Не бойся, я с тобой

– И правильно, рабочий день давно закончился. Открой, пожалуйста, я поеду. – Я всё ещё надеялся, что мне удастся свалить домой. – Нет. – Антон! – Ты останешься. – Я не хочу! – Чем тебе плохо? Я же всё тебе купил! – Да причём тут деньги? Я хочу быть один! Я привык! Ты не можешь удерживать меня против воли. – Вообще-то могу, – скучливо сказал Рязанцев и ушёл вглубь квартиры. Я подёргал дверь, но так и не понял, как её открыть. Никаких внешних замков: только ручка и замочная скважина. Ключей в минималистической прихожей я не обнаружил. А потом зазвонил вайбер, напоминая мне причину, почему же именно Антон имеет право требовать от меня того или другого. Я сел на пол, прямо на коврик и принял вызов. – Привет, мам! – Сыночек! Я была на приёме! Доктор замечательный! Он сказал, что моя опухоль операбельна. А МРТ не показало метастазов. Так что даже химия у меня будет минимальным курсом! – Мама, я рад. Очень рад. Внутри распускался узел, который сжимал моё сердце несколько месяцев. Слава Богу! Слава… – Представляешь, мне Ферды, это мой переводчик, сказал, что завтра мы едем в салон меха! – Да. Выбери себе всё, что хочешь, и ни в чём себе не отказывай! Тебе нужны позитивные эмоции. Считай это извинением, что тебе приходится быть одной и проходить через всё без меня. – Но… – Мама, я очень ценный сотрудник. Так что правда, не отказывай себе. Я не шучу. Зря я что-ли работаю на износ? – Хорошо… – Отдохни, сходи в бар или на анимацию. Народу много в отеле? – Нет, не очень, но работает всё, потому что бархатный сезон в разгаре. Здесь есть спа салон, хамам. В общем всё как в "Hayat", в котором мы последний раз отдыхали, номер только лучше. – Вот и отлично. Люблю тебя, мам! – И я тебя люблю. Не перегружай себя, хорошо. – Я постараюсь. Рязанцев, переодетый в спортивки и футболку, в которых выглядел как звезда Тик-тока для геев, выглянул в коридор. В руке у него была лопатка в чём-то красном. – Пасту будешь? – Томатную? – я хотел остаться в коридоре до утра. Знаю я шефа. Сейчас засунет в меня пальцы, и я опять превращусь в животное. – Итальянскую! – Давай, – я вдруг понял, что хочу есть. Обед в ресторане был символическим, так как я, злясь на Антона, заказал только салат с рукколой и бокал просекко. – Твою одежду я сложил в ванной. Какая заботливая тварь. На самом деле это не забота, а желание всё контролировать. Собачке нужен не только кнут, но и пряник. А ещё лежанка, красивый ошейник с жетоном, и кость. В моём случае пенис. Соси и ни в чём себе не отказывай. В ванной лежали новые трусы, носки, штаны и футболка. Сверху – зубная щётка. Мне захотелось заколоться ёршиком для чистки унитаза. Но вместо этого я пошёл в душ, с удовольствием снимая свой рабочий костюм и рубашку. Я носил эти вещи второй день, и они уже были несвежими. Рубашку, трусы и носки я забросил в стиралку и поставил на короткий режим. Костюм же просто встряхнул. Антон колдовал на кухне, помешивая соус в сотейнике. В соседней кастрюльке кипели макароны. – У тебя есть сушилка или плечики? Я вещи свои постирал. И костюм надо повесить. – В спальне есть дверь – это гардеробная. Возьми там. А в стиралке есть режим сушки, просто включи его. В шайтан-машине я всё же разобрался, запустив функцию сушки, плечики нашёл, костюм повесил на дверь ванной. Как я не люблю быть не дома. Я у своих подруг очень редко оставался ночевать. Впрочем, и к себе редко пускал. Потому что вначале у меня появлялись чужие вещи, потом мои вещи начинали трогать и переставлять, а потом начинали контролировать все звонки и мессенджеры. На этом этапе я аккуратно собирал вещи девушки в сумку и просил её съехать. А теперь я сам в чужом доме пристраиваю своё барахло. Как так вышло? – Саш, ты решил в ванной навечно поселиться? – Я вообще у тебя селиться не хочу. Я домой хочу! – Съездишь завтра с Игорем за вещами, если там что-то ценное. Но проще всё новое купить. А документы твои у меня. Бля, точно, а паспорт-то мой у Рязанцева. – Я не собираюсь с тобой жить! – Пошли ужинать. – Рязанцев! Слышишь меня? – Тебя даже соседи слышат, ты чего так орёшь? – Ну как мне тебе объяснить, что я не хочу у тебя жить! Как? – У меня или со мной? – Блядь, он издевается? – Я могу к тебе переехать, если у тебя там ценный ковёр или вибрация от стен такая, что ты не можешь быть вне их. – Ты больной? – Недообследованный. Иди есть. – Пошёл ты! - психанул я и ушёл в коридор на коврик, как обиженный пёс. Сидеть в коридоре на полу было скучно, да и есть хотелось, так что я пошёл на кухню. Пахло оттуда божественно. Рязанцев сидел ко мне спиной за накрытым столом и смотрел в окно. Окна на кухне были большими, и за ними жил город: уютные огоньки окон соседних домов, светящаяся лента дороги, мигающая реклама вывески круглосуточного магазина. На столе стояла паста, разложенная по двум тарелкам. Красиво. В гнезде из спагетти лежала яркая масса из томатов, фарша, украшенная листиками базилика и мяты. Вино налито в круглые бокалы на высоких тонких ножках, тёртый сыр в мисочке. – Рязанцев, ты где готовить научился? Он вздрогнул крупно, обернулся. – Я ещё когда в школе учился, вечерами на кухне одной кафешки подрабатывать начал. Начинал с того, что мыл посуду. А вечером – полы в кухне и зал. Там кормили, было тепло и можно было помыться. – Всё было так плохо? – Хуже, чем нарисовало твоё воображение. Я сел к столу, взял бокал с вином, понюхал. Сухое красное, как я люблю. – Зачем я тебе нужен, Антон? Тот пожал массивными плечами и посыпал мне макароны щедро пармезаном. – Хочу. Могу. Практикую. Я намотал макароны на вилку, макнул в соус, засунул в рот и замычал. – Вкусно? – Божественно! – невнятно сказал я. Я готовить что-то более значительное, чем яичница или блинчики, не умел и относил эту способность к разделу колдовства. Мама у меня была той ещё колдуньей, но Рязанцев ей не уступал. Вкусный ужин и молчаливость Рязанцева, который не утыкал меня мордой в стол, настроили меня на мирный лад. Я завалился на кровать, обнял акулу, открыл в телефоне книгу и уснул.

***

Проснулся ночью и не понял, что со мной. Мне было жарко и тяжело, хоть и уютно. Я нащупал тяжесть на своём животе и погладил её. Но это был не Пушок! А потом до меня дошло, что Пушок умер десять лет назад, матрас подо мной непривычный, а ещё мне дышат в шею. Я дёрнулся, но рука на моём животе дрогнула, обняла меня крепче, и Рязанцев сонно пробормотал: – Т-ш-ш, спи, солнышко… С бабой какой-то перепутал, наверное. В неё он влюблён, а расплачиваться за одиночество, которого пытается избежать Рязанцев, мне. Вот не был бы таким хамом, может она бы его и не послала. Я вздохнул, закрыл глаза, думая, что сейчас дождусь, когда он уснёт, и выползу из-под руки, но вместо этого уснул сам.

***

Просыпаться от упёршегося в ягодицы подёргивающегося члена – то ещё удовольствие. Завозившись, я попытался отстраниться, но горячая ладонь, лежащая на моём животе, не дала мне этого сделать, лишь сильнее вжав в тело позади меня. – Хочу тебя. – Твоё желание упирается мне в задницу, Рязанцев, так что я заметил. Шею сзади лизнули, поцеловали, а потом прикусили, и это неожиданно стегнуло по нервам. Рука с живота скользнула вниз, хватаясь за утренний возбуждённый член, как за свою собственность – бесцеремонно и жадно. И члену это понравилось! Последнее время единственным доступным мне видом разрядки была мастурбация. Но когда твой член в чужих руках, это совсем другие ощущения. А в мужских руках – ещё и крайне необычные. Откровенно говоря, девушки совершенно не умели мастурбировать. Либо слабо сжимали, либо сбивались с темпа перед самым пиком, либо просто быстро уставали. Иногда хотелось именно петтинга, а не активных действий. Вселенная знатно надо мной прикололась, оправдывая высказывание "бойтесь своих желаний" на все сто: когда теперь мне будут доступны активные действия – хрен знает, зато сейчас мой член уверенно сжимает и умело стимулирует мужская рука. Я толкнулся в сжатый кулак, член сзади меня соскользнул и упёрся в сжатое кольцо мышц. – Сашааа, – низко застонал Рязанцев мне в шею, обдавая горячим влажным дыханием. Задница сладко сжалась. А чёрт с ним! – Еби! – дал разрешение я, и мне в рот толкнулись два пальца. «Не туда!» подумал я, а потом до меня дошло, что пальцы в моих же интересах надо хорошенько увлажнить. Видимо, у Рязанцева от похоти совсем потекла крыша и нет времени чтобы, отвлечься на смазку. «Для смазки время есть всегда!» панически билось в мозгу, но при этом я охотно посасывал пальцы, обводя их по кругу языком, и одновременно толкался в кулак, так правильно сжимающий моё естество. Пальцы пропали, чтобы тут же распереть мой зад, но возмутиться я не успел, так как подушечки пальцев надавили на простату. – А-а-а! – кулак с моего подрагивающего члена пропал, кольцо пальцев резко сжалось на основании, не давая мне кончить. Я замер. А потом сказал разочарованно: – сука ты, Рязанцев! – Я не ожидал, что ты так заведёшься. Если ты сейчас кончишь, тебе будет неприятно, когда я войду. Потерпи немножко, я быстро. Кольцо на корне разжалось, рука сползла, сжимая яйца в горсть, слегка оттягивая, гася острое возбуждение. Несмотря ни на что, это было приятно. Девушки в большинстве своём игнорировали эту часть тела. Только моя бесценная учительница, Эльза, никогда не обходила вниманием мошонку. Как и соски. Рязанцев старательно растягивал меня, хотя по дрожащим пальцам я понимал, что он на пределе. И это завело меня. – Давай! – Будет больно. – А ты постарайся. Пальцы из меня пропали, Рязанцев сдвинул мою ногу, лежащую сверху, понукая прижать её к животу, открывая меня, толкнулся внутрь, втискиваясь одним резким рывком. Я зашипел, но в этот момент рука шефа нащупала мой член, и он начал яростно мне дрочить, а пальцы другой руки, которой Антон прижимал меня к себе, сжались на соске. Я закричал от ярких полярных ощущений, балансируя на грани боли и удовольствия. Яростные толчки внутри, резкие движения снаружи, влажное дыхание в затылок. Пошлые шлепки, разнузданный, развратный запах секса, страсть и напор. Меня затрясло, ноги задрожали, дыхание спёрло, потому что я сделал глубокий вдох, да так и замер. А потом на выдохе-выкрике кончил сильно, ярко! Анус бешено сокращался вокруг пульсирующего члена, внутри стало горячо, мой член дёргался в чужой руке, а сердце колотилось в ладонь, прижатую к груди. Расслабившись, я растёкся как желе. Перед лицом возникла рука, запачканная спермой. – Вылижи. Ага, счас! Но пальцы, остро пахнущие, ткнулись мне в губы, и я пустил их внутрь. Никогда не пробовал свою сперму, и вот пришлось. Это было странно. Но не противно. Даже наоборот. В голове что-то переклинило, анус неожиданно резко сократился, стискивая чужой член, ещё находящийся внутри меня, а сам я повторно выплеснулся в мини-оргазме, выгибаясь и прикусывая пальцы Рязанцева. После на меня накатила такая апатия и усталость, будто я сдал сессию за два дня. Я даже не смог проанализировать своей реакции. Я вообще думать не мог. Только вытолкал вяло языком пальцы изо-рта и закрыл глаза. Впервые член в заднице меня не смущал.

***

– Саш. Я отмахнулся и попал по чему-то. Вернее, кому-то. Разлепил глаза. Надо мной стоял Рязанцев. Одетый и собранный. Я что, проспал? Пошевелился, и из меня потекло. Бля! Я зло посмотрел на Рязанцева. – Обязательно каждый раз наливать меня спермой? Опять без презерватива?! – Обязательно. Если бы я мог, я бы налил тебя так, чтобы живот был, как у беременной. Я вытаращился на Рязанцева. Фантазия была больной и неадекватной. – И тебе, и мне после понадобится психотерапевт. Тебе бы желательно вообще не затягивать. Прямо сейчас ехать. – Нет ничего плохого в фантазиях. – В мужике, залитом спермой под пробку? – Между фантазиями и реальностью есть черта. Я не собираюсь её переступать. Просто озвучил. – Антон, ты меня пугаешь. – Завтрак готов. – А ты чего одет? – Уже одиннадцать. – Сколько?! – я вскочил, чуть не упал, хорошо, что Рязанцев меня поймал. По бёдрам текло, в заднице ёкало, но я, наплевав на всё, мотанул в ванную. Когда я судорожно чистил зубы, в ванну стукнули. – М-м-м? – промычал я вопросительно. – Не торопись, Саш. Твой начальник не против, что ты опаздываешь. – Иви нафуй! – промычал я. – Мама звонила твоя, я с ней поговорил, успокоил. Я замер, выпучив глаза на себя в зеркало. На щеке был след от подушки, волосы всклокоченные, на переходе шеи в плечо укус, глаза блядские. Видно, что меня ебали и ебали жёстко. Выплюнув пасту, я резко дёрнул дверь на себя. Рязанцев стоял прямо за ней. – Что ты ей сказал? – Сказал, что ты сильно устал и спишь. Она волновалась, что не смогла дозвониться. Я взял трубку на её второй звонок. – И почему ты взял трубку? Как ты ей это объяснил? – Я сказал, что ты мой партнёр. – Я… кто?! – засипел я. Голос от ужаса сел. И я сел. На пол. – Мой партнёр. – Ты, блядь, идиот совсем?! – заголосил я, вцепившись себе в волосы. – Мама и так испугана, а теперь ещё и узнала, что сын – пидор! Да её инфаркт хватит! – Не хватит. Она была любезна и сказала, что рада, что у тебя наконец-то серьёзные отношения. – Нет у меня никаких отношений! – Но, тем не менее, мама твоя была этому рада. Я с подозрением посмотрел на Рязанцева. – Ты это специально сказал, да? Чтобы я не съехал? – Я не советую скрывать от близких правду, а мама явно тебе близкий человек. – Это мне решать! Мне! Я после тебя не собираюсь с мужиками спать! Ты, сукааа! – Не будет никакого «после меня», Саш. Мы с тобой заключим брак и на этом закроем тему отношений на стороне. – Брак? – я вгляделся в серьёзное лицо Рязанцева. Никогда до этого не видел, как люди сходят с ума. Неужели вот с таким серьёзным, сосредоточенным видом. Я захотел встать, чтобы псих не нависал надо мной, и Рязанцев, увидев моё намерение, склонился ко мне, чтобы помочь, но я в ужасе от него отшатнулся. Говорят сумасшедшие очень сильные и вообще. А вдруг он сейчас бросится на меня или к батарее наручниками прикуёт? – Саш… Что-то было в его голосе... Я собрался и решил, что спорить не стоит. Буду со всем соглашаться. Надо просто выбраться из этого дома, от нависающего надо мной Рязанцева. – Хорошо, Антон. Брак так брак. – Я так спокойно это сказал, что даже сам себе поверил. Вот я молодец! – Прости, я хотел тебе предложение красиво сделать, а не так. – Предложение? – голос снова сел. Я всё надеялся, что Рязанцев просто шутит или проверяет меня. – Ну да. Заедем, купим кольцо? Какое ты хочешь? Точно ёбнулся. Он меня с бабой путает. Солнышко, кольцо, брак. Может я похож на ту, которая его не любит? Отрежу волосы нафиг! Ой-ё… – С бриллиантом, – сказал я, рассматривая его снизу вверх. А так и не скажешь. Глаза трезвомыслящие, зрение не расфокусировано, губы не кривит, слюной не капает. – Хорошо. Тогда надо к «Картье» заехать. Там как раз коллекцию мужских украшений привезли с бриллиантами. То есть он всё же осознаёт, что я мужчина… Ок. Это и лучше, и хуже одновременно. Рязанцев протянул мне руку, и я позволил себя поднять. Так же и прижать себя к груди, поцеловать в висок, вытереть пасту из уголка губ. Спасибо, что с поцелуями будущий «жених» не лез. Я не был уверен в том, что я не завизжу от ужаса и не выкинусь в окно. А тут второй этаж: ни убиться, не выпрыгнуть без повреждений. Я даже съел завтрак. Пышный омлет наверняка был вкусный, но я этого не почувствовал. От перспективы разговора с мамой мутило, но я отложил эти мысли. Мне самое главное из квартиры вырваться и документы свои добыть. Рязанцев, умиротворённый моим покорным молчанием, отправил меня одеваться в новый костюм от «Brioni». Я всё надел, даже браслет не забыл, побрызгался духами и вышел послушно в коридор. Шеф окатил меня горячим взглядом, принюхался, подошёл ближе. Опустил лицо в волосы. – Тебе идёт. Твой отец сегодня охренеет. Бля! Я и забыл, что сегодня на четыре назначена встреча с отцом! Сейчас это перестало иметь значение. Выцвело как старая фотография. Как я спустился в машину – я не помню. Шёл, словно сомнамбула. И когда Рязанцев потянул меня из машины, не понял, где мы оказались. А потом увидел вывеску Картье, и у меня чуть не случилось истерики. Как? Как я буду выбирать там кольцо? Продавец ведь поймёт. Но Рязанцеву реально было пофиг. Он сказал продавцу, что желает кольцо с бриллиантом, мужское, помолвочное. Когда его попросили указать размер, то просто взял меня за руку и сунул её продавцу. Благо, мужчина ничего не сказал, только окинул меня цепким взглядом, задержав взгляд на кожаном браслете, отделанном серебром от Бриони. Кольца, которые он принёс на бархатной подушечке, были платиновыми, в тон браслету. Я смотрел на них с ужасом, а Рязанцев с любопытством. В итоге он сам выбрал широкое кольцо, украшенное чёрными бриллиантами по всей окружности тонкой полоской. Стильное, строгое и безумно дорогое. Я нервно сглотнул, кивнув, что мол да, как раз то, что я хочу. Рязанцев надел мне кольцо на палец тут же, сразу как рассчитался, а потом сфотографировал руку и отправил кому-то фото. – Маме твоей. Чтобы знала, что у нас всё серьёзно. Я пошатнулся, мудила меня поддержал бережно, хохотнув улыбающемуся продавцу, дескать перенервничал женишок. Телефон завибрировал, и я открыл трясущимися руками сообщение от мамы: «Сыночек, я так счастлива! Поздравляю! И теперь понимаю, кто же тот человек, который так мне помог! Моё сердце спокойно. Если что-то со мной случится – ты не один!» Мне показалось, что я сейчас упаду в обморок, поэтому я вцепился в Рязанцева, как лиана в ствол дуба. – Перенервничал? – шепнул он в макушку. Я кивнул. – Сейчас на работу приедем, Вика тебя успокоительным отпоит. Потерпи.

***

Инга развязно улыбалась, пока не увидела кого же так бережно ведёт мужик её мечты. Я, в костюме от Бриони, с кольцом на пальце и поддерживаемый Рязанцевым за предплечье, вряд ли выглядел счастливым, но Инга побледнела и раздула ноздри. – Вика, кофе, чай и успокоительное там в аптечке пошеруди. Такие сиреневые таблетки. Быстро! – рявкнул Рязанцев и уволок меня в кабинет, сгрузил на диван, а сам полез в холодильник. Оттуда вытащил бутылку минералки, налил мне полный стакан и сунул в нос. Я выпил залпом и закашлялся. Вода была холодной и колкой от газа. Стукнули в дверь. – Да! Слегка дребезжа чашками на подносе, вплыла Инга, покачивая бёдрами. Поставила поднос на столик у дивана, не разгибаясь улыбнулась вопросительно, глядя на Рязанцева. Декольте, выставленное ей, не предоставляло фантазии никакого шанса, откровенно открывая всё, кроме сосков. – Минет, Антон Сергеевич? – Нет. Корреспонденцию мне на стол через полчаса. И почту проверь! Пока никого ко мне не пускать! – Хорошо. Рязанцев вылущил из блистера сиреневую таблетку, долил минералки в стакан и протянул мне. – Не торопись. Я выпил таблетку и посмотрел на чай и кофе. И понял, что после взгляда Инги пить точно ничего не буду. Ну нахрен. Я жить пока хочу. – Ты как? – Нормально. Я пойду, Антон. Я Ингу только начал вводить в курс дел. – Думаешь, она не в состоянии проверить почту и собрать стопочкой корреспонденцию на поднос? – сощурился Рязанцев. – Мне надо побыть одному и поговорить с мамой. – Хорошо. Чувство нереальности постепенно отступило, мозги заработали. Так что я даже смог улыбнуться Рязанцеву и выйти на вполне твёрдых ногах в приёмную. Инга подняла на меня ненавидящие глаза. – Помоги мне, – обессиленно плюхнулся я рядом с ней на стул для посетителей. – С хуя ли? – ёмко и по-существу. Шикарная девушка! – Я уйду, ты останешься. – Думаешь, он тебя отпустит, после того, как подарил кольцо от Картье и костюм от Бриони? – Так поможешь? – Что делать надо? – Сходи в отдел кадров, там мои документы. Нужен паспорт. – Хорошо.