Laniakea

Белое, стерильное пространство начинает раздражать. Запах спирта бьёт в нос. Вокруг бегают врачи и медсестры. Раненого Мина везут на коталке. Рядом толпа специалистов спорят об оперировании пациента. Гук прибывает в астрале, развалившись на диванчике около рецепшены. К нему двигается девушка в форме с какой то бумагой в руках. Чон не особо реагирует на её вопросы, потому что безумно истощён и хочет спать. Он здесь сидит уже два часа подряд и неотрывно тупит в одну точку. Ожидаемый вопрос, заданный чуть громче чем остальные, вытягивает его обратно в реальность: — Кем вы приходитесь Мин Юнги? — наклоняясь ближе, спрашивает ассистентка. Действительно, кем он приходится Мину? В том то и дело, что ни кем. Они едва знакомы, но при этом Чонгук сидит и ждёт пока его проопирируют, прям как преданная собака. Он мог бы давно уехать домой и поспать, однако что то его заставляет сидеть, будто приросшему к этому пуфику. Может это обычная человечность? Точного ответа Чон в любом случае не даст, потому что абсолютно не чувствует себя. Она терпеливо ждёт ответа, выпрямляется и встаёт, опираясь на одну ногу. Нужно солгать, чтобы не было лишних возмущенний или вообще угроз в его сторону. Самое оптимальное это сказать, что они родственники. — Двоюродный брат. — отвлечённо озвучивает Гук, поднимаясь с места. Его внимание захватывает Юн, лежащий в отрубе с капельницей. Доктора оперативно перевозят парня на второй этаж. — Вам нужно поставить подпись. Вот здесь. — просит медсестра, указывая пальцем на строку в документе. Уже плевать. Нужно просто сделать что просят и забыть всё это как страшный сон. Чонгук берёт предложенную ручку и коряво расписывается еле нажимая на бумагу. Девушка ликующе улыбается, но всего лишь на мгновение, так как обращает свой взор на родственичка, который похож на белую клеёнку с зелёными листиками. — Рекомендую пойти вам домой. Вашего брата будут оперировать два часа, а на реабилитацию уйдёт неделя. Вы можете навещать его. Сейчас нет смысла ждать чуда. — она спокойно говорит, делая выражение лица более тёплым и сострадающим. В плана из звёздного дуэта не входил пункт, о том что Мин будет валяться с иглой в руке около недели. Причём по предположению бармена напарник так и не попал на собеседование. — Я смогу поговорить с ним утром? — интересуется Чон, переминая куртку, весящую на плече. — Я думаю да. К тому времени он должен очнуться. — с надеждой в голосе сообщает ассистентка. Гук лишь кивает и обратно падает на ложе, дабы попытаться поспать, что в принципе невозможно в данной обстановке. Возвращаться домой не имеет смысла, больше времени на дорогу уйдёт. А утром следует расспросить обо всём Юнги. Что он блять устроил? Если это такой отвлекающий манёвр, то голубоволосый явно его не планировал. Слишком вспантанно и не продумано. Чон откидывается, опираясь головой о стенку и прикрывает глаза. Утро вечером мудренее, как говорится. Нужно просто отдохнуть. … Дикая боль пронзает плечо, к тому же в другую воткнута игла с капильницей. Всё тело будто атрафировано. Мин лежит так уже примерно часов пять. За окном ещё темно. Палату освещает единственный светильник, стоящий по правую сторону от больничной койки. Мышцы уже затекли, поэтому хочется встать и размяться. Юнги понемногу приходит в сознание, вспоминая и выстраивая цепочку событий в голове. Блять. Как можно было повестись на ебанутого бодибилдера, а потом ещё устроить сцену с самопожертвованием. Что же ты, Мин? Слабеешь? Из-за своего северного характера создал столько проблем… Мальвина дёргает головой, очищаясь от дибильного самопоедания. Нужно немедленно позвонить Хён Сику, донести что всё полетело в тар тарары, благодаря одной оплошности. Ему устроят нормальную взбучку, но только когда вытащат из сраного госпиталя. Юн осторожно озирается, выискивая кнопку, чтобы позвать кого нибудь. Ему нужен телефон. Он должен быть в личных вещах. Мин с большим усилием нажимает на неё и издаётся звонкая мелодия, от которой закладывает уши. Спустя пять минут заходит низкорослый парень, который всего скорее является медбратом. Он идёт не торопясь, словно некуда спешить. А пациенту есть куда. — Мне нужен мой телефон. — сразу огрызается Юнги, пытаясь придать своему образу грубости, хотя это очень сложно сделать в хлопковой начнушке и кучей ебаных проводов во всю длину кровати. — Сперва я вас осмотрю. — дружелюбно говорит док, снимая с шеи стетоскоп. — Просто выполняй свою работу. Я жду. Телефон. — по хамски требует Мин, вытягивая вперёд руку в просительном жесте. Как капризный ребёнок в супермаркете, просящий маму купить ему сладость. Сотрудник с шокированным лицом, сначала рвётся что то ответить, но сдаётся и всё-таки достаёт из тумбы прозрачный ЗИП пакет с окровавленными одеждой. Юнги резко его хватает и неаккуратно открывает почти порвав. Внутри где то среди шмоток, провонявших металлическим запахом, затерялся смартфон. Он вытаскивает гаджет и разблакировывает его. Мин вскидывает голову, вспоминая что тут есть лишние ушы и глаза. — Свали. — похабно указывает что делать медбрату. Тот не как не прокомментировав эту реплику, покидает палату, оставляя Юна одного. Послушный попался, даже докапываться не стал. Был бы тут какой нибудь глав врач, аутсайду не удалось бы улизнуть от бесполезных осмотров. Юнги набирает главаря, подставляя телефон к уху. Сердце стучит как бешеное. Вроде он не маленький нашкодивший мальчик, чтобы так бояться кары, которая его в любом случае настигнет, но организм с этим однозначно не согласен. — Почему не выходишь на связь? Если мне не изменяет память, мы обговоривали этот момент. — с наездом начинает Пак с нотками паники в голосе. Врать нет смысла, а уходить от ответа тоже не лучший вариант. Поэтому Мин рассказывает всё как есть: — Случились не предвиденные обстоятельства и из-за них я сейчас в больнице. — агрессивно сжимая одеяло выдаёт Мальвина. Судя по томному молчанию Хён Сик постепенно закипает, стараясь не вылить всё дерьмо на Юна. — Ты опять влип в неприятности по своей же дурости? — сдержанно задаёт вопрос босс. — Не значительные — утверждает провинившийся, при этом додумывая что он хотел добавить — Когда ребята смогут меня забрать? В ответ слышится хмыканье, по которому можно прочитать усмешку и презрение. — Пока советую сидеть на жопе ровно. В течение дней трёх парни тебя прихватят — говорит Пак, отвлекаясь на крики на том конце — Не скучай. Он оборвал разговор одной фразой. Ничего внятного Юнги так и не услышал, но и сам в подробности вдаваться не стал. Всему своё время. Поторчать здесь ещё несколько дней и этот ад закончится. … Яркий солнечный свет, слепящий Гуку в лицо, заставляют его проснуться. Он лениво не хотя потягивается и медленно отходит ото сна. Если два часа лежания бревном на проваливающемся диванчике, под переодический звук сирены, можно так назвать. Запах спирта и медикаментов вьелся под кожу и вся одежда пропахла чудесным араматом, который навеевал неприятные воспоминания. Необходимо сделать то для чего так страдал Чон, согнувшись в три погибели и прибывая так всю ночь. Стоило бы конечно умыться и привести себя в нормальный вид, но сейчас это стоит на втором месте после вынесения произошедшего инцидента с Мином. Чонгук встаёт и ощущает лёгкое головокружение и потемнение в глазах. Не зацикливаясь на такой мелочи, как качающаяся походка, он двигается к рецепшене. Уже другая сотрудница сидит за стойкой и внимательно наблюдает за Гуком, который был похож сбежавшего с психушки. Волосы, выбивавшиеся в разные стороны, местами полоповшиеся копеляры в глазах и максимально задравшийся взгляд. — Я могу вам чем то помочь? — идёт первая на диолог девушка, подкатываясь на кресле ближе к столу. — Да, моего брата вчера привезли сюда с ножевым ранением. — хриплым голосом отвечает Чон, потирая потную ладонь о джинсы. — Продиктуйте имя и фамилию. — печатая в компьютере просит ассистентка. — Мин Юнги. — с еле проскальзывающим сомнением говорит Чонгук. Остаётся только надеется что напарник представился своим именем. В ответ лишь слышаться постукивания по клавиатуре и удручённые вздохи. — Вам в 215 палату, на второй этаж .- с облегчением сообщает девушка, поднимая глаза, скрывавшиеся на половину под чёлкой. — Спасибо. — благодарит Гук и ускоренно направляется к лестнице. Переступив последнюю ступеньку, он выходит в широкий светлый коридор с рядом дверей, пронумерованных в правильной последовательности. Палата Юнги по логике находилась где то в середине. Руководствуясь своими предположениями Чон уверенно идёт вперёд, посматривая на прямоугольные таблички. Нужное трёхзначное число выделено красным цветом и обрамлено золотой рамочкой. Пострадавший точно был бы польщён таким приёмом. Чонгук тихо заходит, пытаясь не создавать лишние звуки, но в этом нет необходимости, потому что Мин сидит бодрячком на кровати в вертикальном положении. Он едва заметно дёргается, возможно от неожиданности появления Гука. Расправляя плечи Юн громко сглатывает, будто приготавливаясь начать повествование. Потому что его партнёру не терпится услышать какого чёрта произошло. — Давно ты тут? — начинает с отвлечённых тем Юнги, чем вызывает зудящее раздражение у Чона. — С вечера. — с наигранным спокойствием и самодостаточностью отвечает тот, сдвигаясь с места и проходя в угол палаты с импровизированной зоной для гостей. — Я пырнул себя. Ножом. — с интонационными паузами выдаёт Мин, скидывая одеяло с верхней части туловища. Это уже верх тупости. Ранить себя в условиях важной, для него же самого, операции, ещё и с треском провалить её, и в итоге не попасть на собеседование. У него был шанс внедриться в систему Hawk и опробовать всё на себе, но конечно нет. Юнги повёл себя как инфантильный подросток, не думающий о последствиях. А про уровень юнешеского максимализма в крови говорить вообще не стоит. Если честно Чонгуку не особо были интересны детали случившегося и он уж точно не собирался слушать геройские истории Мина, про то как он истекал кровью, и потом к слову салон Фольксвагена ванял так, будто там перевозили трупы после массовой резни. При первой встречи Гук не увидел этого ребёнка в Юне. Хотя даже стиль, в котором он одевается может сказать многое об его неустойчивой психике например или зацыклевании на одной вещи. Он хочет быть в глазах окружающих серьёзным, взрослым и ответственным, но как только оказывается в ситуации, где его выводят на эмоции или на активную агрессию, то моментально показывает недоросшего мальчика, махающего кулаками. Ну и плюсом расположенность к сеофхарму. Ему нечего не стоит просто порезать себя, смотря на его реакцию это случается не впервые. Он уже вытворял подобное, и не раз. Чон обдумывает что то, постоянно теребя серёжку в ухе. Хочется махнуть на это рукой и просто сьебаться с больницы, в которой пробыл больше времени чем на работе за всю жизнь. Но пока это не лучший выход. — Ты же понимаешь, что проебал все возможности? — с нахмуренным лицом спрашивает Чонгук, пиля взглядом голубую макушку. — Я не дурак и прекрасно понимал риски. Признаю что это было глупо и необдуманно. — щуря глаза говорит Мин фокосируясь на напарника, точнее на его сногшибательном врешнем виде. Ну да, Гук прошёл челлендж «покарячься на ебаном пуфике, длиной полтора метра и попытайся заснуть под звуки мегалок скорой помощи». — И что дальше? — задаёт очевидный вопрос Чон с выжидающим лицом. — Я поваляюсь здесь денька три, а потом свалю к чёртовой матери. После этого будем думать как действовать. — разьесняет Юн, жестикулирую здоровой рукой. Возмущение так и наровит вылезть из Гука и он еле сдерживает себя, потому что в отличие от кого то умеет это делать. — Нет, это ты будешь думать. Ведь сам заворил эту кашу, значит и расхлебать сможешь. — указывая пальцем на раненого упрекает Чон, с целью вызвать чувство вины или хотя бы ответственности за всё совершенное. Фраза, выскачившая из Юна, полностью ввела Чонгука в ступор. Всего лишь то, сказанное с убеждением в голосе: — Everything gonna be alright.* … Выстрел. Ещё один и ещё. Чимин палит как будто лимита на пули вообще не существует. Но это не имеет значения. Чтобы прочистить голову, запах пороха и отдача оружия помогают как никогда. Прицел и чёткое попадание. Палец нажимает на курок как на автомате. Оружие плотно зажато в руках проса. Винтовка CZ 457. Малокалиберный магазин с продольно-скользящим поворотным затвором. Винтовка оснащена системой быстрой смены ствола, позволяющей в считанные минуты изменить длину ствола или калибр. Неизменная чешская любимица Пака, работает быстро и слаженно. Обычно в тире он практикуется только с этой малышкой. Малозарядные пушки его как правило не интересуют. Издрявленная насквозь мишень уже сыпится на лохмотья от колличества ровных попаданий. Мин всё видит через прозрачные очки, но не останавливается на достигнутом. Решаясь перейти в соседний сектор, он кладёт на узкую подставку винтовку. Плотно прижатые наушники приходиться снять, для того чтобы немного передохнуть. Тир это своего рода место где Чимин делает всё что хочет, своеобразное поле для разгула. Подземное помещение с шикарной звукоизоляцией. Правда от тухло серой цветовой гаммы можно устать, но на это не обращаешь внимание, когда сосредоточен на красной точке. Прозрачные перегородки отделяют места, создавая небольшие кабинки для одного стрелка. Освещения по минимуму, несмотря на то что оно нужно для высокой координации. Пак опирается на гладкую поверхность, нависая всем корпусом. Влажные у корней волосы спадают на лицо, а ресницы подрагивают от напряжения. Голубоволосый дистрофик с острым углом плеч и печальной улыбкой сидит у Чимина в подсознании с самого утра. Он почти уверен что парень жив и с ним всё хорошо, но что то заставляет его сомневаться. Прос наблюдал эту жуткую картину, где незнакомец причинил себе вред, чтобы показать что он опасен и с ним вообще не стоит связываться. Однако Пака не останавливает его «устрашающая» аура, а наоборот привлекает и даже завараживает. От куда такая склонность западать на маньяков, убийц и психопатов? Врятле найдётся адекватный ответ на данный вопрос. Самое неожиданное для самого Мина, то что он был готов ехать с раненым до самой больницы, положив его голову к себе на коленки. Неведомая симпатия, смешанная с состраданием проснулись в Чимине. Этот страдалец казался таким живым, настоящим и в то же время истерзанным жизнью или самим собой. Всем своим видом он будто говорил «я устал от себя». Так знакомо. С неприятием своего я трудно бороться. Эта целая эпопея. Как смотреть в зеркало, не разбивая его каждый раз в дребезги, на мелкие осколки, которыми хочется исполосавать своё лицо или вовсе выколоть глаза, чтобы не видеть отражение. Пак проходил через это дерьмо. И всегда возвращался к одному и тому же. Полюбить себя невозможно, если ты искренне не хочешь этого. По правде он и сам не эксперт в прохождении своих страхов и подобной херни. Просто своих видно из далека. Ещё одна цепляющая деталь вырисовывается перед глазами проса. Бармен. Тот самый идеально сложеный молодой человек с испепиляющим взглядом. Порой поражает насколько тесен мир. Они познакомились в казино и по стечению обстоятельств Мин оказал помощь его другу. Всё же Чимина малость задел игнор Джея в свою сторону. Он словно сделал вид что они не знакомы или по просту забыл Пака. Хотя это впринципе не реально. Яркая внешность и харизма не дают шанса запаметовать его персону. Всего скорее в произошедшем форсмажоре были не уместны любезные беседы, поэтому бармен решил надеть маску безразличия и поспешно скрыться, на последок даже не взглянув на Мина. К этой парочке очень много вопросов. Судя по тому что Ким разглядел их в толпе на первом этапе собеседования, можно сделать вывод что они оба участвовали в этом. Но второй явно не дошёл до жюри. А вот насчёт Джея нет сомнений. Они сегодня встретятся. Определённо. Внутренний монолог Чимина прерывают размеренные шаги и знакомый голос с свойственным ему высокомерие: — Воу!!! А ты растёшь Пак! — с иронией восклицает Техён, манерно веляя бёдрами. Пак выпрямляется, отталкиваясь руками назад и оборачивается на друга. Он весь светится интузиазмом и боевой готовностью. К чему бы такой настрой? Всё довольно очевидно. Тэ обожает лицезреть побоища на втором этапе. Это заряжает его и придаёт дикий огонёк радужке глаза. — Бездельничаешь? — с необычайной серьёзностью интересуется Мин, изгибая левую бровь. — Если ты называешь раздачу подзатыльников дефтам, бездельем, то да. — подходя к стойке, говорит Ким, начиная щупать снайперское оружие. Чимин лишь ухмыляется на такой ответ, отбирая у проса винтовку и попутно произносит: — Во сколько начало шоу? Техён засовывает ладонь в карман джинс, переваливаясь на одну ногу и торжествующе озвучивает: — Подготовка займёт около двух часов, а запускать участников будут где-то в три. Пак двигается к скаду, чтобы убрать оружие и паралельно продолжает вести диалог: — Половина отсеятся. — с насмешкой выдаёт он, скрываясь за железной дверью. — Одного точно отсеить я не дам. По нему же видно что он профи в рукопашке. Боже, я хочу на это посмотреть! — с улыбкой говорит Тэ, теребя нижнюю губу. На его языке жестов это означало что он возбужден. Пак в недоумении смотрит на проса, как будто не понимает что происходит и заторможено спрашивает: — Ты о чём? — Сексуальный бармен по имени Джей, неужели ты не помнишь эту очаровательную мордашку? — мечтательно закатывая глаза, удивляется Ким, облакачиваясь боком о холодную стену. Вероятно ястреб тоже удостоился знакомства с зеленоглазым шатеном. Есть подозрения что Техёну оно очень даже понравилось, если посмотреть на его не типичное поведение. — Уже приглянулся? — загадочно щурясь, усмехается Мин, закрывая дверцу оружейной на замок. — Нет, просто хочу поиграть. — расплываясь в хищном оскале, выдаёт Тэ, смотря на друга из подлобья. Что же он задумал на этот раз? … Шуршание пакетов и громкий смех старшеклассников, покупающих себе снеки после школы, заставляют Гука поторопиться с выбором рамёна. Громкие звуки сейчас вообще не кстати приходятся. Ещё и ядовитое освещение длиных ламп на низком потолке заставляет морщиться как вампира, вышедшего на солнце. Он стоит в отделе быстрого питания и различных перекусов типо протеиновых батончиков. Нужно хоть что то съесть чтобы не упасть в бою. Голова идёт кругом от последних событий и количествах полученных впечатлений. Это зашло слишком далеко. Но отступать уже некуда. Чон сам себе пообещал что выяснит правду любым способом. Главное помнить зачем он на это идёт, а остальное не имеет значения. Сегодня денёк не из лёгких. Сначала второй этап собеседования, а потом смена в казино. Умататься он одназначно успеет. Чонгук после длительных метаний между вкусами лапши, выбирает острую с курицей и хватает пачку из самого дальнего угла. Он вспоминает про то что дома не воды и шагает к холодильнику с питьём. На первой же полке виднеется негазированая полторашка с самым банальным дизайном этикетки. Гук берёт продукты подмышку и спешит на кассу. Позади раздаётся звон входного колокольчика на двери, но парень не обращает на это некого внимания. Расплатившись за покупки Чон кладёт их в рюкзак и развернувшись следует к выходу. Вдруг его останавливает негромкий оклик. — Чонгук ты что ли? — с искренней радостью задаёт реторический вопрос Намджун, сидевший на маленьком футкорте. Старший как всегда держался приветливо и непринужденно. Тот натягивает вымученную улыбку и неуверенно проходит к цветному столику, на котором распологается приятель. — Привет. — здоровается Гук, присаживаясь рядом, и бросает ношу на пол. — Я уж думал, кажись не увижу тебя. Ты там помер что-ли? На связь не выходишь. Мог бы хоть раз позвонить. Я вообще-то волнуюсь. — пытается выглядеть обиженным Нам, но не особо получается, потому что по своей природе он был божим одуванчиком. На людей дуться больше двух минут не получалось. — Дела образовались. — как-то замявшись отвечает Чон, кидая виноватый взгляд на собеседника. Про связь с Мином ему нельзя было знать да и не нужно. Джун и так довольно тревожная личность, если ему поведать всю эту историю он и вовсе свихнётся, ну или в худшем случае посадит младшего под домашний арест. Что конкретно в этой ситуации неуместно. — Дай угадаю, они важнее меня? — невинно интересуется Намджун, участливо осматривая Чонгука, резко останавливаясь на синяках под глазами. — Брось, не неси ерунды. — отмахивается Гук, запуская ладонь в волосы, чуть поглаживая на затылке. Совесть гложет изнутри. Это мерзко то что ему приходится обманывать человека, который его оберегает как сокровище. Чон всё время чувствовал что не честен по отношению к окружающим. Иногда люди положительно к тебе настроены, готовы помочь и поддержать, а ты думаешь что не заслуживаешь этого и постепенно начинаешь отталкивать. Неприятно осознавать себя сукой. Но это так. В мыслях Чона бьётся единственное «прости». — Опять спал полтора часа? — с беспокойством наезжает Нам, пододвигая стул ближе. — Да нет, побольше. — легкомысленно бросает Чонгук, предполагая что его будут поучать и на десерт прочитают лекцию длиной в час, на тему как важен сон для здоровья. Знаем. Проходили. — Не ври. — цокает от отчаиния Джун. — Прекращай делать вид что у тебя всё заебись. Мне надоело видеть тебя убитым. На этих словах Чон понимает егр как никто другой. Не так довно он тоже был на месте спасателя. Однако так и не смог спасти. — Ты близкий мне человек. И я лишь хочу быть рядом. Перестань отдалятся и позволь помочь. — продолжает Намджун, дотрагиваяст до плеча Гука, немного сжимая и надавливая пальцами. — А ты как? Порядок? — пропуская мимо реплику друга, произносит Чонгук, выводя пальцами круги по матовому столу. Нам убирает руку, возвращая в прежнее положение. Безумно хочется обнять мелкого и прижать к себе, но учитывая его нетактилтность сделать это практически невозможно. Естественно откровенное заявление Джуна было проигнорировано, потому что Чону нравилось казаться сильным и несламимым. Мол сентиментальные разговоры не для меня. Так что почему бы и не перевести тему на аппонента. — Хорошо. Живу как обычно. Ты же знаешь, что у меня скучная рутинная жизнь. — смегчаясь говорит Джун, осознавая на сколько этот ещё ребёнок плюёт на себя, но никогда не забывает про окружающих. — Куда то собираешься? — спрашивает Гук, оглядываясь по сторонам. — Да, у меня встреча одноклассников сегодня. Вот зашёл по продукты. — спокойно утверждает Нам, делая милое выражение лица. Время не резиновое, поэтому необходимо как то корректно уйти от разговора или намекнуть что Чонгуку пора. — Слушай, у меня тайминг так сказать. Так что если ты не против я побегу. — вежливо озвучивает он, постепенно поднимаясь с места. Ким оживляется после этой фразы, поднимая брови и чуть опускает уголки губ в неком протесте. — А, лады. Напиши мне. Не забудь. — останавливая указательным пальцем наказывает старший. Чон усмехается и одобрительно кивает, приговаривая: — Okey, don't worry.* … Свинцовое небо царит всё утро. Солнце видно размыто и бледно, серые облака не дают пройти не единому лучу. Гуляет прохладный ветерок, а по асфальту бегают дорожки снега. Поле, которые должно быть покрыто рожью летом, сейчас представляет из себя редкие проталины с сухой травой и сугробы по голень. Поодаль возвышается продолговатый ангар с толстыми стенами и круглой красной крышей. Целый хвост чёрных высококлассных машин тянется вдоль трассы. Одна за другой заварачивают на внедррожее, ведущее к старенькому сооружению. Давнее место состязаний ястребов, выбранное и лидером. Тихое, безлюдное… То что надо для нелегальных боёв и «соревнований». Здесь проходили одни из самых жестоких и смертоносных побоищ между дефтами во время отсекания слабоков. Это было получше световых шоу или цирковых номеров с животными. Тут можно было прочувствовать весь спектр эмоций. Злость, возбуждение, агрессия, превосходство, ликование. Они менялись в считаные секунды как цифры на игральной кости. Старший Ким смотрит в окно, составляя в голове распорядок сегодняшниго дня и громко вздыхает от навалившегося коллличества обязанностей. В такой ответственный момент он собрал всех просов для помощи и подстраховки естественно. По классике, микроавтобус с охраной и пару дефтов из штаба Пака. Ястребы уже отмараживают задницы, бурно обсуждая что то, образовав закрытый круг. А Тэджун только выходит из джипа, гоределиво расправив плечи. Величественно походкой он приближается к скоплению различных голосов, где в первую очередь, слышит сына. — Как обстаят дела? — задаёт вопрос глава, прерывая дискуссию. Просы расходятся, и вперёд вырывается Хван сразу же кланяясь тому под ноги. Чимин и Техён сзади саркастично хмыкают и поварачиваются друг на друга. — На низком старте, господин. — отзывается Ли, поправляя переодически, слетавшие у переносицы очки. Ким показательно моргает юристу, в знак понимания и может даже благодарности за такую организованность и субординацию. Далее он обращает свой вопрошающий взгляд к Тэ, словно ожидая подтверждения. Прос реагирует, нахально ухмыляясь, приподнимая подбородок, и лениво говорит: — Мы готовы.