ребячество, на самом то деле максимально зрелый человек. А сейчас он ненадолго примеряет на себя эту роль, и уже в его собственном взгляде загорается искра заботливого спокойствия, которое должно окутать, дать покоя и уверенности в завтрашнем дне, без которой так тяжело и больно было последние два года. Пальцы нежно поглаживают щеки, скулы, и кончик носа почти соприкасается с чужим, с той забавной вмятинкой ровно посерединке. - Арс... Когда я делал ей предложение, я боялся остаться один. Просто настолько мне казалось, что я вообще потеряю себя, сопьюсь и сдохну, если кого-то рядом не будет. Поэтому это была наверное... Привычка? Возможно, что-то похожее на дружбу, если бы она не грузила всеми этими свадебными делами, от которых я реально на стенку лез. Правда дружбу такую... Не чистую и искреннюю, как с Диманом, а как взаимовыгодное партнёрство, вот, так наверное правильнее будет. Но чтобы что-то ëкало внутри - не от страха, а именно по любви - да нет, и вообще, наверное, никогда такого не было. С самого начала, с того самого момента, как мне её... Фу, блять, практически подложил Стас. И Арс себя сейчас ощущает не то чтобы намного младше Шаста, но, как минимум, обезоруженным, совершенно зависимым от него в какой-то немаленькой степени, отчаянно нуждающимся в его ласке, любви... В нём. Арс привык всегда рулить в отношениях с девушками, хотя, кстати говоря, с Алёной получалось немного иначе, там скорее было полное и безоговорочное равноправие, ибо невозможно прожить в браке более восьми лет с такой сильной женщиной, как она, будучи абсолютным лидером. Но вообще, Арс привык быть сильным, привык быть головой. Но с Шастом он просто не понимает, как и что будет, и как вообще, блять, правильнее будет распределять роли с точно такой же яркой личностью мужского пола, как ты? Да, Шаст младше, но Шаст не девушка, у Шаста даже нет никаких женских повадок... И, блять, ему нравится сильный, мужественный Шаст, хотя он и привык быть занудой и решать всё сам , привык быть дотошным до мелочей, справляться с проблемами самостоятельно, не напрягая никого - он привык быть сам по себе. И тут совершенно непонятно, по какому принципу будут строиться их отношения, ведь слабых тут нет... Но сейчас, именно в этот момент, хочется быть слабым, хочется послушать и поверить Шасту, хочется , чтобы тебя убедили в том, что ты единственный, кто нужен. - Я тебя понял, Шаст, - Арс вновь ласково прикасается кончиком своего носа к кончику носа Шаста и едва заметно улыбается, - Теперь я буду рядом, Шаст. Пусть даже не всегда физически, но знай, что я есть у тебя. Я не дам тебе спиться и сдохнуть, - кажется, последние слова звучат как признание в любви, и Арс абсолютно уверенно говорит, и искренне верит сам в своё обещание. Он и правда готов быть с Шастом всегда, при любых обстоятельствах, готов помочь ему, готов поддерживать его, двигать вперёд, поднимать его руки, когда они опускаются... Он хочет этого, потому что знает, какой Шаст замечательный человек, и потому что любит его... Теперь это осознание не страшит, а наоборот, ложится словно шелковая вуаль на сердце и покрывает всё внутри легкими приятными мурашками. И кстати, может быть в этом и есть преимущество однополых отношений. Нет, Антон пока не пытается как-то успокаивать себя, искать плюсы в не самой стандартной и вообще идущей в разрез с его юношеским мировоззрением ситуацией, которая складывается в его жизни сейчас, но факт остаётся фактом. В гетеросексуальных отношениях всегда есть какие-то стереотипные гендерные роли, и не так много женщин, которые могут позволить мужчине побыть слабым. Дать эту слабину, где-то расслабиться и делать то, что хочется, а не как заложили с детства - "мужчины не плачут". Здесь же априори не может быть таких стереотипов. Если, конечно, это не отношения двух полярников, которые сидят перед телеком, смотрят футбол и сурово дрочат друг другу своими меховыми лапами. Здесь они в априори равных правах, и значит у обоих есть возможность вести и быть ведомым, и эти роли не обязаны быть перманентными - они смело могут меняться, когда одному больше хочется позаботиться, а второй нуждается в том, чтобы дать слабину. Как сейчас и происходит с Арсением. - А что... Насчёт Алёны? - максимально спокойно интересуется Шаст, хотя изумрудный взгляд все же на секунду падает вниз и прячется от пронзительно голубых глаз. Он вообще старался об этом не думать, но всё ведь началось именно с этого - с того, что он приревновал Арсения к бывшей... Или не бывшей? Жене, и у него, в общем то, вполне себе был достаточно обоснованный повод. И если за эти два дня он почти полностью отключился от этой мысли, то сейчас червячок просыпается вновь, разбуженный вопросами самого Арсения. - Мы подали на развод, к концу ноября нас официально разведут... И там, позавчера ты действительно неправильно всё понял. Она тупо приезжала поддержать меня, по просьбе Серёжи. - снова будто оправдывается Арс, проницательно глядя в чужие изумрудные глаза. Наверняка, сейчас для Шаста должно быть очевидно, что Арсу ну вообще не нужна Алёна в качестве любимой женщины, ведь если бы было так... Сука, нет, так не может быть, и всё. Арс полностью и бесповоротно повёрнут на этом кучерявом чуде, которое хлопает глазами и внимательно слушает его. Он смотрит на Шаста, и не может сдержать себя в тактильности - сейчас, после порыва этой бешеной страсти, хочется просто трогать, ненавязчиво, едва касаясь - подбородка, губ, скул, шеи, ключиц, рук, пальцев, косточки на щиколотке... Да просто постоянно прикасаться. В этом, и в куче других желаний, проявляется любовь Арса к Шасту. Арсений очень уважает свои личные границы, и редко может даже приобнять кого-то просто так в знак приветствия. Ну не любит он прикосновения чужих или малознакомых людей. Но тут становится очевидным, что он — вполне себе тактильный человек по отношению к тем, кого любит. Он не может просто сидеть и разговаривать - ему надо касаться, трогать, целовать, приобнимать... И сейчас, в очередной раз, он наклоняется за поцелуем, который в итоге получает - нежный, ни на что уже не намекающий поцелуй, с которым Арс шепчет в губы Антона: - Шаст, мне нужен только ты..У меня ёкает пиздец как, когда ты рядом. И не от страха, а от.. - Арс вновь покрывает губы Антона своими, закончив фразу именно этим чувственным и абсолютно красноречивым поцелуем. И ему невозможно не поверить, потому что один этот поцелуй безмолвно подтверждает каждое слово Арсения - казалось бы, как просто прикосновение губ может так четко выражать, буквально высказывать все эмоции, являя их чуть ли не более открыто и читаемо, чем лицо - но Арсу это удается без каких либо проблем, и Антон буквально на уровне какой-то затекающей под кожу энергетики чувствует, КАК у него ёкает, и КАК он на самом деле в нем нуждается. Плечи сами собой расслабляются, руки мягко стекают с лица куда-то на ребра, все еще остро выпирающие из-под кожи - похоже, там все таки совсем не восемьдесят килограмм, и им обоим предстоит как следует покушать в туре, чтобы возместить те голодные трипы, которые они хватали в течение последних месяцев. Пальцы скользят по влажной коже, оглаживают выпирающие родинки, а губы даже не пытаются раздвинуть чужие, углубить поцелуй - просто вжимаются со всей нежностью и вновь подкатившим комом ощущением желанной и долгожданной близости. - Ты просто.... Блин, вы так смотрелись... Совсем как семья... - наконец отрывается от его губ Шаст, но совсем немного - буквально на пару миллиметров, потому что мысль гложет, и он должен выговорить все до конца, раз в тот раз это не удалось. - Вот прям как будто ничего не было... Не было развода, не было наших ссор, как будто я к вам домой пришел, а вы Кьяру отвезли бабушке и у вас романтический ужин... Блин, Арс, ты уверен.... нет, я понял, что ты в ней только поддержки искал, а в ней ты уверен? А что, если она просто хочет тебя вернуть и надеется, что ты заберешь заявление, если она так ненавязчиво будет рядом и будет поддерживать, проявлять заботу, м? - Шаст-Шаст.. - Арс теперь уже своими ладонями удерживает лицо Антона напротив, внимательно глядя в его глаза, - Поверь мне, между нами ничего нет и не может быть... И со стороны Алёны тоже нет никаких чувств ко мне, как к мужчине... У нас какая-то духовно-дружеская связь. Я люблю её, как близкого человека, как мать моего ребёнка... Поверь мне, Шаст, просто знай это. Она не та среднестатистическая жена, которая ненавидит мужа и готова напакостить ему, или судорожно хочет вернуть его всякими способами. Алёна — она... другая, и когда-нибудь я вас познакомлю, и ты сам удостоверишься в моих словах. Она единственная, кто всегда тебя оправдывала и верила в нас порой больше, чем я сам. Так что, не думай ничего плохого. А тот вечер — это был обычный ужин, с вином для расслабления напряженного мозга, хоть и выглядело всё иначе, - произносит Арс, вновь прижимаясь лбом к чужому лбу. - Шааааст, ты такой душка, когда ревнуешь... Арс действительно хотел бы познакомить Шаста с Алёной, как минимум, для того, чтобы Антон воочию мог удостовериться в том, какая на самом деле Алёна, и что в ней уж точно не стоит видеть врага. Да и Алёна сама не раз упоминала о том, что хотела бы видеть в гостях Шаста и угостить его любимым тыквенным супом Арсения. И ему становилось каждый раз как-то тепло при представлении этой картины, как бы абсурдно и парадоксально это ни звучало. Арс любит и принимает Шаста настолько, что готов познакомить его даже с собственным ребёнком, которого, кроме Серёжи, не видел никто. Но это, конечно, гораздо позже, когда они оба будут готовы к этому. А сейчас ему нужно дать понять Шасту, что с Алёной их точно ничего не связывает, кроме дружеских тёплых отношений. Блин, вот вроде Арсений все так четко рассказывает, и сейчас нет вообще никаких оснований для того, чтобы ему не доверять, но... не верится, ну никак, верится и не верится одновременно - потому что он таких женщин в жизни не встречал. С Алёной очно он не был знаком в принципе - ну кроме этого самого злополучного вечера и одного короткого взгляда глаза в глаза. А из остального.... Даже Катя, будучи просто идеальной женой, если смотреть на их взаимоотношения с Димой, не производила ощущение святого человека, который мог бы поддерживать Позова, если бы тот вдруг влюбился в мужика. А уж про Иру, Нину, Дарину или каких-то иных барышень он бы точно даже подумать чего-то такого не мог. Но, с другой стороны, если он реально готов их познакомить в реале, значит ему действительно нечего бояться... Но пока в голове ну никак не укладывается, как бывшая жена может верить в потенциальные отношения своего мужа с другим мужиком больше, чем он сам. Это что-то за гранью традиционного мировосприятия. А еще он бессовестно краснеет, когда Арсений беззлобно подъебывает его за ревность. Вот прямо краснеет, весь нахохливается, теряя напряженный запал и поджимает губы, почесывая щетину, которую точно не мешало бы сбрить, раз уж предоставилась такая возможность. - А ты... а ты... Да ну тебя, блять! Ты тоже, между прочим, ревнуешь, а мог бы спросить у Димана, он бы тебе рассказал, как я к нему сбегал и на стенки лез, когда Иру перекрыло этой ебаной свадьбой. Куда угодно, блять, мы даже на аттракционы с мелкими ходили, лишь бы дома с ней не находиться. Ну, Алёна действительно повела себя как святая женщина, и Арс даже сам немного прихерел, когда увидел её реакцию на всё происходящее, в тот самый вечер, когда он вернулся после очередных съемок в Питер, и они впервые серьёзно поговорили обо всём. Но потом как-то свыкся и сроднился с мыслью, что это - Алёна, и она не могла по-другому отреагировать. И теперь нужно доказать святость Алёны Шасту, которому очевидно не до конца в это всё верится, хоть он уже и убежден в чувствах Арса к нему. А остальное дело времени. Сейчас главной задачей стоит как можно правдоподобней объясниться перед Стасом, который, кажется, готов вырезать всё их взаимодействие в Импровизации, а тут может просто получить инсульт, когда увидит их довольных, вернувшихся из Новой Усмани. Вот тут-то действительно нужно включить все свои актерские способности, хотя бы ради Шаста, ведь он не хочет, чтобы у него действительно всё пошло по пизде из-за него. И если для его благополучия нужно выдержать образ Шаста-гетеросексуала - Арс согласен на все сто процентов. Ведь главное, что Шаст принадлежит ему, а он Шасту. - Да как-то не додумался, пока находился в своих пиздостраданиях, которые меня, кажется, напрочь изолировали от нормального общения с кем-либо... Блять, а та сторис, Шаст, с Савиной, меня тогда тоже пиздец как прорвало. Не знаю, но меня прям переебало от того, как тебе это всё подходит.. - Арс не решается сказать, что Шасту подходит быть семьянином, подходит быть отцом, и в глубине души Арс желает ему испытать это... Но и это искреннее мысленное пожелание доставляет Арсу не меньше боли, чем всё, что происходило совсем недавно. Но он пока не хочет так углубляться и крепко задумываться о будущем. Заебало, и так слишком много страдал и думал, думал и страдал. Настало, наверное, время быть просто счастливым?.. И по всей видимости, Арса сейчас репутация Шастуна заботит куда больше, чем его самого. Всё же даже несмотря на то, что он уже полностью протрезвел, да и настроение сейчас скорее расслабленно - удовлетворенное, нежели агрессивно-нахуйпосылательное, тем не менее, налет вот этого "а нахуй, похуй" витает в воздухе вместе с начавшей укрепляться уверенностью в себе. Нет, это не значит, что он готов прямо сейчас сделать каминг-аут и уехать с Арсением в Швецию заключать брак, он ещё сам не знает, что ему делать с тем браком, который он никак не хочет заключать в ближайшее время, но это не отменяет того, что ему глубочайше плевать, что будет говорить в отношении него... И даже них обоих Шеминов. Он реально готов прямо здесь и сейчас сказать ему - мы ебемся, и хули ты нам сделаешь. Хватит уже, достаточно наплясался под его дудку. Пусть делает с его имиджем что хочет, но в реальную жизнь свой кривой нос даже не думает совать. - Блин, я про ту сторис вообще узнал только тогда, когда мне в реках начали вылезать репосты во всех возможных вариациях. Пиздец. - Антон вздыхает и нехотя поднимается наконец с пола и протягивает Арсу... более чистую руку, ибо, кажется, печь уже затухает, и стоит хотя бы помыться, пока не остыла вода, раз Попов отказывается распаривать свою королевскую задницу. - Я, кстати, когда увидел это... Ну... Задумался, правда. И знаешь... - ему так непривычно разговаривать о таких серьёзных вещах, и взгляд снова уползает куда-то вбок, а затем он и вовсе отворачивается, делая вид, что максимально занят настраиванием подходящей температуры у душа. - Савина классная, и Тео тоже... И Кьяра твоя тоже, наверняка, хоть я её ни разу не видел... Я играл с ними, гулял и думал, что... Да, наверное я люблю детей. Реально люблю, но... Но не настолько, чтобы использовать нелюбимого человека как инкубатор для собственных наследников. Вот просто представил себе на секунду Иру беременной, и понял, что... Не хотел бы это увидеть в реале, не хотел бы этого ребёнка. Я, возможно, и был бы готов сейчас завести ребёнка - но только с человеком, которого реально любил бы. И меня не сильно расстроит, если по каким-то обстоятельствам это будет невозможно. Ну, в смысле, что между отношениями с человеком, которого я люблю, но без детей, и с нелюбимым, но родившим мне сына или дочь, я бы выбрал первое, и теперь я в этом уже точно не сомневаюсь. Арс хватает Шаста за руку и встаёт, следуя за ним, залезая под душ, но все еще внимательно слушая Шаста. Он очень надеется, что всё что говорит Шаст - обдуманно, и он не поменяет своего мнения внезапно под натиском мамы, которая ждёт внуков. Хотя Антон имеет полное право на это, также как и Майя имеет право стать бабушкой. От этих мыслей Арсу снова не по себе, ведь выходит, что он лишает Антона такого простого человеческого счастья, так же как и его мать. Но чувства берут верх над этими мыслями, и он всё же продолжает искренне надеяться, что Антон осознанно выбирает жизнь с любимым человеком, без детей... - Не сильно расстроит, но всё же расстроит. - грустно улыбаясь, отвечает Арс, поглядывая на Антона, который всё ещё суетится с водой, - Шаст... блять, ты же понимаешь, что у нас не может быть детей? Никогда? И что я даже, допустим, не хотел бы брать ребёнка из детдома, хотя очень уважаю тех, кто берёт? Как бы хуёво и эгоистично это не звучало, но у меня есть Кьяра, и мне этого достаточно... И блять, я, возможно, преждевременно загоняюсь, ведь мы, блять, только переспали, но ты... ты, блин, заслуживаешь испытать это счастье, хотя бы потому, что любишь детей и тянешься к ним... Хотя бы потому, что у меня уже есть ребёнок и я знаю, каково это, а ты не сможешь, благодаря мне. Это пиздец, Шаст, - речь Арса сама собой начинает набирать какие-то истеричные нотки, и он вовремя останавливается, пытаясь восстановить дыхание, - Шаст, я не про Иру. Может, ты сможешь полюбить другую и захочешь детей? А я тупо препятствую этому и ты просто потеряешь время?.. - Арс сам не понимает, что он несёт и главное, нахуя. Какой ответ он ждёт? Что Антон сейчас благополучно согласится с ним, бросит его и пойдет искать потенциальную мать своих детей? Арсу будто резко стукнули по голове камнем пиздострадания, ведь этот разговор явно не то, что должно было следовать после горячего секса. Но эти мысли действительно тревожат его, ранят его сердце, и он правда хочет, чтобы Антон был по-настоящему счастлив во всех смыслах, и даже лет через десять... двадцать... И сейчас Арсу горько осознавать, что, скорее всего, пусть нескоро, но когда-то Антон поймёт, что Арс не может дать ему то, что он хочет в полной мере и просто...Просто оставит его. А Шаст слушает, слушает этот монолог, так и продолжая даже не ковыряться - просто нервно теребить ручки крана, но Арс должен, просто обязан видеть, как медленно сгорбливаются его плечи, пока он наконец не разворачивается с таким видом, как будто сейчас даст конкретного такого, крепкого леща. Последнее, что он ожидает сейчас от Попова - это подобную истерику, к которой все планомерно идет. Точнее, по сути, уже ей является. Ну что он не так сказал то? Ну вроде наоборот же хотел успокоить, порадовать, что это для него вообще не проблема, а в итоге Арс только сильнее загоняется и взгляд из потерянного воробья становится вообще чем-то похожим на щенка, которого уже вот по мокрую носопырку засунули топить в унитаз. - Арс, блять! Да когда ты себе все это надумать успел, ну только что же все заебись было! С чего вообще ты вдруг решил, что ты в жизни не можешь никого больше полюбить, а я просто обязан найти кого-то другого, влюбиться и возжелать свадьбу, детей и домик у моря где-нибудь в Лазаревском? Почему ты решил за меня, что для меня дети - единственная цель номер один, без которой я не могу испытывать в жизни счастья? А сотня других способов уже не считается? Мы же уже даже с давлением со стороны окружающих вроде как разобрались - Стас и вся околоегошная пиздобратия идет нахуй, родители... Да, они конечно хотели, чтобы я женился, но хотели, потому что думали, что это и будет для меня счастьем. Они, конечно, немного старомодные, но не до такой степени, чтобы не понять меня. И в конце концов, у них есть Вика, поэтому я могу себе позволить быть той убогой черной овцой. И вообще, да в конце то концов, из нас двоих же ты тут взрослый и мудрый, ты же столько раз говорил, что решить можно любую проблему, главное ее проговаривать! Ну неужели нереально что-то придумать, даже если мне пиздец ужалит в жопу и приспичит этого несчастного ребенка? Да, тебе не нужны детдомовские, у тебя есть Кьяра, но что ты, нахуй меня пошлешь, если я решу кого-то взять себе? Или вообще существует суррогатное материнство, и вполне себе успешно работает. Вон, Серый себе аж двоих настругал, и вообще никто ему слова не говорит. И Арсений слушает его, крепко поджав губы, потихоньку наконец понимая, какую несусветную и абсолютно невтемную чепуху он сейчас сморозил... Хоть и в его словах есть доля правды и страха, потому как сейчас Антон в порыве новых эмоций, новых чувств может и думать, что ему этого достаточно... Но ведь когда-то он будет вправе поменять мнение и захотеть семью и детей не от суррогатной матери, а от любимой женщины... И эти мысли причиняют Арсу боль, и сейчас, разговаривая об Ире, о том похождении Шаста с Позовыми в парк аттракционов - Арсений просто тупо сорвался. И он подходит к Антону вплотную и устало кладет свою голову ему на плечо, оставляя перед этим на нём легкий поцелуй. - Шаст, прости..Я просто боюсь тебя потерять когда-нибудь.. - тихо шепчет он прямо в ямочку возле шеи, всё ещё не осмеливаясь поднять взгляд. И это всё, что он сейчас может сказать. Потому что это чувство страха пробирается по всему организму , душит, перекрывает кислород, ведь он и правда любит Шаста, и он действительно боится его потерять. Сейчас, когда, наконец, он точно знает, что его чувства взаимны, когда они наконец прочувствовали и сблизились друг с другом во всех смыслах, когда он наконец вкусил это неизведанное лакомство, когда понял, каким счастливым может быть - он просто напросто боится проснуться в один прекрасный день и понять, что всего этого больше нет и не будет. Это может и звучит эгоистично, но это так. Шаст - это всё, что ему нужно для полного счастья, теперь он точно это знает. И сейчас, когда он, наконец, чувствует себя полноценным... Чувствует себя самим собой, какой он есть на самом деле - он просто боится... Что Шаст может передумать даже сейчас. Арс держит его за талию, все так же не отрывая своей головы от его плеча, и пытается тихо и размеренно дышать, не показывая своего волнения и совершенно непонятного Шасту сейчас состояния. Реально мучительно непонятного, потому что он столько времени творил откровенную хуйню, отказывался думать мозгом и думал каким-то другим, не слишком цензурным местом, которое подкидывало ему идеи, которые делали больно ему, делали больно Арсению, и которые ещё предстоит отчасти разгребать, как в случае с Ирой. Ну или даже его конфликтом с Матвиенко, который по прежнему, так-то, по-хорошему, должен ему крепкий с правой в челюсть. Но сейчас все покровы сорваны, все комплексы отпущены, вот они - стоят нагишом и целуются на многострадальной Макаровской даче после двух заходов охуительного секса, и вроде как никто из них двоих не собирается, роняя тапки, прижимать уши и валить в свою нору, делая вид, что ничего не произошло. Ну откуда опять страхи и какие-то сложности... - Арс... - Шасту так непривычно эта модель поведения - успокаивающая, поддерживающая, показывающая несуществующее старшинство и какую-то... Стабильность, что ли, но он пытается вытащить из себя её в полной мере, раз Арс, которому подобного рода панички были, в общем-то, не особенно свойственны, в этом нуждается. И снова поднимает его лицо пальцами за подбородок, заставляя посмотреть себе прямо в глаза. - Арс... Мы реально уже достаточно намолчались, надержали в себе и натворили хуеты. Не надо ничего бояться. И тем более, ну посмотри на меня, я что, похож на дохуя семейного человека? Нет, серьёзно, у меня никогда таких ценностей в приоритете не было. Я привык жить здесь и сейчас, я вообще не рвусь и никогда не рвался к этому домику у моря и толпе детишек. Да блять, да, я их люблю, но кошек и собак я тоже люблю, и у меня до сих пор почему-то нет гавкающей оравы дома. Любить и что-то целенаправленно хотеть - это разные вещи. А если уже что-то конкретно захочется - то нужно просто вынимать язык из жопы и об этом разговаривать. Пиздец, не мне после всего, что было, конечно, об этом говорить, но я уже достаточно прокосячился и свои ошибки понял. Ну и закрывая твою тему с детьми - мне вообще похуй, чьи они, у меня никогда не было вот этого пунктика, что я люблю только собственный набор генов. Вот вообще похуй, от слова совсем. Поэтому уж с этим, даже если этот вопрос когда-то поднимется, проблем точно не будет. Арс действительно привык всегда успокаивать, поддерживать, разговаривать, а потом уже, в случае чего, закатывать истерики, от бессилия так сказать. Но сейчас дело не в бессилии, дело не в том, что Шаст сказал что-то не так, или в том, что Арс не доверяет ему. Просто как раз-таки Арс достаточно взрослый и опытный человек, чтобы адекватно понимать, что их потрахушки и веселушки, редкие встречи вдвоем и возможность побыть наедине и вдоволь насладиться друг другом могут просто в один момент заебать Шаста, и, осмотревшись вокруг, на своих близких и друзей, он может просто подумать, что просрал своё время, и что на самом-то деле ему нужно совсем другое, даже тот самый домик у озера, и хоть и не куча, но один свой родной ребенок. Ему может надоесть скрываться, надоесть быть неправильным для общества, эти мысли могут просто съесть Шаста, который только-только выбрался из под мерзких ручонок Шеминова и его влияния. Арс боится, но надеется на обратное. Надеется, что Шаст всё же уже взрослый решительный человек, способный сам расставлять свои приоритеты, не находиться на поводу у общества и жить как ему хочется. А при желании, Арс может ему устроить и домик у озера, и с ребёнком вопрос они как-то смогут решить и прийти к чему-то. И он, наконец, берёт себя и своё шаткое душевное состояние в руки, и улыбается уголками губ, глядя на Антона. - Шаст, ты охуенный. - коротко заканчивает этот неприятный разговор Арсений, ненадолго накрывая его губы своими, прежде чем включить напор побольше и наконец просто помыться — вот так, уже без лишних прикосновений к интимным зонам, и, наконец, торопливо вернуться в домик, сверкая пятками по мокрой холодной траве. Теперь, на этой кровати, где случился их первый секс, так непривычно приятно и уютно просто лежать, крепко обнявшись... Это такое невероятное чувство абсолютного спокойствия и наслаждения простым человеческим счастьем - лежать рядом с любимым человеком, зная, что вы сейчас заснёте и проснётесь вместе... Никто никуда не сбежит, всё останется на своих местах, так же, как и поток бесконечных чувств, плавно растекающихся по организму. И этот полученный контраст от всего — от эмоциональных качелей, от физического жара бани и холода улицы, вкупе с высосанными хорошим и неоднократным сексом из организма силами даёт о себе знать - потому что как бы он ни кичился своей бодростью и готовностью к веникам в парилке, вырубает его практически моментально, едва голова касается смятой и даже не упакованной в наволочку подушки. Разве что руки успевают сгрести к себе рухнувшего рядом Арса, заключая его в объятия, словно плюшевого мишку. Огромного такого, почти двухметрового мишку.