Again and again

Ира просыпается к девяти утра, и просыпается не по собственной воле, а благодаря головной боли, острым прострелом пронзающей виски. Она открывает глаза, сильно жмурясь, и даже не сразу замечает отсутствие Алёны рядом. Мозг пока ещё даже не осознает до конца, где она находится, и почему какая-то Алёна должна быть рядом, почему организм так нещадно просит вчерашнего тепла, укутывающего его двумя хрупкими руками. Она берет себя в руки, и всё же встаёт, а точнее присаживается на кровати, обнаруживая тот факт, что она совершенно голая. И только тут наконец приходит озарение — то самое, благодаря которому вспоминает почти всё, что происходило здесь вчера ночью, и вообще то, как она тут оказалась. И отчего-то эти воспоминания не доставляют никаких неприятных эмоций, хотя, по идее, первая мысль должна была быть "как меня угораздило-то..", но нет. Ира, напротив, расплывается в тёплой улыбке, и даже на минуту забывает о своей головной боли. И тут её глаза замечают бумажку с надписью на тумбочке, за которой она, не задумываясь, уже тянется. Она ещё даже не успела понять, куда делась Алёна и что, возможно, её использовали - хотя, кто кого ещё использовали - и бросили, как уже получает оправдание Алёниного отсутствия. И, конечно, просто не может не понять и не принять то, что написано на этом небольшом клочке бумаги. Она же, в конце концов, не единственная забота в жизни Алёны, у неё есть дочь, работа... Хотя, с чего ты, Ира, вообще взяла, что ты теперь - забота Алёны? Может, она просто для приличия оставила записку, чтобы не выглядеть конченной тварью? Нет, ну не обязательно было тогда указывать свой номер... Человек явно не против продолжения общения. А что думает Ира на этот счет? Ей, как минимум, страшно, что она так резко переметнулась от Шаста к другому человеку, ведь это совсем на неё не похоже. И даже не просто переметнулась, а потрахалась, если это можно назвать сексом... А как максимум, ей сложно принять тот факт, что сексом она занялась не с мужчиной, а с женщиной. Чёрт возьми, вот это, конечно, шок, который ударяет в голову новой порцией боли. Желудок урчит от нервов, от мыслей, что резко посещают голову Иры. Но сейчас... сейчас хочется просто выпить чего-нибудь. Желательно, пива. Хотя вряд ли оно найдется в этом скромном мини баре. В любом случае, что-нибудь она точно выпьет, а об остальном она подумает потом. И она быстро одевается, кладёт записку от своей "спасительницы" в карман брюк, и поспешно покидает отель. А на том конце Москвы утро проходит куда более уютно и тепло. Арс просыпается от будильника, и от того, как Антон сопит ему в шею, и от этого расплывается в довольной улыбке, всё ещё не открывая глаз. Вот вообще никуда уезжать не хочется от этого кота, который так и манит послать нахер Питер и переехать уже в Москву, снять квартиру, и жить там, без надобности постоянно куда-то уезжать, разве что по работе и по делам. Но об этом Арсений пока всерьез не задумывается, но на уровне мимолётных мыслей позволяет себе подумать об этом, лёжа вот так, рядом с Шастом, и чувствуя себя абсолютно счастливым. С Шастом не может быть плохо, только если он не отвергает... Но сейчас, Шаст не то, что не отвергает, он буквально вжимается в него всем телом, лёжа боком к нему, и тяжело дышит ему в шею. И от этого горячего дыхания тело невольно покрывается мурашками, а не менее горячее тело Антона заставляет приятно ёрзать и пристраиваться поудобнее. Он бы очень хотел продолжить утро куда более приятно, но.... увы, ему пора вставать, ведь иначе он просто опоздает на Сапсан. Будильник уже прозвенел - он его успешно отключил минут пять назад - и на сборы практически нет времени. Разве что, есть время на умыться, почистить зубы, одеться и свалить. Еще и Антон наверняка захочет его проводить, хотя сейчас совершенно не хочется его будить. Но он обещал, что больше не оставит его утром одного и не уедет втихую. Ведь они оба помнят, как тяжело давались им эти холодные, одинокие утренние подъемы после тех самых ночных дрочек. Когда Арс вынужден был молча уезжать, без всяких объяснений, а Шаст просыпался один с чувством полной ненужности... С обманчивым чувством полной ненужности, ведь он всегда пиздец как был нужен. И всегда будет. Поэтому, Арс тихонько целует его в щёку, едва ощутимо касается губами его носа, нижней губы, подбородка... Это такие нежные, ненавязчивые поцелуи, которые точно должны разбудить, но не разбудить вместе с Шастом его пассивную агрессию. Ведь тот не любит просыпаться в такую рань... Хотя Арс уверен, что с ним Антон любит всё, и сейчас ничто не может вызвать агрессии у Антона, даже если он встанет и случайно расхерачит прикроватную тумбочку. Но проверять на прочность и без того расшатанную за последнее время нервную систему Шаста, благо, Арсению в голову всё таки не приходит - и тот просыпается мягко, даже уютно, если этот отвратительный процесс можно вообще охарактеризовать столь мягким словом. Его словно кто-то берёт на руки и потихоньку выносит из неги сновидений, а не резко выдергивает с пинка под зад, и хоть веки нещадно липнут друг к другу, один глаз всё же приоткрывается - но только для того, чтобы убедиться, что чужие руки, чужая тёмная макушка и россыпь родинок на бледной щеке всё ещё здесь, рядом, в его не менее обнажённых, чем у Иры с Аленой на другом конце Москвы объятиях, притянуть всё это поближе к себе и собственнически плюхнуть сверху вроде тощую, но удивительно тяжёлую руку. - Ааааарс, забей хер, давай дальше спать, нахер тебе этот Питер сдался, а... - нет, он прекрасно помнил, что Попов с вечера предупреждал, что у него там какие-то дела - то ли съёмка, то ли фотосессия, он так и не понял - старательно пытался занять рот Арса чем-то более полезным, чем словами, например собственным языком, но, тем не менее, остаться до его собственной поездки на судейство команд у него не получается, и это пиздец как печально. Вот именно, у Арса съемки в очередной короткометражке, которые он не может пропустить, и время, выделенное на крошечный отпуск между концертами, он будет часто проводить на съемках. Поэтому, увы, ему приходится уезжать, не дожидаясь Шаста и его судейства в Командах. Одно радует, что совсем скоро Шаст сам прилетит в Питер, и они смогут провести достаточно времени вместе. Поэтому на душе не так погано, как могло бы быть. И он накрывает Шаста собой, удерживая вес на локтях, и улыбается, глядя на его сонные слипшиеся глаза и распухшие, отекшие после сна губы. - Эх.. не всё так легко. Надо ехать. Но ты ведь скоро сам приедешь на Команды... Я могу тебе благородно и по-дружески предложить свою холостяцкую берлогу в качестве места проживания.. - естественно шутя, даже несколько кокетливо шутя, произносит последнюю фразу Арс. Ведь очевидно, что он нифига не предлагает - это факт, что Антон останется у него, и другого варианта быть не может. Ровно как и очевидно, что ничерта не по-дружески он этот факт озвучивает, потому как... Ну, друзья не трахают в рот, и не делают это с особыми изощрениями, не стесняются уже бывших девушек, не лезут пальцами в лицо, перепачканное собственной спермой. Ну может, какие-то друзья так и делают, занимаясь сексом по дружбе. Но тут дружбой, мягко говоря, и не пахнет. - По-дружески, ага... - Шаст всё-таки просыпается - это слышно по тому, как бодреет его вечно хриплый по утрам голос, а в следующее мгновение щиплет Арсения прямо за спокойно покоящийся на бедре, всё ещё спящий во всех смыслах член. - Я по-дружески приму твоё приглашение, по-дружески останусь в твоей хате свободного холостяка и буду по-дружески трахать твою гостеприимную узкую задницу. Да, дружище? - наглая ухмылка расплывается уже на всё лицо... Хотя сейчас, скорее, котячью морду. Да, Шаст сам себя не узнаёт, но стремительность, с которой он раскрепощается в околосексуальных делах, особенно разговорах на эту тему, которые прежде вызывали исключительно пунцовые щеки и голову в плечах просто... Поражает. Нет, серьёзно, они за шесть лет жизни с Ирой, кажется, толком ни разу не разговаривали про секс, про что-то, что происходит между ними, когда выключается свет - а он выключается, да, и, тем более, он не позволял себе каких-то подобных... Грязных пошлостей. - Конечно, братишка, моя задница всегда к твоим услугам, так же, как и мой рот, - нагло усмехается Арсений, прижимаясь носом к ямочке между плечом и шеей Шаста. - Так что... я буду тебя ждать, - добавляет Арс, наклоняясь ближе, практически прикасаясь собственным вздёрнутым носом к носу Шаста, и глядя прямо в его глаза. Чёрт, кажется, уходить, вот блять, совершенно не хочется. Есть острое желание ещё, как минимум, часа три понежиться в постели с Антоном, потом позавтракать, погулять по городу — правда, неизвестно, насколько это будет представляться возможным, - а вечером долго и интенсивно заниматься сексом... А не вот это вот всё. Но, увы, Арсений - человек ответственный, и пропускать съемочный день, переносить съемки, пусть даже придумав какую-нибудь твёрдую отмазку, он точно не станет. Отношения - отношениями, но работу никто не отменял. И сейчас приходится подниматься, отрываясь от Шаста, искать свои шмотки, беспорядочно разбросанные, кажется, вообще в гостиной, и одеваться. Времени даже на "немного поболтать" практически нет. - Мне пора собираться... Слушай, ты лучше поспи, отдохни. Нахера тебе переть со мной в такую рань. Не маленькие - сами доедем, - совсем нехотя произносит Арс, ведь упускать возможность ехать с Шастом в машине и поболтать ещё немного он упускать совсем не хочет. Но в то же время он, глядя на уютно лежащего на кровати Шаста, так не хочет его оттуда вытаскивать. В идеале, Арс бы и сам вернулся в эту кровать и продолжил спать в обнимку с Антоном, и, уже нормально выспавшись, занялся бы с ним чем-то более интересным. Но это только приятные мысли, фантазии... А на деле, надо ехать. Тем более, что там, в поезде, его будет ждать Алёна, и он даже успел списаться с ней вчера ночью, когда Антон благополучно вырубился первым. Нет, тут дело не в том, что Арс скрыто переписывался с бывшей женой, пока его партнер спит. Скорее, это просто оказалось совпадением, и он совсем не стал бы скрывать такую невинность, как поездка вместе с ней в Питер. Но сейчас он напрочь забывает о том, что едет с Алёной, а точнее, забывает сказать об этом Шасту. Во-первых, потому что сейчас сильно торопится, и мысли заняты поспешными сборами, а во-вторых, потому что не считает нужным прямо-таки отчитываться за эту мелочь. Но, естественно, это скорее жест хорошего тона со стороны Попова - потому что он, черт возьми, прекрасно знает, что Шаст не отпустит его на такси, продав лишний час вместе за дополнительный час сна. Тем более, уже проходили, уже знаем - спится без Арсения ему мучительно отвратительно, поэтому толку от этого всё равно будет ноль. Нет, если бы они были на гастролях, и Арс подскочил бы на два часа раньше будильника, чтобы позаниматься своей грёбаной йогой или попить кофе непременно в какой-то инстаграмной кофейне и пофоткать её, вместо того, чтобы как человек пожрать в отеле, он бы, может, и реально остался спать. Но сейчас он провожает его в другой город - и это вообще не одно и то же. И пусть они увидятся уже через пару дней, всё равно на фоне захлестнувших цунами чувств это кажется какой-то пропастью. И Шаст вытягивает руку из-под одеяла, чтобы стянуть со стола ключи от машины и нажать на кнопку автозапуска, прежде чем начать выскребать себя из постели. - Я ж эта, блять... Жена декабриста... Я бы и в Питер тебя повез, но там тоже съёмки, блять... В лучшем случае, четырнадцатого вырвусь, если быстро все закончим. Или придётся прям пятнадцатого ехать... Но на шестнадцатое я выходной у Стаса уже выбил, пошли все нахуй, в Москве Команды Диман вести будет. - Это же замечательно... Ещё учитывая тот факт, что в принципе ты будешь оставаться у меня. Помимо выходного. Ты же не собираешься сразу сваливать? Ну... типа потрахать меня шестнадцатого и свалить в ночи или с утра, - смеётся Арс, обнаруживая наконец свою футболку, боксеры, джинсы, носки и поспешно одеваясь. - Я тебе не шлюшка на одну ночь, я вообще-то всё ещё жду первого официального свидания и нормального времяпрепровождения, без твоего члена в моей заднице. Потому что твой член в моей заднице - это не нормальное время, это ебучее сумасшествие, бешеный кайф... А я, блять, романтики хочу, Тамара! - Арс уже откровенно угарает над Шастом, застёгивая ремень на своих узких джинсах, который он вчера с таким азартом расстёгивал и заставлял Шаста под собой вибрировать в диком желании. Действительно, несмотря на то, что они будут порознь всего-то два дня, это время на расстоянии кажется невыносимым уже заранее. Ведь для них всё так ново, так желанно, так необходимо, что два дня будут казаться двумя месяцами, но ведь это куда лучше, чем если бы они встретились в следующий раз лишь на очередном концерте. Поэтому Арс практически не унывает и прекрасно понимает, что это необходимая короткая разлука, и что воссоединение будет несомненно не менее прекрасным, чем прошлой ночью. - Если ты ещё раз употребишь в одном предложении мой член и твою задницу, то он окажется в ней не только на словах. - с тихим грудным рыком фыркает Шаст, нехотя впихиваясь в свободные, в отличие от грёбаных узких скинни Арса, которые обтягивают его задницу так, что выебать его хочется 24/7, джоггеры. Завтракать, судя по торопливости Арсения, реально нет времени - во сколько у него поезд, Шаст без понятия - спасибо, что знает, что ехать на Ленинградский, а не в Шереметьево. К моменту, как его костлявая задница приземляется в широкое кресло Тахо, червячок внутри просыпается и начинает нещадно подгрызать, кажется, седьмое ребро. Господи, да это всего пара дней, это даже не летний отпуск, когда они, порой, разъезжаются чуть ли не на месяц - хотя ему очень хочется верить, что этим летом всё будет иначе, и хоть часть своего отпуска, но им удастся провести вместе - где-нибудь подальше от прицелов камер, да хоть на той же даче Макара, похуй, лишь бы вдвоём, потому что Стас наверняка закатит истерику, если они вдвоём полетят в какой-нибудь пафосный отель на Мальдивах и окажутся там вдвоём под прицелом камер какой-то прибабленной фанатки. Но до этого ещё почти год. Ну, может чуть меньше. А сейчас он просто отвезёт Арса на вокзал, и сам окажется там же через сутки, максимум двое... И всё равно это нервирует, заставляет стучать пальцами по почти горячему от подогрева рулю и то и дело бросать взгляды на соседнее сиденье, где, судя по всему, в примерно таком же состоянии притихает Попов. По хорошему, ему бы высадить Арса на Краснопрудной, да ехать дальше... Но нет, похуй, что там и кто скажет, он не может лишить себя ещё лишних десяти-пятнадцати минут. Да, целовать на входе в вагон он точно не будет - но хотя бы до платформы проводить, в целом, не так уж предосудительно. И чёрный джип заезжает на платную парковку, а он сам натягивает поглубже капюшон толстовки и без лишних прелюдий тянется к пассажирскому сиденью - чтобы хоть сейчас, пока вокруг нет лишних глаз, напоследок прижаться к искусанным с вечера губам. Арсений невольно бросает взгляд в окно автомобиля и, убедившись в том, что поблизости никого нет, сам наклоняется к Антону, прижимаясь к его губам в переполненном нежностью, абсолютно целомудренном поцелуе - Я буду скучать... Пиздец как... Ты всё знаешь.. - хриплым, низким, всё еще сонным голосом шепчет Арсений, и вновь касается губами губ Шаста, чуть прикусывая нижнюю. Рука невольно касается бедра Шаста, чуть сжимает его... Но пора, черт возьми, пора отстраняться. Пока это прощание не превратилось в минет, после которого Арс точно не успеет на поезд. И Антон думает точно о том же самом, поэтому насильно заставляет себя щёлкнуть ручкой двери, запуская внутрь мерзко мокрый прохладный воздух. - Блять, кто бы мне две недели назад ещё сказал что так будет... Пиздец. Ладно, пошли, иначе я реально нахер тебя никуда не отпущу. - он торопливо отворачивается, пока губы сами не потянулись за новым, очередным поцелуем, и выходит из машины первым. Погода мучительно отвратительная, дует промозглый ветер, моросит ещё более мерзкий дождь, и, кажется, он сейчас поедет домой спать ещё пол дня минимум, прежде чем поехать на работу - похуй, и так уложатся, он ещё успеет выложиться по полной, чтобы всё таки выбить себе отъезд в Питер четырнадцатого, хотя бы первым из вечерней пачки Сапсанов. Он доводит Попова до середины платформы - не лезет в кучки пассажиров, формирующихся у распахнутых дверей с любимыми Арсовыми поручнями, и на этот раз уже куда целомудреннее накрывает плечи дружеским объятием, которое не должно вызвать подозрений у окружающих. - Иди уже... Пока я не решил, что ты плохо на меня влияешь и превращаешь в сентиментальную лужу... И Арсу так не хочется слушаться Шаста, не хочется идти, уезжать от него... Блять, почему это походит на какое-то трагичное прощание? Ведь всего лишь два ебучих дня. Да, не хочется ложиться в холодную постель по ночам без Антона. Да, не хочется видеть Шаста только по фейстайму или на фотках, которые Арс точно будет просить его скидывать, и пусть тот будет гундеть, что не любит это дело, но все равно заселфится и скинет. Да, не хочется проводить время по раздельности. Но, увы, придётся. И, кажется, ещё немного, и Арс сам превратится в сентиментальную лужу. Но, пока этого не случилось, он широко улыбается Шасту, подмигивая, и пробирается сквозь толпу людей, ближе к поезду, туда... Где ждёт его Алёна, которая выглядывает из-за спины какого-то здоровенного мужика, вся такая хрупкая и маленькая... Он улыбается ей, всё более охотно проталкиваясь между чужих чемоданов, и наконец крепко заключает ее в дружеские объятия, хотя со стороны вполне может показаться, что они пара. Сейчас Арс почему-то надеется, что Шаст уже отошёл, ведь неизвестно, как это приветствие бывших супругов может воспринять его влюбленный мозг, учитывая тот факт, что он предъявлял Арсу за ужин при свечах с Алёной... Но Арс не может отказать себе в таком тёплом объятии, ведь это Алёна, по которой он соскучился, которую он давно не видел, и это объятие для них обоих исключительно дружеское по очевидным причинам, одна из которых, всё же надеется Арс, покинула платформу и уже добирается до своего Тахо. - Привет, Знайка,- радостно произносит Арсений, отрываясь, наконец, от Алёны и по-джентльменски пропуская её в вагон поезда. Вот только есть одна большая проблема. И она заключается именно в том, что Шаст не уходит. Он, сука, решает поиграть в ту самую сентиментальность, которой с открытием и признанием собственных чувств становится все больше, и просто отходит к соседнему свободному пути, закуривая сигарету. Кто бы мог подумать, что эта сентиментальность сыграет с ним настолько злую шутку... Он ждет, что Арсений сейчас заберется в вагон и будет у окна терпеливо ждать отправления, но вместо этого видит... Как он обнимает какую-то девушку? И слава богу, что Алёна в ее нынешнем образе достаточно... узнаваема относительно других особ женского пола - ее яркие брюки и такую же яркую толстовку, из-под капюшона которой торчат какие-то непонятные косички видно издалека, но проблема ведь даже не в этом. Проблема в том, что если бы Арс предупредил, что они едут обратно вместе с ней, это было бы как-то... ожидаемо и спокойно, что ли, пусть и все равно с легкой, едва ощутимой ноткой ревности. Но вот то, что он прощается с ним, как ни в чем не бывало, и тут же обнимается со своей бывшей (? чертовы червячки в очередной раз напоминают, что он не видел их заявления о разводе) женой... Да сука, какого хера кто-то только что воткнул ему что-то острое между ребер? Он сам не замечает, как сминает в пальцах еще горящую сигарету и делает несколько шагов назад - пятится прямо так, врезаясь спиной в торопящихся на уходящий поезд пассажиров. И только когда получает уже увесистого тумака чемоданом по ногам - разворачивается, торопливо скрываясь в толпе. Сука, какая сука... Да нет, блять, не может быть так, ну не может он настолько искусно играть настолько влюбленного человека, и тут же прыгать в объятия к жене, как будто это было просто охуенное провождение времени в постели. Он бы не стал тогда разговаривать со Стасом, не стал бы ломиться к нему в Воронеж... Но почему тогда все выглядит именно так? В горле встает отвратительный тошнотворный ком, ребра сдавливает без возможности глубоко вдохнуть, и как вести машину трясущимися руками - он без понятия. Зато Алёна, на ее счастье, этого длинного лопоухого силуэта не видит - она обнимает за плечи своего бывшего мужа и с мягкой усмешкой заглядывает в его пронзительные голубые глаза, легонько подталкивая в сторону вагона. - Ну здравствуй, братец-кролик. Рассказывай, как вчерашний день прошел. Судя по всему - безумно интересно. - Да у меня в принципе последние две недели проходят безумно интересно, чертовски хорошо и вообще, блин, я счастлив, - весело улыбается Арс, суетливо заходя в вагон. Они располагаются на своих местах, и он поспешно снимает с себя кожаную куртку - чёртов модник, в середине октября и всё ещё в кожанке - после чего всё с той же довольной улыбкой смотрит на Алёну. - А что это ты меня кроликом называешь? - внезапно вспомнив то, как его поприветствовала Алёна, интересуется Арсений, театрально вскинув бровь. И ведь действительно, Алёна вообще не в курсе последних событий. Да, Серёжа, в общем-то, по приходе с сорвавшегося Громкого Вопроса рассказал ей о том, что Арс сорвался в Новую Усмань, но дальше ей ведь никто ничего не рассказывал. В первую очередь, сам Арс. Но ведь всем известно, кого называют кроликами?.. А Арс явно не из тех, кто будет любить одного, а ебаться с другим. Да и даже если так, откуда она знает что-либо о его жизни за последние две недели, да ещё и о прошлой ночи, если они с того злополучного вечера фактически даже не списывались? Алёна тоже усаживается на свое место - сезон совершенно не туристический, день тоже будний, поэтому им несказанно везет - даже несмотря на то, что они брали билеты не просто не одновременно, а Попов - еще и в последний момент, им попадаются не просто соседние места, а еще и без попутчиков с любопытными ушами поблизости, поэтому они без проблем могут обсуждать столь деликатные... темы. - Ты вот даже представить себе не можешь, откуда я знаю о том, что у вас с Шастом наконец-то все наладилось. С этим, кстати, безмерно поздравляю и напоминаю что "ну я же говорила...". Но вот то, что вы беспардонные кролики и малолетние придурки, которые не могут даже в сорокет решать вопросы по-взрослому - это факт. Рассказывай давай, мне очень интересно послушать вашу версию развития событий. Ну и минутку твоего триумфа. Стопудово ведь припомнил те пригласительные, да? - Алёна говорит это без какого-то серьезного укора - скорее просто беззлобно-насмешливо, потому что в конце концов это 1-1 - Ира в свое время поступила очень некрасиво, теперь Арс - а она как бы между них обоих и на стороне каждого и на своей нейтральной одновременно. - И откуда же ты знаешь? Серёжа растрепал? Хотя даже он про вчера не в курсе... Давай, колись, - Арс смотрит на Алёну, чуть прищурив глаза, выжидающе. Но, всё же, сперва сам отвечает на расспросы бывшей жены о своих похождениях и, наконец, наладившейся личной жизни, - Ну, ты точно в курсе, что я ехал в Усмань. Мы там... это... ну, - Арс смотрит на Алёну несколько мгновений, поджав губы и создавая пальцами какую-то непонятную конструкцию, которая в его видении обозначает секс. - Ну, потрахались... Но уже осознанно, и не обошлись простыми дрочками. Мы решили, что трепать нервы - себе дороже, что пора уже принять и понять, что мы друг без друга не можем. И, собственно, всё. С тех пор мы вместе. А вчера... Ну вот по поводу триумфа, - тут Арс хитро улыбается, откидываясь головой на сиденье, - Ира нас застукала за тем самым приятным процессом. И хорошо, что Шаст успел кончить к её приходу, а то, боюсь, у него потом не вставал бы ещё очень долго, и коленки дрожали при слове "секс". А ты знаешь, мне тяжело без этого... - Арс мечтательно улыбается, вспоминая свой последний охуительный секс с Антоном, и даже слегка болезненно прикусывает губу, - Мне вообще уже тяжело без него. После секса, я стал ещё больше зависим от него. Не знаю, правильно ли и вообще корректно ли тебе это говорить, но... Я тупо не мог упустить шанс вчера прийти к нему, узнав из инсты, что она уехала по делам. На тот момент, они ещё не обсудили ничего, она не дала возможности Антону высказаться. Ну и, в общем-то, получила по заслугам, и я не особо сильно расстроен, что ей пришлось увидеть забрызганное моей спермой лицо Шаста... - тут Арс уже даже как-то победно улыбается, вновь утонув в собственных воспоминаниях, и на минуту забывая вообще, кому он это всё рассказывает. Такое ощущение, что просто записывает в личный дневник последние события своей жизни. И тут, вновь внимательно взглянув на прихуевшие глаза Алёны, он резко краснеет и уже не выглядит таким саркастичным и довольным. Взгляд потупляется куда-то на столик напротив, и губы поджимаются так крепко, что, кажется, больше из него не выдавить ни слова. Но, он всё-таки, добавляет, - Я, кажется, увлёкся, но ты просила рассказать... Да нет, Алёна конечно в шоке, но скорее от того, что услышать это всё в таких интимных подробностях от обычно пиздец какого скрытного Попова... Мягко говоря, неожиданно. Чтобы он не просто поводил загадочным взглядом и промямлил что-то неопределённое, а вот прямо рассказывал о своей сперме на чужом лице... Да уж, не удивительно, что даже Ира не смогла озвучить подобные вещи. Пиздец, Ален, прикинь, он как бы ушёл к другой, но эта другая накончала ему на лицо и в этом расписном виде я его и застала... Да уж, все натуральские вуали точно бы пошли по пизде. Хотя, при всём при этом, ей удивительно не противно все это слушать. Даже те самые интимные подробности, которые, вроде как, должны быть максимально неуместными для разговора с бывшей женой. Но у них же как всегда всё максимально не по стереотипам... Да и Арс прекрасно знает, как Алёна относится ко всему этому. Нет, она конечно не шиппер... Но она за искренние чувства, а в том, что у этих двоих всё искренне, она уверена на сто процентов. - Ну вы, блин, даёте. Довольная морда, тебе самому то не стыдно? Ну ты же взрослый мужик, ну обидела тебя молодая девчонка, но что уж так жёстко то... Ну могли же поговорить как люди... А Шаст мне теперь должен, за то, что его бывшую девушку не трахнул какой-то левый мужик пьяной в клубе. Как ты понял, я в курсе обо всем, так сказать, из первых уст. Арс и сам удивлён своей открытости, даже будучи с Алёной, но, наверное, всё-таки ему нужно было выговориться, нужно было поделиться своим счастьем и маленькой победой с человеком, который бы не осудил его. Даже тот самый Матвиенко, и то пробубнил бы что-нибудь и назвал бы их пидорасами, да и с ним немного другие отношения, несмотря на то, что он почти всегда вытаскивал Арса из дерьма, в которое тот своевольно с периодическим успехом нырял. Алёна же - тот человек, один из немногих, кому можно выговориться, рассказать, что на душе, без зазрения совести, но всё же определенные стеснения после того, как он высказался, всё же имеются, хоть он и уверен, что Алёна его поймёт, несмотря на то, что ругает сейчас за то, что всё-таки они поступили как подростки, а не как взрослые мужчины. К тому же, она ещё и раскрывает имя человека, который ей непосредственно всё рассказал о вчерашней ночи. Пиздец. Ира?! Как так могло произойти, что Ира оказалась в том же клубе, в то же время, что и Алёна со своими подругами? Ну это прям высшая степень охуевания, которое за последнее время накрывало Арсения. - Ну охренеть. Я даже не знаю, что и сказать, - пребывая всё ещё в... недоуменном, мягко говоря, состоянии, отвечает Арс, хлопая густыми ресницами, - Ну знаешь, я не планировал еблю с Шастом у них в квартире. И это не планировалось, как маленькая месть за те вонючие пригласительные, - он невольно фыркает, изображая рвотный рефлекс, - Это всё произошло спонтанно. Я не контролирую себя с Шастом, тем более наедине. Так что это не был какой-то изощренный план по мести Ире, - тихо смеётся Арсений, - Ничего себе, Ира рассказала первой встречной о том, что ей изменил парень, да и ещё и, походу, во всех подробностях?.. Она что, в хлам была? - уже менее весело усмехается Арс, понимая, что если бы не Алёна, то Ира могла бы растрындеть это кому-угодно, а ему не очень-то и хотелось бы, чтобы, возможно, какая-нибудь фанатка узнала, что Арсений Попов трахал рот Антона Шастуна. Просто охуенная новость. Конечно, для кого-то, может, это и не было бы новостью, но на их карьере знатно сказалось бы. Алёна скептично фыркает и закатывает глаза, так... по-дружески пиная Попова ногой по коленке под небольшим столиком. - Не настолько в подробностях, насколько ты. И я всё ещё хочу напомнить, что вы могли подумать, когда она вернётся, дождаться там, поговорить, а потом уже трахаться. В конце концов, Попов, тебе сорок лет, на минуточку, пора бы уже обзавестись навыком держать свой член в штанах хотя бы какое-то время, даже если сильно неймётся. Дорвался, всё понимаю, но совесть... А, ладно, чего с вас взять. Хотя по сравнению с нашей последней встречей, ты, пожалуй, лет на десять помолодел. А либидо твоё на все двадцать пять, судя по всему. - Алёна тихо смеётся и стаскивает с себя толстовку, оставаясь в одной футболке - все равно им предстоит ещё почти четыре часа в пути. - И да, я в шоке была, когда её увидела. Но она была уже в сопли, и к ней уже домогались, так что, считай, я официально спасла её от участи быть изнасилованной сомнительными личностями где-нибудь за МКАДом. Но, справедливости ради, она ни слова не сказала о том, что её неслучившийся муж изменил ей с мужиком. Так что здесь она даже пьяная язык за зубами держит - цени и уважай, после такого могла бы хоть в Инсту истории о ваших похождениях выкладывать. - Ой да ладно тебе, чего ты постоянно про мой возраст. Это всего лишь цифры, не имеющие никакого отношения к моему душевному состоянию. Да и ничего страшного, не упала же она без сознания при виде этой душераздирающей картины. Переживёт, - равнодушно машет рукой Арс, закатывая глаза, - Но вот то, что она пустилась во все тяжкие в клубе - это уже другой разговор. Ты молодец, солнышко, что спасла её. А она молодец, что не растрепала прямо во всех подробностях. Всё-таки, не такая сучка, как я, - ехидно усмехается Арсений, глядя в глаза Алёны с озорным огоньком, облегченно вздыхая, - Ну, надеюсь, ты составила ей дружескую компанию в клубе? А, кстати, домой она точно не возвращалась, хотя мы бы благородно позволили ей остаться спать на диванчике, - всё ещё как сука рассуждает Арсений, еле сдерживая себя от ядовитой улыбки. - Я так понимаю, ты отвезла её к себе в номер?.. - Я конечно знаю, что ты всегда был личностью злопамятной, Арсений Сергеевич, но чтобы так осучиваться - это уже перебор. - естественно в шутку, но всё таки цокает языком Алёна, укоризненно качая головой. - Она хорошая девчонка, и заслуживает своего счастья. Другой вопрос, что Шаст - это вообще не из её сказки принц. Это, похоже, твоё чудовище, красавица моя. - она всё с тем же звонким смешком тянется вперёд и легонько щиплет Попова за маленькую ямочку на кончике его носа. - Да я так и подумала, что если уж вы вон днём трахаетесь как кролики, значит на ночь ты точно не собираешься от него уезжать, так что благородно проследила, чтобы она не накидалась ещё больше, до потери сознания, вызвала такси, увезла её к себе в гостиницу, налила ещё, выслушала всё, что накипело на душе, и уложила спатеньки в оплаченном номере. Как истинный галантный джентельмен, в отличие от некоторых. - про все остальные джентельменские аспекты вчерашнего вечера она пока рассказывать не торопится. Во-первых, слишком уж... Неоднозначно-шокирующая информация, во-вторых, прежде чем это с кем-то обсуждать - даже с Поповым, который даже сейчас ей ближе, чем собственные родители, всё равно, пожалуй, нужно немного разобраться в себе, в собственном отношении к сложившейся ситуации, и понять, что вообще со всем этим делать дальше. Да и понять, что делать будет сама Ира - ведь номер телефона у нее есть, но нет никаких гарантий, что с утра она не проснётся с жутким похмельем и ощущением, что натворила несусветных глупостей, которые предпочтёт забыть как страшный сон. Ну или приятный... Но всё равно страшный. - Конечно, моё, - горделиво приподнимает подбородок Арс, после чего приобнимает Алёну за плечо, - И почему ты такая хорошая? Богом послана нам всем, чтобы мы хуйни не натворили.. - улыбается Арс, игриво кусая Алёну за плечо, прежде чем взглянуть на экран айфона и охренеть от того факта, что поезд в пути уже целый час, и осталось ехать всего-то три часа, ну может чуть больше. С Алёной всегда хорошо, уютно, всегда есть о чём поговорить, пусть даже сейчас они говорят о личной жизни Арса, о чём, кстати, обычно он не очень любит говорить, но сейчас приходится, ибо совсем недавно Алёна вытаскивала его из трагичной драмы, в которой Арс чуть не закончил панкреатитом, поэтому его даже это сейчас нисколько не выводит из колеи и он не чувствует никакого напряжения. Одним словом - это Алёна, и она УЖЕ в курсе того, с кем трахается её муж... Почти бывший муж, и скрывать это было, как минимум, нелогично. И эти три часа проходят в максимально комфортной тишине — Алёна утыкается в какой-то фильм в телефоне, а уставший за вечер и ранний утренний подъем Арсений просто засыпает под прекрасную расслабляющую музыку в наушниках. Сейчас-то ему точно никто не переключит Людовико Эйнауди на Касту, поэтому он просто дремлет под приятные минорные аккорды, ласкающие слух. Вначале дремлет, пока не засыпает настолько глубоко, что Алёне приходится его будить на Московском вокзале. Расходиться они тоже не торопятся — сейчас в его планах, пока в наличии еще имеется несколько часов до вечерней работы, наконец провести какое-то время с дочерью — вместе забрать, отвезти девчонок домой и уделить внимание Кьяре, которая не отлипает от него ни на шаг. Но все же он не забывает, и сразу по выходе с вокзала успевает скинуть смс Антону о том, что он уже в Питере, и что уже соскучился... Но в ответ получает лишь две синих галочки, и полное отсутствие какой-либо обратной связи. И да, по началу он не придает этому значения, но чем дальше, тем больше напрягается, особенно когда проходит уже три часа, а от ответа все еще нет. Он едет домой и пытается набрать родной номер — но в трубке лишь долгие гудки вместо любимого голоса. Да что, блять, за хуйня? Учитывая активность Антона в телеге и в инсте, где тот выкладывает свое личное фото в сторис, а это значит, что в онлайне не его менеджер, а сам Антон - Арс совершенно недоумевает. Это ведь откровенный игнор, ёб твою мать. Ну что он опять надумал? В чём снова провинился Арс? Сука, нет, он до последнего надеется, что Антон ему хотя бы скинет смс о том, что всё в порядке и что он просто занят. Но нет. Не поступает ни смс, ни звонка. "Что ж, я от тебя так быстро не отъебусь.." чётко звучит в голове, и Арс набирает номер вновь. Но... вновь безуспешно. Занят он, двадцать раз, ага. Настроение Шаста не просто ухудшается, оно стремительно падает ниже плинтуса еще в тот момент, когда он отъезжает от Ленинградского вокзала - тараканы в голове не дремлют, и только продолжают с каждой минутой накручивать, подтачивать червячка сомнений изнутри все больше. Он все еще не видел заявления о разводе - хотя Арс еще в тот раз мог его показать, или как там это происходит, какое-нибудь там дело на госуслугах показать, сам он в такую херню еще не влипал и вообще без понятия, как это все делается. И перед глазами, как назло, раз за разом встает та сцена у Матвиенко дома. И сегодняшние объятия Арса с Алёной. И снова та сцена. И снова сегодняшняя. По кругу, раз за разом. К тому моменту, как он доезжает до дома, все это зрелище сливается в такой отвратительный ком, что его чуть не выворачивает прямо на тот сраный многострадальный коврик, а желание работать пропадает от слова совсем. Слава яйцам, что хотя бы по этим съемкам - пара рекламных интеграций - он не сильно ограничен в сроках, не зависим от каких-то медийных личностей, поэтому все планы расплеваться с работой сегодня и рвануть в Питер уже завтра идут по огромной пизде. Вообще отчаянно хочется бухнуть - как в старые добрые, до Макаровской дачи, но желудок уже идет такими судорогами, что, кажется, если он сейчас что-то начнет в себя заливать - это почти моментально окажется снаружи, поэтому в этот раз он не переводит драгоценный продукт - только роется в аптечке на кухне, выуживая оттуда что-то оставшееся от Иры, то ли снотворные, то ли успокоительные, хер его разбери особо, закидывается сразу двумя таблетками и падает обратно на так и не застеленную кровать, в последний момент отписываясь Гороху, что на сегодня отбой воздушной тревоги - снимаем завтра, прежде чем вырубиться. И да, он слышит входящие от Арса. И даже открывает сообщения, когда телефон очередной раз разрывается вибрацией вотсапа. Но этот чертов комок подкатывает к горлу снова и снова, и все они остаются неотвеченными на протяжении всего дня сурка. А на следующий он вообще ставит его на беззвук, чтобы хоть как-то отработать съемки и не выглядеть в кадре мертвенно бледным говном. Хотя к вечеру четырнадцатого Арс, похоже, слегка отчаивается, потому что сообщения сыпаться перестают, а пропущенных звонков обнаруживается всего два. А к моменту, как ближе к обеду пятнадцатого он грузится в самолет до Питера и вовсе не приходит ничего - и он, кажется, даже немного расслабляется, надеясь, что проживет этот вечер перед концертом более-менее спокойно... Но именно в тот момент, когда он забирает багаж с ленты в Пулково, телефон звонит снова. И вместо того, чтобы сбросить, чертыхаясь в куче чужих чемоданов, он случайно смахивает зеленый значок на экране. Ну пиздец. Теперь уже сбрасывать будет максимально странно, когда в беспроводных наушниках слышится шорох и родной до щемления в ребрах голос. - ...Да? ⁃ Привет, Шаст.. - низким тоном и довольно тихо произносит Арс, и это сейчас похоже больше на мурчание кота, нежели на человеческое приветствие. Господи, как он соскучился по Антону, это просто пиздец, - как ты?...Ты уже в Питере? Да, черт возьми, эти почти двое суток становятся для него настоящим испытанием. Он бы с удовольствием сорвался в Москву, чтобы вытрясти из Шаста всю душу, чтобы узнать, почему он его игнорирут, в чём он провинился, сам того не зная, но увы, съемки занимают практически весь предыдущий день, а срываться в Москву сегодня он смысла не видит. Блять, это, чёрт возьми, вообще-то не справедливо и жутко по-детски - просто игнорировать, без возможности поговорить, выслушать возможные претензии и ответить на них. Вначале он думает, что Антон просто в очередной раз себе что-то надумал точно как в тот вечер, когда заявился к Серёже... но потом его наконец озаряет. Он предполагает, что Шаст, возможно, не сразу ушёл с платформы, на которую проводил его, а остался и увидел, как он обнимается с Алёной... Довольно-таки тепло обнимается и, видимо, неприемлемо для Шаста. И если он прав, то у него в голове созрел один план, который он рано или поздно все равно собирался воплотить в жизнь - познакомить Антона с Алёной. Ведь даже если причина такого непонятного поведения Антона не Алёна, у него всё равно были подозрения по поводу их отношений, и пора бы уже их развеять. И он успевает посоветоваться с Алёной о совместном ужине на троих, об их знакомстве с Антоном, получая в ответ безусловное и абсолютное согласие. Остается только дождаться ответа Шаста, хоть как-то его добиться... И вот, наконец, он поднимает трубку. И черт возьми, несмотря на всю обиду за этот тотальный игнор, такой родной, хоть и недовольный голос Шаста сейчас кажется просто музыкой для ушей. Самое противное, что в глубине души Антон соскучился не меньше. Как бы сознательно он ни взращивал в себе эту обидку, старательно подкормленную ревнивой паранойей, подсознательное все равно мучительно тянется к Арсению. Гребаные чувства, от которых он отнекивался почти пару лет, но которые нельзя даже немного притушить ни временем, ни болью, ни обидами. И когда в трубке звучит родной голос - такой низкий, хрипловатый, тот самый, которым он слышал "хочу тебя, Шаст..." себе прямо в ухо, черт возьми, у него чуть не подкашиваются коленки. И пусть вместо "хочу тебя" это всего лишь "привет", но собаке Павлова внутри нихрена не легче. И все равно он изо всех сил старается собрать себя в кучку - и нервно прокашливается, чтобы хоть как-то не потечь в трубку сразу с одного предложения, а все же разговаривать трезвым обиженным разумом, который собирает картинки всего того, что наблюдал перед глазами прошедшую пару дней. - В Пулково, да. Вещи забираю, только прилетел. Что ты хотел? Он старается говорить максимально спокойно, даже...холодно, ну или хотя бы прохладно, на сколько это получается, и торопится с дорожной сумкой куда-нибудь подальше от толпы - туда, к стоянке каршерингов, потому что даже с таксистом ехать нет никакого желания, хочется немного одиночества и тишины после шумного самолета. Да и лишних ушей тоже... "Что ты хотел?"... Ну пиздец. Слишком грубо, если вспомнить то, как они прощались в машине, и как им не хотелось расставаться. А сейчас это холодное "что ты хотел", которое режет по живому и заставляет желудок урчать от нервов и резко нахлынувшего волнения. Волнения и переживания по поводу только начавшихся долгожданных отношений. Арс закрывает глаза на том конце провода, стараясь тихо и незаметно выдохнуть, пару секунд набираясь сил и терпения, чтобы ответить Шасту как можно более спокойно и адекватно. - Шаст... Что я хотел? - невесело усмехается в трубку Арс, - Шаст, я тебя хотел и хочу. Увидимся сегодня у меня в десять вечера? Насколько я знаю, концерт у тебя заканчивается к девяти. Я хочу тебя сегодня познакомить с Алёной, к которой ты меня ревновал и, возможно, всё еще ревнуешь... Шаст, я догадываюсь на что ты зол. Просто доверься мне, сегодня в десять у меня, хорошо? Ты всё сам поймёшь в живую. В конце концов, неужели ты так легко дашь разрушиться тому, чего мы ждали так долго, что мы строили по крупицам, вот так просто... Из-за своих домыслов? Хотя бы выслушай меня. Но только не по телефону. А дальше ты будешь волен делать все, что угодно. Договор? - Арс говорит быстро, фактически тараторит, лишь бы Шаст его не перебил, и лишь бы он смог уговорить его прийти сегодня вечером. Ведь всё что нужно Арсению, это один ужин, один разговор, и всё. И уверен, Шаст всё поймёт и все сомнения и обиды исчезнут. Гребаный психолог. Сука. Знает ведь, что если бы не вытараторил всё это фактически одним предложением - с Шаста бы трижды сталось или бросить в трубку, или встрять со своими доводами, перебивая и не дослушивая всю эту многословную тираду. Догадывается он, на что он зол, ага. Красавчик, блять. - Подожди. - все еще прохладно отрезает Шастун, виляя между лениво крутящих носами в поисках автобусной остановки туристов, и только выйдя на бесконечный простор стоянки, где его точно не услышат любопытные уши, которые потенциально могли бы узнать в этом долговязом, хоть и закутанном по самый нос в толстовку с безразмерной паркой силуэте медийную личность, начинает уже свою ответную мысль. - А какого хера, если ты знаешь, на что я могу быть зол, ты это делаешь? Блять, Арс, что я должен думать, скажи мне пожалуйста? Если бы ты хоть предупредил, что с ней едешь, вопросов бы не было. Но ты с невозмутимым ебалом целуешь меня на прощание, а через две минуты тискаешься со своей бывшей женой? Когда до сих пор ничем кроме собственных слов не подтверждал, что она действительно бывшая? Ну или когда там, в ближайшем будущем бывшая. Я дважды видел ее, Арс, дважды, и в первый раз вы вдвоем пили винишко почти при свечах, а второй раз тискались на вокзале как вполне себе не бывшие соскучившиеся супруги. С другой стороны... Да что он теряет? Ему все равно некуда ехать в Питере - нет, гостиницу он всегда снять может, но, по крайней мере, заранее номер он так и не бронировал - черт знает почему, на фоне своей обидки вполне мог бы, но отчего-то, по какому-то подсознательному посылу не стал. Хуже, чем сейчас, уже не будет - если даже вдруг Арс хотел бы торжественно при Алёне объявить, что это все пиздеж, в самом худшем раскладе событий, лучше уж знать все прямо и честно, чем мучиться в собственных паранойях. Так что... - Ладно. Я тебя услышал. Приеду как закончу, адрес скинь в вотсап. Блять, у Арса нисколько не получается злиться на Шаста - ни за откровенный игнор, ни за не недоверие, ни за что. Он слушает Шаста, и всё, о чём думает в этот момент - это то, насколько же он на самом деле его любит и как сильно по нему соскучился. Надо же ТАК влюбиться... Это ещё учитывая тот факт, что Арсений та ещё драма квин, которая не терпит игнора, холода в свою сторону или чего-то в этом роде, и будет долго и весьма старательно себя накручивать. Но сейчас... сейчас он чувствует тот самый возраст, в котором он должен быть чуточку мудрее Шаста, рассудительнее, спокойнее... И чувствует, что должен доказать Шасту, что ему нужен только он, и никто другой. Поэтому он сейчас не злится на слова Антона, ведь самое главное, что тот согласился прийти к нему вечером и поговорить. Он прощается с Шастом, и как и договорились, скидывает ему в вотсап свой адрес. К восьми в его новую холостяцкую квартиру приезжает Алёна, которая благородно сама проявляет инициативу приготовить что-нибудь вкусненькое - хоть Арс и предлагает заказать что-нибудь из ресторана и не заморачиваться. Но это же Алёна... И ее вечный материнский инстинкт, который заявляет, что им обоим не помешает покушать домашней еды, а всего "ресторанного" они накушаются и на гастролях. К тому моменту, как часы показывают 21:50, он успевает знатно себя накрутить, и реально прямо-таки нервничает, будто перед первым свиданием. Но, на самом деле, это нервы не от встречи, которую он, честно, очень ждёт... А скорее от самого разговора, который, он надеется, приведёт к лучшему результату. И от наконец разрывающего тишину стука в дверь он подскакивает, как мальчишка, ждущий прихода Деда Мороза тридцать первого декабря... и буквально подбегает к входной двери, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки. - Шаст... Привет, - Арс расплывается в своей фирменной влюблённой улыбке, предназначенной лишь для одного человека. Да как ещё тут можно сомневаться, что он может принадлежать кому-то другому, помимо Антона? Ведь по одному только взгляду Арсения становится ясно, что он влюбился по уши, окончательно и бесповоротно. На самом деле, поговорить с Арсом и расставить хотя бы предварительные точки над И оказывается удивительно... неплохой идеей, и Шаст даже невольно благодарит свои руки-крюки за эту случайно снятую трубку, потому что концерт ведется удивительно... спокойно. Если бы они не поговорили - он бы наверняка продолжил гонять, искать взглядом в зале Арсения, думать о том, куда ему ехать, когда концерт закончится, но сейчас в переписке висит конкретный адрес - и ему реально ощутимо легче, он знает, где его ждут, и неважно, что там будет за разговор - главное, что ему есть, куда ехать, и что там так или иначе будет Попов. Да и ребята сегодня в духе, шутят емко, остро - сказывается еще и не телевизионный формат и меньшая... цензура в тематике, поэтому едет по указанному адресу он даже в относительно приподнятом настроении. Ну... насколько оно может быть приподнятым, когда ты знаешь, что вот вот увидишь главный объект собственных ревностей, и теперь это уже точно неминуемо. И да, входная дверь в квартиру распахивается - хорошо что хотя бы его личную, а не ту, семейную, в которой сейчас еще была бы и Кьяра, при которой вести все разговоры точно было бы неудобно, детские игрушки, или что там характерно для ее возраста... И вообще все вот это напоминание о семейном очаге, разрушенном его руками - это было бы максимально некомфортно. И все равно его ставит в ступор...когнитивный диссонанс. С одной стороны, Арс... вот он, на расстоянии меньше вытянутой руки, такой родной, по которому он так невыносимо соскучился... Но в нос бьет запах чего-то домашнего, готовящейся еды, и это настолько напоминает ту сцену дома у Матвиенко, что все желание потянуться и сгрести Попова в объятия исчезает как по щелчку выключателя, и все что он делает - это только переминается с ноги на ногу, хмуро глядя куда-то вдаль, где точно вот вот должен показаться чужой женский силуэт. - Ну... Привет. Надеюсь, не помешал. Арс театрально морщит нос на фразу Антона, сам наклоняясь за объятием и, увидев холод от Шаста, в наглую заключает его в объятия, не отрываясь шепча ему в ухо: "Иы такой дурень, что пиздец..." и незаметно целует его в мочку уха. Он не то, чтобы специально скрыто от Алёны совершает эти действия, а просто боится сделать что-то большее — даже просто поцеловать в губы - потому что Шаст, вполне себе очевидно, зол, и сейчас это было бы максимально неуместно. Всему своё время... А в это самое время Алёна уже активно накрывает на стол, и, увидев на пороге кухни ребят, тепло улыбается Шасту: - Привет, Антон... Я... Я очень рада, наконец, с тобой познакомиться в живую. А вы действительно смотритесь, - подмигивает девушка, совершенно искренне делая им этот комплимент без всякого стёба, - Проходите, садитесь уже, голубки, чего застыли.. И Арс сам тянет Антона за руку внутрь, исподтишка наблюдая за его реакцией на Алёну и пытаясь максимально, насколько возможно, создать комфортную для него обстановку, как ни в чем не бывало усаживая за стол и накладывая ему приготовленную Алёной еду. - Шаст, Алёна действительно моя бывшая жена. Ну, почти... Мы подали заявление, в конце ноября мы заберём свидетельство о расторжении брака. Поверь, между нами ничего романтического нет. То объятие у вагона поезда было совершенно дружеским, и я тупо забыл тебя предупредить, что уеду с Алёной. Мне нечего скрывать от тебя... Мы остались с ней в тёплых, может непривычно для остальных, но действительно в тёплых дружеских отношениях... И тут Арс , казалось бы, хотел продолжить, как его вдруг перебивает сама Алёна. - Антон... Если бы ты только знал, как этот старый дурень влюблён в тебя.. - она начинает с мягкой усмешкой в уголке губ, переводя взгляд с одного на другого. - Я бы попросил!.. - Ладно, не старый... Но влюблён точно. Причём сильно. И на твоём месте, я бы ни секунды не сомневалась в этом. Между нами действительно ничего нет..И я не испытываю к Арсению каких-либо скрытых романтических чувств. Мы близкие друзья и родители нашей прекрасной дочери... И на этом всё, ты можешь абсолютно точно не переживать. И я точно уже не переживаю за Арсения, - Алёна благородно улыбается, будто любуясь этими двумя, - Потому что вижу, КАК ты относишься к нему, и понимаю, что ты чувствуешь к нему..Я. вижу это прямо сейчас перед собой. И это так здорово... Даже будучи злым и обиженным, ты выглядишь абсолютно счастливым и светящимся рядом с ним, - она, наконец, облегченно вздыхает, внутри радуясь, что, наконец, выговорилась, - И я вам искренне желаю не потерять то, что вы имеете... Потому что это очень трудно найти. Кажется, Арсу вот вообще комфортно, спокойно и заебись в той обстановке, которая сейчас его окружает. Но вот Антону нихера не заебись, по крайней мере, пока. Все это выглядит как какой-то ебаный сюр, который глаза видят, а мозг отказывается переваривать. И плевать, что у него теперь есть возможность наконец рассмотреть Алёну поближе - и его первое предположение по поводу схожести внешности со своей собственной не просто подтверждается, а только укрепляется, когда он видит более внимательно россыпь колец и браслетов на ее пальцах и запястьях. И это вызывает массу.... Хотя нет, скорее один, но очень жирный вопрос, который безумно хочется задать, но сейчас как-то максимально неуместно. Но сейчас вообще плевать на это, потому что все то, что говорит Алёна... Сука, она робот что ли? Как там в каком-то сериале с ТНТ, робот-полицейский, или что-то в этом духе... Ну не может быть, не бывает так, просто не бывает, чтобы бывшая жена не просто настолько спокойно смотрела на пассию своего мужа, а еще и чуть ли не благословляла их прямым текстом. Хотя по выражению его лица, наверное, можно понять, что он сейчас именно об этом думает - потому что ему разве что как в мультиках, вопросительного знака над головой не хватает - но округлившиеся глаза и скукоженный в куриную гузку рот присутствуют в полном объеме. Он реально сидит болванчиком, слушает это все болванчиком, и, кажется, даже в ушах начинает звенеть от какой-то нереальности происходящего. И да, пусть Арсений когда-то говорил ему обо всем этом, но одно дело - слышать и не то чтобы не верить, но... и другое - видеть и слышать это все воочью. - Ты... ты вообще существуешь? - наконец ляпает он со вздернутой бровью первое, что попадает на язык, потому что мыслить более конкретно и рационально он просто не в состоянии. И Алёна невольно тепло улыбается, наклонив голову на бок и всё ещё со светящейся смешинкой в глазах глядя на прихеревшего Шастуна. Он ведь действительно не верил, он не понимал, как такое возможно, и это вполне нормально. Их с Арсом отношения трудно понять и принять, ведь они не стандартные, они не похожи на отношения большинства бывших супругов. И реакция Антона более чем оправдана. Для неё Антон сейчас - маленький ребёнок, которому нужно всё чётко и с расстановкой разъяснить, да так, чтобы он не обиделся и не сделал новые неприятные выводы. - Сама иногда себе удивляюсь, - не сдерживаясь, смеётся Алёна, - Но я действительно существую, вот она я, - Алёна едва касается руки Шаста и замечает на себе пристальный взгляд Арсения. "А ты чего глаза вылупил, Джульетта?" невольно проносится в голове, - Антон, правда, всё нормально... Он весь твой, уж поверь..Настолько бредит тобой... Ты даже не представляешь, как распереживался за эти два дня. Так что, хватит злиться и это... Мир, жвачка, дружба... Ну или не совсем дружба, - хитро улыбается Алёна, глядя на влюблённого Арсения, расплывающегося в улыбке при взгляде на Антона. А сейчас маленький ребенок особенно - потому что выглядит он совсем как шестнадцатилетний мальчишка. С раскрасневшимися щеками, с растрепанными кудряшками, с гладким - предусмотрительно побритым перед концертом лицом, ну просто мечта шипперов из какого-нибудь фанфика про школьника и учителя. И выражение лица как раз такое озадаченное, будто на годовую контрольную смотрит, а не на бывшую семейную пару... двух, походу, ебанутых на голову людей, потому что ну а как иначе женщина, потерявшая мужа и отца своего ребенка может благословлять его, да еще и зная, что его партнер... мужчина? Хотя... при всем при этом, Арсения можно понять. Если ему все еще это все не снится, то Алёна - какая-то удивительная женщина, равных которой попросту нет. - И тебе... серьезно, нормально, что он... ну... со мной? - нет, блять, это очевидно, иначе бы она просто как минимум не соглашалась на эту максимально странную встречу втроем, но все же он просто не может не озвучить эти свои мысли. - Ну в смысле... не с женщиной какой-то другой....ну.... - хотя, возможно, по такой логике, с другой женщиной было бы как раз сложнее - одно дело, менять одно на почти аналогичное другое, задевать женское эго, а другое - мужчина, с которым априори они слишком разные. Эх, Антоша, если бы ты только знал, что ей ещё теперь кажется абсолютно нормальным, точно бы в край охренел. Алёна прикусывает губу, всё так же безмятежно улыбаясь, но теперь задумываясь и вспоминая Иру, и всё то, что было между ними, и что теперь является абсолютно нормальным для нее. Нет, она никогда не относилась плохо к однополым отношениям, но просто как-то не доводилось пробовать себя в этом прям так уж всерьез, и она даже не задумывалась, нормально ли в принципе для неё всё это или нет. Как оказалось, очень даже нормально. Даже, блин, слишком. - Абсолютно нормально, Антон. Я знаю Арсения очень давно, и для меня нормальным является любой его выбор. А особенно такой... кудрявый и с очаровательными ямочками на щеках..- на этот раз широко улыбается Алёна. Нет, она правда восхищается ими. Что уж там, они просто охуенно смотрятся вместе. Она может и должна чувствовать хоть какую-то долю обиды или уже абсолютно ненужной ревности, но она может поклясться, что ничего из этого у неё сейчас не возникает. На удивление, наверное, многим, Алёна искренне рада за этих двоих и однозначно желает им только счастья. Антону очень тяжело в это поверить, но она уверена - ему просто нужно время и он убедится во всём сам. Хотя зная, как Арсений может проявлять свою любовь, как он бредит объектом своей любви и отдается отношениям без остатка - она удивлена, что Антон не верит ему, ну или всё ещё не до конца верит. Но вот сейчас, безусловно, верит куда больше. А может и наконец верит полностью - об этом он еще не задумывался, сейчас голову занимают совсем другие мысли, но по факту... Ну нет, это была бы слишком сложная схема - не просто самому играть театр одного актера, а еще и подговорить свою жену настолько правдоподобно пиздеть... Да нет, это просто нереально физически. Она реально смотрит на них с таким нескрываемым...умилением, восхищением, хрен его пойми точно, что даже становится неловко - а когда она еще и отвешивает ему комплименты, тут и вовсе щеки вспыхивают алым огнем, который он стремительно машинально прячет в плече сидящего рядом Арсения, к которому он до этого самого момента даже не прикасался. Ну пиздец, ну как так то, как такое вообще возможно.... Но черт возьми, если все настолько пиздато, может сейчас все таки удастся задать этот неудобный, но мучающий еще с первой встречи вопрос... И он все-таки показывает из за плеча Арса один глаз и нервно прокашливается, пряча нервозную хрипотцу. - Ты не пойми неправильно, может я себе надумал и мне кажется, но спросить пизд... очень хочется. Ты... ну... я не в обиду, если что, на всякий случай, но мне показалось, что ты... ну... как будто на меня похожа? В смысле пытаешься... ну... стиль... Блин, я не знаю как это сформулировать, но это случайность и мне кажется, или в этом реально есть какой-то идейный смысл? Не то, чтобы это было очень важно, но если честно, любопытно - пи...капец. - он опять осекается, потому что при чужой женщине как-то неловко материться, что ли... несмотря на то, что со сцены он обычно матерится дай боже, а во всяких влогах - вообще хоть половину запикивай. - Ну, скажем так, особо идейного смысла я в свой имидж не вкладывала. Но я сама до конца того полностью не осознавая старалась соответствовать тебе, чтобы понравиться своему мужу... Тогда ещё мужу. Но это давно уже было, теперь я просто как-то привыкла к этому образу и решила оставить. Да-да, теперь я больше Шастун, чем сам Шастун, - смеётся Алёна одновременно собственной шутке и детской непосредственности Антона и его желанию обматериться, - Но не переживай, он даже не заметил сперва. Пока я сама не спросила, как ему это всё вообще, - Алёна показывает на свои руки, увешанные странными браслетами и ещё куда более странными и массивными кольцами. - Так что, он НАСТОЛЬКО втюрился в тебя, причём давно, что уже ничего не замечал вокруг.. - она коротко подмигивает, замечая, как Арс уже реально краснеет от неоднократного упоминания о том, что и как сильно он влюбился. И странно ведь - молчит засранец. В другое время его не заткнуть и не перебить. А сейчас он чуть ли в лужу не растекается от присутствия Антона и от его долгожданных прикосновений. - Серьезно? - вот тут Антон наконец разворачивается к Арсению лицом и удивленно таращится прямо в его смущенно прищуренные голубые глазищи. - Ты это не заметил? Блять, я когда первый раз ее увидел, еще там, у Матвиенко дома, думал капец - вот так должна была бы выглядеть Вика, а то мы гораздо больше сейчас похожи с ней на брата с сестрой, чем, собственно, с родной. - а еще он снова мучительно чувствует себя каким-то школьником за последней партой, которого по счастливому стечению обстоятельств посадили с девочкой, которая ему нравится, потому что ладонь сама собой ложится на коленку Арса - где-то там, под столом, где ее, наверное, все же не должно быть видно. Обида отпускает - не просто отпускает, испаряется куда-то по щелчку пальцев, но это и не удивительно, с таким то поворотом событий, и к нему жутко хочется прикоснуться, потому что вместе с отпускающей обидой ощущение того, насколько он соскучился, выходит на первый план, но при этом же все равно позволять себе что-то большее, чем просто сидение попугайчиками-неразлучниками плечом к плечу как-то....неловко? - Я тебе клянусь, я вообще не заметил особых изменений. Ну волосы становились всё короче и короче, а потом посветлее, в итоге стали вообще русыми. Ну и? Пусть. Я вообще не понимал, что она тебя копирует. Мои мысли были совсем в другом месте... Точнее в другом человеке, - Арс кидает взгляд сожаления на Алёну, на пару мгновений поджав губы, и вновь переводит его на Антона, чувствуя его руку на своём колене и понимая, что вот сейчас всё правильно. А не вот это глупое "надеюсь, я не помешал?" - Так что, как бы это сейчас ни походило на клише, но невозможно заменить некоторых людей. В моем случае, одного.. - снова дурацкая влюблённая улыбка, и Арсений уже не сдерживает себя в действиях, и накрывает руку Антона, мирно лежащую на его колене, своей. Внутри так приятно разливается тепло, и сейчас становится просто... хорошо и уютно, настолько, что он готов просто кричать об этом, но всё видно по глазам. И Алёна уже даже не комментирует — просто молча наблюдает за ними, отпивая из своего бокала вино. Она, безусловно, за них очень рада, но чувствует себя сейчас однозначно лишней. И даже не представляет, как бы сейчас культурно соскочить. Хотя... - Ребятушки, с вами очень хорошо... Но вот Наташа пишет, Кьяра что-то капризничает и меня зовёт. Я пойду, пожалуй. А то уже поздно... Как-нибудь обязательно снова увидимся.. - улыбается Алёна, поднимаясь со стула. И пусть Арсений всё еще немного боится обниматься раскрепощенно, и просто слегка приобнимает её, на что Алёна еле сдерживает свои чёрные шутки и хихиканье. Дверь закрывается и Арс как-то нелепо топчется на месте, глядя на Антона. - Ты меня прямо-таки извёл за эти два дня.. Да, этим двоим точно сейчас стоит побыть наедине, и сейчас Алёна точно спокойна за Арсения - потому что она прекрасно видит, как Антона отпустило, как тот сам так и льнет к Арсу, и при этом ее стесняется, но хочет, хочет обниматься, хочет быть ближе, возможно, с учетом их кроличьих нравов - во всех смыслах быть ближе... Такие смешные, ей богу. Особенно Шаст с его этими пухлыми и краснющими до пунцового оттенка щеками. Черт возьми, ей ведь реально хочется с ним познакомиться поближе - потому что он настолько не похож на Арсения, но настолько потрясающий в своем... ощущении, вайбе, как сейчас принято говорить, что она реально все больше понимает Попова. Антон - человек-плед, тот самый, в который хочется завернуться и все - закрылся от всего окружающего мира и нежишься в своем уютном гнездышке. Он уютный. Идеальное описание одним словом. Реально уютный, и все, что происходило между этими двумя, все страдания Арса, все его пьянки и ее приезды в ночи в другой город - все это стоило того союза, который образовывается между ними. А еще он на сто, нет - на триста процентов должен понравиться Кьяре, и она обязана познакомить и их - потому что это вот тот типаж мужчин, которые навечно будут старшим братом - классным, смешным, которого можно тягать за щеки и играть в прятки по вечерам. И с учетом, что ни в ней самой, ни в Арсении такого никогда не было - он вполне мог бы стать тем, кого ей реально даже...не хватало? Если, конечно, он сам захочет. А сам Антон, едва дверь захлопывается, сдувается как воздушный шарик и плюхается в кресло в гостиной, все еще немного заторможенно качая головой. - Ну пиздец... У меня все еще ощущение, что мне это все приснилось. Так же не бывает, блин, таких женщин как она просто не существует. Арс и сам каждый раз как в первый удивляется святости этой женщины, и каждый раз задумывается о том, как она в своё время умудрилась достаться ему, а сейчас продолжает быть его близким, если не лучшим, другом. Другого исхода разговора, честно сказать, Арсений и не ожидал, ведь он действительно ни в чём не виноват, разве что немного - нужно было предупредить Антона, что он едет с Алёной, может он и приревновал бы, но такого трагизма длиной в два дня точно не случилось бы. Ну ничего, что было, то было, ведь главное, что сейчас всё в порядке. Во всяком случае, Арс надеется, что в порядке. Он присаживается на кресло напротив Антона и с умилением смотрит на него, в то время как одна нога вальяжно закидывается на другую. - Ну вот, наверное, она единственная... Я очень рад, что вы, наконец, познакомились и что теперь ты не будешь ревновать или злиться... Я прав? - вопросительно вскидывает бровь Арсений, надеясь на положительный ответ. Ведь всё теперь предельно очевидно - повода для ревности абсолютно нет, хотя может это так кажется только Арсению, который, по всей видимости, не столь ревнивый, как Антон. Поэтому, лучше всё же поговорить на эту тему и выяснить, что приемлемо для Шаста, а что нет. - Ну только если по причине того, что теперь я знаю, что мне пиздец как далеко до этого святого человека, если всё, что она тут говорила - правда. - усмехается Антон, задумчиво потирая непривычно гладкий подбородок большим пальцем. Ну серьезно, это просто какой-то уникальный в своем роде человек, таких женщин в принципе не может существовать, да равно как и мужчин. И как настолько святого человека можно променять на него - простого, вот совершенно простого обычного нескладного парнишку из Воронежа, с кучей своих тараканов, комплексов, ревности и периодов депрессивного неадеквата - становится всё большей загадкой. - Нет, серьезно, Арс, ладно Ира, но если даже посмотреть на Дарину, на Катю, они же вроде хорошие жены, Катя - так вообще почти идеальная, но это все вообще не то, это вообще какой-то другой уровень. Я уже не спрашиваю, где ты ее нашел, но как ты, блин, умудрился... Я же... ну... совсем обычный, а она просто уникум. Нет, я понимаю, любовь зла, полюбишь и козла, но тебе же, блин, не шестнадцать, а у тебя с ней было все - семья, ребенок... у тебя работа мечты, деньги, у тебя все есть, вообще все, о чем можно мечтать, и ты готов все это... ну почти все, кроме работы и денег, оставить... И вот если до этого у Арса не получалось злиться на Шаста, потому как больше он связывал этот игнор, грубость с детской ревностью, с непониманием и незнанием отношений Арса с Алёной... То сейчас, от таких вроде как не обидных и не грубых слов, он реально... оскорбляется. И это видно по заметно потемневшим синим глазам, по тому, как он плотно поджимает губы и твёрдо, серьёзно смотрит на Шаста. И молчит. Такое странное, долгое и тяжёлое молчание, которое даже несколько пугает. Когда даже понятия не имеешь, что сделает или скажет человек в следующий момент. - Что ты хочешь сейчас услышать от меня? Да, Антон, ты козёл, но я выбрал тебя, несмотря на то, что моя бывшая жена намного охуеннее? Или, я скатился до твоего уровня, поэтому вот он я? Или наоборот, ты ждёшь, чтобы я начал тебя убеждать в том, что ты лучший и что ты совсем не обычный, ты уникальный для меня и единственный в своем роде? Что ты хочешь услышать? Как мне правильно ответить, чтобы ты снова не обиделся? Как мне достучаться до тебя, чтобы ты наконец перестал сомневаться во мне?.. Или, что ещё хуже, ставить под сомнение мой осознанный выбор, и, кажется, даже пытаться убедить меня в том, что Алёна лучше и мне стоит хорошенько задуматься и вернуться к ней? Я могу понять и принять всё, Шаст. Но не понимаю сомнений, когда ты вытряс всю свою душу, когда ты доказал человеку всеми способами, что именно он нужен тебе... А он, сомневается и спрашивает, действительно ли я готов всё, казалось бы, хорошее оставить в прошлом и связать жизнь, по его мнению, с худшим? Я не знаю, что тебе ответить. Я устал. Иди спать, я приду позже. Тебе явно нужно отдохнуть, - резко заканчивает свой монолог Арс, буквально приказывая Антону пойти спать. Он действительно оскорблён. Потому что Шаст для него действительно не обычный, не среднестатистический парень из Воронежа, в которого он случайно, по глупости, влюбился. Как он только может так о себе отзываться? Как он может сомневаться в Арсе? А точнее в адекватности его выбора, несмотря на то, что этот выбор падает на него самого?.. А вот это... мягко говоря, шокирует. Из всех возможных ответов Арсения на всё высказанное им такого поворота он ждет меньше всего. Блять, господи, сколько же им еще предстоит пройти, чтобы притереться, чтобы научиться понимать и чувствовать друг друга, чтобы избегать вот этих внезапных конфликтов... Зато становится просто очевидно, как Арсений столько лет прожил вместе с Алёной - она, черт возьми, просто образец спокойствия и понимания. И она, похоже, все эти годы уравновешивала его эмоциональность, вспыльчивость, и этого совершенно не сможет ему дать он сам - потому что здесь, в этой паре они оба со своими тараканами, со своими обидами, с депрессивностью, горячей до претензий и предъяв кровью. Ох и непросто же все это будет... Но сейчас он реально вытягивается, будто щелкнутый по макушке суслик, и хлопает своими округлившимися глазищами, глядя на, кажется, чернеющего на глазах Попова. Сука, у него даже глаза темнеют, становясь из небесно-голубых практически иссиня-черными. Пиздец. Он же вообще не это имел в виду... - Арс, эй... - он даже не думает идти в спальню - тянется навстречу, но расстояния между кресел мучительно не хватает. - Ты меня не понял, Арс! Я же не это имел в виду. Я не в тебе сомневаюсь, ну. Я в себе сомневаюсь. Я, черт возьми, в упор не могу понять, что ты во мне нашел. Я обычный, я простой как хлебушек... Как батон. - он грустно усмехается и нервно прокашливается. - Я несуразный, не красавец, не пропорциональный, где-то тощий, где-то пузико, вон, появилось, у меня куча заёбов, обидчивость эта грёбаная, чтоб ее... А ты, блять... Нет, не ты, вы - как с какой-то другой планеты. Ты - весь такой охуенный, глаза, внешность, фигура, химия, сексуальность, голос твой, всё... И она - уникальная, с каким-то невероятным характером, как будто она не человек, а черт возьми, какой-то ангел хранитель. И я... я просто не понимаю, чем я это заслужил... - Как ты не поймешь, что ты красивый и сексуальный, и, блять, харизматичный, и такой... Блять, я даже слов подобрать не могу, чтобы объяснить тебе, какой ты на самом деле охуенный, Шаст... Вот единственное - дурень тот ещё, вот это вопрос, как я мог повестись на такого дурня, - фыркает Арс, скрещивая руки на груди, - Я устал доказывать тебе, что я не люблю тебя за что-то, я люблю тебя просто. Целиком и полностью. Таким, какой ты есть. А ты для меня идеальный, если вычесть твою дурость, конечно, - кажется, губы уже начинают дрожать в лёгкой улыбке, но Арс всё ещё старается выглядеть невозмутимым... Хотя с Шастом это тяжело, - Я согласен, что Алёна уникальна, что она действительно мегапонимающая и всепрощающая, великодушная и реально прям... благородная... Но один нюанс - я не люблю её. Я не хочу её. Мне хочется быть, жить, творить, любить, наслаждаться жизнью с тобой... Мне больше никто не нужен. Я чувствую себя полноценным и живым с тобой. Без тебя я - холодная мрачная туча, хоть и кажусь заряженным энергией и весёлым... Но это всё не то. Ты не представляешь, какой свет ты добавляешь в мою жизнь... Нет, ты полностью освещаешь её. Шаст, ты палитра, без которой моя жизнь была бы сплошной серостью. И это правда... Это всё, что я знаю. И это ответ на любой твой вопрос и на твоё сомнение... Даже в самом себе, - достаточно серьёзно заканчивает Арсений, поднимаясь с кресла, но только для того, чтобы встать на корточки перед Антоном, всё ещё сидящим в своем, - Я прошу тебя, не сомневайся... - потемневшие глаза в момент начинают переливаться светло-голубым оттенком, а от твёрдого и невозмутимого взгляда практически ничего не остаётся. И сейчас Арс, снова, как по щелчку пальцев, выглядит как верный щенок, готовый к любым приказам, к любым действиям хозяина, только бы тот не решил избавиться от своего надоедливого и шумного питомца... И Арс боится, действительно боится, что однажды он просто надоест Шасту, и каждое сомнение Антона он берёт на свой счёт. Даже сомнение Антона в самом себе. Ему постоянно мерещится, что тот может отказаться от него, тот может просто также с лёгкостью исчезнуть из жизни Арса, подобно тем двум дням, когда он решил игнорировать его... А на самом деле совершенно зеркальная ситуация происходит с Антоном. Может он даже не до конца формулирует этот страх в своем сознании, но, по факту, все что он пытается донести до Арсения - это то, что он сам не верит, что в какой-то момент Арсу не захочется чего-то... лучше, потому что, во-первых - он знает это лучше, у него уже было это лучше, а во-вторых... да тут не так сложно найти это лучше в ком-то другом. В ком-то красивее, ком-то спокойнее, ком-то рассудительнее... Да просто ком-то не похожем на унылую бородатую шпалу на козьих тощих ножках, которые еще и периодически принимают облик бомжа с Ленинградского вокзала. Зато он начинает понимать, насколько же Арс, при всей его скрытности, на самом деле... зеркальный в своих эмоциях. Зеркальный не в плане отражения чьих-то эмоций, а в плане именно отражения своих собственных на его лице. И в глазах. Скорее даже в глазах, которые, оказывается, умеют менять оттенок буквально по щелчку пальцев - и чем темнее цвет, тем, похоже, быстрее надо бежать. - Мне сложно, Арс... Правда, поверь, я не сомневаюсь в тебе, но я же, черт возьми, тоже зеркало имею дома. И если с Ирой мне хоть немного было понятно - она девочка, она хочет красивой жизни, денег, Мальдив, выходов в свет, там вообще не особо важно было, как я выгляжу, то с тобой... Тебе то все это не нужно, у тебя самого это в достатке. А в зеркале я вижу все то же самое, что и всегда - два метра тощей шпалы с пузиком от вечных гастрольных бургеров, которые... ну в моем понимании - пиздец далеки от сексуальности. Может быть, когда-нибудь я смогу поверить тебе, но пока мне реально сложно, и, возможно, оттуда и растут корни моей ревности. Арс всё так же по-щенячьи смотрит на Шаста снизу вверх и, несмотря на все его комплексы и слова в собственный адрес, - любуется им. Если бы только Шаст мог взглянуть на себя глазами и сердцем Арса, то он бы не стал говорить всех этих глупостей... но увы, это невозможно, и ему остается только вздыхать, недовольно покачивая головой. Твердолобый дурень — похоже, пора именно так переименовать Шаста в контактах. - Ну, во-первых, любовь не основывается на внешних данных, и даже если ты превратишься в жирного и прыщавого бомжа, я тебя меньше любить не стану... Но, естественно, активно займусь тобой, буду много ругать и издеваться, прятать от тебя пирожки и конфеты. И тебе придётся бегать со мной по утрам... Но это другая история. Во-вторых, я действительно считаю тебя красивым, и ты не сможешь переубедить меня в этом своими гадкими описаниями, ясно? Чтобы я больше не слышал этих глупостей, а то мне придётся выбить из тебя эту дурь. А дурь я выбиваю очень жёстко... - Арс ехидно улыбается, вызывая тем самым улыбку у Шаста, подтягиваясь к нему и оставляя короткий, но нежный поцелуй на его губах, - А пока, пошли спать? Ты явно устал, тебе нужно отдохнуть и выспаться... А завтра у нас целый день впереди, который мы проведём вместе... - Так же, как я надираю задницы? - все-таки не удерживается Антон и правда искренне улыбается уголком губ, потому что, черт возьми, устоять перед Арсом, когда он такой - снова небесно-голубоглазый, снова мягкий, снова с этим хриплым баритоном и так по кошачьи ластится... Черт возьми, да вообще нереально. - Но бегать с тобой по утрам под расстрелом не буду. Если тебе нужны утренние физические нагрузки, я только на одни согласен, и то не всегда. - Шаст и вправду лениво зевает, подставляя щеку под еще один короткий и невинный поцелуй. - И вообще, все эти твои йоги - от лукавого. Кстати... Какие у нас вообще планы на завтра? - если честно и откровенно, он про шестнадцатое и собственный выходной, конечно, не забыл, но старался вообще обо всем этом не думать перед концертом - чтобы опять не уйти в собственные самокопания, пока не отвёл ответственное мероприятие. А по факту, у них же действительно целый день вместе, уезжать обратно ему только семнадцатого, и это повод.... устроить вечеринку? Простите, спонтанно вырвалось, но так или иначе - провести его как-то... со вкусом, что ли. А с учетом, что он еще и опять прокосячился перед Арсом и обиделся, по факту, ни на что - нет, Арс, конечно, тоже хорош, мог бы ведь реально предупредить, что с Алёной поедет обратно, но так то в целом его косяк тут больше, чем Попова... Возможно, ему бы не помешало как-то загладить собственную вину. - О, ну я могу и похлеще... - лукаво улыбается Арсений, вспоминая, как совсем недавно Антон надирал его задницу на Ирином коврике... Ох.. - Ладно, честно сказать, бегать я с тобой тоже не собирался. Предпочитаю в одиночестве, а то ещё будешь отвлекать меня своей тощей задницей, - тихо смеётся Арсений, поднимаясь с корточек, - А завтра... Ну вроде никаких планов. Будем дома страдать хернёй вместе? Или ты хочешь куда-то выбраться? - заинтересованно спрашивает Арс, глядя на Шаста. У него действительно нет никаких планов, его мысли на протяжении этих двух дней были заняты лишь откровенным игнором Антона и после - этим запланированным разговором втроём. Ведь было неизвестно, как это всё может закончиться, да и зачем строить планы, если они , наконец, могут целые сутки провести только вдвоём без надобности куда-то торопиться? Арсу неважно где, главное, чтобы рядом был Шаст. Это он понял ещё после поездки на дачу к Макару, ведь там условия были так себе, а заядлому чистюле, вроде Арса, должно было быть там максимально некомфортно... Однако, ему было плевать. Ведь все мысли, все внимание было сфокусировано на Антоне, и уже никакая антисанитария не имела особого значения. Главное, баня, какая никакая, но была, зубная щётка и паста, которую Арс тащит постоянно с собой, и собственный антисептик тоже — а что еще, в целом, нужно. Поэтому, всё было не так уж и хреново, в плане условий. А если начистоту - даже охуенно, учитывая тот долгожданный и выстраданный годами секс, который у них впервые там произошёл. - Вот ты только заранее не пугай, а то я к тебе во сне больше спиной поворачиваться не буду. - фыркает уже со своей наконец-то снова широкой улыбкой, от которой в уголках глаз закладываются тонкие морщинки, Антон, кое-как заставляя себя подняться из кресла, мысленно слыша, как громыхают где-то под безразмерной одеждой те самые кости, которые точно гремели бы вместо его тощей задницы, если бы он все же собрался с Арсом на пробежку. Хотя что уж там, гремели бы явно недолго, потому как он бы выдохся еще на первой пятисотке. А вот насчет искупления вины за эти два дня почти беспочвенного игнора ему, пожалуй, все-таки стоит подумать. Не то, чтобы он был каким-то заядлым романтиком - скорее с точностью до наоборот, романтиком он был вообще никаким. Весь его романтик с Ирой заключался в притащить по дороге с работы какой-нибудь случайно выбранный в цветочном букет и заказать с доставкой суши, а фантазии даже в глобальном смысле хватало максимум на чипсы с пивом возле телека на весь день. Ну разве что с перерывами на качественный секс. Но это ведь Арсений Сергеевич Попов, а не какой-то зеркальный ему парниша с Воронежа... И, пожалуй, самое время включить все свои организаторские способности и знание высокопарных привычек и пристрастий Арса, чтобы придумать что-то такое, что было бы именно в его духе и пришлось ему по душе. И похуй, что тот тоже с радостью готов просто валяться весь день дома, жрать, трахаться и вволю отсыпаться за все прошедшие и предстоящие гастроли и вечные переезды-перелеты - это же, в конце концов, знак внимания и уважения к чужому внутреннему миру. Но Арсений ведь действительно не расстроится, если они проведут весь день дома, за просмотром его любимых фильмов - начиная от какой-нибудь артхаусной хуйни, которую Шаст ненавидит, до классических комедий, которые они любят оба. Он совершенно не против тупо поваляться, выспаться, понежиться в постели с Шастом, наверстать то, что не удалось сделать несколько дней назад; не против трахаться каждые два часа с перерывами на еду... Вообще не против, даже очень за. Поэтому, он особо планов и не строил, и ему даже не хочется никуда выходить, главное, чтобы Шаст был рядом и они комфортили друг друга. Они выпивают ещё по бокалу вина, Шаст рассказывает о том как прошёл концерт, Арсений делится собственными планами на съемки, о которых больше никто из их команды не знает, даже Серёжа. И они, наконец, заваливаются спать без задних ног, даже без особых взаимных интимных телодвижений, потому что более чем очевидно, к чему они могут привести... А он хочет, чтобы Шаст отдохнул, ведь, глядя на его мешки под глазами, нельзя не захотеть сложить туда пару десятков килограмм картошки. Завтра они успеют и потрахаться, и просто поласкаться, и натрындеться вдоволь - уж это дело они одинаково сильно любят... Ну может, Арсений даже чуть больше.