Дайвинг

      — Ахахахааха! Он же сейчас не..?!! О! Ай! Хахах…       Сонхва с вновь разгоревшимся энтузиазмом заглянул в экран ноутбука и повторно залился громким хохотом.       Я сидя рядом просто по-доброму ухмыльнулась.       За последние две недели мы посмотрели на обедах и вечерних встречах столько фильмов, что в пору было сойти с ума.       А началось всё вполне невинно — Сонхва робко упомянул, что не смотрел "Большого Лебовски". Я ужаснулась, но сочла своим долгом исправить это досадное недоразумение. А дальше — понеслось.       И вот, всё как-то пришло к тому, что теперь в перерывах мы смотрели фильмы и обсуждали их: впрочем, в основном с жаром вещал Сонхва, и его английский, ставший значительно лучше, теперь был похож на пулемётную очередь. Я иногда просила его слегка сбавить темп — когда за скоростью речи становилось особенно сложно поспеть.       Вот и сейчас мы сидели за скромным обедом из салата и тамале с мясом индейки. Сонхва посматривал на экран, с любопытством, затаивая дыхание ждал начала основного действа: я, если честно, больше поглядывала на него, так как я этот старый японский фильм про самураев в своё время с отцом смотрела шестнадцать раз. И мелодия сямисена и флейты кото приелась настолько, что мне казалось, что сейчас, разбуди меня хоть в час ночи я с закрытыми глазами смогу сыграть её на чём угодно — хоть на гитаре, хоть на укулеле: мини-гитарка здесь была куда более частым музыкальным инструментом. Хотя Майки с Тре активно продвигали мексиканские гитары — маленькие куатро и большие пузатые гитарроны. Они продавались в небольшом музыкальном магазинчике у Утиных прудов: там же, где туристы обычно приобретали сувениры и могли купить сигары…       Музыка в кадре затихла и зазвучали тревожные отрывистые ритмы тайко. Сонхва перестал на миг жевать, с тревогой и волнением воззрившись на разыгрывавшееся на экране — выглядел он до нелепого забавно: волосы пушились в стороны взъерошенными чёрными прядками, из-за того, что были наспех вытерты полотенцем после нашего дневного урока плавания, за обеими пухлыми щеками, раскрасневшимися от жары и солнца, была набита еда. Он был похож на застывшего над едой хомяка, которого решили не вовремя потревожить. Я ухмыльнулась, откусывая большой кусок индейки с соусом чили и заглушила короткий смешок крупным глотком чёрного ароматного чая.       — Он же не станет рубить им головы? — Сонхва встревоженно дёрнулся в мою сторону.       Я пожала плечами.       — Конечно, станет. Он же самурай.       — Тут столько крови… Ужас… — Сонхва напряжённо смотрел за неравной схваткой между главным героем — уже пожилым самураем и семью его молодыми быстроногими врагами. Зная, что будет дальше, я решила немного схитрить.       — Фильм чёрно-белый, может это не кровь. — я проговорила это настолько серьёзно, что Сонхва полностью повернулся ко мне, с ошарашенным видом. — Ты можешь представить, что это — кетчуп, например.       — Бонни! — возмутился он, уже не глядя в экран.       — Что? — невинно поинтересовалась я, усмехаясь в чашку.       Воины в фильме меж тем двигались, и их мечи сверкали отточенной сталью, и даже с чёрно-белого экрана веяло алым: на заднем плане застыла несчастная женщина, в глазах которой плескался страх и ужас — у её ног лежал практически разрубленный десятилетний мальчик. Он ещё едва-едва дышал…       Сонхва повернулся к экрану, когда действо уже закончилось: одинокий раненный самурай стоял над поверженными телами и солнце нежной любовницей гладило белыми лучами его вспотевший измученный профиль. Начались титры, и Сонхва с расстройством закрыл ноутбук, понимая, что наш короткий перерыв двигается к своему окончанию. Я подтолкнула к нему его тарелку с недоеденным тамале, намекающе качнув головой, и продолжила невозмутимо пить чай.       — Ты только боевики смотришь, скажи честно? — едва ли на месте подпрыгнул Сонхва.       — Ну, нет. Ещё аниме… — я помедлила, размышляя, раскрывать ли все карты. — … в жанре сёнэн.       Сонхва обернулся ко мне, пронзая сияющим взором двух широко распахнутых глаз.       — Серьёзно? — я впервые увидела подобие ехидности, проступившее на его лице в улыбке. — Они же клишированные и для подростков?!       — А ты попробуй расширить своё восприятие… — пробормотала я между глотками чая.       — Ага-ага. — Сонхва забавно качнул головой, а губы его сами собой расползлись в полуулыбке-полуухмылке. — Выйди за предел, или как там… Плюс Ультра. — несмотря на смешной акцент, я резко повернулась; кое-кто спалился на "горячем".       — Ты смотрел "Boku No Hero Academy"?! — тут же требовательно вопросила я.       Сонхва смутился, но выразительно посмотрел исподлобья, чуть приподняв брови в эмоции: "Ты за кого меня принимаешь?".       — Конечно. — через пару мгновений уже серьёзно и спокойно проговорил он. — И "Naruto" смотрел. И много чего ещё… — запнулся он и излишне поспешно закончил: — Но это было, когда был подростком.       Я с коварством ухмыльнулась, ехидно сощурившись.       — Оправдания, оправдания… — протянула я.       Сонхва притворно-безрадостно вздохнул, но после не смог сдержать очаровательной улыбки, столь непохожей на ту, что я успела лицезреть на видеотрансляциях.       — Мой любимый персонаж — Мируко-сан. — признался он, чуть понизив голос, будто то был сокровенный секрет.       Я закатила глаза, силясь выскрести из головы нужный образ-воспоминание.       — Женщина-зайчик, номер пять в топе героев? — спустя пару мгновений поиски увенчались успехом.       — Да. — Сонхва просиял, прежде чем с маленькой долей ехидства в подколку задать обратный вопрос: — А у тебя?       Я хмыкнула, делая небольшой глоток из чашки, и предложила:       — Догадайся.       Глаза Сонхва блеснули огоньками азарта, когда он чуть поджал губы, надувая щёки и явно собираясь с мыслями: на несколько секунд он тоже вскинул глаза к полотну тента, растянутому над нами, плавая в размышлениях.       — Ммм… — он сделал дерзкий выпад: — Бакуго?       — Не-а. — я усмехнулась, с довольством ухмыляясь.       Сонхва на миг растерялся, округляя глаза, но после тут же исправился, предлагая другой вариант:       — Айзава-сенсей?       Я покивала головой, понимая, почему этот персонаж, но всё равно сказала:       — Он крут, но всё равно мимо.       Сонхва подумал ещё с десяток мгновений, прежде чем озвучить последнее своё предположение.       — Всемогущий?       Я улыбнулась, ощутив что-то вроде светлой ностальгии из-за воспоминания о первом появлении героя.       — Он лучший, но нет.       Сонхва вздохнул, признавая своё поражение. Мне хватило размышлений на пару секунд, прежде чем я решила всё-таки удовлетворить его любопытство.       — Тоору Хагакуре.       Сонхва вскинул брови, смеряя меня удивлённым взглядом.       — Девочка-невидимка? — будто не поверив переспросил он, уточняя.       Я кивнула.       — Ага.       Сонхва принялся доедать остатки обеда, правда, жуя его весьма лениво и —нет-нет — да поглядывал в сторону меня, потягивающей чай. Понимая, что, перерыв подходит к концу, мы оба замолчали, кажется, размышляя каждый над чем-то своим. Пока я невольно не заметила кое-что. Обнаружив незваного гостя в тарелке у парня, я как можно спокойнее позвала:       — Сонхва.       — Ммм? — отозвался айдол, поворачивая голову ко мне и глядя с немым вопросом в глазах.       — Не двигайся, — твёрдо проговорила я с нажимом. — Только руки медленно убери под стол.       Сонхва медленно исполнил приказанное с полуиспуганной, полусерьёзной миной на очаровательном лице.       Я немедленно подхватила стакан, переводя взор на край его тарелки.       Заметив на что я смотрю, Сонхва невнятно выругался на корейском и попытался было вскочить, однако я второй рукой резво удержала его за плечо.       — Сказала же не двигаться, — шикнула я. — Сейчас поймаю.       Чужие пальцы впились в ткань моих леггинсов, и я поморщилась от силы, с которой айдол неосознанно схватил меня за ногу.       Крупный шершень тем временем по-хозяйски принялся ползать по остаткам еды, пошевеливая крылышками и демонстрируя короткий кончик жала, чуть виднеющийся из нижней части трёхсегментарного тела. Я быстро поднесла стакан к насекомому и резким круговым движением опустила его на столешницу: дезориентированный на миг шершень оклемавшись ту же бросился на стенку стакана приглушённо-яростно жужжа, однако стеклянная форма стала ему надёжной тюрьмой, ибо была слишком тяжёлой для поднятия четырёх-сантиметровым насекомым.       Сонхва, отойдя от первого шока, бросился извиняться.       Я оборвала его извинения, намекая, что мы оба должны поторопиться с подготовкой к занятиям.       День этот был для нас особенным и знаменательным. Не только потому что сегодня к нам присоединилось множество видео-операторов и остальные айдолы, но также и потому что на сегодня было назначено первое погружение Сонхва с аквалангом. Заметив, как Сонхва глубоко медленно вдыхая-выдыхая следит за беготнёй на моей яхте, я мягко ткнула его локтем в бок. Стоило ему перевести на меня взгляд, я предложила ему один из наушников. Мой подопечный благосклонно кивнул, с энтузиазмом забирая из моих пальцев мини-динамик. Несколько минут мы стоя бок о бок молча наслаждались песнями из восьмого студийного альбома Green Day; Сонхва неимоверно зашла Viva La Gloria; он нашёл песню настолько мотивирующей из-за сочетания фортепиано и дерзких гитарных рифов, что попросил поставить её на повтор. Я не возражала.       Ещё какое-то время мы просто наблюдали за суетой окружающих нас людей: видео-операторы скучковались и вполголоса между собой обсуждали освещение, настраивая многочисленные камеры, менеджеры переговаривались между собой, вальяжно потягивая коктейли, айдолы разбрелись кто куда, занявшись собственной подготовкой…       — А что ещё ты слушаешь? — внезапно быстро спросил Сонхва, едва не глотая попутно гласные.       Я промолчала, решив сильно не насиловать слух пацана, и показала ему классический "современный рок": немного лирики, немного панка, немного инди, немного поп, немного баллад. Напоследок оставила совсем жёсткое — металл, пауэр и постхардкор — вряд ли он выдержит реальный хардкор.       Сонхва записывал название каждой песни, слушая трек за треком с таким вдумчивым выражением на лице, что меня едва не пробирало на смех: он был похож на подростка, впервые дорвавшегося до алкоголя, и пыжащегося в важного господина с баночкой эля.       К нам лениво приблизились двое — уже привычно хмурый Минги и парень с ярко-зелёными, почти изумрудными вихрами.       — Бонни. — кратко поприветствовал меня знакомый айдол.       В тон ему я ответила:       — Минги.       — Пришёл пожелать удачи. — оповестил он меня бесцветно, пристальным взором больше задерживаясь на Сонхва. — Я так понимаю вы будете погружаться у подводного утёса? Лиам показал мне приблизительное место на компьютерной карте.       Я кивнула головой, невольно дёрнув уголком губ: учитывая флегматичный вечно-спокойный настрой Лиама, они с Минги, наверное, в первые же минуты своего общения должны были стать лучшими друзьями. Как две невозмутимые медузы, лениво-безразлично чилящие "на своей волне".       — Что ж… — подытожил Минги, делая паузу и всё-таки жестом подзывая переминавшегося с ноги на ногу в двух шагах от нас зеленоволосого парнишку: разрази меня гром — я уже видела его на вечеринке у бассейна, но имя вспомнить не могла…       — Юнхо, это Бонни. Бонни, это — Чон Юнхо, — довольно исчерпывающе представил нас друг другу Минги. — Он хотел познакомиться с тобой…       Судя по сияющим округлым глазам, "хотел" — это было мягко сказано.       — Здравствуйте, мне очень приятно познакомиться. — всё же степенно поклонился айдол, произнося скороговоркой явно-заученную реплику. — Меня зовут Юнхо. Пожалуйста… — он вдруг оборвал сам себя, с каким-то восхищением заглядывая мне в глаза. — Робби рассказал мне о вашем полёте над Маврикийским подводным водопадом. Он сказал, что у вас больше фото сохранилось. Не мог бы я… То есть не могли бы вы… — его английский с частыми обрывочными фразами теперь мне было сложно понимать; внезапно я осознала, какой огромный прогресс за время нашего общения был у Сонхва и как я привыкла к лёгкости наших разговоров.       — Конечно, — тут же согласилась я, не желая мучать парнишку.       Я с лёгкой улыбкой разблокировала телефон, заходя в облако и по дате быстро нашла необходимые фото.       — Держи. — я протянула гаджет Юнхо, который немного заторможенно принял его, вполголоса распинаясь в благодарностях. — Однако, знаешь… то, что люди называют водопадом, на самом деле им не является.       Юнхо резво поднял на меня взгляд: Минги с лёгким подобием интереса смерил взглядом сначала меня, а затем чуть наклонился, с высоты своего роста заглядывая в экран телефона. Сонхва с любопытством перегнулся через другое плечо айдола, а затем три пары глаза единовременно уставились на меня с немым вопросом.       — Робби не рассказал тебе главный секрет? — я шикнула, в волнении приглаживая короткие пряди невысохших после недавнего плавания волос у себя на затылке; чёрт, бы побрал моего второго помощника. Неугомонный бесёнок.       — Что ж… — вздохнула я. — Подводный водопад Маврикий на деле — оптическая иллюзия. 3D-фокус, созданный природой. Природные ландшафты, типа скал и впадин, коралловые рифы, отложения ила и песка — всё это приводится в движение мощными подводными течениями, создавая потоки, вихревые струи и каскады "подводного" водопада. — я несколько раз провела по экрану, листая галерею и указывая на разные элементы захватывающих дух фотографий. — Да, с высоты птичьего полёта или из космоса — а в космосе это чудо тоже видно — кажется, будто лазурные воды падают в иссиня-чернеющую пропасть Индийского Океана — смотри не оторвёшься, однако… С земли или с лодки это просто обычное морское дно — глубокое, да, но без желобов.       Все трое айдолов уставились на фото, перелистывая и наслаждаясь красивым видом: бирюзово-аквамариновые светлые воды огибали песчано-белый берег тропического острова и неподалёку от выступающего мыса "обрушивались" в синие линии течения, взбивая белую пену где-то в глубине расщелины…       — Впечатляет, — негромко уведомил Минги, первым отрываясь от зрелища и кивая мне.       Юнхо и Сонхва синхронно подняли головы, и я по одним сияющим глазам поняла, что сейчас на меня обрушится шквал эмоций.       — Это потрясающе!       — Офигенно!       — Очень круто!..       Я покивала, забирая из рук довольного зеленоволосого айдола свой телефон: у Юнхо разве что лицо не трещало от широкой радостной улыбки.       Заметив скошенный выразительный взгляд Минги, он на миг растерялся, а затем тут же поспешно вернулся взглядом к моему лицу и затараторил:       — Ой! Простите-простите! Я хотел сказать, спасибо большое, Бонни! Это действительно очень красиво! Спасибо, что уделила внимание и…       — Пустяки, — я чуть поморщилась, ощущая, как голова слегка заболела. — Тише-тише, Изуку Мидория… — я пару раз махнула рукой в попытках остановить чересчур говорливого айдола.       Юнхо на миг застыл с непонятно-удивлённым выражением лица, а затем распахнув глаза шире и набрав воздуха в лёгкие, перешёл в атаку:       — Так вы смотрели "Boku No Hero Academy"?!! Класс! — от восхищённого взгляда и возгласа искренней ребяческой радости, мне стало чуть неловко, но ещё — тепло на душе: неудивительно, что Сонхва отзывался о нём с такой теплотой. Похоже, что не все в их группе были похожи на мелкого засранца с крысиным хвостиком. Кстати, где он бегает?..       — … а мой любимый персонаж Всемогущий. — тут же заявил в окончание своей речи, которую я пропустила мимо ушей, Юнхо.       — Не удивлена, — хмыкнула я, ухмыльнувшись. — Вы с Робби уже подружились?       Вопрос был задан, скорее с целью немного подколоть, однако, Юнхо задумался над ним и честно и серьёзно ответил:       — Думаю… да. — чуть задумчиво отозвался он. — Робби — очень хороший человек. А ещё он замечательный специалист: он быстро учит, хорошо объясняет и никогда не ругает за ошибки.       Сонхва рядом полуобидчиво-полувозмущённо фыркнул; ещё бы, я этому ребёнку солнечного апреля и ангельской беспечности, за каждую ошибку грозила парой несерьёзных физических увечий.       Подзатыльником, например.       В это мгновение к нам подошёл ещё один айдол: парень с фиолетовыми волосами по-хозяйски приобнял Юнхо за плечо, что-то кратко обронив на корейском. Он бросил короткий взгляд в сторону Сонхва, и мой подопечный моментально напрягся, стиснув зубы — я угадала этот жест по обострившейся линии нижней челюсти.       — Прошу прощения, мне пора — нас с Уёном уже обыскались, — спешно попрощался Юнхо, сдавленно улыбаясь и с явной настороженностью посматривая на двух своих мемберов: кажется, не только я заметила, что между тем, кого звали "Уёном" и Сонхва словно началась гроза.       Стоило двум айдолам покинуть наше общество, как тут же раздался недовольный протяжный тон Минги:       — Вы что, до сих пор не помирились?       Сонхва повернулся в его сторону, с некой претензией посмотрев на хмурого друга.       — Да. Он не извинился.       Минги показательно вздохнул, на мгновения закатывая глаза.       — Это уже третий день подряд. Хватит. — прежде чем Сонхва открыл рот, он наградил его хлёстким взглядом. — Помиритесь наконец. У нас сегодня общая трансляция: эйтини должны видеть, что мы дружны как никогда, и излучаем сплошной позитив. — айдол развернулся, явно собираясь уходить.       Последняя прозвучавшая фраза на контрасте с кислым выражением лица Минги одновременно вызвала смех и… что-то неприятное и тягучее внутри.       Пока я силилась идентифицировать непонятное чувство и откуда оно взялось, Сонхва вдруг резко перешёл на корейский.       Увы, — за прошедшие месяцы мой навык в понимании этого языка практически не сдвинулся с отметки "ноль". Однако по моментально мрачно-нахмурившемуся Минги я поняла, что Сонхва явно сказал ему то, что тот не хотел слышать. А ещё — что-то, что он был удивлён услышать.       Это мне подсказала секундная заминка, короткий, но пристальный взгляд, скользнувший по моему лицу, а затем Минги лишь обронил на английском:       — Позже поговорим, — и направился прочь.       Стоило ему немного отдалиться от нас, как я повернулась к своему подопечному.       — Ну, и что ты ему ляпнул? — кратко поинтересовалась я.       Сонхва повёл плечом, явно ощущая себя не в своей тарелке, однако всё же пробурчал:       — Ничего такого. — и через паузу ещё тише добавил: — Что его интересует только видео в вечерний эфир.       Я промолчала, переключая песню и решая не лезть не в своё дело. Спустя примерно полминуты, Сонхва признался глухим едва слышным тоном:       — Уён никогда не извиняется. Я всегда мирился с ним первым. Всегда извинялся, даже если он был не прав. Но больше я так не хочу.       Я невольно усмехнулась, рассматривая профиль своего подопечного с некой гордостью: кое-кто рос не только в практическом плане, но и в познании себя и своих эмоций. Однако, когда я вернулась взглядом к яхте, я невольно приглушённо чертыхнулась.       — А ему-то что надо?       Невысокий айдол с серебряными волосами, собранными в короткую нитевидную косичку за его затылком, направлялся к нам в компании мембера-брюнета.       Сонхва неслышно вдохнул и судорожный выдох сам сорвался с его губ.       — Добрый день, Бонни, Сонхва.       Я проигнорировала расшаркивания Хонджуна, позволяя Сонхва поприветствовать обоих незваных гостей.       — Джун, — вежливо кивнул Сонхва, слабо улыбаясь. — Привет, Сан.       — Привет. — тот, кого мой подопечный назвал Саном, широко улыбнувшись, вежливо полупоклонился.       В глазах его причудливой формы застыла некая хитринка — вроде на отблеск огня в глазах змеи, перед броском…       — Чем обязаны? — я перевела прямой взгляд в лицо Хонджуна, решая по возможности поскорее закончить любую клоунаду.       Сонхва радостно что-то зашептал Сану на корейском, отдавая наушник.       Хонджун вскинул ладони, улыбаясь, и притворно показывая жест "сдаюсь". Почему притворно? По колючему неприязненному взгляду было видно.       — Просто пришли пожелать удачи… — мягко-мягко спустил он с языка. — Ну и интересно было, что такого любопытного завлекло Минги. — он пожал плечами.       Сан резко опустил запрокинутую ранее голову, раскрывая глаза и, облизнув губы, прошелестел:       — Мы заметили, что они подходили к вам.       Хонджун степенно кивнул в подтверждение, полуприкрывая веки.       — Да. — намеренно лениво протянул он. — Юнхо и Минги. Юнхо довольно лёгок на подъём — лучезарное солнышко в нашей команде, но Минги — он всё же более… сдержан. — к подобранным словам сложно было подкопаться, как и к интонации. — Впрочем, я рад, что вы поладили. — губы Хонджуна растянулись в подобие улыбки.       — Думаете, с этим могли возникнуть проблемы? — я позволила себе чуть издевательскую усмешку; всё-таки подкалывать миньона мне уже бесконечно нравилось.       Хонджун моргнул, но лицо не скривил; только бровью дёрнул в раздражении. За него поспешил ответить Сан.       — Нет, конечно. — быстро вставил он. — Вы чудесно смотрелись вместе.       Хонджун перевёл на него на мгновение задумчивый взгляд, а потом резко расслабил плечи.       — Да, вы просто замечательно смотритесь вместе с Минги. Оба такие спокойные, такие рассудительные и серьёзные — две капли из одного кувшина, — елейный тон миньона вызывал вопросы, как и явно ехидная ухмылка и сощуренные глаза.       Так и не поняв, в чём конкретно был подвох, я лишь на миг вскинула бровь, прежде чем полностью проигнорировать чужие слова, в отличие от…       — Прекрати молоть чушь. — вдруг резко вскинулся рядом Сонхва, сжимая руки в кулаки. — Думай, прежде чем… клеветать о связи, которой нет.       Хонджун не меняя выражения лица окинул моего подопечного долгим непроницаемым взглядом, а после последний раз улыбнувшись, коротко распрощался:       — Ты прав, хён. Мне следует быть аккуратнее в выражениях, но слова редко бывают опаснее действий. — Хонджун медленно поклонился, разворачиваясь на пятках. — Мне пора. Желаю удачи — в конце концов это ваше первое погружение на глубину…       Ненадолго меж нами тремя повисло молчание, которое в итоге прервал Сонхва.       — Извините, я вспылил.       — Ничего, хён, — прошелестел рядом Сан, который всё это время пристально глядел Хонджуну вслед. — Не думаю, что дело в тебе…       Уголок его тонких губ дёрнулся, когда он чуть поморщился, будто бы от яркого солнечного света.       — Тебе нравится? — Сонхва, ободрённый, с робкой улыбкой указал на ухо мембера.       Сан едва заметно скривился, вытаскивая наушник и возвращая его Сонхва.       — Извини, хён… — чуть хрипловатым голосом пробормотал он. — Музыка слишком… Жёсткая.       Узкие глаза, по форме более всего напоминавшие глаза змеи, зыркнули на меня исподлобья. Я послала ему лёгкую ухмылку уголком губ.       Сан сощурился, и вполголоса сказал что-то на корейском — неясно обратился он ко мне или же к Сонхва, но мой подопечный, вдруг резво дёрнул плечом, в этот раз не просто раздражённо, но явно гневно высказывая что-то.       Короткая яростная речь оборвалась одним словом, которое я расценила как нечто, вполне служащее эквивалентом к "сходи нахуй или в ту дыру, где таким как ты будут рады".       Сан чуть склонил голову, исподлобья посмотрев сначала на Сонхва, а затем осмелившись бросить презрительный взгляд на меня. Он глухо прошелестел что-то очень похожее:       — Джосохамида, хён.       После этого, черноволосый айдол ретировался из нашего общества также скоро, как появился.       — Что он сказал? — тут же потребовала я у своего тяжело-дышащего и явно расстроившегося подопечного.       Сонхва несколько раз устало вздохнул, прежде чем окончательно вернуть мне наушник и потёр переносицу, очевидно пытаясь избавиться от дурных мыслей.       — Ничего…       — Ага, и поэтому ты наорал на него благим корейским матом, — протянула я с таким количеством сарказма, чтобы айдол точно понял, что я ему не верю.       Сонхва посмотрел на меня внимательно, несколько раз моргнул, но всё же усмехаясь признался:       — Он сказал ужасную глупость. — я хотела было сказать ему, что на дураков не принято обижаться, но затем случайно услышала остаточный шёпот: — А я разозлился, потому что это была неправда.       Судя по отстранённому взгляду Сонхва, направленному на его ступни, он явно не хотел, чтобы я услышала конец его фразы. Поэтому я и решила, что сделаю вид, как и было задумано.       Проще было перевести тему, и я нашарила главную занозу для собственного взгляда: Сан с его "я могу только на корейском выступать, а на английском лезть к тебе не рискну" в моих глазах сильно проигрывал одной серебряноволосой, пусть и не облезлой, крысе…       — Как же мне хочется сейчас отыскать вашего мини-лидера… — мечтательно протянула я.       Сонхва резво вскинул голову, поворачиваясь в мою сторону. Весь его хмурый настрой как рукой сняло.       — Ты же не ударишь Хонджуна?.. — опасливо протянул он, нервно стреляя в мой профиль блестящими глазками.       — Может быть… — неоднозначно помедлила я с ответом, наслаждаясь его реакцией: Сонхва в практически священном ужасе распахнул глаза, явно думая, что я серьёзно настроена.       — Бонни, так нельзя. — вполголоса принялся он "отговаривать" меня.       — Даже если случайно? — едва сдерживая смех уточнила я.       — Даже случайно. — серьёзно подтвердил закивав мой подопечный.       — Что ж… — протянула я, притворно флегматично. — Уговорил. Тогда я просто возьму большой кусок хозяйственного мыла и ёршик, и тщательно-тщательно… — тут я уже не сдержалась со смехом заканчивая фразу. — … промою ему рот.       Несколько мгновений ошарашенный Сонхва смотрел на меня распахнутыми по-совиному глазами — я даже удивилась насколько большими мне показались его глаза — а после негромко рассмеялся. Я подхватила его веселье, и вот мы уже вдвоём хохотали не обращая внимания ни на что.       Стоило нам немного поуспокоиться, как мой подопечный немного робко, будто вспоминая первые дни нашего общения проговорил:       — Бонни… — он запнулся, явно стараясь как можно чётче сформулировать в слова то, что чувствовал. — Спасибо, что так относишься ко мне.       Я ухмыльнулась уголком губ, непонимающе вскидывая бровь.       — Я к тебе по-обычному отношусь. — оповестила я его.       Сонхва просиял, солнечно улыбаясь.       — Вот именно. — он радостно кивнул. — Ко мне так… очень давно не относились: с тех пор как стал трейни я стал словно… — взгляд Сонхва чуть померк, а с лица сползла улыбка, когда он будто бы погрузился в какие-то очень далёкие воспоминания. — … ну, с другой планеты. Потом меня... нас… — исправился он, чуть поджимая губы. — … стали считать небожителями, богами…       — … айдолами. — закончила я за него.       Сонхва снова кивнул, но уже без энтузиазма, однако брови к переносице решительно свёл и вдруг уверенно посмотрел мне прямо в глаза:       — Так что это приятно.       От этого взгляда и фразы я невольно ощутила эмоцию, которая давно меня не посещала. Смущение.       Дабы избавиться от него, я повела плечами и, кашлянув, снова попыталась перевести тему:       — А что насчёт твоих школьных друзей?       Сонхва на миг застыл, а после улыбнулся, но улыбка его мне не понравилась — она была натянутой и фальшивой: я заметила по уголкам губ и затаившейся на дне глаз глубокой печали. И когда я только так хорошо научилась читать эмоции этого корейского мальчика? Азиаты все же одинаково невыразительны на эмоции?.. Сонхва — исключение? Или это я до Сонхва просто предпочитала не приглядываться к незнакомой скупой на чувства мимике?..       — Мои школьные друзья списывали у меня математику, литературу и биологию, взамен иногда придерживая мне стул во время обеда. — признался он.       — Тогда они просто не были твоими друзьями. — неожиданно для самой себя вдруг выпалила я; я злилась одновременно на всех — на Сонхва, себя, свою реакцию, но больше всего — на тех лицемерных зажравшихся крыс.       Сонхва посмотрел мне в глаза — он явно хотел сказать мне что-то, но в тот миг с яхты внезапно прозвучал длинный гудок. Пора было отправляться.       Мы отвернулись друг от друга и быстрым шагом направились к шхуне.       Взойдя на борт, мы отдали швартовы и проверив наличие всего необходимого снаряжения для погружения отбыли от берега со скоростью примерно двадцать узлов в час.       Пока трое видео-операторов надевали костюмы и проверяли технику, мы с Сонхва просто стояли у борта, наслаждаясь морским тёплым бризом, обдувавшим наши лица, и ждали Лиама.       Заметив беспокойные взгляды моего подопечного то на морскую гладь, то на горизонт, я с как можно более бойкой интонацией уточнила:       — Готов?       — Да. — кажется Сонхва выпалил это раньше, чем успел подумать, как следует над вопросом, потому что следом он добавил: — Вроде бы, да… — тяжело-глубоко вздохнув он робко позвал меня: — Бонни, а ты думаешь…       — Я не думаю. — решительно отрезала я, тоже посмотрев на далёкую контрастно-синюю линию горизонта. — Я знаю, что ты справишься. — я позволила себе короткий взгляд на айдола. — Ты шёл к этому два с половиной месяца, Сонхва. Ты готов, и ты со всем справишься.       Сонхва быстро закивал, не сводя взгляда с бирюзовой толщи вод; жест его выдавал волнение и лёгкую нервозность. Так что я не удержалась.       — Хей. — я уложила ладонь поверх плеча своего подопечного и чуть сжала, чтобы привлечь его внимание. — Ты не полезешь туда в одиночку. Лиам и Робби будут следить за всей обстановкой, у нас будут камеры и снаряжение. — я позволила себе ободряющую ухмылку. — И я буду рядом, хорошо?       — Хорошо. — Сонхва явно чуть поуспокоился, прикрывая глаза и выравнивая сбившееся дыхание.       И чтобы окончательно его расслабить, я рискнула немного подколоть айдола:       — И, в конце концов, разве ты не хотел найти золото с того самого испанского галеона?       Сонхва открыл глаза, скашивая на меня взгляд и улыбаясь.       — Там же нет золота? — полуспросил-полуутвердил он.       — Как знать? — я вскинула выразительно брови, убирая руку с его плеча. — Не проверим — не узнаем, верно? Так, что готов ограбить призраков?       — Побудем пиратами? — подыграл Сонхва, теперь окончательно с облегчением усмехаясь.       Он неожиданно робко протянул мне сжатый кулак, выискивая в моих глазах ответ на неизвестный мне вопрос. Однако, жест был для меня вполне понятным.       — Мне не нужно будет говорить: "На абордаж". — я стукнула своим сжатым кулаком по его.       Ещё через пару минут запыхавшийся, но довольный Робби оповестил нас, что баллоны были готовы и нам было пора погружаться.       — Итак, погружаетесь на час. Воздуха в баллонах у вас будет более чем достаточно — держите в голове, что у вас есть запас и ничего непредвиденного здесь не случится, пока я на палубе, — ленивым заученным тоном начал объяснять нюансы Лиам, пока на нас с Сонхва надевали "рюкзаки" с баллонами и закрепляли ремешки. — На лице у вас маска, во рту трубка — вам уже объясняли теорию, так что повторять не буду: маску не дёргать, трубку изо рта не вытаскивать. Маску на глаза проверяете сразу — это важно! — сразу после погружения, пока не ушли на глубину: вода не должна заливаться, давление на переносицу должно быть минимальным. — Лиам перевёл серьёзный взгляд на Сонхва, замедляя речь и проговаривая отчётливо каждое слово. — Едва трубка с дыхательной смесью оказывается у вас во рту — забудьте, что такое "дышать носом". Вы дышите только и только ртом. На руке у вас закреплён специальный прибор — дайв-компьютер. — мы с Сонхва синхронно посмотрели на собственные запястья, пока на нас вешали специальный груз, для компенсации плавучести. — Вы с ним уже знакомы: эти "часы" будут показывать вам давление и глубину, на которую вы погрузились. Внимательно следите за их показателями. Мы не опускаемся на глубину ниже двадцати пяти метров, чтобы не пришлось учитывать ступени декомпресии. Бездекомпрессионный предел сейчас — сорок метров, хотя вам это ни к чему, я же подобрал для вас ареал с максимальной глубиной в двадцать метров… — понизил голос, забурчав Лиам, однако я хлёстко его оборвала:       — Ворчание в сторону, Лиам. Весь инструктаж необходимо повторить, даже если мы его уже слышали двадцать раз и не собираемся заниматься техническим дайвингом. Для Сонхва это интро-дайв считай.       Лиам покорно кивнул, соглашаясь, и вернулся к объяснениям.       — Сейчас мы проверим ваше снаряжение, вы сделаете тоже самое, когда будете в воде: осмотрите баллоны на предмет утечек, проверите грузы и надувные жилеты, целостность трубок и работу манометра. Говорить под водой ртом вы не сможете, поэтому уточняю: помните базовые жесты и сигналы для общения под водой?       Мы с Сонхва согласно кивнули. Лиам вздохнул.       — На всякий случай повторяю: пальцы кольцом — "я в порядке" или "ты в порядке?", перерезание шеи вытянутой ладонью — "нечем дышать", большой палец вверх — "всплываем", большой палец вниз — "погружаемся", покачивание раскрытой ладонью, ладонью вниз — "у меня проблемы", указательные пальцы вместе – "плывём рядом, на расстоянии метра-двух". На всякий случай ещё кое-что: если вдруг у кого-то из вас, уж не знаю как, но случится судорога — многократное сжатие и разжимание кулака. Вроде всё. Насчёт камер… — закончить Лиам закономерно не успел.       — А за камеры сегодня ответственен я! — бодро выкрикнул выскакивая к нам Робби. — Мы с видео-операторами снимем лучшие кадры для фильма. Но снимать будем не только от третьего лица, но также и от первого! На ваши маски вместо фонарика вмонтирована камера.       — Я смотрю воодушевления тебе не занимать, — хмыкнула я.       — А то. — горделиво подбоченился, а затем и подмигнул мне Робби. — Сегодня всё будет на высоте. Так что, вы готовы?       Мы с Сонхва переглянулись, и я позволила моему подопечному кивнуть, тем самым давая согласие на погружение.       Яхта остановилась далеко от берега в весьма живописном месте, однако мы с Лиамом и Робби были пока что единственными, кто об этом знал: для остальных это была лишь просто точка на карте. И на мили вокруг была лишь вода — вот только что скрывалось под поверхностью… нам всем предстояло увидеть. Лиам, бывший моим первым заместителем и правой рукой, временно принял на себя полномочия капитана и куратора всей миссии: с его лёгкий руки был опущен якорь, а к борту — прилажена лестница.       Я быстро скользнула в воду, наслаждаясь тем, как мокрый костюм облепляет уже раздражённую и болевшую от нагрева кожу, и как морская солёная вода обнимает мою плечи, облизывая гудящие ноги под коленями и вкруг бёдер…       Было тепло, волн практически не было, операторы рядом быстро спускали в воду камеры и сами погружались — им предстояло плавать неподалёку ближайшие минут сорок и снимать нас в определённых местах.       Я улыбнулась, насколько позволяла маска и нырнула… в другой мир.       Океанская толща встретила меня вечным шорохом песка, далёкими сиренами, гулом и плеском в первые же секунды — такое тут всегда; в погружениях первое, что ты всегда запоминаешь — в океане не бывает тишины. Он всегда наполнен звуками и никогда не спит. Тем вернее можно определить, что если Океан вдруг замолчал — это не с ним что-то не так, а с тобой.       Я терпеливо ждала, вдыхая и выдыхая воздух через трубку, игнорируя, как пузыри весело лопаются у самой поверхности. Наконец, солнечное белое пятно надо мной, шедшее рябью, закрыла крупная тень — Сонхва опустился в воду, на миг разрывая цельность поверхности… а после бирюзовые волны сомкнулись над ним, символично оставляя нас в своём волшебном мире.       Честно — я любила этот мир больше земного, скучного и суетного.       Мало, кто вообще знал, что мечта прыгнуть в иное пространство на самом деле находится куда ближе к реальности, чем к безумным фантазиям фантастов-теоретиков. Шаг в иной мир сделать было просто — достаточно было иметь за спиной баллон с дыхательной смесью, а на ногах — хорошие ласты.       Первые минуты всегда самые волнительные для новичков, пока они не опустятся на глубину.       Я "повисла" в водном пространстве рядом с Сонхва, взмахивая ластами, позволяя ему подосвоиться с ногами и руками: он держался молодцом, старательно выравнивая дыхание, судя по пузырям воздуха, поднимающимся от его головы к поверхности с определённым интервалом.       Выждав некоторое время, я показала Сонхва кольцо из пальцев: он ответил тем же. Подплыв ближе, я внимательно осмотрела его, а затем жестом показала ему повернуться: всё снаряжение было в полном порядке. Сонхва коснулся моего плеча, поворачиваясь и нелепо что-то показал руками — я сумела-таки понять, что он также решил побыть ответственным и позволила себя осмотреть.       После этого я махнула остальным дайверам-операторам рукой, а Сонхва указала сторону, куда мы плывём.       Под нами простирались метры и метры кристально-прозрачной воды, а под ними было океанское дно, всё припорошенное белоснежным ковром песка. И в начале, ничего кроме песка и бескрайних сине-лазурных воды перед нами и не было: я вырвалась вперёд, переворачиваясь на спину и посылая Сонхва руками воздушный пузырь.       На миг мой подопечный растерялся от подобного ребячества, однако когда я одну руку опустила, а вторую подняла: он послушно посмотрел сначала вниз, затем верх, а потом снова вниз…       Мы висели в пустоте, в толще вод, невесомые и слишком тяжёлые для движения одновременно, над нами ослепительно сияло солнце где-то в другой вселенной, а внизу простиралась земля.       Да, это было первое из чудес, что я хотела ему показать.       Здесь под водой земля и небо меняются местами, и это поражает неимоверно сильно именно там, где нет кораллов или скал или других ориентиров — только ровное океанское дно, вода и кромка воды, переливающая рябью где-то высоко-высоко над твоей головой…       Мы продолжили плыть вперёд, постепенно погружаясь, нас снимали на камеры, которые мы игнорировали, потому что всё терялось на фоне красоты мира, в который мы погружались…       Постепенно из синевы воды перед нами начали появляется округлые придонные камни, дальше начали вырастать силуэты базальтово-чёрных скал, бока которых облепили водоросли…       Мы плыли всё дальше и дальше, не спеша следуя к главному сюрпризу на сегодня.       Я впервые за много лет ощущала лёгкое волнение в ожидании чужой реакции, но как отреагирует Сонхва не терпелось увидеть.       Поэтому, когда он смешно застыл, резко выпуская из носа три-четыре крупных пузыря, я едва не рассмеялась.       У каменной арки обнаружилась россыпь ярко-малиновых резных кораллов.       Я позволила Сонхва насладиться первым найденным им сокровищем, а затем коснувшись запястья повлекла дальше — за час нам необходимо было сделать крюк вдоль всего рифа и вернуться обратно к яхте.       Песчаная дорожка перед нами манила вперёд в царство морских обитателей, которых мой подопечный видел разве что на картинках в интернете. Скалы вокруг нас поднимались стенами не шибко большого, но весьма густо населённого подводного города-мегаполиса.       Рядом появлялись крупные округлые камни, все покрытые насыпями жёлтых кораллов, похожих на человеческие мозги. На ступенях тёмных базальтовых уступов росли красные ветвистые деревца тонких и острых как стекло кораллов: рядом с ними неизменно распускались оранжевые и лимонные цветы актиний. Тонкие голубые трубочки, похожих на грибочки полипов почти сливались с песком из-за игры бликов солнечного света.       Мы медленно продвигались всё глубже в коралловый риф, и я начинала всё больше беспокоиться о шее моего подопечного — так часто он крутил головой из стороны в сторону. Придержав его за плечо, я чуть потянула нас обоих повыше, чтобы разглядеть весь подводный "городок" с высоты… нет, не птичьего, здесь, на глубине, птицы — это тонкие серебристые рыбы-иглы и разноцветные медузы всех форм и размеров…       Сонхва застал редких розовых плавуний — едва больше человеческой ладони, но зато с длинными и опасными белоснежно-прозрачными нитями: мы полюбовались на них около полуминуты, прежде чем обратить внимание на остальных обитателей.       Здесь их было великое множество: цветастые рыбы-попугаи со смешными губками "бантиком", переливающиеся всеми цветами радуги из-за солнечных бликов, коричнево-кофейную одинокую рогатку, можно было выцепить взглядом у скал, однако она меркла на фоне ярко-оранжевых рыб-клоунов и сине-жёлтых полосатых рыб, по форме близких к треугольникам, как и небольшие чёрно-синие каракатицы — их пугливая стайка понеслась от нас прочь, быстрее гоночных авто. Мелкие серебристые крошки-мальки — каждая не более пяти сантиметров в длину — носились мимо пупырчатых зелёных и красных рифов, собираясь в воистину гигантские стаи…       Глаза разбегались от цветового и видового разнообразия — и это если молчать о количестве всего, что двигалось в поле зрения. Здесь на глубине до двадцати метров воистину собралось такое количество разнопёстрых обитателей, что простому обывателю было бы сложно поверить, что и более глубокие пласты океана не менее населены — иногда куда более впечатляющими и пугающими образчиками многоликой фауны нашей планеты…       Проплыв вдоль всей косы кораллового рифа, я напоследок указала Сонхва проследовать к крупной скале, более похожей на пирамиду.       У самого её основания обитал крохотный, но всё равно впечатляющий охотник этого рифа. Восьмирукий охотник.       Подплывая ближе к гнезду, я показала Сонхва замедлиться парой взмахов ладони, потом коснулась маски и указала рукой куда смотреть.       Вначале мы не разглядели его из-за жёлто-рыжих кораллов и песка: солнце было сегодня изумительно ярким и местами пыталось ослепить нас, а местами создать иллюзию из-за преломления света и тени в толще воды.       Однако, спустя пару минут выжидания, маленький смешной моллюск — одно из центральных украшений этого мини-рифа, по моему скромному мнению, — появился.       Важно "перешагивая" щупальцами по песку из норки появился… небольшой лупоглазый осьминожка ярко-жёлтого цвета.       Неловко взмахивая щупами, он скорее отпугнул несколько небольших ярко-лазурных рыбин, зато знатно позабавил фиолетово-неоновых мальков с салатовыми хвостиками за своей спиной и нас с Сонхва.       Полюбовавшись на этого важного "господина" несколько минут, мы с Сонхва направились дальше — к финальным пунктам нашей экскурсии.       Где-то у окончания разноцветного мира кораллов, Лиам связался с нами по связи, попросил проверить показания манометров и оборудование друг друга, а также оповестил, что операторы останутся поснимать риф и присоединятся к нам минут через десять — их съёмки на сегодня окончены.       Понимая, что у нас осталось меньше получаса под водой — двадцать минут в самом сказочном и поразительном из всех миров, я решила, что нам с Сонхва не помешает развлечься.       Выполнив все требования Лиама, мы направились к подводному холму — с моей указки, конечно.       Внушительный лазурный бугор с трещиной поднимался выше любой из скал кораллового рифа — метров пятнадцать не меньше: однако то, что при взгляде с поверхности казалось мини-холмиком, при попытке пуститься глубже вдруг обращалось монументальной синей-синей громадой. А чёрные расщелины вместо уступов придавали ему и вовсе зловещий вид…       Мы с Сонхва опустились на глубину примерно в десять метров, прежде чем я показала ему остановиться.       Я снова указала на маску, а потом коснулась центра своей груди — жест "смотри на меня". После этого, я ловко выудила из крохотной сумочки на поясе… обыкновенное сваренное куриное яйцо.       Быстро надломив скорлупу, я очистила его, не ловя остатки кальциевой оболочки — пустую скорлупу здесь найдётся кому съесть.       Это второе правило — Океан никогда не бывает сыт. Здесь всегда кто-то голоден.       Показав очищенное яйцо, я проплыла около трёх метров перед собой, не доплывая ни до дна, ни до скалы, и, вытянув руку, разжала пальцы.       Ослепительно-белое из-за солнечного света яйцо медленно неровно спланировало вниз на чистый песок.       Я подгребая ластами вернулась к всё ещё недоумевающему Сонхва и рукой указала в направлении одной из больших и кривых расщелин — мы зависли совсем близко от неё и могли отчётливо видеть всё происходящее.       На секунду в черноте пролома океанской породы вспыхнули две золотинки, а после длинная жёлтая лента, рябая в ржаво-медных пятнышках, молниеносно дёрнулась за обронённым яйцом.       Сонхва вцепился в моё плечо, вызывая у меня лёгкую боль, однако шею наоборот забавно чуть вытянул вперёд, судорожно выпуская один пузырь воздуха за другим и наблюдая с немым интересом.       А наблюдать действительно было за чем — крупная золотисто-жёлтая мурена, помигивая стеклянными глазами, с зловещей ухмылкой пожирала "подаренный" обед.       Сонхва должно быть никогда их не видел — ему для впечатления было более чем достаточно: просто глянуть одного из жутких океанских хищников вблизи. Я же знала, что здешняя Монеда была старушенцией по меркам мурен и была… ну, не самой длинной представительницей своего вида. Зато, благодаря своей известности у местных дайверов и туристов была впечатляюще… толстой. И с возрастом, из-за кормёжек, стала только более ленивой.       Как и все мурены она сохранила скверный нрав и только половину зубов из-за почтенного возраста, однако осторожничать с ней нужно было минимально: просто не суй руки в расщелину и не пытайся отобрать еду. Из-за размеров человека Монеда не нападёт первой — будет отсиживаться в темноте и прохладе в своём логове, даже если ты будешь плавать прямо над ней.       Впрочем, можно было покормить эту древнюю калошу ещё немного: потому что хитрая старушенция быстро умяла подчистую выданное ей яйцо — даром что не гнилых зубов у неё вообще, по-моему, не водилось — и трясуще повиливая хвостом, поспешила ретироваться в свою щель подальше с наших с Сонхва глаз.       Я извлекла из набедренной сумочки ещё одно яйцо и протянула его своему подопечному.       Сонхва поколебался с мгновение, а затем со слишком очевидным энтузиазмом, принялся вдохновенно чистить его.       Когда со скорлупой было покончено, он в точности повторил мой манёвр, не доплывая где-то полметра до той точки, где остановилась я, и, получив знак в виде пальцев, сложенных кольцом, вытянул руку, разжимая хватку.       Он вернулся ко мне как раз вовремя — белое яйцо опустилось на морское дно, а мы застыли в предвкушении.       Как и до этого, Монеда смерила нас недобрым прищуром, но после выползла, шустро являя жёлтые телеса с рябыми боками миру. Менее, чем за полминуты, её кривая пасть управилась с яйцом, а после старая мурена скрылась в расщелине.       Тут подоспели видео-операторы, направлявшиеся к яхте, и мы присоединились к ним, вновь начиная своё плавание над песчаным пустым дном и одинокими скалами.       Слева от нас высилась громада того самого подводного склона и именно в ущелье рядом с расколотыми "колоннами" с другой стороны от логова мурены должна была располагаться главная цель нашего сегодняшнего приключения.       Плывя чуть впереди Сонхва, я указала ему ладонью в сторону одиноко-торчащей чёрной палочки на фоне синих громад валунов. Мой подопечный послушно последовал за мной… и вскоре показался Он.       Гигантский остов из древних истлевших от времени досок — скелет некогда должно быть великолепного и большого корабля. Ныне на дне лежали недоизъеденные кости его: грудная клетка под обломанным носом была вспорота, весь силуэт его стёрся, обрастая ракушками, болотного-цвета илом и мелкими чёрными рачками. Зияющие дыры в теле палубы, корма без позолоты, ни единой целой мачты, ни намёка на парусину…       Одинокий мертвец, убитый самим временем, забытый всеми, убаюканный в своей первой и последней колыбели — в великом Океане.       Здесь он спит под шелест морского песка, песни дельфинов и китов, нашёптываемые волнами поверхности сказки… Какие истории приносят ему течения? Какие горести и радости узнаёт он от случайного несущегося мимо к берегам прибоя?..       У нас оставалось не дольше десяти минут из тех, что нам разрешили провести сегодня под водой, однако я держала своё слово.       Просто глянуть одним глазком — а были ли сокровища?       Я подплыла к щели в боку корабля, которая была ниже ватерлинии, ближе к днищу, и плавными взмахами руки подозвала Сонхва. Айдол послушно подплыл ко мне.       Я показала двумя раздвинутыми пальцами на свои глаза, скрытые маской, а затем на щель меж досками. Сонхва послушно прижался, подглядывая в зазор. Я пристроилась рядом с ним, терпеливо выжидая момент. Благо, ждать долго нам не пришлось.       Через, примерно, полминуты, из-за облака выглянуло яркое солнце, и косые переливающиеся лучи проскользнули сквозь толщу вод, проникая на глубину и минуя крупную дыру в палубе корабля осветили для нас давно затопленный трюм с его обломками скудной мебели: бочки и комоды, ящики и стулья, разломанное и уцелевшее, оказалось подсвечено бирюзовыми переменчивыми линиями отблесков.       Однако не россыпи ракушек, объёмные кущи водорослей и крохотные стайки одиноких пугливых серебристых рыбок привлекали моё внимание.       Я ткнула рукой вперёд, указывая своему ученику на одинокий, уцелевший, кованый сундук.       Миг, — и несколько огромных пузырей взметнулись от лица Сонхва вверх.       Ещё бы: золотой явственный отблеск в щели был отчётливо заметен в солнечном свете.       Полюбовавшись на чудесную находку с полминуты, я показала рукой на свои губы, чтобы айдол понял, что это секрет — Сонхва понятливо показал колечко пальцев, — и когда солнечный свет начал блекнуть из-за скрывшегося за очередным облаком светила, мы начали наш путь обратно к яхте.       Когда мы выбрались на поверхность, то вплавь добрались до лестницы и поочерёдно забрались на палубу. Все начали избавляться от снаряжения: видео-операторы шумели и перекрикивались, звенели баллонами, я скользнула в каюту к Лиаму и Робби узнать всё ли в порядке. Получив утвердительный ответ, я позволила себе оглядеться: найдя обоих менеджеров взглядом, я подошла к ним, чтобы сообщить о результатах — все остались довольны. После я направилась к задней части палубы, которую уже покидали уставшие, но явно веселившиеся операторы: ссутуленный силуэт моего подопечного обнаружился там.       Я неспешно подошла к нему, внимательно осматривая на предмет каких-либо царапинок, синяков — по привычке, от простого волнения.       — Как ты? — я приложила ладонь к лопатке Сонхва, вынуждая его вскинуть голову.       — В порядке, — выдохнул он, поперхнувшись, однако откашлявшись тут же принялся делиться впечатлениями: — Бонни, это… невероятно! Не описать! Не могу говорить! Океан — это как… другой мир! Другой свет! Другие цвета! Всё меняется и двигается! И эти звуки… я будто слышал на мили вокруг!       — Да, там никогда не бывает тихо. — с улыбкой шепнула я, соглашаясь.       — И… и ещё! — продолжил тем временем Сонхва, глядя на свои ладони; кожа на них закономерно сморщилась от стольких минут, проведённых в воде, но айдола это, кажется, вовсе неволновало. — Ощущение будто ничего не весишь, будто весишь как в воздухе, но только это вода! Лёгкий и тяжёлый одновременно! И там широко, так много всего вокруг! Так красиво… Это… Это..! Это потрясающе, Бонни.       Я кивнула, робко вскидывая уголок губ; его искренняя реакция и опасно-засиявшие глаза были мне лучшей наградой.       — Мне всё ещё страшно, но теперь… — сбавив тон, прошептал мой подопечный обхватив себя руками за плечи; лицо его оказлось скорыто от меня прядями мокрых чёрных волос. — … я понимаю, что преодолеть свой страх — это того стоит. Это стоит того, что я видел. Ты видишь такое каждый день, Бонни?       Он вскинул голову, глядя на меня сверкающими глазами, с восхищением и удивлением.       — Ну, что-то похожее. — замялась я, улыбаясь, и думая, что его реакция — превзошла все мои ожидания.       Сонхва открыл было рот, но затем закрыл его, закрыл глаза, потом распахнул их и повторил:       — Это потрясающе.       Заметив дрожь его ресниц, я понизила голос до деликатного шёпота:       — Ты сейчас будешь плакать?       Сонхва распахнул губы, однако из-под сомкнутых век у него уже брызнула солёная влага, он чуть согнулся и рот его скривился.       — Я-я… н-не могу… — прошептал он сквозь зубы. — Просто, это так…       — Ты под впечатлением, я поняла. — я коротко оглянулась, надеясь, что пара минут у нас всё же есть, и мы не понадобимся сразу.       Заприметив в темноте под кабиной Лиама, я жестом руки у горла показала ему, чтобы он если что выиграл нам немного времени.       — Так, всё, давай-ка прекращай тараторить и отдохни. — прервала я готового вновь начать болтать Сонхва и похлопала его по плечу. — Напитывайся впечатлениями и успокаивайся, хорошо?       — Ты побудешь здесь? — Сонхва поднял на меня влажный взгляд, и в нём я заметила проблеск надежды.       Поколебавшись, я всё же доверительно кивнула.       — Недолго. — вряд ли у меня был большой выбор, да? — Да, побуду. Давай, двигай пятую точку.       Сонхва послушно подвинулся, и я уселась рядом с ним.       Некоторое время мы просто сидели молча, пока я не решилась предложить:       — Хочешь… подержу за руку или..?       — Да. — Сонхва ответил столь быстро, словно только и ждал этого предложения.       И раньше, чем я успела сказать, что-либо ещё, айдол уткнулся лбом мне в плечо.       — Золото… — пробормотал он. — ... оно не настоящее?       — Это лист позолоченной фольги. — раскрыла я секрет.       Сонхва выдержал паузу секунд в двадцать прежде чем сказать — в его словах ощущалась улыбка.       — Ты классно это придумала.       Я тоже выдержала паузу собираясь с силами для ответа.       — Это не я. — призналась я, и в горле у меня на мгновение пересохло. — Его положил некто задолго до того, как я, Лиам и Робби нашли его.       Заметив недоверчивый взгляд Сонхва, я дополнила историю.       — Это чистая правда. Мы забирались в тот трюм с Лиамом, открывали и видели плитку. Каждый, кто находил её, оставлял на ней свои инициалы и год.       Сонхва нахмурился, а потом лицо его прояснилось.       — И… сколько она уже там? — запнувшись поинтересовался он всё же.       Я улыбнулась, покачав головой.       — Ты не поверишь.       — Ну? — повторил он.       — С девяносто третьего. — на выдохе произнесла я.       — Это больше двадцать лет.       — Да. И я тебе больше скажу. — я достала из рюкзака телефон, быстро находя в галерее и показывая Сонхва фото. — Тут есть инициалы моего отца.       Сонхва перегнулся через колени разглядывая фото в телефоне.       — Он тоже нырял? — мягко уточнил мой подопечный.       — Ага. — я чуть дёрнула уголками губ, глядя на инициалы на табличке. — Это было его страстью в молодости.       Сонхва смотрел на меня широко распахнутыми сверкающими глазами — я могла поклясться, что он что-то хотел спросить…       Однако раньше, чем он успел открыть рот, сбоку от меня на палубе возник Лиам.       — Боунс. — негромко, но твёрдо позвал он. — Уже шесть часов.       Я поджала губы, отводя взгляд от лица Сонхва и решительно поднялась.       — Мне пора. — глухо бросила я через плечо, вместо прощания, и не оборачиваясь прошла мимо Лиама — тот попрощался со мной кивком.

***

      Сонхва смотрел вслед Бонни, пока та не сошла с трапа на берег и не пропала из его поля зрения.       Сотни мыслей разрывали его сознание в тот вечер: эмоции от пережитого погружения — от фантастического мира, открывшегося ему, — бушевали в нём, не давая ни секунды покоя. Эйфория, перемешанная со страхом и волнением, удивление на грани шока, удовольствие от увиденной красоты, радость и восхищение — как он и говорил, все эти чувства переплелись в нём в невероятный коктейль.       Однако после ухода Бонни он особенно чувствовал одну конкретную эмоцию.       Это была благодарность.       Ему хотелось как-то отплатить Бонни за проявленное внимание и её труд в обучении его. Хотелось подарить ей что-то, что могло пригодится ей…       Вспомнив разговор на вечеринке на пляже, Сонхва решительно вскочил с места, с чётким намерением разыскать одного конкретного моряка.       Робби обнаружился спустя полминуты поисков у кормы яхты: он проверял баллоны и собирался снова наполнить их дыхательной смесью.       Открыв было рот, Сонхва вдруг ощутил лёгкое смущение: с Бонни он действительно, кажется, стал раскованнее и свободнее, но вот, что касалось других? Робби — не Бонни, они едва общались, хоть судя по всему, тот легко сошёлся с Юнхо, а значит точно не был снобом… И Робби ведь друг Бонни, верно? А значит, он не откажет в маленькой помощи…       — Эм… Робби, извини, не помешал? — робко позвал Сонхва, останавливаясь в полуметре от молодого дайвера.       Робби вскинул голову, и тёмные вихри на его голове забавно подпрыгнули.       — Не помешал, — он потёр веснушчатый нос и оставил в покое вентили, распрямляя спину. — Ты что-то хотел? Твои уже собирались уходить и направились к парковке…       — Да, я знаю. — волнение отпустило Сонхва, и он даже полуулыбнулся. — Я просто хотел сделать Бонни небольшой подарок — в благодарность за сегодня. Она меня здорово поддержала. Однако, полагаю, что Бонни не оценит подарок, если он будет, ну… бесполезным.       Робби с опозданием в секунду поняв, что сказал айдол, усмехнулся, почесав затылок.       — Это да… Но с гаечным ключом или новой кепкой ты опоздал. Угости её тамале с грибами и помидорами с чили — она оценит.       — Вообще-то, я думал о поводке или ошейнике. — признался Сонхва, и на вопросительно-удивлённый взгляд Робби пояснил: — Я заметил, что дважды в неделю она уходила с занятий пораньше. Думаю, что это потому именно в эти дни Майки и Тре не могут выгуливать её питомца…       Робби с силой затянул вентиль, глядя на айдола почти что в шоке: Сонхва горделиво позволил себе вскинуть уголки губ — в конце концов, он почти что новоиспечённый Шерлок Холмс, если умеет строить такие логические цепочки…       — Стой. — Робби качнул головой хмурясь и потирая переносицу пальцами. — Откуда ты про Майки и Тре..? Что ты… О чём вообще речь?       Тут уже была очередь Сонхва удивляться.       — Бонни ведь ушла потому что ей нужно выгулять собаку? — всё же сформулировав свой полувопрос-полуутверждение постановил он.       Лицо Робби стало озадаченным. Он нахмурился, ненадолго сведя брови к переносице, наблюдая за изменениями в лице айдола, а потом аккуратно, будто боясь ранить, проговорил:       — Сонхва… — он выдержал долгую паузу, напряжённо думая, и у Сонхва внутри потяжелело сердце в предчувствии скорой беды. — У Бонни никогда не было домашних животных.       — Подожди-подожди! — тут же затараторил Сонхва, нетерпеливо зажестикулировав руками. — Она сама мне сказала, что у неё был котёнок, хмурый как она, задиристый как она, и… — Сонхва запнулся, судорожно распахивая глаза и с ужасом понимая — осознание прошило его подобно молнии: — … и взгляд у него был такой же как у неё. Котята — не люди.       Сонхва почти требовательно глянул в лицо Робби: тот печально нахмурился, отведя взгляд.       — Сонхва… У Бонни был младший брат. — сердце Сонхва болезненно сжалось и заныло меж рёбер. — Ему было шесть или семь лет. У них дома взорвался газовый баллон и начался пожар. Бонни вернулась с вечеринки, когда всё здание уже полыхало: родители её погибли почти на месте, надышавшись угарного газа, а вот брат был ещё жив... — Робби закусил на миг губу, всё же устало посмотрев в лицо Сонхва. — Она не успела его спасти. Не сумела. Врачи едва смогли её тогда откачать — она месяцев семь только на операциях провела. Потом ещё два года реабилитации.       Робби вдруг посмотрел решительно и почти жёстко.       — Ты никогда не задавался вопросом, почему Бонни всегда ходит полностью одетая? — напрямую спросил он, но на обвиняющую интонацию не сошёл. — Учитывая здешнюю жару вместо рубашки с длинным рукавом, она могла бы надевать футболку или майку… — Робби поджал губы, но после просто добавил уже совсем нехотя: — Тот пожар не прошёл бесследно. Пожарные вытащили её, когда Бонни уже была без сознания: в больнице выяснилось, что у неё были ожоги 70% тела.       Робби вскинул голову, смотря холодно, строго и непоколебимо, и произнёс твёрдым голосом, который не предполагал отказа:       — Я это к чему всё — не порти ей и без того не самую лучшую жизнь, Сонхва.       Сонхва кивнул, ошарашенный отшатнулся, отворачиваясь, и в ужасе смотрел себе под ноги некоторое время, слушая удаляющуюся поступь дайвера.       А потом решительно вскинул голову, отчаянно нахмурившись и заккусив нижнюю губу.

***

      Ближе к десяти часам, когда солнце успело уже окончательно сесть, и даже последние сумерки сошли на "нет", в мою дверь принялись настойчиво звонить. Учитывая, что никаких гостей я сегодня вечером не ждала, я в первые минуты малодушно понадеялась, что звонивший поймёт, что ошибся дверью.       Однако, когда звуки не утихли, мне пришлось встать.       — Да, кого там нелёгкая принесла? — раздражённо спросила я пустоту, шаркая по коридору и зевая.       Я распахнула дверь перед неугомонно-звонившим в столь поздний час, чтобы застать на пороге зарёванного вздрагивающего Сонхва. И одного взгляда в блестящие кристально-чистые глаза, наполненные болью, мне хватило — я обняла Сонхва, прижимая его голову к изгибу своей шеи и подумала отстранённо: "Какого дьявола, Робби, а?".