Again and again

Господи, насколько же проще жилось ещё совсем недавно - буквально пару-тройку лет назад, кроме ютуб ещё не кишел проектами, которые выпускает каждый мало мальский блогер, комик, да просто человек с больше чем пятьюдесятью тысячами подписчиков в соцсети... Когда всё, что у них было - это съёмки оригинальной импровизации, концерты, старые добрые корпоративы... Так тихо, камерно, уютно, по-домашнему, что ли, даже... Ну да, потом появились Команды, Громкий вопрос - но это тоже еще было интересно, разнообразно, ново - и попробовать себя в полноразмерном формате Историй было оригинальным опытом, а всякие интервью раз в пару месяцев не доставляли особо никаких неудобств. Но сейчас... Такое ощущение, что Стас реально готов высосать из него все соки, и если бы у него был маховик времени - он бы точно его вручил, заставляя использовать сутки на все 72 часа в них. Он думал, что спокойно проведет пятничную ночь и субботу вместе с Поповым, а потом они, взявшись за ручки и пуская розовые пузыри полетят-поедут-поползут в Питер на концерт в Пушкине? Да тридцать три хаха. Он надеялся, что хотя бы после этого самого концерта он сможет завалиться к Попову домой и переночевать там как человек, выспаться, отдохнуть, потрахаться вдоволь, сука, наконец... Нет, блять, такое ощущение, что Стас просто меняет тактику - если он не может внести разлад в их отношения с Арсением, он просто не даст им пересекаться в свободное от работы время. И если вернуться из клуба в ту самую квартиру Антона, ключи от которой им привозила на своё собственное внезапно обретенное личное счастье Алёна, им всё же удается - хотя сил практически не остается, когда на часах уже за полночь, и максимум, на что их хватает - это банальная обоюдная дрочка со старческим кряхтением от усталого расслабления под душем, прежде чем наглухо вырубиться прямо поперек кровати, потому что уже с утра Арсу обратно за руль - в отличие от них троих, ну и Стаса, которого даже считать не хочется, он едет в Питер отдельно и на машине вместе со своей семьей... То после Пушкина им и это остается недоступным. Кажется, Дима скоро начнет его ненавидеть, потому что, судя по всему, именно благодаря нему съемки Футбольных зашкваров на следующий день назначены прямо на семь утра - они ведь должны успеть до двенадцати, когда Антон плавно перекочует в свои старые добрые Контакты... И максимум, что им остается - это короткие рваные поцелуи в "каморке, что за актовым залом" - небольшой подсобке возле гримерки, сразу после которой Шаст уматывает на свой последний Сапсан. Это для наивного зрителя между Пушкиным и Волгоградом у них целая неделя отпуска. Ну.... и может быть для Сережи, занятость которого из всей четверки всегда была наименьшей, но его вообще не парило - за лишними бабками он не гонится, а порой посмотришь на осунувшийся еблет Шаста без грима - и поймешь, что даже если бы гнался, то нахуй оно такое нужно. Но за всю эту неделю у него выпадает только один единственный выходной, и тот он выбивает у Шеминова под угрозой , что если тот не даст ему хотя бы дня передыха, он может опять свалить нахер в закат, и в этот раз его найти будет гораздо сложнее, чем в тот раз на даче Макара. Только и это, блять, не спасает - потому что это для Стаса он вроде как формально заебался настолько, что готов сутки просто спать дома, не вылезая из кровати и чуть ли не ссать под себя. По факту он готов, он может, он хочет первым же Сапсаном рвануться в Питер, пусть одним днем, пусть меньше чем на сутки, но... по ту сторону трубки только грустное, хоть и до боли родное, бархатистое "...У меня съемки, Шаст... вообще никак не могу..." - и пусть он никак не показывает своего разочарования, потому что срываться на Попова - последнее, что сейчас нужно их так и до конца не устоявшимся отношениям, но внутри все воет в голос от отчаяния. А потом, когда он кладет трубку - и не только внутри, и похуй, что соседи решат, что где-то поблизости забивают мамонта. Похуй. Значит реально просто тупо проспит сутки, чтобы приблизить этот гребаный Волгоград, когда они пусть и в работе, но будут снова наконец рядом. А Арс-то мастер наебать и опытно пользуется своими навыками, ведь никаких съёмок после Пушкина у него ближайшие два дня точно нет. Отправиться втихаря с утреца 24-го октября с Питера в Москву? Легко. Напиздеть Шасту, что у тебя съёмки, в то время как уже почти снял нужную посуточную квартиру в Москве, разработал план сюрприза для Шастуна и уже активно готовишься к нему? Пф, да вообще легко. Ну может и не совсем, пришлось, конечно, потрудиться, найти действительно подходящую квартиру для сюрприза, для определенного эксперимента, который резко пришёл в голову Арсу. Но это того стоит - Арсений уверен на все сто процентов. После того самого выходного под Питером, где у них с Антоном случился спонтанный, совершенно неожиданной по своей тематике, секс, где Шастун был снизу, Арс понял, что подобного рода разнообразие в их сексуальной жизни по душе им обоим. Не то чтобы Арсу не нравится быть снизу - напротив, он каждый раз ждёт с нетерпением их встречи, их прикосновений, поцелуев, умопомрачительного секса, где Антон трахает Арса, что есть силы..Но ТОТ эксперимент закрепился в памяти, как что-то необычное, интригующее, интересное и определенно нуждающееся в повторении..Но на этот раз Арс немного изменил у себя в голове планы по поводу их встречи и секса. Посмотрим, насколько это всё зайдёт Антону. Арс редко льстит себе и сейчас максимально уверен, безо всякой лести, что Антону точно понравится. Арсений подготовился заранее: анальная пробка. Да, ему хочется в этот раз главенствовать над Шастом вновь, но ведь это не значит, что он лишит себя удовольствия от ощущений члена Шаста в себе? Но об этом позже. А пока Арс находится в уже снятой посуточной квартире в очень интересном минималистическом стиле, в чёрных оттенках, с огромным кожаным диваном, с куда более огромной кроватью, на которой собственно он сейчас сам себя растягивает для дальнейших планов. Приняв душ, Арс располагается на просторной кровати, абсолютно голый..В руке лубрикант, а на постели валяется самая обычная анальная пробка, которую скоро он применит по назначению. Для начала он растягивает себя измазанными лубрикантом, собственными пальцами, которые он по очередности вводит в анальное отверствие. Сейчас главное не представлять пальцы Шастуна и не кончить раньше времени, ведь хочется дождаться встречи с Антоном и всё-таки позволить себе сделать это непосредственно во время секса. После того, как Арс достаточно себя растянул, он плавно и медленно вводит в себя анальную пробку, предназначенную для ношения. Теперь, когда уже пробка оказывается внутри, Арс чувствует себя максимально грязно и пошло, ведь одна мысль о том, что сейчас, будучи с внедренной в себя пробкой, он должен будет заехать за Шастом, который точно этого не ожидает, и привезти его сюда, в собственное логово разврата и грязи, будоражит его изнутри. На губах дрожит блядская ехидная улыбка, а взгляд сейчас совершенно опасных сапфировых глаз направлен на одиноко лежащую небольшую видеокамеру на тумбочке..Которая очень пригодится в задуманном плане. Арсений, уже не в силах терять ни минуты проведённой порознь, наконец, поднимается с кровати, и принимается одеваться. Чёрный обтягивающий лонгслив, такие же обтягивающие джинсы с порванными коленками и как обычно, блядская косуха, совсем не предназначенная для конца октября. Но кого ебёт, когда в душе у тебя жаркое лето, а в заднице самая настоящая блядская пробка? Спустя каких-то полчаса, Арс оказывается у подъезда Антона. Один вызов, пару гудков, Шастун поднимает трубку и в конец охуевает..Ведь новость о том, что Арс ждёт его у подъезда на арендованной машине, сперва кажется каким-то пранком, но судя по серьёзного низкому голосу - нихуя это никакой не пранк. Арс строго просит немедленно спустится - если, конечно, это можно назвать просьбой - и кладёт трубку. Вот так резко, неожиданно и однозначно интригующе для Шаста, который, наверняка одевается и думает, как его угораздило связаться с таким сумасшедшим и неординарным человеком, как Арсений Попов. Вообще, если честно, хмурый спросонья Шаст готов послать его нахуй. Вот прямым текстом. Еще и почти трубку кидает, гнида - просто бросает "спускайся. прямо сейчас." и бросает, оставляя его в тотальном неведении обо всем происходящем. Но он же, сука, знает Арса - нет, он полумер не любит, если бы он просто хотел заказать ему каких-нибудь вкусняшек, чтобы не скучал, пока тот на съемках - ему бы просто прозвонился в дверь курьер. Да и делать что-то руками третьих людей он не любит, значит наверняка там, внизу, у подъезда его не ждет какой-нибудь Зохан с дебильным приколом. Даже несмотря на то, что из окна не виднеется знакомого силуэта родного лексуса - он почти уверен, что Арс сам где-то там. Блять, под козырьком подъезда, в какой-то другой тачке, но он - здесь. И первое, что хочется сделать - это въебать ему крепкого леща, потому что, блять, ему реально было больно - пиздец как больно, когда Попов почти невозмутимо вздыхал ему в телефон, что не может не то что приехать, но даже принять его в Питере в этот несчастный выходной. Сука пиздливая, ведь реально же умеет врать и даже бровью не вести - ну ведь уже срались же даже на этой почве, а он опять... Нет, Шаст любит сюрпризы, честно, но не когда перед этим сюрпризом ему нужно испытать тотальное разочарование от жизни, после которого хочется запереться в четырех стенах и вообще нахуй не просыпаться. Ну ничего, сейчас он спустится и во всем разберется. Натянет первое, что попадется под руку - толстовку, забавную, бешено-розовую, очень напоминающую ту, что была на съемках пула с Глюкозой, штаны с кроссами, свой еще один одеяло-пуховик, которых у него штуки четыре - и вывалится из подъезда, озираясь по сторонам. Арсений наблюдает за выдвигающимся из подъезда в сторону единственного автомобиля возле здания пуховика-одеяла с ногами Шастуна, и едва ли дёргает губы в лёгкой незаметной улыбке. Сука, надо же так вжиться в образ даже наедине с самим собой, не позволяя себе обычной доброй улыбки или даже полусмешка при виде любимого неуклюжого человека, пытающегося добраться до твоей машины. Лишь эта сдержанная улыбка тут же исчезающая с бледного лица, и снова твёрдый строгий взгляд..А может это вовсе и не образ? Может, это действительно второе Я Арсения, которое периодически нуждается в выгуле и в реализации своих бурных фантазий? Всё может быть.. Антон, наконец, приземляется на кресло машины, и выглядит мягко говоря недовольным - явно ведь обиделся, что Арс не приехал первым Сапсаном в выходной, а тактично "отшил". А сейчас вот он - во всей своей холодной красе, спокойно смотрит на Антона и даже не тянется за поцелуем как обычно. Скотина? Может даже Антон решил дать ему леща сходу? Вряд ли, ведь для начала нужно разобраться "какого хуя?". Арсений улыбается, но эта улыбка снова сдержанная, чужая, не свойственная Попову. Он улыбается на очевидное возмущение на лице Шаста. Ну а что поделать? Так нужно было, Шастик. Вся фишка в сюрпризе, в эффекте неожиданности, пусть даже в злости и обиде Антона, которая тоже может сыграть сегодня на руку. - Здавствуй, Шаст.. - тихо произносит Арс, будто не замечая возмущенного взгляда Антона, после чего заводит машину и выезжает из двора. Обе руки уверенно держат руль автомобиля, твёрдый и спокойный взгляд устремлён на дорогу. Арс включает музыку, без слов. Классику, которую ненавидит Антон. Но сегодня ведь они играют по правилам Арса? Тогда придётся потерпеть, как и некую холодность и отстраненность Попова в данный момент. Ведь дальше будет только самое интересное, горячее и будоражащее... Вообще, если честно, дал бы и леща, но они ведь договорились, что сначала все обсуждают, а потом уже переходят к пиздюлям и полноценным ссорам... Да и вообще он, если честно, заваливается в машину в полнейшем настроении "какого хуя", но тот настрой, даже вайб, который излучает Арсений ставит его... в ступор? Настолько, что он даже как-то глупо, немного по-детски поджимает губы, внимательно вглядываясь в это...непривычно холодное, сдержанно-вежливое лицо. Но где-то там, в глубине души жопа же все равно полыхает - и он просто обязан высказаться, потому что... - Бля, Арс, какого хуя? - все-таки вырывается вслух, пока тот не просто не реагирует на него никаким образом - но даже, кажется, не собирается оповещать его, куда они едут. - Я, сука, чуть снова водяры не накупил, чтобы напиться и забыться, когда ты меня продинамить решил... Я этот выходной, единственный-неповторимый, чуть ли не с двадцать первого выбивал, и тут ты такой, как будто тебя вообще это не расстраивает - извини, блять, съемки у меня, вообще некогда, даже если ты ко мне приедешь. Я просто в ахуе был, ты меня своими сюрпризами до инсульта с инфарктом решил довести? И куда, блять, мы, в конце концов, едем? - он сейчас выглядит так нелепо, таким... глупым встрепанным и нахохлившимся воробушком, потому что Попов настолько не провоцируется на этот конфликт, что аж самому пиздец неуютно-неловко становится - потому что он тут весь из себя бузит-матюкается, а этот сучий граф просто таки излучает хладнокровие до такой степени, что в машине, кажется, будто еще холоднее, чем на улице. - Тшш... - всё также ровно и тихо произносит Арсений, будто бы усмехаясь, но всё же звучит он максимально серьёзно, - Шаст, но сейчас я ведь тут, рядом. И мы проведём вместе время чуть ли не до завтрашнего позднего утра. Как видишь, мне не всё равно и я безгранично счастлив, - последняя фраза звучит даже несколько издевательски, учитывая тот факт, что произносится она снова максимально серьёзно и без особой радости или хотя бы тепла, но это чистейшая правда. Арс счастлив, что он приехал, отменил пару встреч, не пошёл на кастинг, послал на хер фотографа, и просто приехал к Шасту. Потому что любит его, хочет быть рядом и дарить ему весь спектр эмоций. То что Шаст злится и обижен, вполне нормально и ожидаемо, потому как звучал Арс в своём тактичном отказе увидеться достаточно холодно и похуистично, хоть ему и казалось, что он просто поставил Шаста перед фактом, что у него съемки. Да и ему не хотелось заострять внимание на обсуждении выходного Антона и его приезда в Питер, потому что Арсу на самом деле было тяжело ему отказывать, оправдываться, придумывая причину, и просто тупо продолжать врать. Вот он и ответил скомканно и на первый взгляд, равнодушно, быстро сменив тему на другую, словно это его не расстраивает. Но Арс уверен - Шаст долго злиться не будет, да и его обида явно ведь поверхностная и не серьезная, потому что Арс всё-таки тут, рядом и сейчас-то точно всё хорошо. - Узнаешь. - коротко отвечает Арс на вопрос куда они едут, после чего молча доезжает до нужного местоположения. Выйдя из машины вместе с Антоном, Арсений устремляет свой взгляд на него и тихо произносит "пойдём" , указывая на подъезд перед ними. - Не бойся, это всего лишь квартира и время для нас двоих, - очередная сдержанная улыбка на лице Арсения, который уже спустя мгновение направляется в сторону дома. Они садятся в лифт и поднимаются на 16 этаж. Арс старается особо не смотреть на Антона, потому как ему жутко хочется наброситься на него прямо тут, но это будет сейчас совершенно лишним. Зайдя уже в квартиру, Арсений галантно снимает с Антона его куртку, вешает на кручок, после чего рядом оказывается и его собственная косуха. Арс внезапно прижимает Антона к стене и едва ли касается губами до его уха, но не целует. Лишь шепчет, тем самым тихим дьявольским голосом, внушающим доверие: - Я хочу, чтобы ты сегодня меня слушался..Договорились? - Арс вроде прижимает Шаста к стене, но не дотрагивается до него руками, а его губы почти касаются мочки уха при произношении, но Арс резко отстраняется от чувствительной зоны и заглядывает проницательным взглядом прямо в древесно-болотные глаза перед собой, едва ли касаясь носом до кончика носа напротив. Знал бы Шаст как все эти полуприкосновения сейчас сводят с ума Арса и как ему хочется сейчас большего, как хотелось коснуться ароматной шеи, пока он говорил ему в ухо, как хотел оставить ебучий засос...Впиться в неё, словно вампир. Как хотелось дотронуться до всего чего только можно на теле Шаста..Но Арс знает, что делает, и понимает, что немного позже все эти желания куда больше усилятся и заставят почувствовать чуть ли не тройное по ощущениям наслаждение от испытываемых эмоций. Да какое здесь вообще долго злиться, когда Арсений ведет себя ТАК. Нет, если бы он начал оправдываться, как-то комментировать его слова - это почти наверняка сработало бы на него, как на типичного холерика, максимально возбуждающе в самом нехорошем смысле слова - когда начинаешь распаляться и разгонять сам себя с каждой фразой и предложением все больше и больше. Но Попов, сука, сама невозмутимость - и это для него совершенно нетипично, ведь обычно он хоть не распаляется медленнее, чем сам Шаст, или тот же Матвиенко, но в итоге пиздит и полыхает не меньше - а тут просто непробиваемая стена, которая сама собой осаживает его пыл и заставляет даже до точки назначения доехать практически молча, лишь слегка недоуменно-обиженно сопя в натянутый почти до носа капюшон и один раз успевая покурить в приоткрытое пассажирское окно. И вот только на этом "всего лишь квартира и время для нас двоих" до него наконец начинает доходить. Просто по кусочку, по маленькому фрагменту одного большого паззла начинает складываться сама суть того сюрприза, который хотел сделать ему Попов. Мозг наконец раскручивает свои шестеренки и осознает, что всё холодное, даже отрешенное поведение, которое так старательно демонстрировал ему петербургский актер - это не безразличие к его отчаянному скучанию, это... то самое, с чем он однажды уже сталкивался. То самое, от чего его пробивает ледяным душем несметного количества мурашек на этом "хочу, чтобы ты сегодня меня слушался", на которое он кивает раньше, чем вообще успевает подумать. Да как вообще можно о чем-то думать, когда Попов скидывает свою куртку и остается такой... такой... блять, тут даже эпитеты не подобрать - весь в черном, в обтягивающем лонгсливе, так бессовестно подчеркивающем вновь набравшие форму мышцы, в узких до неприличия джинсах, которые в более привычной атмосфере он готов рвать в клочья, лишь бы быстрее добраться до этой аппетитной задницы, но сейчас... Кажется, ему будет вообще не до нее. И этот чертов взгляд... тот самый, не ласковый, нежно-голубой, как подернутое облачной дымкой августовское небо, а пронзительно синий, искрящийся ледяными звездочками, россыпь которых продолжается под длинными рукавами, скрывающими его молочную кожу... - Но я... я не готовился, Арс... - и это единственное, что ему удается из себя выдавить - и вся обида, недовольство, где-то даже капелька злости теряются на корню, оставляя в голосе лишь взволнованный трепет того самого суслика, которого зажала в безвыходный угол стая голодных львов. - У тебя есть время. Ты можешь пойти прямо сейчас в душ, если необходимо, - прямо в глаза Антону, произносит Арс, тихо выдыхая и из последних сил сдерживаясь, чтобы не накинуться со страстными поцелуями на этого загнанного в угол суслика. Блять, прямо тут бы выебал в рот, заставляя проглотить сперму до последней капли, - а я подожду тебя там, - Арс указывает на гостиную с большим черным кожаным диваном, вид на который открывается через приоткрытую дверь, - иди. Все нужное там есть. На этом Арс первый отстраняется и молча проходит сперва в спальню за видеокамерой, понимая, что вот это время порознь, пусть и в каких-то несчастных минут двадцать, ему просто необходимо, хотя бы для того, чтобы успокоить свой пыл, ведь он соскучился именно по близости с Шастом..По сексу с ним, по проникновениям, по жарким поцелуям, по долгим интенсивным ласкам, доводящим до точки иступления..Он соскучился по Шасту. А сейчас особенно по его послушанию. Уже вместе с видеокамерой Арс проходит в гостиную и садится на кожаный диван, разглядывая аппарат, находясь в дичайшем предвкушении..Он ждёт Шаста, голого, чистого, наивного, готового слушаться и покоряться..Готового отдаться в эти жилистые рельефные руки, обтянутые в черную ткань. А вот это уже какой-то прогресс. В прошлый раз Арс его даже не отпустил - повёл сам, и только тогда, когда сам посчитал нужным... Хотя... хорошо ли это? На первый взгляд - да, но уже через пару мгновений, когда Арс так же невозмутимо холодно удаляется в гостиную, откуда на него так красноречиво смотрит...нет, блять, даже пялится этот чертов кожаный диван, так отчаянно напоминающий кадры из известного зарубежного порно, а он остается наедине с самим собой и этим "всё нужное там есть"... Сука, возможно, Арсений знает гораздо больше, чем он сам, потому что уже меньше через минуту это начинает казаться не блажью, а каким-то издевательством. Мурашки бегают по телу, щекоча немеющими искорками кончики пальцев рук и ног уже сами собой, а босые стопы почти прирастают к холодному кафелю незнакомой ванной, потому что это чувство... одинокого ожидания того, сам не знаешь чего, просто обезоруживает, крутит желудок, сдавливает ребра и чуть не вырывает из груди сдавленный стон - настолько вся эта обстановка пробирает до костей. Он кое как забирается под душ, чертыхаясь и еле настраивая подходящую температуру воды, и снова замирает в том самом святом недоумении, а что, собственно, делать дальше. Чего от него ждет Арсений? Чего хочет увидеть, и к чему ему, блять, вообще готовиться? Допустим, для начала, он, конечно, обливается стоящим на полке гелем для душа - практически с ног до головы, чуть не подскальзываясь на сбегающей в слив скользкой пене. Взгляд падает на одноразовые станки для бритья возле той самой бутылки - и почему-то где-то внутри червячок сомнений подсказывает, что Арса сейчас не сильно волнует его пробивающаяся еще с пятницы щетина на лице. Хотя... Да черт его разбери, блять, он вообще не ожидал его сегодня увидеть, а сегодня эта дикая питерская хтонь выдергивает его из дома и встречает с таким настроением, что коленки до сих пор подкашиваются... А, блять, была не была, пусть сам разбирается. Понятное дело, что вряд ли Попов жаждет увидеть его идеально гладкие ноги или руки - но до всего остального он все же добирается, постепенно, начиная с тех самых щек, которые через пару неуклюжих минут и одну почти незаметную царапку где-то за ухом снова возвращают свою невинную гладкость, забирающую из раза в раз у него добрый десяток лет... А затем спускается ниже, от безобидных подмышек к паху, который, кажется, придется проходиться полностью. Прошлый раз на Заливе он помнит прекрасно... и тот самый сомневающийся червячок еще раз напоминает, что далеко не факт, что в этот раз Арс не решит пойти по примерно тому же пути. И хотя это до сих пор дико смущает, и что-то внутри отчаянно пищит то самое "я не готов!!" снова и снова, но, кажется, спрашивать его желаний сегодня не планируют, а значит стоит сделать всё, что от него зависит, для того, чтобы хоть немного раскрепоститься - начиная от тотальной гладкости всего, что еще недавно скрывалось под его нижним бельем, отчаянно не подходящим ко всей ситуации с украшающими синюю ткань красно-черными человеками-пауками, и заканчивая тем самым гелем для душа, которого в определенных областях его организма используется втрое больше, чем было бы необходимо. Еще добрых минут пять он стоит с уже выключенной водой и истерично соображает, что делать дальше - одеваться обратно? Да как-то неправильно это, что ли, после душа... Выходить сразу голым? Нет, это слишком неловко, как бы смешно это ни звучало после того, сколько раз они уже видели друг друга голыми, причем не просто как мужики в бане, а во всех возможных и невозможных провокационных ракурсах и позах. Нет, похуй, собственный комфорт хотя бы на первых секундах дороже, а дальше Арсений сам разберется, что ему нужно. И еще через пару минут он наконец показывается на пороге гостиной - в той самой забавной розовой толстовке, чуть ли не кричащей в своем напоминании о том "у меня есть... я" со съемок с Глюкозой и идеально совпадающей в этом самом моменте с тем выражением лица, которое практически один в один совпадает, и еще более забавно торчащих из-под нее цветных боксерах, расписанных мультяшными человечками в костюмах паукообразного. Антон задерживается, видимо весьма основательно подходит к вопросу подготовки..Но ничего, Арсу сейчас важно, чтобы Антону было комфортно, чтобы он не стеснялся себя и не был зажатым, хотя в начале всё равно будет. Но придётся подчиняться, иначе наказание будет тяжелее, чем то, что попросит сделать его Арс. Наконец, Антон появляется на пороге гостиной в своей розовой толстовке и в боксерах, которые могут показаться кому угодно нелепыми, но только не Арсению, который достаточно хорошо знает Антона и не заостряет на них внимание. Он заостряет внимание на этом взгляде, совершенно невинном и наивном, испуганном, расстерянном..И этот взгляд совершенно точно заводит Арсения. Он кладёт видеокамеру на кожаный диван и медленными уверенными шагами подходит к Шасту. Арс встаёт перед ним вплотную и проницательно смотрит в его явно запуганные глаза, которые также не отстраняют своего взгляда от сапфировых напротив. Арс улыбается уголками губ, проводя тыльной стороной ладони по гладко выбритой щеке Антона. - У тебя везде, где надо, так гладко?.. - совершенно невозмутимо спрашивает Арс, наконец, убирая руку в карман плотно прилегающих джинс, после чего чуть прикусывает нижнюю губу, окидывая взглядом пах Антона, обтянутый в смешные боксеры. Не дожидаясь ответа, Арсений возвращается в сторону дивана, забирает видеокамеру, но садится напротив, на такое же черное кожаное кресло. - Садись на диван, - тихо вылетает из губ, после чего Арсений широко раздвигает ноги, вальяжно располагаясь на кресле. Что бы ни имел в виду сейчас Арсений под этим "где надо", он, кажется, точно смог бы ответить - "да". Хотя отчего-то подсознание подсказывает, что тот имеет в виду как раз ту самую область, над которой он больше всего сомневался - и от которой подсознание больше всего пищало то самое "я не готов!". Но, наверное, сейчас даже это смущает его не так сильно, как тот предмет, что находится в руках Попова. Серьезно? Блять, серьезно? Худшее, сука, просто худшее время для хоумвидео - ну а для чего она иначе здесь, не детский утренник же Арсений собрался снимать, в самом деле... Он ведь даже как-то об этом размышлял... И, помня, как отчаянно ему хотелось выжечь на собственной сетчатке образы выгибающегося под ним Арса, кажется, в моменте забывающего даже собственное имя, сфокусированного только на его члене внутри себя и остроте тех ощущений, которые он приносит - он в целом даже был и не против когда-нибудь снять это, чтобы пересматривать теми одинокими вечерами в Москве, когда у Арса ДЕЙСТВИТЕЛЬНО будут съемки. Ну, не просто пересматривать, естественно, но это и так очевидно - на такое зрелище, даже похуй на его собственную нелепую непропорциональную тушу в кадре, на нее можно закрыть глаза, не может не встать даже у натурала. Но это ведь касалось больше Арсения, его нижней роли, когда все внимание сфокусировано на нем, на его удовольствии, на том, как именно он выглядит в те жаркие моменты, когда бесстыдно кайфует от чужого члена внутри... А он сам так - вынужденное приложение к этой безмерно охуенной картине. Но что-то подсказывает, что сценарий у того, что собирается делать с ним Арс сейчас, совершенно иной. И мурашки пробивают по новой - на этот раз леденящие от ужаса, такие, что даже диван, на который он покорно опускается, старательно отводя взгляд и даже забывая ответить вслух на заданный вопрос, за что еще может поплатиться, если Попов обратит на это внимание, кажется обжигающе холодным, буквально вмерзающим своей липковатой обивкой в нежную кожу обнаженных, не прикрытых одеждой бедер. Блять, лучше бы и штаны надел, честное слово... А это был риторический вопрос, ответ на который был очевиден по гладко выбритым щекам. Этот вопрос был больше провокационным - он хотел выбить из колеи Шаста, хотел его смутить..И сейчас он замечает куда более охуевший взгляд Антона, падающий на видеокамеру. Арсений хитро улыбается, но эта ухмылка еле заметна, потому как он придерживает свой подбородок ладонью, медленно водя указательным пальцем по верхней губе и лишь наблюдает за Антоном. - Ты боишься? Разве я когда-нибудь делал тебе больно? - конечно, блять, делал, но эта боль становилась еле уловимой на фоне тех бешеных эмоций, которыми также Арс одаривал Шаста, но эта боль никогда не была насилием..Арс бы не стал делать больно преднамеренно и против воли Шаста. Но сейчас и дураку понятно, чего больше боится Антон - этой несчастной видеокамеры и возможности попасть в её объектив, - я хочу сделать тебе приятно, но для этого тебе надо постараться. Раздевайся. Приказывает Арс, после чего берёт камеру в руки и одним легким движением пальца включает её, фокусируя объектив на Антоне. Да, для Антона это будет пиздец как сложно, ведь он жутко стесняется себя - непонятно, правда, почему - но для этого Арс и прихватил с собой камеру, чтобы дать ему понять, что он красив, что он привлекателен, что Арс дико хочет его и не может отказать себе в желании заснять всё это на камеру. Арс облизывает губы, находясь в жутком предвкушении. Он не отрывает своего хищного, но удивительно спокойного взгляда от Антона, обволакивая им его с ног до головы - начиная от макушки, заканчивая пальцами ног. Сука, какие красивые, длинные, ровные ноги, какие тонкие щиколотки..Арс резко вновь поднимает свой взгляд, теперь уже куда более настойчивый, на глаза Антона, в нетерпении, когда уже тот наконец начнёт раздеваться. Да, блять, Арсений прекрасно знает, чего он РЕАЛЬНО боится здесь и сейчас. Какая, нахуй, боль... Если бы он сейчас предложил выбрать, на что Антон готов больше - дать в жопу без подготовки, так, чисто плюнул, смазал и вошел, или просто позволить снять, как он самым банальным образом дрочит - он, кажется, ни секунды не сомневаясь выбрал бы первое. И это при том, что у него действительно по жизни крайне низкий болевой порог и, возможно, подобная экзекуция для него закончилась бы темнотой в глазах и выпадением из реальности на неопределенный срок. Но, сука, лучше выпасть из реальности от боли, чем понимать, что Арс не шутит, и даже не просто издевается над ним, лишь для вида придерживая этот адский агрегат в своих руках, а тот действительно смотрит на него в ответ надменно красной мигающей лампочкой. Господи, блять, какой пиздец... Лучше бы он молча сделал сам сюрприз и поперся в Питер без предупреждения, чем такое позорище... Ладно бы еще был при полном параде, в костюме, пиздатом дорогом однотонном нижнем белье, как, наверняка, сейчас надето на Арсении... Но он же такой убогий, такой неуклюжий и нелепый с ног до головы... - Арс, ну блять, ну зачем... - все-таки жалобно скулит он куда-то в задравшийся почти до кончика носа воротник толстовки, и брови, кажется, сходятся домиком на переносице от отчаяния, потому что... да он прекрасно знает, что Попова этим не пробить. Его вообще не разжалобить ничем, но как, блять, что ему делать, если у него даже пальцы немеют - настолько смущает стеклянный глаз, под взором которого ему приходится очень медленно, максимально неуверенно, словно подсознание до сих пор надеется, что Арсений позволит дать заднюю, стягивать с себя толстовку. - Потому что, я так хочу. Этого мало? - слегка вскинув бровь, интересуется Арсений, чётко зная ответ на этот вопрос. Антон сделает, потому что так надо, и они оба это понимают. Шаст, наконец, стаскивает с себя толстовку, и Арс облизывается в очередной ебучий раз, будто вылизывая взглядом каждый сосок, живот, блядскую линию волос впадающую в пах..Блять, сними поскорее эти боксеры..Звучит где-то в сознании и отдаётся эхом в во всём организме, настолько Арс хочет, чтобы Шаст их снял. - Снимай боксеры, подойди ко мне и встань на колени, - а вот это звучит куда более устрашающе, учитывая то, КАК серьёзно и даже слишком властно это произносится, безо всякой улыбки или хотя бы подобия на неё. Рука же уверенно держит камеру, словно оружие, которое нацелено на жертву и в любой момент может выпустить пулю. Обрамленная выступающими венами, а также родинками, рука Арсения, точно не дрогнет. И это будет контрольный выстрел, который должен убить, но воскресить несколько позже. Арс сидит всё также неподвижно, ожидая вскоре увидеть прямо перед собой на коленях, Антона. В комнате царит странная, необычная, наводящая на разные мысли, тишина, которую даже страшно нарушить. Арс может поклясться, что слышит учащённое сердцебиение Антона, чувствует его напряжение, которые буквально создаёт какое-то поле вокруг Шаста, перейдя которое, можно обжечься...А коснувшись Антона, можно и вовсе сгореть..Но ведь Арсений не из пугливых, и вот сейчас он сидит и зовёт к себе эту концентрацию огненного напряжения к себе, причём не просто зовёт, а приказывает встать на колени, чёрт возьми. Шутки с огнём плохи. Но если Шаст - пламя, то Арс - сущий ад. Арс может его просто слышит, а Шаста, кажется, вообще оглушает его собственным сердцебиением, которое глухой вибрацией стучится во всех направлениях, отдавая и в желудок, и в ребра изнутри, и в ком, стоящий в глотке. Нет, по отдельности это звучало бы не так страшно - раком перед камерами он стоял неоднократно, привет веселым фантазиям гостей на Импровизации, а уж на концертах и вовсе, наверное, каждый раз - там то ситуации задает зал, у которого с той самой фантазией еще "лучше". И в целом раздеться перед камерой когда-нибудь он был готов - в тех самых мыслях, где он перед этой самой камерой трахал Арса до звездочек из глаз. Но все вместе, именно в таком сочетании... Кажется, у него даже грудная клетка покрывается пунцовыми пятнами от смущения, не говоря уже об огнем горящем лице и шее, и всё это, черт возьми, тоже наверняка будет заметно в кадре - но спорить с Арсом он не имеет никакого права, потому что... во-первых - может поплатиться, ведь если в какой-то момент ему надоедят капризы, то он может перейти к еще более решительным действиям, а во-вторых... ну не может он сопротивляться, блять, не может, когда слышит ЭТОТ тон, когда смотрит в ЭТИ глаза, и когда даже чертова рука, держащая прицельно направленный прямо на него объектив гипнотизирует напряженными венами и россыпью родинок на идеально выгнутом запястье. Да сука, как этот человек умудряется делать красиво ВСЕ... Даже сидеть, даже расставлять свои ноги и раскладывать руки, так, будто каждое мгновение его гребаной жизни - это фотосессия, и в каждом кадре в каждую секунду времени он обязан выглядеть идеально. Он вот, даже когда старается - все равно не может, хоть убейся. Если бы Арсений сейчас стоял перед ним на коленях, то его поясница бы уже давно прогибалась так, что там обо всяких минетах забудешь, потому что так призывно отставленную задницу просто невозможно не трахнуть в ту же секунду. А он сам такой... такой нелепый, такой неуклюжий, еще и в трусах, блять, снова запутывается, прежде чем выбросить их нахер подальше куда-то за диван, и на колени опускается не призывно-сексуально, а потерянным сусликом, машинально усаживаясь на пятки и все еще пытаясь не то прикрыть член руками, не то спрятать его где-то между сведенных бедер. Арс шумно выдыхает, даже несколько демонстративно, так что вся грудная клетка, обтянутая тёмной тканью, сильно выгибается вперед, после чего возвращается в исходное положение. Арсу нравится всё, что он видит, несмотря на то, что Шасту явно неловко и не комфортно, но Арс смотрит на него ТАК маняще, так внимательно и с таким желанием, что у Антона не может остаться ни капли сомнения по поводу того, что Арс очень сильно хочет его. Одной свободной рукой Арс внезапно растёгивает пуговицу на джинсах, не переставая смотреть в глаза Шаста, после чего медленно спускает вниз язычок молнии. Арс возбужден достаточно сильно, чтобы это было заметно и сейчас ему не терпится высвободить своё достоинство из плотной ткани джинс, а затем и из черных боксеров. Но перед тем как вытащить член из боксеров - вот так грязно пошло, не снимая джинс и трусов, позволяя лицезреть лишь сам член и ничего более - он дотрагивается свободной рукой, а точнее двумя пальцами, до гладкого подбородка Шаста, который уже стоит на коленях прямо перед ним. - Хочешь?..Взять в рот? Наверняка захочет..А Арс просто уже изнемогает, ведь мысль о том, что сейчас Антон будет отсасывать ему на коленях, пока он сам сидит на кресле, и это будет заснято на камеру - сводит с ума, и заставляет кожу покрыться мурашками..Но на первый взгляд, Арс выглядит невозмутимо, судя по взгляду, и хорошо, что Антон чисто физически не может увидеть под одеждой Арса ту самую волну мурашек на бледной коже. Хочет. Сука, блять, хочет. Эта мысль проскальзывает на уровне подсознания гораздо раньше, чем мозг полноценно оценивает это предложение в сознательном порядке. Это вот то самое ощущение, которое просто искрой в черепной коробке откидывает его на месяц назад, в Тюмень, где нечто подобное он впервые в жизни почувствовал в туалете ночного клуба. Только тогда он вызвал его одним лишь мучительно пошлым предложением выебать его грязный рот здесь и сейчас, высказанным, даже, не всерьез, а в качестве потока обоюдных гадостей, срывающихся с их губ, а сейчас всё гораздо более прямолинейно и красноречиво - вот он, вот его рот, а вот член, стоящий, еще и так издевательски обтянутый до предела плотной черной тканью. И наверное, если бы сейчас на него не смотрел чертов объектив камеры, он не просто бы уже без зазрения совести кивнул без капли сомнения. Но желудок в очередной раз стягивается в тугой узел, когда он осознает, что именно от него хочет Арс. Что он точно не выключит этот ёбаный красный огонек в тот момент, когда потребует взять в рот его член, который уже давно не вызывает в этом смысле ни страха, ни, тем более, какой-то брезгливости. И тело само противоречиво реагирует на эти сомнения - он переводит взгляд с разведенных в стороны, затянутых в плотную, напоминающую черную кожу ткань бедер, в пронзительно синие глаза, и... кивает, затем отрицательно мотает головой, и вновь кивает. Он даже не планирует сделать именно так, это тело само отвечает, потихоньку перехватывая контроль за происходящим у более осознанного мозга. А вот это уже было неправильно. Если до этого Арс ещё как-то снисходительно отнёсся к проигнорированным вопросам или не совсем правильному в определенном контексте поведению, то сейчас это было совсем не по правилам. Ведь нужно дать конкретный ответ. Один единственный, правильный. А правильный ответ подразумевал простое "да". Но этого ответа не прозвучало, лишь сумбурное покачивание головой то положительно, то отрицательно. Арс резко леденеет в своём взгляде и убирает свои пальцы с лица Шаста. Взгляд Арса явно помрачнел, брови слегка нахмурены, а цвет глаз больше напоминает чёрный, нежели привычный голубой...Он не уверен, хочет ли Арса? Хочет ли взять его член в рот? Не уверен в том, хочет ли сделать ему приятно? Или он просто потерял эту уверенность при виде камеры? Да похуй, он должен был безоговорочно согласиться, чего бы ему это не стоило..Ведь он принадлежит Арсу, особенно сейчас так сильно, беспрекословно..Казалось бы.. Арс резко встаёт с дивана и направляется в спальню, но лишь для того, чтобы взять оттуда свой тонкий кожаный ремень. Вернувшись в комнату, он ставит видеокамеру на кресло так, чтобы она могла заснять происходяшее перед собой. Арс наклоняется на корточки перед Шастом, который всё ещё, на этот раз послушно, стоит на коленях. В глазах в секунду загорается опасный огонёк, даже больше злой, нежели возбуждённый..Ведь он действительно расстроен не очевидным ответом Шастуна. Он без зазрения совести, натягивает свой ремень на горло Шаста и не плотно завязывявает на нём подобие узла, после чего встаёт на ноги, крепко сжимая край ремня в своей руке. - Значит, не хочешь по-хорошему? - Арс резко вытаскивает свой член из боксеров, не стаскивая их вниз, и теперь Шаст может лицезреть перед собой стоящий член Арса, с напряжёнными набухшими венками на нём. Арс чуть сильнее натягивает ремень на горле Шаста, после чего жадно прикусывает свою нижнюю губу, которая уже итак истерзана вдоволь..Член всё также просто стоит перед Шастом, но нисколько не дотрагивается до его лица. Арс резко хватает Шаста за кудрявые взъерошенные волосы и наклоняет его голову назад..Сам же дышит тяжело..Пиздец как тяжело..Видно, как Шаст напряжен, как ему уже трудно дышать, как он сглатывает, как он краснеет и пытается поймать воздух... - Я ещё раз спрошу. Ты хочешь взять в рот? А он ведь уже начал сомневаться в том, что за какие-то его осечки в беспрекословном послушании Арсению действительно последует какое-то наказание. Так, совсем ненадолго, просто где-то на уровне все того же пресловутого подсознания будто прощупал сначала свое возвращение из ванной в одежде, затем проигнорированное отсутствие ответа на вопрос, но... Нет, черт возьми, похоже, что так не удастся, и, кажется, его позвоночник сковывает льдом в тот момент, когда Арс пусть и совсем ненадолго, но оставляет его наедине с самим собой с этим жестким, пугающим до пропускающего удары сердца "не хочешь по-хорошему?". Но, кажется, этого "ненадолго" хватает для того, чтобы прокрутить в голове все возможные картинки того, что мог придумать для него Арсений - и в первую очередь, пожалуй, самого пугающего из всего, что может происходить непосредственно с ртом и членом. Его рвотный рефлекс всегда стремился примерно на тот же уровень, что и болевой порог - то есть, куда-то ниже плинтуса, и, черт возьми, он совершенно не был против удовлетворять Арса своим ртом, сам факт этого действа, как и любого с участием Попова, физически не мог вызывать ни малейшей брезгливости, недовольства, отвращения... Но, блять, всё, что касалось проникновений глубже, того самого, что в миру именуется словосочетанием "глубокая глотка" отметалось с каким-то паническим страхом. Он готов был компенсировать чем угодно - додрачивать Арсу руками, исполнять акробатические этюды с участием собственного рта, рук, члена и чувствительных до ласк яиц Попова, но только не брать, черт возьми, до конца. И это, естественно, первое, что приходит в его голову здесь и сейчас, и заставляющее губы неметь от подкатывающей к горлу паники, пока он не видит того вновь - с этим гребаным ремнем в руках. И когда этот самый ремень обвивается вокруг его шеи наподобие удавки, кажется, он даже выдыхает от облегчения, как бы странно это сейчас ни выглядело - да черт возьми, пусть делает что угодно, лишь бы не то, что уже выстроилось в голове настолько ярко, что успело ощутиться почти физически на корне языка. И пока Арсений не успел это заметить, он торопливо кивает - так судорожно, быстро-быстро, осознавая, что права на ошибку у него больше нет, и даже пытаясь самостоятельно вытянуться ему навстречу, чтобы по-кошачьи просяще потереться о стоящую плоть щекой. - Я хочу, чтобы ты просил, чтобы ты открыл свой рот, который я уже трахал неоднократно, чтобы ты вытащил свой длинный грязный язык, как собачка, и просил подобным образом..Чтобы ты понимал, если сейчас откажешься или просто проигнорируешь, дальше будет куда жестче. Я тебе дышать не дам, пока сам не захочу этого. Я буду трахать твой рот так, что у тебя все губы лопнут, пока твоя челюсть не будет жутко ныть от усталости, от этой жесткой ебли, пока ты не будешь захлёбываться собственной слюной, пока с твоих глаз не будут течь слезы..Я ведь даже тогда не остановлюсь..Поверь, я умею контролировать свой оргазм, и вполне могу представить, как ебу твой рот часами..Так что, подумай.. - Арс произносит всё это довольно тихо, но пиздец как уверенно, так что не остается сомнений - он сейчас точно не блефует. Арс ещё чуть сильнее затягивает ремень, и замечает, как Шаст уже даже синеет от этого "удушия".. Арс внимательно наблюдает за приоткрытыми, пухлыми и раскрасневшими губами Антона, в то время как с его собственного члена жалобно стекает смазка, желая наконец оказаться в горячем рту Антона..А когда этот наглец ещё и умудряется коснуться щекой плоти, итак изнывающей до беспредела, Арс буквально вскрикивает: - Проси!!!... Блять, кажется, синеет он отнюдь не от того, что трахею перетягивает удавкой кожаного ремня. Нет, здесь Арсений удивительно аккуратен, даже придраться не к чему. Но воздух сам застревает в легких, просто отказываясь входить и выходить, пока он реально как преданная псина пялится снизу вверх огромными, округлившимися от ужаса глазами и слушает, слушает и впитывает каждой слово, которое сейчас произносит Арс. А еще больший ужас он испытывает в тот момент, когда осознает... что с его члена прямо на пол капает смазка. Блядь, просто берет и капает, собираясь небольшой, блестящей в приглушенном свете настенных светильников лужицей, и это, сука, тоже от всего того, что тот говорит. Это вообще... так вообще бывает? Сука, да как физически возможно, чтобы человека одновременно сковывало от панического ужаса и в то же время ТАК нещадно... нет, даже не стояло, чтобы он просто блядски тек от всего того же, что вызывает эту самую панику. Нет, блять, так просто не бывает, это же противоречащие друг другу чувства... И то, что описывает Арсений, это реально жутко, он прекрасно помнит, как начинает неметь челюсть даже от самостоятельных и довольно таки неглубоких ласк, которые и без того еще не успевают стать чем-то привычным...Так какого ж, блять, хуя творит его собственный... член? Нет, он не имеет права этого допустить, он судорожно отшатывается, случайно задевая скулой влажную от смазки головку чужого члена, и... да плевать уже на камеру, послушно распахивает рот и вываливает язык, окончательно путаясь в требованиях и не понимая, то ли делать это, то ли просить вслух. Арс поджимает губы и сдерживает очередной тяжелый вздох. После чего берёт камеру снова в руки и вновь направляет объектив камеры на Шаста, а точнее сейчас конкретно на его личико, которое так и тянет выебать..Именно личико, а не только рот, так чтобы трахая рот членом, яйца беспардонно не позволяли вдыхать воздух носом, потому что придавливают ноздри, так, чтобы в конец, окончательно сесть на лицо Шасту..Блядство. Но нет, пока необходимо себя сдерживать..Помучать. И себя, и Шаста, который теряется в неизвестности и собственной расстерянности. Арс проводит большим пальцем по влажному языку, послушно вываленному из рта, после чего наклоняется и сука..плюёт на язык Антона, чтобы потом смазать большой палец об эту слюну и протереть ею пересушенные губы Антона. После этого Арс касается кончиком своей головки до губ, проводит ею по ним, будто массируя..Так плавно, ненавязчиво..Затем внезапно поднимает свой член вверх, на лицо Шаста, а не в рот, как предполагалось..Теперь Шаст может почувствовать всю напряженность яиц Арсения на своих губах..Арс буквально размазывает смазку по лицу Антона - так грязно, так пошло, как в самом непонятном для среднестатистического дрочера, порно..Смазка оказывается на бровях, на веках и немного на носу..После этого Арс отходит на пару шагов. Сука, снова неожиданно, да ? Даже отпускает ремень из своей цепкой хватки и просто наблюдает за Шастом, продолжая снимать. - Ну...Ползи ко мне..Покажи, как сильно ты хочешь, чтобы я затолкал его тебе в рот..А , Шаст?.. - ехидно улыбатся Арсений, прищуривая глаза. Блять, это настолько грязно, что если бы они вдруг... ну по какой-то нелепой причине решили обсудить это заранее - он бы, сука, никогда на такое не подписался. Он ведь видел такое в порно много раз - когда мужчины сплевывают в рот девушкам перед, или во время минета... Но блять, при том, сколько этого самого порно было им пересмотрено, это всегда казалось чем-то таким... незаслуженно унизительным, что ли... Даже по отношению к барышням, количество членов, побывавших в чьих ртах может измеряться трехзначными числами. И Арс, блять, делает это с ним? Серьезно? Нет, не серьезно. Серьезно - то, что в этот момент ему ни капли не мерзко. Со стороны смотреть на это на экране было мерзко, а самому испытывать - вообще ни капли, и, кажется, он даже не вздрагивает от удивления - лишь зрачки расширяются за долю секунды, заполняя почти всю радужку, словно у наркомана. Хотя... может он и есть наркоман? Только не совсем адреналиновый, что-то ближе к тестостероновому, потому что от всего происходящего его ебашит гораздо больше, чем от любой химии. И, кажется, чем дальше, тем больше он будет молить о чем угодно, о чем прикажет Арс, потому что это будет схоже с ломкой, ломкой настоящего наркомана, умоляющего о новой дозе. И он ползет, блять, ползет, нелепо перебирая коленями и уже, кажется, даже не видя этой гребаной красной лампочки - нет, он о ней еще вспомнит, когда смущение вернется на место просто тотального охуевания от происходящего, но сейчас он оказывается вплотную к стоящему над ним Арсению, смотрит снизу вверх самым щенячьим, самым умоляющих из всех, казалось бы, возможных взглядов и сам тянет вперед язык, сам подставляется им под тяжелую, побагровевшую от возбуждения головку стоящего члена, не смея говорить ни слова, ведь сказано было - "покажи". - Хорошо, раз ты так сильно просишь.. - нагло ухмыляется Арсений, вспоминая, как буквально пять минут назад Шаст был не столь активен в своих просьбах, а точнее даже почти отказал брать в рот на камеру..А сейчас просит, как самая последняя шлюха. После этих слов из рта Арсения не выскальзывает больше ни звука. Он лишь вставляет в рот Антону свою головку, массируя ею его поддатливый язык, в процессе чего смотрит не него всё с тем же блядским прищуром. - Ты ничего не делай..Не отсасывай. Я сам, - тихо, почти шёпотом всё же звучит из уст Арса, который проходит всё тем же большим пальцем по подбородку Антона, который, можеть быть осмелился подумать, что ему можно отсосать своевольно и как ему самому хочется. Но нет уж. Арс одной цепкой хваткой берёт Шаста за щёки и угрожающе смотрит, чтобы тот ни в коем случае не своевольничал. После этого грубо, но не больно одаривает его пощёчиной. И, наконец, вновь вставляет головку в его рот, затем ещё глубже, и ещё...Пол члена уже оказывается во рту и кажется, этого Шасту вполне достаточно и приемлимо, ни Арс же не остановится на этом, не так ли? - Смотри мне в глаза, Шастик, и не смей смыкать губы на моём члене, иначе мне придётся держать стенки твоих щёк своими пальцами, а это..Ну, может, не совсем приятно..А я хочу, чтобы тебе было приятно, - снова издевательская улыбка, после которой он проталкивает свой набухший член ещё чуть глубже и откинув свою голову назад, всё же позволяет себе расслабленно выдохнуть и прочувствовать кайф от ощущений члена в горячем влажном рту Антона. - Блять, как хорошо..Сука, как дома.. - произносит почти про себя, но всё же вслух, Арсений, прикрывая глаза веками и задерживаясь на этом моменте минуту, после чего вновь смотрит на Шаста и замечает, как с его рта по подбородку стекает слюна и падает на пол. Арс вытаскивает член, после чего ударяет им пару раз по языку Шаста, даже несколько грубо, затем смачно проводит им по распухшим сомкнутым губам..И вновь вставляет член в сиесекундно открывшийся рот, проталкивая его ещё чуть глубже. - Расслабь своё горло, Шаст..Мне нужна твоя глотка.. И Арсений, блять, опять пытается играть на контрастах. Когда он уже наконец к этому привыкнет и усвоит раз и навсегда, что если где-то мелькает какая-то расслабляющая мозг мягкость, то уже очень скоро последует какой-то тройной пиздец... Ровно как сейчас, когда даже зрачки ненадолго сужаются, настолько мягко звучит это "ты ничего не делай...", как-то даже заботливо, что ли, насколько это вообще может быть заботливо, с учетом того, какими грязными действиями это всё сопровождается. И пока он действительно не делает ничего особенно страшного - даже наоборот, позволяет расслабиться, не сжимать губы, как это обычно приходится делать, когда он своей волей пытается сделать Арсу минет, не ласкать языком чувствительную головку, как он вечно пытается, но скоординировать действия языка, губ, щек и головы по-прежнему достаточно сложно - опыта в упор не хватает, но он планировал с этим бороться... Вот только зря он расслабляется, зря думает, что всё этим закончится, когда полностью доверчиво вываливает язык, прислушиваясь к ощущениям бархатистой плоти, скользящей по его языку, мягко касающейся нёба, но ровно настолько, чтобы это не нарушало тех самых границ, о которых Арс негласно знает - вслух они это, конечно, не обсуждали, но тот достаточно взрослый и умный мальчик, чтобы понимать, где предел Антона, тот самый, в рамках которого ему приятно, как бы это ни звучало, сосать его член. Зря, потому что в следующее мгновение звучит то, от чего в ушах раздается гонг смертного приговора, вынуждающий глаза вновь распахиваться и даже, кажется, набираться неосознанной влагой. Нет, блять, он же знает, знает, что это что-то на грани табу... И нет, Шаст не сопротивляется, не пытается отшатнуться, оттолкнуть, но жалобно и слегка протестующе мычит, всё же машинально сжимая буквально на мгновение губы на наполнившихся кровью венах. А вот это зря..Кажется, именно сейчас Шаст будит спящего хищнего зверя в Арсе. Арс буквально широко распахивает стеклянно-голубые глаза, холодные до усрачки, настолько бешеные, что их можно сравнить разве что с глазами самого настоящего маньяка. И теперь Арс резко вытаскивает член из рта Антона, и толкает его на спину, на мягкий коврик, совсем не тот гламурно-нюдовый Ирин коврик, а чёрный ,как в принципе вся квартира, ковёр. Белоснежный Антон с раскрасневшими губами идеально смотрится и выглядит слишком манящим на этом чёрном фоне. Рот также приоткрыт, и Арс неожиданно для Антона, судорожно раздевается догола..Но осторожно, не сразу засвечивая ту самую пробку в своей заднице, о которой он не забывал ни минуту. Весь впопыхах, он буквально взбирается на Шаста, а точнее на его лицо и не предупреждая вводит свой член в его рот, но пока лишь до половины, не нагружая сразу и не заставляя рвотному рефлексу взять вверх. Кажется, теперь уже Шаст точно может заметить пробку в анальном отверстии Арса, потому как перед его глазами открывается весьма интересный вид. - Расслабь своё горло, вытяни полностью язык и просто забудь, что это может вызвать у тебя неприятные ощущения..Просто доверься мне..Ты привыкнешь, тебе будет приятно, и потом ты будешь умолять, чтобы я трахнул твою глотку как следует.. - совершенно серьёзно говорит Арс, уже с совершенно откровенным бурным желанием глядя сверху вниз на Шаста, который ничего не может ответить из-за надавливающего на нёбо члена, да и вообще, собственно, из-за наличия члена во рту. Арс погружается ещё глубже, очень мягко, плавно, замечая как Шасту тяжело, но он молодец..Держится и даже не пытается оттолкнуть..Кажется, даже действительно расслабляется. Антон, может даже уже находится в какой-то лютой прострации или, напротив, ловит дзен, но член Арса каким-то магическим образом, практически до конца заходит в глотку Антону. И это просто жесть, как охуенно. Сука. Арс даже уже, кажется, видит свой член в его горле снаружи. Знал бы ты, какая же ты шлюха, Шаст... Блять, как это грязно. После такого захода, Арс также плавно выводит член, давая возможность Шасту, наконец, нормально задышать и прийти в себя..Ведь на этом всё только начинается.. В первые мгновения он, кажется, не слышит вообще ничего - потому что когда Арсений практически кидает его на пол, забираясь сверху, уши почти закладывает от накрывающей одной сплошной пеленой паники, которую он так старательно сдерживал. Мышцы сковывает чем-то, больше схожим на судорогу, и если бы в этот момент рот не остался открытым, машинально, ровно настолько, насколько был раскрыт в тот момент, когда он еще на коленях - возможно, Арс и вовсе не смог разжать его зубы. Но нет, челюсти сводит именно в этом, блять, положении, и это, как назло, совершенно не мешает Арсению протолкнуть свой член в его рот. Так же, как прежде, пока что не до конца, словно снова пытается купить Шаста на эту расслабляющую мозг пощаду, но нет - в этот раз он не купится так легко. Но, блять, если бы всё ограничилось только этим... Нет, всё гораздо сложнее, потому что в следующее мгновение широко распахнутые глаза фокусируется в той самой точке, где поблескивает матовый металл.... Чего? Арс всё это время ходил.... блять, с пробкой в заднице? Какого, сука, черта? Эта картина, что в прямом смысле встает прямо перед его глазами, настолько доламывает и без того воспаленный мозг, что сведенное до ледяных искорок тело прошибает обжигающей волной жара, прокатывающейся откуда-то от грудной клетки до кончиков пальцев рук и ног, словно выкидывает мозг из той оглушающей пустоты, в которую он пытался провалиться, и снова не просто так - потому что теперь слух в состоянии уловить этот блядский гипнотизирующий голос, совсем тот же, который он уже слышал тогда, на заливе, следуя за ним, как змея за своим факиром, совсем как в конце этой небольшой превью с Глебом, только настоящему Арсению даже не нужно постукивать пальцами. Он не хочет, не может, он, черт возьми, боится - наверное первый раз, если не считать то первое проникновение члена в его задницу, искренне боится... но язык сам вытягивается вперед, прямо как приказывает Арс, и он, блять, ничего не может сделать с собственным телом, которое, кажется, больше не подчиняется его мозгу. А в следующее мгновение чувствует его. Чувствует чужой член, протискивающийся через мышцы гортани, щекочущий заднюю стенку глотки, и, кажется, слезы сами брызгают из глаз - нет, не те, которые могли бы быть осознанными, а чисто рефлекторные, будто синхронизированные с сопротивлением того самого рвотного рефлекса, которого он так истерично боялся. Да, он подкатывает - физически просто не может быть иначе, если, конечно, ты не заправская шлюха, которая за годы работы научилась запихивать в себя вообще всё что угодно, но не настолько сильно, насколько он ожидал - по крайней мере, его не выворачивает сразу же здесь и сейчас прямо на промежность Арсения, он судорожно дергается, издает этот булькающий звук, но в то самое мгновение, когда губы касаются чужих яиц и ему кажется, что всё - сейчас он точно не выдержит, давление куда-то исчезает, и скользкая от какого-то нереального количества текущей ручьями слюны выскальзывает изо рта, позволяя судорожно втянуть воздух, дергая головой от застилающей глаза влажной пелены. Арс улыбается, глядя на взъерошенного Антона, на количество слюны, плавно вытекающей с его раскрасневшего рта, на стеклянные от влаги глаза. Поправляя мокрую чёлку Антона, Арс проводит по его лбу собственным горячим членом, а затем яйцами по всему лицу, после чего вновь плавно вводит член в Шастов рот, но уже основательно и до конца, после чего уже бессовестно толкается, сжимая плечи Антона своими пальцами. - Блять... - вырывается шёпотом из приоткрытых губ, глаза же закатаны от наслаждения, которое он получает выходя и обратно толкаясь в глотку Шаста, который издаёт такие грязные пошлые звуки бульканья, что только заводят и заставляют толкаться глубже и жёстче. Арс уже настолько охуевает и переносится в какую-то параллельную вселенную бесконечных ртов и глубоких глоток, готовых взобрать в себя буквально всё, даже яйца, а не просто член, и пытается насадится настолько глубоко, насколько это возможно, растягивая рот Шаста с обеих сторон своими пальцами..И блять, эта картина под Арсом так сильно заводит, что он буквально отключается от мира и делает с Шастом невообразимые вещи, буквально садясь на его лицо, едва ли касаясь той самой пробкой лица. Он трахает лицо Шаста, вот в самом что ни есть прямом смысле этого слова..А камера, давно уже одиноко лежащая на кресле, кажется снимает самый грязный фильм в жизни Арсения. - Сука, как же хорошо.. - хрипло звучит в полумраке, в котором до этого звучали лишь грязные зауки шлепка яиц о лицо, звуки бульканья при проникновении члена сильно глубоко и тяжёлое шумное дыхание Арсения..Которому пора остановиться, если он не хочет кончить прямо сейчас..А ведь им ещё предстоит поменяться местами - Арс прикажет Шасту трахнуть его в задницу, потому как задница требует..Да, прямо-таки требует чего-то более весомого, чем просто пробка. И всё это - какой-то один сплошной сюр, жестокий, беспощадный, сливающийся в какую-то одну сплошную склизких жидкостей, заливающих его лицо так, что это уже близко к депривации даже без перекрывающей ему взгляд и дыхание задницы. Между собой перемешивается всё - сопли, слюни, смазка Арса, слезы, перемешивается и льется по щекам на пол, прямо на короткий черный ворс ковра, заливается в несчастный нос и глаза, лишая возможности нормально вздохнуть и хотя бы разожмуриться. Это не просто грязно, это жутко, это тот самый ночной кошмар его сексуальных фантазий, который претворяется в жизнь руками... и членом Арса, который с каким-то ментальным хрустом вторгается в его глотку, его судорожно сжимающуюся гортань раз за разом, вырывая из грудной клетки эти отвратительно пошлые, надрывно булькающие звуки, которые, кажется, Арсения не смущают от слова совсем. Хотя его сейчас они тоже не смущают, он даже не чувствует этих пальцев, которыми Арс растягивает его губы еще шире, настолько, что они, кажется, уже вовсе не касаются вторгающегося в глотку члена. И блять, это настолько... это не описать никакими словами. Это жутко, первые несколько раз, когда головка проскальзывает за корень языка и ныряет в горло, раздражая чувствительные рецепторы, это пиздец как страшно, но Арс будто чувствует, где та грань, которую он просто не вывезет - и каждый раз он успевает выскользнуть членом ровно за микроскопическую долю секунды до того, как его начало бы выворачивать. И если в эти самые первые несколько раз это кажется отвратительным, просто издевательским надругательством над ним и его телом, то с каждым последующим проникновением, так и не приводящим к неукротимой рвоте, где-то на задворках сознания зарождается какое-то... доверие? То самое доверие, которое горело в его черепной коробке до последнего, пока Арс не преступил черту его практически табу, и которое возрождается из пепла с осознанием, что...ничего, по сути, ужасного так и не происходит. И где-то, в какой-то момент за ним появляется еще одна искорка - маленькая, хрупкая искорка ощущения какого-то... невероятного, невозможного, противоестественного удовлетворения - удовлетворения от самого себя, от того, что он смог преодолеть барьер собственного страха, преодолеть свое "не могу", которое казалось стопроцентно категоричным. И вот только в тот самый момент, когда подсознание замечает робкий свет этой самой искорки, горло словно само собой начинает расслабляться, постепенно всё свободнее впуская в себя истекающую смазкой плоть. И тут Арс останавливается..Вытаскивает свой член изо рта Шаста, шумно выдыхая и глядя на него сверху вниз, на его измазанное всевозможными жидкостями лицо, на его пиздец какие распухшие и красные губы..Ёбаный пиздец. Арсений только что ебал глотку Шастуна, и кажется, тот уже научился этому и справился со своими страхами..Ну или почти. Во всяком случае, он держался..Держался достойно, если можно назвать достойным ту позу, в которой тебя ебут как угодно, в которой ты вдыхаешь запах чужой задницы, чувствуешь шлепки чужих яиц о своё лицо, и где на тебя абсолютно наплевать в данный момент, где твой партнер занят лишь удовлетворением собственных потребностей, где ему хорошо в тот самый момент, когда тебе унизительно или даже плохо, или просто никак.. Арс поднимается на ноги и приказывает Шасту приподняться на локтях и наблюдать. Сам же поворачивается к нему задницей и удивительно грациозно, но в то же время дико пошло расставляет ноги и выпячивает свою задницу перед Шастом, который теперь уже точно видит перед собой ту самую пробку в анусе Арса во всей красе. Арс медленно и аккуратно вытаскивает её из своего раскрасневшего и даже несколько отёкшего анального кольца , и издаёт тихий рык, после чего возвращается к Антону и проводит по его губам этой самой пробкой. - Ну что ты такой стеснительный? Соберись...И облизни хорошенько, старайся..Понюхай..Она была во мне практически три часа..Сделай с ней всё, что бы ты сделал с моим членом.. - приказывает Арсений, своим низким томным голосом, звучащим в очередной раз как гипноз, одурманивающий мозг. Блять, Шаст ещё не начал, а Арс уже мысленно кончает от картины перед собой..От этой блядской пробки идеально расположившейся на распухших губах Антона. Он наблюдает за Шастом, то облизываясь, то прикусывая губу, то тяжело выдыхая..Это просто какое-то сумасшествие - то что происходит тут сегодня настолько дико невозможно и нереально, что кажется, они точно перенеслись в какую-то другую Вселенную, в которой можно ВСЁ. Но это... даже не унизительно, нет. Как бы ни парадоксально это звучало. Или даже так будет не совсем правильно... Черт. Когда ты смотришь на такие издевательства со стороны, в том же пресловутом порно, порой кажется, что это просто какая-то жесть, и как вообще девчонки подписываются на такое, даже за бабки, это же отвратительно... Но когда оказываешься на этом месте сам, почему-то всё это не кажется таким... именно в худшем смысле слова унизительным. Как будто самые глубины подсознания помнят, напоминают, что это не какой-то чужой человек, который действительно на полном серьезе хочет тебя унизить, втоптать в грязь, уничтожить человеческое я, это Арсений, который любит его, который по факту готов на руках носить, поэтому все унижения от него скорее добивают остротой ощущений, как бы извращенно это ни было. Хотя с тем, что он делал с ним только что, острее уже некуда. Он и так приходит в себя не сразу - реально даже не сразу осознает, что член из глотки куда-то исчезает, а на заднем фоне мутно слышится низкий грудной голос, требующий подняться. Сука, он почти ничего не видит, глаза всё еще залиты слезами, слюнями, бог знает чем, но он даже вытереть это не может - не то потому, что руки немеют, как и практически все тело, не то потому, что... этого не приказывали. И не разрешали. И всё, что он может сделать здесь и сейчас - это отчаянно жмуриться, пытаясь сморгнуть скользкую пену, расклеивая слипшиеся ресницы и в самый последний момент, по факту, замечая ту самую металлическую каплю, что Арсений уже подносит к его губам. Он даже этот голос слышит урывками - настолько тяжело сознание отходит от надрывающей его комплексы, его реальные страхи и табу... ебли, по другому происходившее парой минут ранее просто не назовешь, и он следует даже скорее за тембром, за родными хрипловатыми нотами, нежели за конкретными указаниями, вырывая из них фактически только последнее предложение, заставляющее зеркально повторить то, с чего всё начиналось раньше, чем разум успевает подумать - подобрать под себя ноги и... вывалить свой широкий язык, покорно подставляя его под тяжесть пробки и раскрывая рот шире - ему ведь запрещали сжимать член губами? - Я разрешаю тебе облизывать и сосать пробку..Покажи, как сильно ты хочешь мой член.. - всё также тихо и хрипло звучит из уст Арса, который не перестаёт наблюдать за Антоном, за его длинным красным языком, за слизкой пеленой на бровях и ресницах, за этим сущим развратом, который разворачивается в этой тёмной, наполненной холодными оттенками комнате. Арс придерживает пробку за ограничитель и держит металлическую каплю прямо над языком Антона, не шевеля ею более. Он в предвкушении, он в ебаном ожидании, потому что видеть напрямую лицом к лицу, как человек, которого ты только что ебал в глотку как тебе того хотелось, сейчас будет обсасывать и вылизывать пробку, только что вытащенную из твоей собственной задницы, однозначно вызывает пиздец какое возбуждение..Арс садится сверху на Антона, соприкосаясь своей промежностью с его набухшим членом и это...Так горячо, так охуительно, что если бы не концентрация внимания на пробке, что покорно лежит на языке Антона, Арс бы точно тут же оседлал Шаста, без всяких сомнений. Но пока рано..С уретры члена Арсения стекает смазка прямо на впалый живот Антона, и Арс на секунду оборачивается, глядя прямо в объектив камеры с этой хитрой, блядской улыбкой, высвечивающей не менее блядские ямочки на щеках..Тёмные волосы, максимально и уже непривычно обросшие, настолько же взъерошенны, как и запутанные кудри Антона, который, кажется, в эту минуту вспоминает о камере или Арсению кажется?..Но что бы то не было, ему придётся сосать и вылизывать эту ебучую пробку, вытесненную из задницы дьявола-искусителя Арсения. Блять, камера... Про нее он вообще забыл уже наглухо. Да он вообще, кажется, даже собственное имя забыл в тот момент, когда головка чужого члена распирала хрящи его гортани, какие там смущения от съемки... Но блять, если Арс не блефовал, если всё это действительно пишется, кажется, он никогда в жизни не рискнет пересматривать ЭТО со стороны. Первое время в более трезвом, не загипнотизированном Арсением состоянии ему, наверное, даже просто об этом думать и вспоминать будет неловко. Хотя... Блять, с этим чертовым змеем, с этой блядской хтонью загадывать вообще страшно, потому что ты можешь сегодня думать одно, а послезавтра уже делать совершенно другое. Горло нещадно саднит, челюсти болят и язык практически отказывается слушаться - настолько хорошо постарался тот самый член, который он сейчас должен хотеть. И, кажется, если бы не этот эротический гипноз, который подчиняет его тело гораздо лучше, чем собственный мозг, он вообще не смог бы пошевелить даже губами - только сидел этим невинным щенком с вываленным распухшим языком и ждал наказания за неисполненный приказ, пока Арс скользит горьковатой от смазки, которую он использовал тогда, несколько часов назад, чтобы протолкнуть в себя не настолько уж и маленькую игрушку, металлической пробкой по его рту. Но голос, звенящий в ушах, проникающий под кожу и ползающий под ней, словно рой змей, приказывает сосать - и губы смыкаются сами собой, сжимая узкое место перед самым ограничителем и втягивая щеки так, словно он действительно пытается сделать вакуум, как пытался когда-то в более...свободной форме отсасывать Арсу. Подбородок мажет по придерживающим ограничитель пальцам, бессовестно пачкает их пеной из слюны, соплей и смазки, и зрачки снова на секунду расширяются чуть сильнее - так, будто за это тоже может последовать какое-то наказание, и он торопливо выпускает стальную каплю до середины, чтобы впустить ее полностью в рот вновь, отвлекая внимание собственной натужной старательностью. Как бы Арс его ещё и не заставил пересмотреть вместе это самое настоящее жесткое порно, которое однозначно заслуживает всех порно-наград - или что там им вручает за заслуги перед порно-кинематографом - и дрочить свою дырку. А Арс ведь может - в его дурной сексуальной фантазии имеют место быть разные темы, которые бы он с удовольствием воплотил в жизнь с Антоном. Но о них он задумается несколько позже, сейчас имеет значение лишь то, что вытворяет с пробкой Шаст, который старается скрыть факт касания своим липким подбородком до пальцев Арсения. Но Арса ничем не обманешь, он сам хитёр, как лис и внимателен, как змея. Арс ехидно улыбается на невинную и неумышленную, но всё же шалость Шаста, и оставляя пробку у него во рту, отпускает свою руку с ограничителя. - Держи во рту, пока я не прикажу убрать, - произносит Арс бархатистыми нотками своего голоса, после чего встаёт и выходит из спальни, но лишь для того, чтобы вернуться с лубрикантом. Через пару мгновений Арс вновь оказывается на Антоне и прямо на нём широко разведя ноги в сторону обильно смазывает свою уже хорошо растянутую пробкой дырку, взгляд же в этот момент сконцентрирован на Шасте, из занятого пробкой рта которого вытекают слюни. После этого, Арс выдавливает достаточное количество лубриканта и на члена Антона, по которому он проходится массажными движениями..А потом, плавно насаживается на его головку..И ещё чуть глубже..До половины. - Даже не смей двигаться. Я сам себя выебу твоим членом.. И, сука, даже не смей кончать, пока я тебе не позволю. Я надеюсь, ты меня понял, а если в очередной раз ослушаешься - тебе тогда сильно плохо придётся..Так, что охуеешь.. - последняя фраза звучит максимально убедительно, сопроваждается серьёзным, даже несколько грозным взглядом тёмно-синих глаз, обрамлённых густыми тёмными ресницами..А по ощущениям..Блять, член Шаста это что-то невообразимое и каждый ебаный раз, когда он оказывается в Арсе, Арс просто охуевает от кайфа, приливающего к паху..Это невозможно описать словами настолько правильно, чтобы это могло полностью отобразить те ощущения, что испытывает Арсений, когда чувствует каждую венку набухшего внушительного члена Шастуна в себе..И то, что он собирается использовать его достоинство в качестве своей секс игрушки, запрещая двигаться самому - доставляет отдельную порцию возбуждения и безумного желания, наконец быть трахнутым. Блять, он должен был догадаться обо всем этом, Арс же не просто так таскал в себе эту гребаную пробку столько времени... Это было тупо очевидно, что это не просто так элемент декора, а все же определенная подготовка собственной задницы к чему бы то ни было... Но, по всей видимости, как только включается гипноз Арсения - здравый смысл отключается целиком и полностью, поэтому в тот момент, когда его собственный член начинает плавно сжимать горячей, обжигающе пульсирующей, скользкой от смазки плотью мышц - блять, кажется он слышит хруст собственных зубов. Зубной эмали об узкую часть пробки, которую ему никто не позволял выпускать изо рта. И если бы не она - наверное он бы сейчас не просто застонал, а практически заорал в голос - настолько чувствительным становится член, о котором он напрочь забывает за то время, пока Арсений трахает его глотку, а он все, блять, все это блядское время стоит. И, наверное, он кончил бы за несколько толчков Арса - хотя это даже не совсем толчки, это скорее властные, размашистые и нарочито, издевательски медленные насаживания, которыми он дразнит то ли себя, то ли его, черт разбери, но в голове набатом звенит "плохо придется", и, судя по тому, что происходило до этого - сука, Арс нихуя не блефует. Только как, блять, как сдерживать этот гребаный оргазм, если он не может даже пошевелиться, а по его члену ритмично скользит узкое, все равно нереально узкое кольцо чужих мышц? И это мучительно, это практически больно, и он снова сжимает пробку зубами, рыча сквозь них как раненый зверь, зажмуривая веки до белых искорок перед глазами. А Арс насаживается и уже достаточно глубоко, размашисто, резко, пытаясь получить кайф от каждого толчка члена Шаста в себе..Блять, кажется, искорки летят прямо из глаз Арсения в глаза Антона, крепко зажмуренные сейчас, ведь это то, ради чего они тут собрались. Не зря ведь, действительно, пробку в себе носил всё это время..Прекрасно, когда не нужно тратить время на растягивания и предварительные ласки, а можно вот так просто трахаться, без ограгичений. Нет, Арс, конечно, любит когда Шаст ласкает его дырку пальцами, языком и растягивает до нужной кондиции, а потом уже вытворяет с ним немыслимые вещи, но сейчас тот самый момент, когда вот, блять, вообще не до предварительных ласк. Когда после жесткой ебли глотки Шаста, наступает кульминационный этап, когда Арс позволяет себе расслабиться и трахать себя членом Шаста, как того хочет он, без всякой подготовки..И это просто дико безумно, учитывая тот факт, что Антон не двигается вообще. Он просто рычит сквозь эту стиснутую меж зубов пробку, и кажется, пытается, из-зо всяких сил пытается не кончить..Потому что, не разрешали. Но честно говоря, Арсу самому не долго до ошеламительного оргазма, когда вот прям глаза пускают не то что искры, а огонь, сжигающий всё вокруг. Арс сам вытаскивает из рта Антона ту развратную пробку, что всё всё это время красовалась там, и сразу сходу заталкивает три своих пальца Шасту в рот, практически до конца..И уже прямо-таки достаточно грубо, но не настолько, чтобы навредить себе, насаживается на член. По шее, на которой уже пиздец как сильно выступает венка, текут капли пота, стекая на грудь и ниже..А Арс двигается куда быстрее, чем в начале, куда уверенней и заталкивает пальцы пиздец как глубоко, практически, в ту же самую глотку Антона. - Ну что, Шаст, хочет кончить?..Скажи мне, хочешь? - на этом моменте, он резко вынимает пальцы со рта Антона и покрывает его горло своей ладонью, чуть сжимая его, - сука, умоляй, чтобы я дал тебе кончить!.. Вот, сука, вот, чего ему столько времени не хватало. Блять, это же тоже было так очевидно, и сейчас у Шаста чуть искры из глаз не сыплются в тот момент, когда грубо запихнутые в его рот пальцы практически специально надавливают на чувствительный корень языка, а его же член в этот момент сжимает узкая задница Попова. Блять, если бы он просто подошел и в обычной жизни попытался провернуть такое с его глоткой - это было бы просто омерзительное ощущение, и его практически наверняка вывернуло в эту же самую секунду. Когда вместо этих пальцев в нее еще глубже проникала набухшая от возбуждения головка члена - вначале это было жутко, потом неприятно, потом... странно. Максимально странно, с теми невнятными нотками самоудовлетворенного удовольствия. Но сейчас, когда на его члене пульсируют чужие мышцы, это мерзко-щекочущее ощущение в глотке внезапно... настолько подбрасывает уровень чувствительности до каких-то космических высот, что стоит пальцам покинуть рот - его даже не нужно второй раз просить, чтобы он умолял кончить. Это рвется само собой, без всяких приказов, и самое главное - без капли стеснения. Вообще похуй, что ему это не свойственно, абсолютно насрать, что он сейчас всё еще перед объективом камеры, блять, он просто кончит через три секунды, и если это будет вопреки дозволенному - то потеряет сознание, пока Арс будет его за это наказывать. - Блять, Арс, пожалуйста, умоляю, прошу, сука, блять, я не могу больше, я сейчас ёбнусь, просто нахуй ёбнусь, дай мне кончить, пожалуйста, блять, молю... - он захлебывается собственным стоном, захлебывается воздухом и, кажется, пытается сжать все возможные и невозможные мышцы в собственном теле, потому что на физическом уровне ощущает, как сперма начинает подниматься от яиц к паху, готовясь излиться вопреки всему и вся. - Можешь кончить.. - сдавленно срывается с губ , потому как сам Арс еле сдерживается изо всех сил, чтобы не обкончаться раньше. Ещё один фетиш - ему нравится кончать в тот момент, когда волны Шастовой спермы вибрируют в стенках анального отверстия, заполняя его жидкостью..Кончить именно в этот момент доставляет Арсению наибольшее удовольствие, поэтому лишь тогда, когда он ощущает всей своей задницей эти самые оргазмические вибрации, он позволяет себе обильно кончить совместно с Шастом..И это просто незабываемые, совершенно фантастически охуенные ощущения полнейшего удовлетворения..Арс буквально рычит, крепко зажмурив глаза и откидывая голову назад, выплескивая всю сперму на живот Шаста, а также попадая немного на его лицо..Он глубоко, тяжело дышит, словно пробежал вокруг здания новостройки раз десять, без остановки..По лбу нещадно скатываются капли пота и падают прямо на многострадальное лицо Шастуна, потому как Арс уже смотрит на него, опираясь на собственные руки, и наклонившись прямо лицом к лицу. Чёрт, сейчас трудно понять, что испытывает Шаст, но то, что кончил он обильно - это факт, то что ему сейчас было не меньше охуенно тоже факт. Но на этом всё не заканчивается. Арс наклоняется ещё ближе, к уху Шаста, и проводит кончиком языка по мочке. - А теперь слижи всю сперму с моей дырки.. - звучит так, сука, хрипло и тихо, как никогда..Так настойчиво и , кажется, из последних оставшихся сил..Но Арс хочет, действительно хочет этого. И это словно тумблер, которым Арсений щелкает одной своей короткой фразой. И это, блять, пиздец - потому что, кажется, он чувствует каждый миллиметр, который проходит сперма по семявыносящим протокам, прежде чем всё тело, сжавшееся до предела, пока он пытался сдержать этот самый оргазм, в одно мгновение расслабляется, и у него, кажется, глаза закатываются в обратную сторону от волны, смывающей всё напряжение вместе со спермой, объемными толчками изливающейся прямо в Арса, который, блять, позволяет это - он же сам сказал, кончай, и не стал отстраняться, значит он этого и хотел... И только спустя пару минут, которую, кажется, беспрерывно кончает, потому что спермы как-то нереально много, а его самого трясет раз за разом, как самую настоящую бьющуюся в сквирте шлюху, он наконец осознает, для чего всё это было задумано. Ну как осознает... слышит краем мутного сознания, которое пребывает в такой нирване, что даже взгляд никак не может сфокусироваться. Если честно, он предполагал, что на их оргазмах всё должно закончиться, как в прошлый раз, но... но, сука, контроль, похоже, не отпускает, потому что на лице по-прежнему дымчатая нега послеоргазменного расслабления, в глазах - кромешная темнота, но он всё равно на автомате вытягивается потерянным сусликом, пытаясь разобраться, чего именно от него хотят. Арс соскальзывает с Шаста, располагаясь рядом на живот. Облакачивается на собственные локти и расставляет ноги по сторонам максимально развратно, будто ждёт, чтобы его ещё раз выебали, что есть силы..Но нет, он ждёт выполнения своего приказа. Поворачивая голову на рядом лежащего Шаста, Арсений буквально сверлит его настойчивым взглядом. - Шаст, я хочу чтобы ты слизал свою собственную сперму с моей задницы..До последней капли. Я надеюсь, мне не придётся повторять ещё раз и долго ждать.. - в очередной раз приказывает Арс, не сводя с Шаста своего всё ещё мрачно тёмного взгляда, который также требует и придаёт внушительный окрас словам. Кажется, вот чтобы уж полностью удовлетвориться от всего сегодняшнего процесса ему в завершении не хватает именно этого. Не то чтобы это было прям сильно плотно запланировано, но почему бы и нет? Он хочет, чтобы Шаст до последней секунды чувствовал себя во власти Арса, как чувствовал, пока тот ебал его рот вместе с глоткой, как когда вроде трахал Арса, но не руководил процессом, а был лишь секс-игрушкой в его руках..И это ощущение всеобъемлющей власти, строгого доминирования не отпускает Арсения до последнего, пока не будет выполнено его последнее желание...Последнее на сегодня. И вот это уже просто какой-то нереальный контраст. Раньше Арсений насиловал его сознание контрастом между мягкостью и жесткой властностью, раскачивая эмоциональные качели стесняющегося, но не имеющего права не подчиняться Антона. Но сейчас это новый уровень контраста - визуальный. Тот, который собирает мозг в мгновенную концентрацию от тотального недоумения и тут же разрывает обратно на клочки. Блять, это то зрелище, от которого у него, кажется, даже сразу после оргазма моментально поджимаются яйца - Арсений в этой блядской позе, раком, задницей кверху, с таким прогибом в пояснице, которому позавидует любая мировая порноактриса... С его спермой, демонстративно вытекающей из растянутой задницы и стекающей по гладким яйцам на пол... Если бы он действовал исключительно на рефлексах - кажется, уже через пару секунд он снова вонзился бы членом в эту пульсирующую дырку. Но голос, сука, голос не отпускает, голос продолжает гипнотизировать, не позволяя делать то, что должно происходить здесь и сейчас по законам Павлова... И такое чувство, будто вся жадность, с которой он сейчас готов был бы трахнуть эту самую желанную, самую охуенную в мире задницу, он вкладывает именно в то, к чему принуждает его Арсений - буквально падает перед ним на колени, и не робко касается языком, а вжимается губами в раскрытые мышцы, запуская язык внутрь, без капли брезгливости ощущая скользкую густоту и солоноватый привкус собственной спермы. Арсений ведь действительно стоит на коленях максимально провокационно, и даже сам, прости Господи, начинает возбуждаться от этой грязной похоти, от этой картины, где его сперма соблазнительно стекает по яйцам на пол..Сперма Шаста, которую должен слизать сам Шаст..Даже одна эта мысль уже сводит с ума настолько, что его яйца, кажется, снова напрягаются, в предвкушении этого длинного широкого языка, который сделает всё как надо..И тут он ощущает его прямо там, вместе с губами, Шаст буквально ныряет всем лицом в ложбинку меж ягодиц Арсения и начинает слизывать оттуда свою сперму..Блять, Арс обязательно посмотрит этот ролик и не раз, в те вечера, когда они будут порознь..Но вполне вероятно, когда-нибудь они посмотрят его и совместно, явно занимаясь чем-то интересным и уносящим в отдельную атмосферу в процессе. А сейчас есть только Антон и его блядски умелый язык - он правда слизывают густую жидкость подобно заправской шлюхе, которая проделывала это не раз, а сейчас только и ждала момента, чтобы вылизать чужую задницу. Арс шумно выдыхает чувствуя так сильно, так глубоко язык Шаста, прекрасно понимая, что возбуждается по новой и ничего не может с этим поделать..Но он ведь в своей голове уже дал себе отчёт о том, что это будет его последним приказным желанием, которое должно быть выполнено сиеминутно. А сейчас чувствует себя той самой истинной шлюхой, которая хочет ещё..и ещё..Чтобы, блять, действительно было тяжело сидеть оставшуюся неделю. Но нет, блять, шлюхи, когда вылизывают чужие задницы, делают это за бабки, а не от большого душевного удовольствия. Но это Шаста точно не касается - он, сука, реально кайфует от всего происходящего здесь и сейчас. Вот теперь - точно кайфует. Если в моменте, когда Арс трахал его глотку, которую до сих пор саднит, это было очень трудно назвать кайфом, то сейчас - однозначно. Сейчас и приказ Арса нужен только для того, чтобы сфокусировать его внимание на римминге, не позволяя навалиться сверху и вытрахать из Арсения всю душу спустя секунду после увиденного зрелища. Но есть смутное ощущение, что вылизывает его задницу он с не меньшим энтузиазмом - это даже вылизыванием назвать сложно, он всего лишь пару раз широко мажет языком через всю мошонку, вдоль всего тонкого шовчика на бархатистой коже, а дальше...практически трахает им горячую растянутую задницу, запуская его как можно глубже, пытается достать всю свою сперму, которой - он не уверен, он просто знает - там пиздец как много. А когда не может больше - просто вжимается губами в пульсирующую дырку и тянет, словно пытается высосать все остатки, безбожно пошло стекающие по его губам на подбородок. А как кайфует Арсений...Скорее невозможнo, нежели просто тяжело описать словами, потому что то, что вытворяет с его задницей Антон не подлежит никакому сравнению. Это чёртов вакуум безграничного наслаждения, возникающий посредством охуенного рта Антона, и высасывающий, кажется, из Арсения через анальное отверствие всю душу, просто заставляет дрожать в том самом кайфе, который просто неописуем. Арс закатывает глаза и буквально рычит, уже даже, сука, не тихо, а громко и чуть ли не рвёт руками ковёр под собой..Настолько ему хорошо, и настолько это возбуждение накатило по новой и отдаёт пульсацией в паху. Ему мучительно хорошо, ему ужасно приятно и он не хочет, чтобы Шаст отрывался от его дырки, разве только для того, чтобы трахнуть уже своим членом как следует..Как того хочет сам Шаст. И Арс в такой эйфории, что кажется, ему даже не будет слишком больно при самой, что ни есть, жёсткой ебле, потому как текущее состояние одурманивает его разум полностью. Арс нехотя переворачивается обратно на спину и пытается выравнить свое в конец сбившееся дыхание. Он смотрит на Шаста с тем же бешено диким взглядом, когда прыгал на его члене и не давал ему кончить. Но сейчас этот взгляд резко падает на свой собственный стоящий член, задерживается на нём, затем вновь возвращается к Шасту. Арс по-блядски облизывает свои пересушенные губы, после чего грубо тянет за шею Шаста к себе, и впивается в его пиздец какие красные и набухшие губы, со вкусом его спермы. А ведь это их первый поцелуй за сегодня. Он страстно, до одури жёстко целует..Нет, трахает губы и рот Антона, пытаясь вылизать с него хоть каплю, хоть остаток, хоть след от спермы Шаста, который только что старательно вылизывал её с дырки Арса. Попов жёстко хватает Шаста за волосы правой рукой, пытаясь вжиться своим ртом в его, пытаясь куда глубже пробраться языком, а другая рука невольно падает на свой собственный стоящий член, с которого по-новому стекает смазка. Да, такого в жизни Арсения не было давно, а может, даже, никогда - он и не припоминает - , чтобы после охуительного, необычного, богатого на эмоции и острые ощущения секса, ему снова захотел трахаться..А точнее быть трахнутым. Но он ведь не может пожелать этого, он не может больше приказать. Для себя - он завершил эту сессию. Но кто мешает ему целовать Шаста? Кто остановит этот жаркий пыл новых желаний, вызванных блядским языком Антона?... И самое смешное, что Шаст чувствует это. Чувствует словно на каком-то уровне химии, уровне схлопывающегося в одну точку и исчезающего гипноза - он реально почти физически, кожей, кончиками волосков ощущает, как именно в тот момент, когда Арсений переворачивается на спину, когда впивается в его губы поцелуем, пусть таким жестким, мокрым, грязным, вылизывающим с его нёба остатки его собственной спермы, но всё равно он словно... меняется на глазах, выпуская из себя дух того Глеба, который беспрекословно, до костного мозга имел власть над его телом буквально только что, и возвращая обратно того Арсения - родного, блядского, любящего, когда его жестко и грязно трахают до закатывающихся глаз... И, кажется, у Антона даже плечи расправляются, расширяются на глазах, настолько тело мгновенно реагирует на снятие ограничений, держащих его в узде под контролем Попова, и реагирует даже быстрее мозга - потому что рука сама собой сжимается на жадно глотающем слюну и остатки его спермы горле и отталкивает, опрокидывает на тот самый ковер, по которому он сам еще недавно ползал, как конченая шлюха, заливая короткий ворс слюной, смазкой и слезами. Пальцы сдавливают гортань, перекрывают кислород, а взгляд вспыхивает огнем вновь - таким похожим, и в то же время настолько отличающимся от взгляда Арсения-Глеба. Глеб - холодный, неприступный, властный, но максимально, до электрических искр под ногтями сдержанный. Антон - зверь, жадный, резкий, грубый, но эмоциональный, полыхающий этим жаром желания, который своей ударной волной готов сносить всё на своем пути, как ёбаное цунами. - Ты не боишься? - изумрудные глаза недобро щурятся, а непропорционально долговязое тело опускается сверху, грубо откидывая испещренное родинками бедро коленом в сторону. - Не боишься, что я отомщу? Что выебу тебя так, что тебе будет еще страшнее, чем мне, когда ты трахал мою глотку, зная, как я этого боюсь? Когда пальцы Антона хватаются за бледное, покрытое родинками и пульсирующей венкой, горло Арса, это не пугает..Это, блять, куда больше возбуждает, заставляет хотеть озвученное Антоном ещё больше..И это всё судя по блядской улыбке Арсения, дрожащей в уголках губ, которые нещадно стараются поймать воздух. Атмосфера в комнате кардинально меняется, и это такая вкусная, жесткая и по-хорошему экспрессивная метамарфоза, что у Арсения подкашиваются коленки, и слава Богу, что он не стоит на ногах и не дрожит, как последняя сука, перед Шастом, показывая всем своим видом, что он хочет..И не боится. А может и боится, но где-то в закоулках подсознания, но в самом сознании уже ноюще вибрирует: "давай, блять, быстрей, убей меня этим сексом.." - Разве это что-то меняет, если ты собрался это сделать?.. - робко, но всё ещё по-сучьи вырывается из приоткрытых губ Арсения, который также плотоядно смотрит на Антона. Арсений, сука, отличный провокатор и сейчас он тоже явно манипулирует яркими эмоциями Шастуна, который раз уж сказал, то точно сделает, особенно не увидев никакого сопротивления в виде слов или действий. А Арс хочет, хочет быть выебанным Шастом, хочет вспоминать его, когда с утра будет уезжает на Сапсане в Питер и не сможет сидеть ровно на ебучем кресле, потому что дискомфортно..Потому что больно. Потому что его задницу выебали так хорошо, что теперь и вспоминать приятно, хоть и в анусе всё ещё вибрируют отголоски резких жёстких толчков Антона. Ебучий провокатор. Сука. Нет, Антон прекрасно и сам знает, что Арс не боится. Вообще не боится, что бы он с ним не делал - по крайней мере, пока практика их горизонтальных взаимоотношений демонстрирует именно эту аксиому. Блять, да как вообще это возможно... Он сам был снизу только один раз, и трясся как осиновый лист за момент проникновения, а Попов, кажется, вообще бессмертный - ему не только не страшно слышать такие... опасные угрозы, его это, кажется, еще больше заводит, несмотря на то, что он сегодня уже преступил грань чего-то среднего между ограничением и табу - и это вполне себе законно позволяет Шасту не просто угрожать, а действительно претворять угрозы в жизнь. - Ты такая блядь, Арс... - он не может, просто не может об этом молчать, просто думать, он шипит это вслух в чужие губы, просовывая руку между их телами и просто одним толчком проталкивая в жадно пульсирующую дырку сразу три пальца, жестко, грубо, даже скорее рассчитывая на неприятные ощущения, нежели желая их нивелировать. - Актер, сука, такой актёр... Ты хочешь, ты можешь, ты умеешь доминировать, но в душе ты всё равно последняя конченая блядь, которая мечтает, чтобы ее трахали так, чтобы потом ноги не сводились... Арс ловит каждое слово со рта Антона, что грубо врезается в его собственные губы, и сейчас осознание, что вот этот охуительно красивый угрожающий человек над ним сейчас его выебет - делает Арсения абсолютно счастливым. И не просто выебет..А будет всегда рядом, будет обнимать, ласкать после..Любить, переживать, гулять, работать, отдыхать с ним. И эти мысли доставляют неимоверный кайф, мысли подтверждающие, что Антон принадлежит Арсу, а Арс ему и иначе быть не может. От этого в животе приятно щекочет, а член уже не просто стоит, а выпускает обильное количество смазки из уретры. И сейчас все, чего хочется это наконец выполнения тех самых угроз, что должны пугать, но на деле вызывают лишь куда большее желание. - А ты так умеешь разве?.. - вильнув бровью, интересуется Арс, пытаясь как можно профессиональней отыграть удивление..Пытаясь разозлить Шаста и вытащить из него весь поток этих блядских эмоций. Арс, сука, жёстко нарывается, потому как эта фраза звучит даже несколько обидно и унизительно, ведь он показывает своё сомнение в силах Антона. А на самом деле он знает, прекрасно знает, КАК может трахать Шаст, какой он темпераментный и развратный. Он прекрасно знает, но всё равно провоцирует, чтобы получить то, чего хочет в полной мере. А он действительно сильно хочет сидеть с оттекшим очком на сиденье, читать новости в телефоне, попивая кофе, делая вид, что всё нормально, всё охуенно, а потом скрыто будет наносить обезбаливающий крем на стенки своего ануса, в надеждах устранить боль и дискомфорт. Но а сейчас, когда пальцы Шаста грубо, неприятно, даже несколько больно заходят в дырку Арсения, он крепко поджимает губы всё в той же блядской улыбке, выдыхая тяжёло через нос. Он не отводит взгляда от Шаста, провоцирующего, наталкивающего на грязные и жёсткие действия, взгляда и прекрасно понимает, что ещё немного и ему будет и охуенно, и пиздецки больно. И когда охуенность ощущений вместе с болью смешаются воедино и унесут куда-то в нирвану - он просто взорвётся от оргазма. Шаст прекрасно знает, что это провокация. Что Арсений прекрасно знает, как Антон умеет трахаться, и именно его устами было сказано про задницу, которую он надирает отлично - и даже не тогда, когда он на себе еще этого не испытывал, лишь предполагал, загадывая на далекое будущее, а уже конкретно в процессе этого самого надирания. Но он хочет больше, сука, ненасытная блядь, хочет еще больше раззадорить внутреннего зверя Антона, который прежде, до Арса не просыпался вообще никогда. Он знает, но никак не может сопротивляться - всё нутро горит огнем и заводится от каждого слова, от каждого неискренне недоуменного взгляда снизу вверх. Его хочется ебать до искр из глаз, рвать на части, грызть до крови, сожрать целиком... И сейчас он практически ни в чем себе не отказывает - Арсений же не отказывал, когда шел наперекор его моральным убеждениям и трахал его глотку... И зубы впиваются в ключицу, да - не в шею, он не настолько ебнутый, чтобы вынуждать Арса ходить в водолазках ближайшие две недели, но сжимают нежную кожу в ямочке над выпирающей кости и кусают, сжимают так, что сосуды лопаются прямо здесь и сейчас, под давлением его челюстей. Хочешь бояться сесть ближайшие несколько дней? Получишь, Арсений Сергеевич. Три пальца - слишком мало. Он сам это прекрасно понимает, это даже меньше, чем его член, который буквально несколько минут назад уже пребывал в этой растянутой, жаждущей заполнения заднице. И ему даже не нужна лишняя смазка - достаточно сплюнуть, грубо, шумно, прямо на поджавшийся от возбуждения шовчик, поднимающийся к гладко выбритым яйцам, и даже не добавить - впихнуть, протолкнуть внутрь мизинец, разворачивая теперь уже четыре пальца ладонью вверх и сгибая все сразу, уверенно надавливая на чувствительную переднюю стенку. - Хочешь больше, Арс? - взгляд горит, глаза светятся изумрудным, и теперь его очередь разбрасываться теми грязными пошлостями, которыми Арс поражал его мозг, словно пуля в лоб, несколькими десятками минут ранее. - Скажи, что ты хочешь. Я знаю, что ты хочешь больше, еще больше, ты ненасытный, ты, и твоя дырка, которой всегда мало... Арс откидывает голову и до боли, до крови, закусывает нижнюю губу, почувствовав зубы Шаста на своей ключице..Матерь Божья, он может просто умереть тут под Шастом от удовольствия, от приченённой приятной боли, и не пожалеть ни о чём, потому что всё что было между ними - это рай, перемешанный с адом, когда тебя дразнят, обжигают, только для того чтобы сжечь полностью в итоге, но потом судорожно опрокинуть в райскую реку и дать утонуть в наслаждениях..и лучше, кажется, уже не будет..Хотя, блять, кто знает..Когда в Арса входит ещё один палец, он сжимает плечи Шаста своими пальцами, оставляя на них ярко-красный след, после чего шумно выдыхает уже ртом..Горло сильно краснеет от напряжения и ощущений, а венка на шее выглядит так, будто готова взорваться в эту же секунду и пустить кровь ручьём по бледному телу Арсения, покрытому многочисленными родинками. Арс судорожно кивает, сам того не понимая, как в голове зажигается тумблер, меняющий вообще кардинально всю суть происходящего за последние два часа. Он ему..приказывает? - Я хочу, Шаст..Блять, ты себе не представляешь, как я хочу..Ещё, дай мне ещё.. - Арс шепчет всё это, словно находится в какой-то лютой агонии, с действительно ненасытным взглядом сапфировых глаз, направленных на Шаста..Такого охуительно красивого, жаркого, сексуального, до одури грубого и жёсткого Шаста. И вот только сейчас до Антона внезапно доходит осознание - блять, а ведь Арс так и не поднимался с пола. А это значит только одно - тот самый красный огонечек, который всё еще, по-прежнему, упорно, настойчиво и самозабвенно мигает неподалеку. И то, что если Арсений хотел самое горячее порно в своей жизни - он его получит, расплатившись за него не меньше, чем он сам. Эта мысль воодушевляет, словно еще больше расправляет плечи и подливает масло в огонь, горящий в душе того зверя, который готов рвать Арсения на клочки, подливает того жгучего удовлетворения сатисфакции, с которым Шаст совершенно несвойственно для себя самого сощуривается, вновь нависая над лицом Арса, глаза в глаза, кончиком носа - к кончику носа. - Хочешь увидеть, какая ты блядь, Арсений? Хочешь посмотреть, как твоя дырка жаждет, чтобы ее заполнили? Смотри. - пальцы, чистые, насколько это возможно, после предыдущих заходов, от смазки впиваются в темные волосы - сжимают не щадя, настолько, что оттягиваются даже верхние веки, и дергают вверх - буквально снимая со своей собственной руки, вытягивая за макушку с пола, поднимая на колени и швыряя грудью обратно в пол, ровно так, чтобы объектив цеплял в кадр его растянутую, пульсирующую дырку. Руки нещадно скользят - они все в слюне, смазке, сперме, плевать - не пальцы, так ногти вопьются в алые пятна на молочной коже задницы и разводят ягодицы настолько широко, чтобы потом он мог видеть абсолютно всё. - В таком кино ты еще не снимался, да, Арс? Теперь ты увидишь точно ВСЁ... В тот момент, когда Шаст швыряет Арса практически прямо в объектив камеры, прямо задницей к красному мигающему огоньку - Арс охуевает тому, как Шаст меняется на глазах на все 180 градусов. Чёрт возьми, это все не было запланировано, не входило в фантазии Арсения на сегодняшний день..И , блять, Арс действительно чувствует себя сейчас конченной шлюхой, которую унижают и над которой издеваются как хотят..Но это чертовски заводит, и ему нравится такая роль, в которой он сейчас ощущает себя максимально правильно и комфортно, но в то же время пиздец, как грязно. Шаст буквально вживается ногтями в белую и чувствительную кожу ягодиц и раздвигает их максимально широко, высвечивая ту самую ненасытную, растянутую дырку, которая желает быть выебанной по самое не хочу. Арс на пару секунд представляет, как будет пересматривать это хоум-видео и примерно понимает, как будет себя чувствовать, видя на весь экран эту блядскую дырку..И чёрт возьми, да, он будет краснеть, но ни в коем случае не жалеть, а напротив в душе тайно желать повторить это вновь и вновь..Не прямо так, но что-то наподобие, потому как эта непривычная роль нижнего для него сейчас пиздец как приятная, настолько..Что блядские коленки всё-таки подкашиваются и он жалобно мычит, глядя на Шаста овечьими голубыми глазками, и наивно хлопая ресницами. - Шаааст..Я сейчас умру от желания..Трахни меня, - щипит сквозь зубы Арсений, глядя на Шаста максимально умоляюще, - ..выеби уже меня..Пожалуйста. Да, блять, это не было запланировано, причем настолько не было, что если бы Арсений остановился на их оргазме и не потребовал вылизывать свою задницу - этого ничего не было бы. Но он сам знал, на что идет. Сам знал, как они влияют друг на друга, и даже если они оба только что кончили, достаточно пары горячих прикосновений, как члены, словно им снова по пятнадцать, подскакивают по стойке смирно. И все что происходит - это чистейший экспромт, и если бы Шасту кто-то сказал еще пару недель назад, что он может вести себя в сексе ТАК - он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Но сейчас...нет, сейчас пробудился зверь, которого никто не будил тридцать лет, и это древнее зло будет получать свое сполна и до конца. - Неееет, Арсюш... Не все так просто... - низко, хрипло, совершенно не свойственным ему лукавым тоном шипит в ответ Антон, дразняще щекоча самыми кончиками пальцев умоляюще сжимающуюся и разжимающуюся в приглашении вновь дырку. - Ты хотел больше? Ты получишь больше. - он нависает, словно плотоядный коршун над своей жертвой, сбоку - ни на сантиметр не прикрывая все самые откровенные, самые интимные места Арса от камеры - нет, этот бляденыш хотел порно, и он станет его звездой, вишенкой на торте всей той вакханалии, что происходит сегодня перед этой камерой. И еще один плевок попадает точно в цель - слюна капает точно на пульсирующую дырку, растекается по растянутому сфинктеру и настолько демонстративно медленно стекает внутрь, что даже самого Шаста пробивает мурашками от этой картины - о да, Арсу определенно понравится, когда он это увидит. - Больше... значит больше. - четыре пальца одним толчком снова оказываются внутри по самое основание - и теперь дразнятся, даже не давят на тонкую слизистую, за которой спрятана чувствительная железа, а нарочито мягко массируют, так, чтобы это "недостаточно" звенело в голове набатом... А большой палец так легонько, едва ощутимо - совсем как Арс любит, на контрастах, словно даже не пытается предупредить о чем-то грядущем, поглаживает растянувшийся на его же руке край отверстия. Арс не знал, на что идёт, если уж совсем честно, он вообще не надеялся на что-то подобное, предполагая, что всё закончится взаимной дрочкой, после того страстного поцелуя, но не тут-то было..Блять, не тут-то было. Этот гадёныш решил поиздеваться над Арсом сполна, понимая, что эти издевательства доставляют лишь удовольствие, но в то же время такое жёсткое мучение, потому что он хочет член Шаста в себе и поскорее, он хочет чувствовать его резкие властные толчки, отдающие вибрацией по всему телу, он хочет слышать шлепки его яиц..Он просто хочет. А Шаст просто дразнит, мучает, издевается..Делает всё, чтобы Арс пожалел о том последнем приказе вылизать его задницу. Сука, ещё и на камеру заново толкает свои длинные пальцы в изнывающую дырку. Как так-то? Арс рычит сквозь зубы и терпит это блядское издевательство, принимая пальцы Шаста в себя. Но в тот момент, когда он начинает поглаживать большим пальцем край отверстия - Арс неожиданно тяжело сглатывает..Боясь?..Сука, он боится. Ведь пять пальцев в жопе это блять не безобидная пробка в виде капли, и к такому он точно не готов. Шаст тот ещё сучёныш, как оказалось. Но Арс старается размеренно спокойно дышать, совершенно не напрягая свою задницу, лишь поддаваясь назад на пальцы, на пока безобидные ласки. - Сука, сколько ты ещё будешь издеваться?... - хрипло произносит Арс, вновь поворачивая голову в сторону Шаста и наблюдая за его довольным выражением лица. Да уж, не только бы Шаст рассмеялся кому-угодно, кто стал бы пророчить им ТАКОЕ, но сейчас вообще не смешно..Сейчас даже немного страшновато, и этот страх добавляет свою пикантность, потому что..С одной стороны страшно, а с другой по-шлюшьи хочется... - Столько, сколько захочу. - безапелляционно, хоть и не так холодно, как это делает Арсений, скорее плотоядно ухмыляется Антон, таким привычным движением откидывая мокрую, прилипающую ко лбу челку. Нет, Арс... Эту сатисфакцию он получит сполна. Верил же, что Шаст сможет, Шаст выдержит, несмотря на все свои страхи, справится, выкинул его, не умеющего плавать, с лодки посреди озера? Твоя очередь, голубоглазый бляденыш. Но даже сейчас он не торопится с тем, что мог бы уже заподозрить Арсений - нет, вот теперь он тянется за тем самым пузырьком со смазкой, который в какой-то момент тот притащил с совсем другими целями, даже не подозревая, для чего он сегодня пригодится на самом деле. Он давит локтем на поясницу - Арс и так всегда отставляет задницу, как заправская шлюха, но Шаст давит сильнее, заставляет прогнуться так, чтобы анус задрался еще выше... И блять, то, как густая прозрачная жидкость льется не просто на промежность, не просто заливает задницу, как они уже делали раньше, а просто тонкой блестящей струйкой капает прямо внутрь растянутой дырки, которую растягивают в стороны четыре тонких длинных пальца - это одно из самых горячих зрелищ в его гребаной жизни. - Ты же знаешь, чего я хочу, Арс? - он тянет время, тянет слова, тянет эти горящие огнем мышцы, которые наверняка практически обжигает ледяным холодком скользкой жидкости, но намеренно не торопится делать того, о чем Арсений уже наверняка догадался. Мучает, как тот мучил его, требуя его глотку. Когда этот ебучий лубрикант плавно заливает дырку Арсения, умело растянутую четыремя пальцами Антона, его нахрен распирает от необычных ощущений. Он чуть дёргается от неожиданности почувствовать в своей дырке, прямо внутри, сука, такое количество прохладной жидкости. И он понимает к чему ведёт Шаст. Блять, эта часть порно и сексуальной жизни некоторых людей никогда не была понятна Арсу. Он искренне не понимал, как можно получать кайф от руки в собственной жопе, прямо вот руки..А не пальцев. И сейчас ЭТО собираются сделать с ним. Его кожу покрывает миллион охуевших мурашек, и это не может остаться незамеченным Шастом. Он с очевидным страхом в глазах смотрит на Антона, после того, как тот задаёт свой вопрос. Нижняя, истерзанная в пух и прах собственными зубами, губа автоматически в очередной раз оказывается крепко зажатой ими же, а сердце бешено колотится и его стук слышен, кажется, во всей ебаной комнате, пропитанной похотью. - Шаст, блять, не надо, пожалуйста. Лучше просто трахай меня членом, сколько тебе угодно и как..Но только не это..Блять, ты - сука настоящая... - последняя фраза произносится особенно дерзко и искренне, прямо из сердца вырывается. Воля бы Арса он бы снова затолкал свой член в эту ебучую глотку, чтобы из неё больше не издавалось никаких больше слов, приказов и желаний. Но сейчас..Сейчас ему остаётся стоять на коленях, максимально отставив свою задницу вверх, всё ещё чувствовать раскрывающие его дырку, четыре пальца Шаста, и морально готовить себя к пятому. Потому что это неизбежно. И это просто мёд для ушей... Сука, реально кайф, как бы плотоядно и жестоко это ни звучало - он настолько зеркально узнает в этих словах себя несколько десятков минут назад, свой собственный искренний страх за то, что Арс хочет сделать с ним - такой дрожащий в поджилках и пронизывающий своей неизбежностью - потому что он не имел права даже сказать что-то против, а у Попова хотя бы есть возможность просить вслух... Хотя какая разница, если это всё равно ничего не изменит. И в конце концов, ему нечего бояться. Шаст - не садист. Он действительно не навредит Арсению, и если почувствует, что тот не готов к чему-то, что он собирается делать - он этого не сделает. Но сейчас, пожалуй, наиболее подходящий момент - Арс подготовлен, растянут, его несколько часов растягивала пробка, по-прежнему валяющаяся где-то возле дивана, его безболезненно трахал полноценный член, смазки в нем сейчас столько, что она хлюпает, практически выливаясь наружу, как из переполнившегося сосуда - и, кажется, сейчас он даже не должен почувствовать первые две фаланги большого пальца, который дразнит, щекочет растянутые стенки отверстия, совсем легонько проскальзывает внутрь и выходит полностью - скорее чтобы подчеркнуть свое присутствие, дать ощутить предвестники того, что ждет его впереди, но все еще не чувствовать боли, которой он так боится. - Ты ведь хотел больше, Арс... Чего ты вдруг боишься? Думал, что я не умею? Еще как умею... Под Арсовым "дай ещё" подразумевался непосредственно сам член Шаста, а не рука, блять, которую Арс всерьез боится ощутить в своей заднице..Он , конечно, может сейчас подняться на ноги и послать к чертям всё это, но в голове его всё ещё держит тот тумблер, не позволяющий ослушаться Шаста, да и он ведь не ссыкло, Антон мужественно вытерпел издевательские кайфы Арса, и Арсений попробует получить удовольствие от действий Шаста. Тем более, что Арс уверен - Антон действительно не сделает что-то ужасно болезненное и непоправимое с ним, ведь Арс уверен, что он его любит..Несмотря на всю его текущую сучность. Арс кладёт голову на пол, щекой упираясь о коврик и просто молча закрывает глаза, пытаясь спокойно выдохнуть. Но тут, ощутив в себе, кажется, на мгновенье большой палец, мягко скользнувший и тут же вышедший из дырки Арса, как он сразу поднимает голову в прежнюю позицию, значительно напрягаясь..Где-то внутри, в мыслях, но не задницей, потому как понимает - если она сейчас будет напряжена и не готова - будет только больнее. Поэтому Арс старается максимально отпустить все тормоза и расслабиться, попытаться сконцентрироваться на своих ощущениях, которые сейчас оказались совершенно не болезненными, несмотря на то, что большой палец Шаста всё же скользнул в тесное кольцо мышц. Капли пота, кажется, уже лужей стекают с лба Арса прямо на пол, выражая тем самым его тяжёлое напряженное состояние, и блять, эти неожиданные неболезненные ощущения при наличии всех пальцев внутри, всё же никак не облегчают его положения. Ведь он прекрасно понимает, что на этом всё точно не закончится.. - Я верю, Шаст..Блять, верю..Делай что хочешь. Раз я шлюха, то давай, покажи как ты умеешь.. - неожиданно, сука, даже для самого себя шепчет Арс, вновь прислоняя свою раскраневшую от напряжения, щеку к ворсу ковра. Блять, зачем он это сказал? Неужели этот ебучий развратный чёрт на левом плече одержал победу над тем самым ангелом, что минуту назад просил остановиться и просто спокойно закончить начатое?... - Если ты продолжишь меня провоцировать, то я просто тебя порву... - Шаст намеренно наклоняется ближе к уху Арсений и шепчет это медленно, так... так по-Арсовски, хоть сейчас это и блеф - и он это точно знает, и Арсений, скорее всего, тоже... но оставить безнаказанной эту самоуверенность он не имеет ни малейшего права. Он никуда не торопится - сейчас он и так ходит по грани, хоть пересечь ее слишком далеко он всё равно не должен - мышцы трепещут слишком красноречиво, так, словно говорят сейчас за самого Арсения, словно отражают каждую его мысль, проскальзывающую в голове. Он даже действительно своими пальцами чувствует этот страх - потому что те сжимаются резко, стискивают его ладонь почти до боли, но после - он просто уверен - Попов наконец осознает, что должен приложить все свои усилия, чтобы расслабиться, и ему, кажется, это удается, потому что обжигающе горячая дырка расслабляется почти полностью, даже без ритмичных пульсаций, просто облегая его скользкими стенками, словно перчатка. - Подрочи себе. Сейчас. - и вот в этом моменте голос звучит снова почти как у того АрсоГлеба - строгим приказом, но здесь этот приказ - не ради издевательства, пусть и пикантного, как обычно это звучит от Арсения, а во благо - потому что хоть он и единственный раз был снизу, но даже по тому разу прекрасно помнит, насколько кардинально меняются ощущения в тот момент, когда к проникновениям в задницу подключаются куда более привычные прикосновения к неебически чувствительному в моменте члену. А Арсений только и ждал этого приказа. И он сразу же не прикасается, а буквально вжимается пальцами в свой изнывающий член, который также по-блядски стоит и истекает смазкой, несмотря на то, что Арсу сейчас непривычно страшно. И это прикосновение сейчас является айсбергом в пустыне для Арса, который в момент снимает всё напряжение, всё неистовое желание наконец испить из тающего льда и утолить свою жажду. Он, наконец, окончательно расслабляется, плавно проводя рукой по скользкому от смазки, члену, после чего несколько ускоряет темп и крепко жмурит глаза, отключаясь от обстановки, что царит вокруг. И тут желание вновь почувствовать член Шаста в себе возрождается с новой силой, усиливаясь, наверно, втрое, и теперь уже точно, он кажется, готов принять в себя всё что угодно, лишь бы это что-то довело его до пика. Да блять, ему сейчас нужно совсем немного и он даже вполне может обойтись без члена, закончив это всё сумасшествие простой дрочкой..Но ему не разрешали, да и Арс прекрасно знает, для чего Шаст разрешил ему подрочить. - Шаст, пожалуйста... - тихо скулит Арс, как последняя шлюха надрачивая себе, всё также стоя на коленях с выпяченный задницей, и лицом припечатанным к полу. Он просит, но сам не понимает до конца чего..То ли, чтобы ему вставили, наконец, то ли чтобы разрешили кончить вот так просто, без всяких изощрений..Но он определенно хочет и ждёт приказа Шаста..Или его действий. - Как ты там мне говорил? Пока я не разрешу - ты даже не думаешь кончить. - кажется, даже сам Шаст вздрагивает от того, как звучит его голос - настолько непривычно низко, хрипло, что со стороны он наверное даже себя не узнал бы - а может и не узнает, если когда-нибудь всё же решится это переслушать... и пересмотреть. Но сейчас это с его стороны снова не издевательство - это очередное "во благо", потому что эту теорию он уже где-то слышал, хоть на себе проверять до сих пор не удавалось, с учетом, что он всего один раз был снизу в плане проникновения. И всё равно мозг откуда-то берет эту информацию, выскребает буквально с подкорок - если Арс кончит, то дальше всё, что он делает, станет неприятным, а он намерен дойти до конца, сломать Арсу этот барьер страха точно так же, как он беспощадно ломал сегодня его собственный. Тем более, когда тот сам просит - черт пойми, чего именно, то ли просит остановиться, то ли просит чего-то более привычного, то ли все же... хочет попробовать то, к чему все идет? В любом случае, у него свой план, и он этого плана неуклонно придерживается. Четыре пальца, что погружены внутрь уже по самые основания, плавно сгибаются, не давят, не ищут чувствительные места, а скорее выгребают оттуда, из хлюпающей смазкой глубины эту скользкую жидкость, вытаскивают ее наружу, и большой палец тут же ловит, возвращая ее обратно, проскальзывая по ней глубже, и заталкивая ее саму обратно в очевидно расслабившееся, благодаря дрочке, от которой Антон видит сейчас лишь ритмично двигающийся локоть и поджимающиеся в такт ему яйца, нутро до самых костяшек - до самой широкой точки кисти, до того самого последнего барьера, которого так боится Арс. И вот это "пока я не разрешу" бьёт током от мозга и по всему телу. Арс однозначно не узнаёт Шаста, и даже приподнимает голову, чтобы взглянуть на него и убедиться, что там точно стоит его Шаст, добрый, наивный, любящий, и переживающий за него, Шаст. И когда он видит привычное родное лицо, хоть и до этого понимал, что там точно Антон, другого варианта просто нет, ему становится легче, он знает..Он верит, что тот не сделает ему больно. Но этот голос, тихий хриплый голос Антона, такой чужой, но в то же время такой бархатистый и сексуальный, приятно ложится на ухо и за ним хочется следовать. И Арс выполняет, он максимально сдерживает себя, чтобы не кончить, но не зажимается, не напрягается..Напротив - старается расслабиться настолько, насколько это возможно и просто ждёт следующее действие Антона после сказанных слов. Тихо выдыхает и вот уже чувствует, как четыре пальца скользят внутрь, сгибаются, но не касаются той самой чувствительной точки..И тут внутрь скользит и пятый палец...И блять, сказать, что это не больно точно нельзя, но Арс максимально быстро и отрывисто дрочит, так как любит он, надавливая на те самые чувствительные точки, старается отключиться от осознания, что все пять пальцев Шаста в нём, потому что одна мысль уже кажется настолько невозможной и нереальной, что он боится даже думать о ней..Хоть и эта мысль уже воплощена в жизнь и всё происходит в текущее время. Арс тихо рычит, то ли от очевидного дискомфорта внутри, то ли от наплывающего от яиц к паху оргазма, который он всей правдой старается сдержать, потому что ему пока не разрешали кончить.. Он вновь ударяется раскрасневшей щекой об пол, совершенно не понимая, чего ожидать дальше и будет ли ещё больнее, или это и есть вся та боль, которую он так сильно боялся?.. Но нет, это еще не все. Еще совсем немного, преодолеть то самое сопротивление костяшек... И вот это скорее всего точно будет не слишком приятно - он на сто процентов уверен, что ТАК Арсения еще не растягивало никогда и ничто, даже если тот успел за время, прошедшее с их свидания на заливе, всё же... распечатать ту самую игрушку, о которой ему рассказывал, но клялся, что та оставалась неиспользованной. Блять, он просто обязан это видеть. Это просто ебучий космос - зрелище, которое открывается сейчас его взору и неприступному стеклянному глазу объектива камеры. То, как запредельно растянуты блестящие от смазки мышцы, как туго они обхватывают его максимально скользкие пальцы, с которыми он теперь не торопится - двигает рукой совсем минимально, буквально по паре миллиметров, раскачивая, подготавливая, но не пытаясь делать что-то вопреки, пока не почувствует, что тот готов, хотя, казалось бы, для этого нужно совсем немного.... И вот только когда он чувствует ту самую грань, когда уже нужно преодолеть это самое "немного", губы трогает едва заметная победная ухмылка, и пальцы, уже давно нащупавшие то, что нужно, давят на чувствительную точку, давят в тот самый момент, когда рука Арса делает очередной размашистый толчок по его собственному члену - и вот этой самой точки расслабления, буквально доли секунды в момент, когда мышцы раскрываются перед очередным пульсирующим сжатием, он давит рукой сильнее - и та погружается внутрь, проскальзывая практически по запястье, оказываясь внутри целиком, в этой горячей скользкой глубине, которая настолько обхватывает его, как тугая перчатка, как вторая кожа, что от этого ощущения собственный, давно забытый в плане ласк член дергается, выпуская порцию смазки, бессовестно пачкающей живот. Блять, это же было очевидным, что это не всё..Потому как, сейчас по каждому ебучему миллиметру движения внутрь, Арс ощущает руку Шаста так сильно, так тесно, что уже задыхается то ли от подступающей боли или от ожидания по-настоящему сильной боли. И он старается сконцентрироваться на собственном члене, уже максимально грубо и быстро надрачивая его, прекрасно понимая, что именно такая дрочка может довести его сейчас до пика, но блять, он без понятия, как сдержать момент этого самого пика, момент кульминации и долгожданного оргазма..И в тот момент, когда он оказывается близок к нему, но в очередной раз сдерживает его, он чувствует, как рука Шаста до запястья проскальзывает внутрь и тут искры из глаз сыпятся так ярко, что глаза в момент наполняются влагой, которую Арс не в состоянии сдержать..И из глаз, сука, предательстки ручьём стекает солоноватая жидкость. Но он не останавливается, продолжает интенсивно дрочить себе, заметно ощущая, как коленки вжимаются в пол ещё сильнее и на них, кажется, уже точно останутся ссадины; нижняя губа также растерзана в пух и прах и изливается сейчас немалым количеством крови. И все эти ощущения сливаются воедино, но Арс не останавливает руку на собственном члене, подобно безумцу дрочит с крепко закрытыми глазами, из которых тихо скатываются слёзы..И эти слёзы скатываются прямо на окровавленные губы, смешивая два не самых приятных вкуса жидкостей воедино и скатываясь на чёрный коврик. Рука же Шаста..Ебаная рука, что находится по самое запястье внутри вызывает лютый дискомфорт и боль, которую разве что сейчас можно стерпеть благодаря боли в губах, боли в коленях, и грубой уже совсем не свойственной Арсу, дрочке..И Арс сейчас не может промолвить ни слова, разве что из губ вырывается тихое и больше про себя: "я щас сдохну.." - Тише, тише... Всё, всё, всё... - и здесь голос не просто меняется, он словно становится вообще диаметрально противоположным тому, что звучал буквально только что - вся звериная ярость, плотоядность испаряется, как по щелчку пальцев, потому что... Сейчас это будет уже лишним. Сейчас он чувствует, как судорожно сжимаются мышцы во всём теле Арсения, не только те, что, кажется, пытаются проломить тонкие косточки его пясти, но и вообще все - ягодицы, бёдра, поджавшиеся до побеления пальцы ног и свободной руки... Ему больно. Да, блять, это не могло быть полностью приятно от начала и до конца, это было ожидаемо. Но добивать Арса сверху своим звериным рычанием нет никакого смысла - если он пошёл до конца, значит должен сделать так, чтобы Арс не пожалел, что согласился на всё это, а не заимел до конца дней фобию на анальный секс. И он замирает, даже не думает шевелить больше рукой, позволяя привыкать к новым ощущениям столько, сколько будет необходимо. - Всё, Арс... Арсюш, всё, ты молодец, ты справился, больше больно не будет, ты большой молодец... - и голос звучит так мягко, так спокойно, так успокаивающе и обволакивающе, что это, кажется, снова не свойственно Шасту - он вёл себя так всего пару раз в жизни, в те разы, когда Арса крыло психозом и он должен был перехватить на себя эту роль взрослого заботливого защитника, и которую он снова должен взять на себя сейчас, если хочет сберечь шатающуюся психику шумно дышащего и скулящего от боли и страха в ковёр Попова. Он склоняется ниже - ближе к горящему огнём сфинктеру, что практически передавливает пульс на его запястье, дует легонько - так забавно, нелепо, как обычно родители дуют на разбитую коленку ребёнку... И наконец вытягивает язык, мягко, широко прикасаясь и протягивая это прикосновение, вылизывая натянутую до предела перегородку прямо вокруг собственной руки. И тут Арс слышит в ответ не грубое холодное "терпи" как ожидалось, а заботливое "Арсюш, больше больно не будет..", и это успокаивает. Действительно успокаивает, потому как Арс слегка приоткрывает влажные от слёз глаза и щурит их в полумраке, пытаясь рязглядеть хоть что-то вокруг, что могло бы указать на реальность происходящего. Эта забота и такая милейшая ласка в форме слов, в форме подбодрения также не похожа на Шаста, как и та хланокровность, которую он проявлял всё это время. И на это всё Арс истерично улыбается, но и отпускает себя. Отпускает свой страх, потому как теперь уже, когда рука по запястье оказывается внутри, когда все преграды преодолены и она ощущается как влитая, становится спокойно..Боль проходит и сейчас он даже не представляет, что должно произойти дальше, чтобы вызвать у него ещё одну подобную панику и странные болезненные ощущения. Арс облизывает нижнюю губу, с которой течёт кровь и щекотит тем самым подбородок, и пытается приподнять голову, но она безуспешно падает обратно на коврик..Но когда Шаст прикасается языком к пульсирующей перегородки вокруг своей руки, Арс издаёт тихий стон, но не от боли..Не надрывной, не скулящий и просящий о помощи..А стон от наслаждения, неожиданно подкатившего к паху..Блять, за всё это время он скучал по языку Шаста, пока тот изнурялся и издевался над Арсом своими пальцами и скользкими фразочками..А сейчас это прикосновение языком, после тех утешающих ласковых слов, кажется чем-то невероятным и таким приятным, будто он впервые в жизни ощущает язык Шаста на своём теле. И тут Арс уже расплывается в максимально расслабленной и блаженной улыбке, останавливая эту безумную дрочку и обессильно опрокидывая уставшую руку на пол под себя. Да. Это то, что нужно. Это опять игра на контрастах, настолько любимая Арсением, но только в обратную сторону - Арс любит поиздеваться, любит сначала расслабить, запудрить мозг и расфокусировать внимание, а потом въебать эффектом неожиданности по воспаленным нервам. Но сейчас Шаст делает всё с точностью до наоборот - сначала даёт волю тому зверю, которого бесстрашно, до определённого момента, дразнил Арсений, а теперь, когда он доведён до предела, когда одно неверное движение может стоить ему всей последующей личной жизни... Он включает ту мягкость и заботу, в которой так нуждается бьющееся в истерике сознание, и к которой тот даже в обычное время не особо привык. На языке горчит смазка, которую в каких-то неприличных количествах вытесняет рука, но плевать - главное, что Арсу нравится, что это позволяет ему хоть немного расслабиться, а на себя ему сейчас плевать в абсолютно всех смыслах. Он даже особо не собирается больше двигать рукой - именно в плане проникновения куда-то глубже, нет. На сегодня с Арса достаточно, он хотел больше - и он это получил. Не просто получил, а смог, справился, преодолел свой страх, и теперь он должен получить свою награду, испытать то, что мог испытать только таким путём - и почему-то ему кажется, что он знает что делать, несмотря на то, что фистинга в его жизни не было никогда, ни с кем и ни в какой раскладке. И он наконец разжимает сдавленную до предела ладонь, которая начинает неметь от плохо поступающей крови, которую не пускают давящие на запястье мышцы - и вот это ощущение перчатки, ощущение полного доступа, где он может уже изнутри делать с Арсением всё, что угодно - это самый настоящий карт-бланш. Карт-бланш, к которому он подбирается плавно, прощупывая, подбирая движения и начиная с малого - с таких непривычных оглаживающих движений, словно это не передняя стенка ануса, а просто... Щека, которую он гладит своей рукой со всей переполняющей нежностью, как делает это, когда смотрит Арсу прямо в глаза. Арсу настолько приятны ласки Шаста языком, что он сперва не замечает каких-то изменений в виде разжатия кулака внутри себя, но потом как замечает..И это, на удивление, снова не приносит никакого болезненного оттенка - кажется, всё худшее позади. Арс выдыхает и расслабленно, насколько это возможно в данной позе, стоит на коленях, и получает даже некоторое наслаждение от манипуляций Шастовой руки внутри себя. Блять, Арс никогда бы не мог подумать, что ему понравится чья-то рука в своей заднице, точнее ощущения от неё. Но как ни странно, ему не то чтобы это приносит удовольствие, но это не приносит и дискомфорта..Он даже чувствует, как начинает привыкать и даже с интересом ждёт последующих действий. Он тихо дышит, уже совершенно размеренно и спокойно, в то время как с уретры вновь нещадно вытекает смазка куда-то на коврик. Чёрт возьми, организм реагирует вполне удовлетворительно на все действия Шаста, на его поглаживания внутри Арса, на его сейчас такую необходимую сдержанность и отсутствие каких-то грязных словечек..На эту мягкую тишину, которую пока никто не осмеливается нарушить. Но всё же нарушает.. - Шаст, ты - сумасшедший..Как ты это делаешь?..Откуда ты..блять..Я в ахуе.. - всё что вырывается хриплым и уставшим шёпотом из пересохших губ Арса, который лежит к прилипшей ковру щекой, с закрытыми от уже появляющегося наслаждения, глазами. - Доверие, Арс... Я же доверился тебе, когда ты ломал мои страхи... - он едва заметно улыбается, но вряд ли это увидит даже камера, не то, что Арсений, который может только почувствовать, как его промежность обдает горячим дыханием, прежде чем язык возвращается, щекочет нежную кожу ложбинки между ягодиц, чуть выше его собственной руки, а пальцы легонько щекочут переднюю стенку, вроде дразнясь, а на самом деле отыскивая, ощупывая её, чтобы найти самое чувствительное место, на прикосновение к которому Арс отзывается лёгкой дрожью во всём теле, которую скорее всего даже сам не замечает - судя по его шумным, слегка надрывным вдохам и бессильно рухнувшей на пол руке, он вообще находится в состоянии какой-то прострации, отходняка от страха, через который только только переступил. И, кажется, пора напомнить, что он не просто больше не почувствует боли - он должен ощутить кайф, ради которого это терпел. И плевать, что Шаст вообще никогда этого не делал, и даже не читал, не готовился - почему-то инстинкты "по наитию" работают на все двести, и он абсолютно уверен в том, что делает. Как и в том, что Арсу точно понравится, как его пальцы снова сгибаются и практически охватывают ту самую железу, которая спрятана от его руки за тонкой мышечной перегородкой, массируя, будто перекатывая в кончиках пальцев. Арсу всегда нравились пальцы, да и вообще руки Антона - он с особым интересом каждый раз разглядывал его кольца, делая вид, что его интересуют именно эти цацки, и даже в некотором смысле уверял в этом себя лично, ведь был женат на Алёне и думал, что любит её, а Шаст его хороший друг и коллега. Но его внимание приковывали вовсе не они, а пальцы..Длинные, бледные, тонкие пальцы, которые он часто видел во сне и всячески старался забыть, но эти попытки были абсолютно тщетными. А сейчас эти охуенные пальцы массируют его задницу изнутри, надавливая на самые чувствительные точки, заставляя уже задыхаться, кажется, от самого настоящего наслаждения и чувствовать себя снова самой последней шлюхой. Ведь теперь уже точно Арсений понимает, почему некоторые люди кайфуют от руки в собственной заднице. Он прикусывает истерзанную губу, мучая её в очередной раз, совершенно не давая себе отчёта в том, что ему завтра придётся ехать обратно в Питер, на съемки, и каким-то магическим образом постараться загримировать всё это чудо. Сейчас ему похуй. Есть только он, Шаст и его волшебная рука, которая уже заставляет скулить, и тут уже давно не нужна дрочка, потому что Арсу резко становится плохо от того, что неожиданно стало слишком хорошо. И он приподнимая голову, оборачивается, пытаясь поймать взгляд Шаста, который занят вылизыванием его ложбинки меж ягодиц, прибавляя к действиям своей руки и эти охуенные ощущения, вызванные языком. - Шаст..Пожалуйста..Блять, это охуенно..Я хочу кончить..Я уже, блять, не могу.. - жалобно звучит из уст Арса, взгляд же снова становится невинно-овечьим, и он всё надеется, что его не решили тут убить в предоргазмическом состоянии, а всё-таки великодушно позволят кончить. Блять, он же вообще про это забыл. Забыл, что запрещал кончать раньше времени, забыл, что у Арсения, похоже, мозг отрубает точно так же, как у него самого, стоит включить повелительное наклонение в тоне и формулировках. Блять, а ведь он даже не держит лицо, в отличие от Арса, который выдерживает свой неприступный ледяной образ до самого конца, пока не отойдёт от оргазма... Да что же они за два животных то, сука, и где эти животные жили тридцать лет в его случае, и все сорок в случае Арса? - Кончай, Арс, я хочу, чтобы тебе было хорошо... - и вроде это звучит в повелительном наклонении, но на удивление мягко, тепло, в прямом и переносном смысле, потому что его дыхание снова согревает прохладную от смазки промежность, пока пальцы уже не просто оглаживают трепещущие вокруг всей ладони эдакой живой перчаткой мышцы, а конкретно всеми пятью кончиками начинают массировать, разминать саму железу, и без того истекающую смазкой настолько, что под ним на ковре уже непересыхающая лужа - но этого сейчас не замечает никто, ни Арс, который вообще потерялся в собственных ощущениях, ни Шаст, занятый гораздо более важными делами... И лишь объектив камеры беспристрастно снимает это до обжигающих мурашек грязное, пошлое зрелище, которое обязательно... Если не повергнет в шок, то, по крайней мере, точно заставит задуматься Арса, когда тот всё же рискнёт пересмотреть всё это безумие. Да, Арс прекрасно помнит о том, что Шаст ему сказал в самом начале. О том, что нельзя кончать, пока он не разрешит, и раз Шаст играл полностью по правилам Арса, то и Арс будет слушаться Антона безоговорочно. Ведь в этом вся соль..Когда Антон подключает к "работе" внутри все пять пальцев, Арса выворачивает наизнанку, и он сильно кусает свою руку, зажмурив глаза и только когда звучит это долгожданное "кончай", он даже не прикосаясь к своему члену, кончает..Пиздец, как обильно, будто не он полчаса назад изливался спермой после первого раунда. Сука, так хорошо ему, кажется, не было даже тогда. Это очень странные, непередаваемые ощущения, и он обязательно возьмёт себе на заметку ЭТИ умения Шаста и, вполне возможно, попросит повторить то, что было этим вечером. Арс обливает спермой ковёр под собой, и это смотрится довольно грязно, учитывая тот факт, как пошло выглядят белесые капли на чёрном жёстком ковре, на который итак падали слёзы, смешаные с кровью..Да там, блять, кажется побывало всё, учитывая и сопли, слюни Шаста, и смазки, обильно вытекающие с обоих членов. Арс, наконец, полностью опустошенный, во всех, сука, смыслах, падает на пол..Шумно, грубо, вот прям полностью..Наконец спустив колени и распластавшись на полу, совершенно без сил. И тут резко в голове мелькает мысль, напоминающая о том, что Шаст не кончил..Он вообще не понимает, что там происходило с Шастом последние пять минут, потому как сам находился под таким жестким кайфом, а в конце вообще так феерически кончил, что напрочь забыл обо всём, что происходило вокруг. - Шаст... - звучит пиздец как устало, тихо, хрипло...Но так по-родному, и с такой любовью, присущей лишь Арсу, когда он зовёт Антона. Он ведь никогда не забывает о нём, и даже сейчас находясь в абсолютно странном, непривычном, обессиленном состоянии, думает о Шасте. Вот только прикол всего этого в том, что Шаст... реально забыл про себя. Забыл настолько, что, кажется, ему... и не надо? Свой крышесносный оргазм он уже испытал - тот самый, когда он бился в судорогах снова и снова, выплескивая в Арсения такие количества спермы, что, кажется, выжал из себя всё, включая мозг. Но то, что он испытывает сейчас, когда всё тело Арсения буквально выгибается дугой и его руку вдруг обхватывает... черт, иначе, чем раньше - не болезненными, выламывающими кости судорогами мышц, а какими-то исходящими из глубины пульсирующими волнами жара, прокатывающимися от его кончиков пальцев до самого запястья, это... это нечто иное. И это, блять, кайф, такой, словно эта самая пульсация сжимается вокруг его члена, а не ладони, а мозг отвечает таким же искрящимся прострелом, как при оргазме, хотя в физическом плане им не пахнет вовсе. Блять. Это что-то максимально новое. Максимально странное, неожиданное... И, наверное, эмпатичное? Хотя до этого особой эмпатии за ним замечено не было никогда вовсе. Да черт возьми, сколько же будет этих "впервые" еще с Арсением? Но сейчас его вообще всё это не заботит. Он сам лишь дает себе несколько мгновений на то, чтобы проморгаться, прийти в себя от этой удивительной пелены перед глазами и тут же опускается на пол, так, чтобы рука, всё еще находящаяся внутри Арсения, не выворачивалась в запястье и не причиняла ему боли, которую он может сейчас вновь испытать. Губы тянутся вперед - но на этот раз мягко, совершенно непохоже на то, что происходило пару минут назад, прикасаются к пояснице и просто целуют - ласково, осторожно, успокаивающе, пока кожу не согревает очередной теплый шепот: - Арс... Мне... надо убрать руку, расслабься немного еще, хорошо? Я буду максимально аккуратен... И тут Арс вспоминает о руке Шаста в своей заднице, которую он, блять, оказывается ещё не вытащил. Ну а когда ему нужно было это сделать? Когда Арс дрожал под ним в оргазмических конвульсиях, или когда распластался на полу под диким кайфом? Теперь, когда уже эйфорическое состояние покидает организм и с глаз сходит пелена, Арс начинает испытывать тот самый дискофморт в своём тазу, и слова Шаста сейчас его снова пугают, хоть и звучат так спокойно, шелковисто, мягко. Арс чуть поворачивает голову в сторону Шаста, и криво улыбается в растерянной улыбке. - Блять..Финалочка ведь тоже будет неприятной, как и начало?.. - он умудряется даже усмехнуться, невольно ловя ртом каплю пота, нервно скатившуюся с лба прямо на губы. Арс вновь поворачивает голову в исходное привычное положение - щекой к ковру, потупив взгляд на одиноко стоящее растение в углу комнаты. Он старается максимально спокойно дышать и вспомнить, как ему было приятно и чертовски хорошо минуту назад..Чтобы отвлечься и почти не заметить, как Шаст стащит руку с его задницы. Сейчас, когда этот дикий бешеный кайф сошёл на нет, а а голове лишь звенящая пустота, он резко задумывается о том, КАК Шаст додумался до такого? Как ему вообще такое могло прийти в голову, и самый главный вопрос - почему ему похуй на свой оргазм? Он явно также возбуждался и хотел Арса, наблюдая за своей рукой в его заднице. Но почему теперь ему абсолютно наплевать и он даже не заикается ни о чем? Может, Арсу нужно будет ему отсосать, когда тот, наконец, уберёт руку? А может, ему просто было хорошо, и оргазма Арса достаточно?.. Если бы у Антона были ответы на все эти вопросы - возможно, ему было бы намного проще. Но нет, черт возьми, он сам ничего из этого не понимает. Ни как ему вообще в голову пришла эта идея, когда он вообще никогда не увлекался и даже, кажется, мысли такой не взвешивал - засунуть руку кому-то куда-то, даже с девушками, с которыми в силу физиологии организма сделать это гораздо проще, ни, тем более, не выяснял, как это делается, действовал исключительно по какому-то животному наитию, которое, судя по реакции Арсения, догадалось обо всём совершенно правильно, и в конце концов... Какого чёрта он действительно сейчас не хочет ничего в ответ? Не в плохом смысле, как будто его не завело все происходящее, нет... Просто в сознании сейчас царит такое состояние, которое практически идентично традиционной посторгазменной неге, и трогать член или что-то ещё кажется сейчас наоборот чем-то... Лишним? Чужеродным? В любом случае, сейчас всё его внимание сконцентрировано на Арсении, и, чтобы не растягивать ожидание неприятных ощущений, да и воспользоваться тем, что мышцы ещё растянуты, эластичны, разогреты, но в то же время тело максимально расслаблено, он склоняется над покрытой родинками поясницей снова, нежно прижимаясь губами к ямочке-пуговке подвздошной кости... И одним плавным, но лёгким движением вытягивает ладонь, которая выскальзывает удивительно легко, особенно когда он успевает в последний момент сложить её так, чтобы максимально... Втянуть в себя выпирающие костяшки пястных косточек. - Вот и все... Всё, всё хорошо, всё позади, ты умница..- тёплый шёпот мельком задевает раскрасневшуюся впадинку между ягодиц, и он подстреленным кроликом заваливается на бок, обвивая Арсения за влажную от пота талию и утягивая за собой в какие-то.. всеобъемлющие объятия. Как-только рука выскальзывает с Арсовой задницы, он значительно расслабляется и куда свободней распластывается на полу, подобно выжитой тряпке. И по ощущениям он чувствует себя также - он полностью обнулён. Он даже не может закрыть уставшие глаза, просто смотрит в одну точку, вообще не анализируя всё то, что происходило тут последние полчаса. Пиздец. И вот это всё произошло с Арсением, который боролся с ярыми фанатами гей-пары Артон, закидывал их в чёрной список, объяснял Клаве Коке, что нормально - это когда мужчне нравится девушка, а девушке мужчина..А сам за такой короткий период отношений с Антоном развратился как только можно, и совратил в определенном смысле и его. Нихуя себе изменения в жизни, и в мировозрении. Нет, он в глубине души давно тёк по Антону, и взять свои чувства по отношению к нему буквально пару месяцев назад - все те страдания, терзания, боль и негодование - , и блять, он хотел его, но не понимал, насколько сильно, пока не сделал с ним буквально всё самое запретное до некоторых пор, и пока Антон не сделал сегодня то, чего Арс так боялся и никогда в жизни не допускал подобного в своих мыслях. Теперь Арс понимает, насколько наивны были его мысли по отношению к Антону, насколько зелеными были его чувства до их интимной близости и тесных контаков. Он не знал, что отношения с мужчиной, а точнее с Антоном, это так охуенно и нихуя не противоестественно. Сейчас он находится в самых тёплых и уютных объятиях в мире и не чувствует себя слабым, или каким-нибудь гламурным педиком. Он чувствует себя настоящим мужчиной, который сейчас нуждается в этой заботе, который может позволить себе расслабиться на груди у другого мужчины. Он чувствует себя любимым и единственным в своем роде, рядом с Антоном. Но он не может промолвить и слова. Потому что шок от всего происходящего не ушёл до конца, мысль о том, что теперь он точно полностью до последней капли доверился и отдался Шасту, его не отпускает. Мысль о том, что он может и подчиняться, причём безоговорочно потрясла его. И он молчит, лишь крепко вжимаясь в чужую гладкую грудь, влажную от напряжения. И если бы у Антона не было опыта тех предыдущих событий, что происходили лично с ним тогда, на заливе, он бы, наверное, очень сильно напрягся от поведения Арсения - ведь тот не говорит, не жалуется, не улыбается, просто лежит каменным изваянием, настолько, кажется, погружённым в себя, что, возможно, даже если его потрясти как следует - не очнётся. Да, у него было всё по другому. Да, он даже не до конца помнит, как именно всё это было - только отрывками и те слезы, и тот смех, и вообще что какой-то кусок реальности просто выпал из его сознания... Но, тем не менее, это успевает научить его, что реакция может быть... Разной. Абсолютно разной, и это - нормально. Это не повод паниковать, закатывать истерику и вызывать скорую. Тем более, что из того, что он успел увидеть, пока извлекал руку - в физиологическом смысле с Арсом все в порядке, осталось убедиться только в психологическом благополучии. Но не пытаться его тревожить, растрепывать и выдергивать из своих мыслей, а дождаться момента, когда он сам всё расскажет. А пока руки только лишь крепче, хоть в то же время и нежнее прижимают слегка вздрагивающее тело к себе, зарываясь носом в мокрые от пота волосы и мягко целуя все, что попадает под губы - скулы, щеки, уголки губ, шею, ямочку за ухом. - Все хорошо, Арс... Ты молодец... Ты сильный, ты справился... Такой сильный, такой красивый, такой охуенный, самый лучший... - и он даже не думает, что говорит, что шепчет - оно вырывается само откуда-то из глубины души, из того самого уголка, который выдал ему такую неведомую доселе эмпатию, и который сейчас продолжает выдавать что-то вроде совершенно ему несвойственное, но при этом максимально искреннее. Под этими словами, даже выброшенный из реальности куда-то в космос, Арс улыбается уголками губ, но совсем слегка, мягко и не широко. Хлопает густыми ресницами, и морщит нос под давлением многочисленных поцелуев, такой неожиданной нежности. А это сладкое мурчание комплиментов, которое только с мурлыканием кота можно и сравнить? Как он так быстро изменился? Откуда это всё?..Арс всё ещё молчит, лишь прячет лицо в грудную ямку Антона, улыбаясь там уже куда более широко, щекоча его чувствительную кожу ресницами. После чего вновь поднимает лицо к лицу Антону и едва ли касается губами его губ. - Шаст, ты мне нужен..Не уходи никогда, пожалуйста.. И это звучит так искренне, так от души, так мягко и тепло, шёпотом, прямо в губы, охуенно красивые красные губы..Будто звучит в голове, но вырывается из губ, совсем незаметно и незапланировано. Взгляд же совершенно неподдельно тёплых сапфировых глаз серьёзно устремлён в изумрудные напротив, от которых просто невозможно оторваться. Арс действительно любит Антона, и не хочет никуда отпускать, и с каждым разом, с каждым сближением или просто времяпрепровождением, понимает это всё больше, глубже. И от этого осознания сносит крышу даже сильнее, чем от любого сильного оргазма, который он успел испытать с Антоном. Арс счастлив, что любит Антона и делит с ним свою жизнь, отдаёт себя настоящего, который, кажется, только недавно родился в Арсении. Того Арса, который всегда был скрыт от всех, находился где-то у задворках сознания, боялся выйти наружу и прятался пол любым намёком на себя настоящего. Даже агрессировал, брыкался, мол...Я не такой. Я нормальный. Просто слишком умный, брезгливый, по-своему странный и со своими скелетами. Но ведь настоящий Арс - вот он тут, сейчас, в руках Шаста, без капли стеснения признающийся в чувствах, в страхе быть покинутым, в собственной зависимости от Антона. И он сам до конца не понимает, сказал ли он это вслух или это прозвучало где-то в голове, раздаваясь эхом во всём организме. Но сейчас, он точно знает, что его не оставят, и теперь уже точно чувствует и верит в искренность Шаста, что сейчас переживает за него, крепко сжимает в своих объятиях, стараясь передать через эту тактильность свои чувства..На самом деле охуенен Шаст, потому что, Арс впервые, наверно, не ждёт ответного проявления чувств в форме слов от человека..Потому как, по Шасту видно, что он испытывает - его глаза слишком красноречивы, а руки слишком нежны, и этого, наверно, достаточно..По крайней мере, Арс даже не надеется на красноречие Шаста, он привык, что тот не многословен, и ему сейчас не будет ни обидно, ни больно, если Антон промолчит. Он просто хочет, чтобы Шаст был рядом, пусть и не всегда физически..Этого достаточно, чтобы Арс чувствовал себя абсолютно счастливым. И вот тут его... Отпускает. Отпускает окончательно, отпускает все крамольные мысли, которые нет-нет, да пытались закрасться в его дурную кудрявую голову, несмотря на то, что трезвый разум напоминал - не бойся, это норма, сейчас все норма, с ним все в порядке, он не зол, не обиделся... Но тот маленький червячок паранойи же не мог просто исчезнуть, как по щелчку пальцев, растворяясь в закате. И сейчас он пытался подать свой тонкий голосок, но на этом "не уходи" он не просто затыкается, он, кажется, взрывается с таким звучным хлопком, что Антон даже невольно вздрагивает... И тут же, повинуясь порыву собственных, по-прежнему не особо контролируемых эмоций, сгребает Арса в такие тесные объятия, что, кажется, хрустят чьи-то рёбра - и черт пойми, чьи, самого Арса или его собственные. - Ну ты дурак, Арс... Ну куда я уйду от тебя? Ты такой... Блять, у меня слов не хватит, эпитетов столько не существует, ты нереальный, ты как с другой планеты, я никогда не встречал таких людей, как ты, и уверен, что никогда больше не встречу... Я просто... - сейчас. Эта мысль столько витала где-то на поверхностях бессознательного, отдавала своим привкусом на языке, но никак не желала ложиться на него прямым текстом, словно напоминая - ещё не дозрели, ещё не готовы, сейчас, оставайтесь на линии, подождите немного... И вот сейчас наконец схлопывается в одной точке, простреливает мозг искрой этого осознания - и прежде, чем передумать, начать опять сомневаться, уместно ли, нормально ли, правильно или неправильно, он приподнимается на одном локте и обхватывает чужое лицо обеими ладонями, заставляя посмотреть себе прямо в глаза. - Я.. Я... Люблю тебя, Арс. - и плевать, что где-то на заднем фоне все это все ещё снимает камера, о которой он уже вообще напрочь забыл. И плевать, что голос вдруг ломается, и звучит это так дрожаще, словно от тринадцатилетнего мальчишки. Плевать. И тут Арс расплывается в самой нежной улыбке, которую когда-либо воспроизводили его губы..Пусть и в глазах удивление, смешанное с расстрянностью, ведь он не ждал, искренне не ждал такого порыва со стороны Шаста. Блять, он его любит! Нет, Арс знал, он чувствовал всеми дебрями души, но ему никогда не приходилось это слышать, да ещё и в сопровождении с такими нежными объятиями, после которых, Шаст уютно обхватывает щеки Арса своими горячими ладонями. Арс буквально тает под натиском этих болотных выразительных глаз, таких говорящих..Сука, больше чем даже губы, которые произнесли "люблю". Арс и сам не замечает, как его глаза наполняются влагой, так предательски, вот совсем теперь уже точно не запланировано. Чёрт, даже стыдно, не такая ведь жертвенная реакция должна быть на слова любви. Но организм считает иначе, и с глаз ровной тонкой линией стекает слеза на ту самую нежную улыбку, которая застыла на губах Арсения. Он сглатывает и всё ещё молча смотрит на Антона, как на нечто самое дорогое и важное, что есть в жизни, что у него так отчаянно хотели забрать, но по итоге сохранилось при нём. Он в ответ обхватывает шею Шаста своими руками и прижимается к его лбу своим, улыбаясь уже глазами, стеклянными от влаги. На щеке, обрамленной родинками, дрожит ямочка, а улыбка становится более широкой и яркой, так будто он сорвал куш. - Шаст, блять, ты... - Арс не находит слов, лишь тихо смеётся своим бархатистым тихим смехом, после чего касается губами кончика носа Шаста, - даже если ты захочешь уйти от меня, я тебя украду в заложники и ты будешь жить у меня в подвале, в моем частном доме, где тебя никто не найдёт..Потому что, ты, сука, ты..Не я..Ты - охуенен, и я никогда не отстану от тебя. - на этом Арс уже нежно касается губами губ Шаста, крепче сжимая его шею своими пальцами. - Ээээээй, Арс, ну ты чего? - Антон машинально поджимает губы от удивления, едва замечает, как начинают влажнеть голубые глаза, как из них всё-таки по щеке скатывается переливающаяся серебром слезинка... Но потом трезвый разум осознает, что всё хорошо - это то самое переполнение эмоциями, от которого он сам, между прочим, в тот раз, на заливе, рыдал как сука. Только в его случае это был передоз ощущениями и эмоциями, тот самый сабспейс, о существовании и названии которого он по-прежнему понятия не имеет, а в случае Арсения - сентиментальность, вызванная эффектом неожиданности и в то же время наверняка долгожданности. Пиздец, кто бы ему сказал, что мужик в сорок лет может настолько расчувствоваться от его нелепого, дурацкого, до последнего смущенного "люблю"... Но, черт возьми, в таком случае оно точно того стоило. - А ты меня как в заложники возьмёшь, просто, или как сегодня? И как в тот раз? Если так, то есть риск, что я долго не выживу и сдохну от истощения и переизбытка секса... - а вот это уже куда более знакомый, родной, дурацкий плюшевый Шаст, которого он по крайней мере в себе узнаёт - и даже объятия, которыми он тискает хлюпающего носом Попова словно становятся более привычно-медвежьими, такими дурацкими, и в то же время невинными, несмотря на всё, что между ними происходило только что, на то, что они по-прежнему лежат с голыми жопами и... - Блять, камера! - Шаст, я не дурак, чтобы дать тебе умереть..Я тебя буду хорошо подкармливать и выводить гулять в окрестностях, а потом долго и мучительно..Любить, - смеётся Арс, утыкаясь лицом в плечо Шаста. Они ещё долго болтают, смеются, после чего принимают душ и садятся ужинать тем, что успел уже забрать с ресторана Арс, перед тем как заехать в эту квартиру. После вкусного и плотного итальянского ужина, они ложатся спать без задних ног, потому как день, очевидно, выдался тяжёлым и насыщенным, и сейчас они в полнейшем умиротворении и счастье, засыпают в обнимку.