Ночь страсти

Эта ночь выдалась тягучей, долгой, и темной, словно вуаль на руке матери, окутывающая любимого сына; ужасного монстра, не живого и не мертвого. Чистое, гладкое небо, с россыпью блеклых точек, медленно и упорно затягивалось пеленой темный облаков, что придавали этой ночи страха, дискомфорта и паники. Пригород Лас-Вегаса делился на несколько районов: Тихий — район, состоящий из 4 кварталов, где жила семья Бэрборунов И молодежный — был намного шумным районом. Здесь располагались основные точки шумных заведений и некоторых небольших магазинов. В основном здесь селились те, кто недавно переехал от родителей. Улицы в этом районе не сильно отличались от остальных округов, но чаще подвергались загрязнению Молодежный район, до которого доходят Джерри и Марк, являлся наиболее освещенным от разноцветных огней светодиодов, подключенных к жилым домам, и от ярко освещающих местность столбовых фонарей. Было шумно. Гуляющие по переулкам люди выглядели подвыпившими и прибывали в праздничном настроении. Где-то вдали пахло кровью от маленькой ссадины, которую получил подросток, падая с самоката. Ах, беззаботные люди, отдающие ночи все свое время, предпочитая укрыться в ней от завтрашних обязанностей, дел и встреч... Мимо, вышагивая почти что в ногу, проходят две молоденьких девушки. На вид им приблизительно двадцать пять лет. Одеты вызывающе: ядрено - розовое укороченное до пупка боди, белые шорты, из-под которых выглядывал пышный зад. Можно было только гадать, натянуты ли на них стринги или дамы попросту не удосужились их надеть. Из обуви — туфли на невысоких шпильках, вероятно, чтобы не сломать ноги во время ночного похождения. Могло показаться, будто они хотели выглядеть близняшками или считали это чем-то забавным, однако на лица они совсем два разных человека. У одной из них, той, что повыше — рыжие волосы, обрезанные под каре, освещаемые лампами они выглядели такими свежими, будто это вовсе и не ее волосы, а парик. Вторая, с черными длинными волосами, завязанными в конский хвост, напротив — выглядела особо небрежно. Рядом с Джерри проходит тупорылая блондинка, решившая вдруг так с ходу позабавиться. Беспощадно заигрывая, ее ладонь опускается на щетину скулы Джерри и проводит теплыми пальчиками по бледной коже. Кокетничает она недолго, пальцы соскальзывают вниз, а потом вместе со своей подругой идет дальше, словно и не планируя тут останавливаться. Но все же манит жестом пальца обоих мужчин. На дальнейший исход им все равно. В них они разглядели всего лишь игрушку для секса, возможно, посчитав, что это отец и сын. Ведь это интересно, даже своеобразно. Девушки зазывают их в свой дом, призывая покорно следовать за ними. Шлейф дешевых, косящих под дорогостоящие, духов перебивает явно ощутимый запах крови. Джерри хмурится. Его четкие, темные и густые брови опускаются вниз, и между ними появляются морщинки. Рыскающий в поисках людской жертвы взгляд вампира натыкается на упругие груди рыжей путаны. Вырез блузки отлично демонстрировал и подчеркивал ее круглые формы. Взгляд поднимается выше, на выразительное и измалеванное личико куколки, что коснулась его щеки и чье желание не пришлось озвучивать вслух, чтобы понять его. Лишь обделенные женским вниманием мужчины могли заинтересоваться богинями ночи, но не Дэндридж. Внешностью они красивы, как спелые цветы, вампиров же цветы не привлекают. Их привлекает кровь. Первой к двери подходит рыжая девушка, судя по всему, именно у нее находились ключи от двухэтажного дома. Вторая пьяно хохочет и безмолвно подмигивает то ли Марку, то ли Джерри, уже совсем не ясно, впрочем, и не интересно, где-то даже могло раздражать. Пустые люди. Без красивой расписной души, погрязшие в мире чрева, просачивающихся наружу, как гной из свежей раны. В отличие от Криденса. Бэрбоун словно чувствовал душу вампира, пускай не читал, но он именно тот, кто дал Дэндриджу увидеть себя. Ни зеркало, ни объектив модных телефонов фирмы Nokia не могли вампиру помочь понять себя, увидеть, разглядеть... Криденс смог запечатлеть на бумаге его скрытые от мира эмоции, страшный бездонный взгляд очей, от которых у него должен просыпаться страх, оскал настоящей улыбки... Пускай все это Бэрбоун увидел в секундной опущенности лживых эмоций Дэндриджа. Он был кем-то особенным. Но почему? Его интересы были точно такими же, как и у большинства подростков в его возрасте: рисование, скейтбординг, учеба. Он читал много литературных книг, вечером иногда смотрел с сестрой фильмы. Для вампира это ничего не значило, в парнишке он видел всего лишь игрушку, что можно настроить под себя, заставить подружиться, полюбить и использовать как марионетку. Иметь вампиру человека в кругах клана действительно звучало довольно забавно. Как бы теперь другие обращенные не покусились на игрушку их хозяина... Но Флеминг чувствовал, что мужчина превосходит его по силе. Он теперь его хозяин, хладнокровный и безжалостный. Марк уже планировал, воображал себе, как доберется до Бэрбоуна, как поднимет его одной рукой за шею, сжимая сильными пальцами тонкую, бледную кожу и.. ломает позвоночник, бросая мальчика на пол. Триумфально наслаждается его мучениями от перебитой костью позвонка трахеи, задыхается в собственной крови. Это Криденс виноват, что он стал таким. Стал больше, чем человеком, кем-то могущественным, неземным. Флеминг ощущал себя наравне с божеством, что может вершить человеческие судьбы, не спрашивая лишнего у своего хозяина. Он понимает, что они идут охотиться, следует за Джерри, как слоненок за мамой, пожалуй, если бы у парня был хвост, он бы и правда взялся за него, чтобы не потеряться. Никакого страха у Марка нет, как и радости, ему уже все равно. Истинное существо, пропитанное лишь ненавистью и злобой к людям. Не сказать, что он стал таким, нет, он был таким. Он думает, что теперь у него есть полное право разделаться с врагами. Полное право могущественной силы. Он проходит близ жилого района своего дома. Дом, в котором он и жил с рождения и где наверняка сейчас находятся безмятежно спящие родители, не вызывает никаких эмоций... Парень ощущает запах крови, который добрый ветер поднес ему издалека, того паренька, что разбил колено, упав со старенького самоката. Бесконтрольно захваченные тьмой глаза Марка меняются и веют жаждой голода. От мыслей останавливает его только одно: Джерри не говорил этого делать. Сдерживая себя, закусывая тупыми человеческими зубами внутреннюю часть щеки, Марк заметно нервничает. Стоя чуть позади мужчины, Флеминг чуть оступается, замечая игривых девушек, после чего поднимает вопросительный взгляд на хозяина, ожидая дальнейших действий. Джерри следит за реакцией спутника. И лишь когда удостоверился, что оба понимают, что шанс нужно держать за хвост, покорно следует за ночными бабочками. Пользуясь милосердным приглашением в дом, Джерри вдыхает кружащий в воздухе приятный сладкий запах амбры и сандала. Его пригласили. Он в доме. Теперь он здесь хозяин. Джерри делает губы трубочкой и выдает лживую улыбку, осматривая интерьер квартиры: по середине комнаты стоит скромный кожаный коричневый диван, на полу турецкий ковер, на стенах висят яркие картины. Он не пытается рассмотреть, что на них изображено, это бессмысленно и неинтересно. Дэндридж располагается на удобном диване, не обделяя вниманием хозяек дома. К себе он подзывает их жестом руки, как посетители кафе или ресторана требуют внимание официанта. Он подумал: могут ли две красотки заменить зашуганного парня — заику? Ведь две игрушки лучше одной, а три — еще лучше. Нет, слишком много, отвечает Джерри на поставленный в голове вопрос и дает себе понять, что проститутки не интересны. А каковы на вкус? Мысли так и сквозили. В нетерпении острые клыки впиваются в нижнюю губу, чуть ли не до собственной крови. Джерри уверен — девушки слишком пьяны, чтобы заметить такие мелочи. Алкоголь по-дружески затуманит их разум, исказит реальность. И, смотря на Марка как на сына, которому на день рождения заказали шлюх, приглашает составить ему компанию, указывая на кресло по правую сторону от дивана. А легкий хлопок по колену уже был жестом для брюнетки, которая понравилась вампиру больше. Джерри прячет клыки, но глаза с расширенными глазами не дадут соврать — он в большом предвкушении ужина. Вальяжно откидывается на спинку дивана, шире раздвигая колени, чтобы подразнить своих жертв. Такие, как они в клане не нужны. Это мусор. Развлечение для отчаявшихся. Таких никогда не жалко. Придет время, и Криденс тоже сядет к нему на колени, тихо мурча ему рассказы о своей матушке и сестре. О том, каким странным покажется ему загадочное исчезновение школьных неприятелей, и еще многое-многое другое. А сладкий голос вампира введет юношу в яркое заблуждение, нашепчет сладкую ложь. Но ни за что, ни с кем не поделится своей игрушкой, своим мальчиком. Не даст другим и не тронет сам его девственно-чистую шею и, разумеется, его самого. Джерри следит за маршрутом брюнетки, той, что по зову его руки разместилась на его коленях, а ее широкая улыбка, намазанная ярко-красной помадой, словно говорила: «Кушать подано». Флеминг следует за мужчиной. На секунду он останавливается перед входом в дом, а затем, услышав приглашение, ступает ногой за порог, в уютный маленький коридор. Этот момент отдался каким-то спокойствием и силой. Он знал этих женщин, а они, кажется, не вспомнят его даже в трезвом состоянии, что ему только на руку. Марк садится в кожаное кресло, которое под его задом издает яркий звук писка, и совсем как Джерри не обращает внимание на расписанные картины, уютную и светлую гостиную, электронный камин и даже на разбросанное женское белье на полу. Вероятно, они были не первые гости этого дома за сегодня. Словно передразнивая Джерри, Марк подзывает к себе рыжеволосую девушку легкими похлопывающими движениями по мягкой плоти ляжки. Девушка так легко ведется на чужую манипуляцию, что, пьяно хихикая, уже готова сделать мальчика наконец мужчиной и первой кладет ладошку на его острый подбородок. Марк поднимает свои голодные глаза и, обладая значительно меньшей сдержанностью, напротив, не хочет играть с не интересующей его жертвой. Чтобы поддерживать силы, новообращенному требовалось много крови, и когда перед ним готовая еда, словно в фастфуде, поданная на красном подносе усталым мужчиной-официантом, подрабатывающим после учебы, сдерживаться становилось тяжко. Флеминг ощущал горячий запах крови, смешанный с алкоголем, практически через кожу девушки. Даже если в крови присутствуют наркотики, для парня это будет только плюсом. Наверное...        Рот обращается в животную пасть, с хаотичными острыми зубами, раскинутыми по всей полости. Не дожидаясь испуга, чтобы поиграть в скучные кошки-мышки, он впивается зубами в сладкую тонкую кожу девушки, крепко удерживая руками за талию, пока из тела на коленях вырывался утробный крик боли, а Марк сходит с ума, ощущая запах крови. Этот яркий вкус новой для осязания жидкости, новый способ стать сильным существом, ощутить власть как никогда. Парень сжимает бедное тело путаны всё с большей силой, наслаждаясь приятными звуками ломающихся костей, отличающихся от звука готовящегося в микроволновке попкорна. В годы депрессии в США это был один из самых популярных продуктов, потому что цену на него не поднимали, а снек готовился легко. Бордовая, почти черная, кровь, стекает по губам, подбородку и шее. Марк впервые ел именно так, и ел грязно, с удовольствием, считая, что это самая лучшая кровь, пока не вспоминает запах в доме Джерри. Наверняка этот человек уже мертв. Марк не догадывался, чья эта кровь на самом деле. На обнаженном теле путаны яркие пятна от синяков образовались почти моментально.        «Стол» Марка грязно испит до самого конца. Мертвое, на первый взгляд бескровное тело, выглядело так, словно перед ним вовсе не проститутка, а спящая принцесса, которую должен поцеловать принц. Такая нежная девушка наверняка была бы хорошей и любимой женой, возможно, могла иметь трех детей, но ее время истекло. Ей суждено стать сосудом с кровью для вампира, и Флеминг удивился: почему это ему вдруг стало жалко эту женщину? Не жалко убить человека, ощущая к этому наркотическое опьянение, от удовольствия искушенной крови...?        Его сытный взгляд поднимается на Джерри, и он укладывает поникшую голову проститутки себе на плечо, словно она не мертва, а просто спит. Зубы деформируются в человеческие и такие ровные... Не даром его матушка в детстве отдала деньги на брекеты. Цвет незабываемых глаз вновь окрашивал радужку, словно ничего и не было. Как же ему теперь хотелось найти жертву повкуснее, испить все виды отменной крови, как какое-нибудь хорошее вино, продаваемое в дорогом магазине, к примеру, в «Дождевой утке». Вкус вина бесподобно подходил под прожаренные на мангале в летнюю стужу мраморные стейки.        Комната наполняется громким женским визгом, когда Марк, не совладав с чувством неутомительного голода, с особой жадностью вгрызается в шею рыжеволосой путаны. Соображать пришлось быстро. Джерри хватает свою жертву за руку, когда та, обнадеженная чем-то высшим, подорвалась с места и вздумала бежать в сторону выхода. Алкоголь все равно не дал бы ей убежать дальше этой комнаты. Грубая ладонь второй руки хватает ее за волосы и притягивает к своему лицу, давая возможность перед смертью заглянуть в глаза своему убийце. С ее уст вылетают угрозы, мольбы о помощи, в конце концов, о пощаде. В атмосфере закружился вихрь страха и ужаса. Дэндридж чувствовал, как цепко эта уличная шваль хваталась за жизнь обеими руками, как боролась с сильными пальцами вампира, с мертвой хваткой вцепившегося в ее ухоженные смолянистые волосы. Джерри испытывал отдельное удовольствие, видя в глазах людей живой страх, когда вел с ними танец жизни и смерти, опуская их в пучину бездны, которую олицетворяли его глаза. Острые клыки лишают ее права кричать, потом она покорно опускает голову в бок, когда телом овладевают усталость и бессилие. Ее тело обмякло в руках Джерри, а алая струйка крови запачкала ее открытый вырез топа. Хватка ослабевает, стоит Джерри понять, что жертва больше не окажет сопротивления, что минуты ее жизни сочтены. Раскиданные по полу вещи будут говорить о том, что ее секс был последним приятным событием в этот день. Ее побледневшая от потери крови рука опускается вниз. Дэндридж упорно налегает на хрупкую женскую шею, наслаждаясь каждой каплей кровяного сока, насыщается сполна, утоляя тот голод, который назревал с момента визита Криденса в его логово. Он стойко держался, рассматривая окровавленную спину подростка, боролся с убивающим его желанием впиться ему в шею, лишь бы не повредить игрушку. Уже не понимал, с каких пор он так бережно стал относится к вещам. А эту девушку убил без колебаний, без задней мысли. — Ну как? — спрашивает он Марка, но стоит взглянуть на его лицо и ответ приходит сам — несомненно. Брюнетка сползает с колен на турецкий ковер и больше не двигается, даже не дышит. О телах необходимо позаботиться, а вот это уже было небольшой проблемой. В голову прокрались не самые яркие мысли, но в маленьком городишке, где и так сполна криминала, смерть двух проституток афишировать точно не будут. Джерри поднимает с пола бледную тушу, закидывает себе на плечо и уходит в сторону ванны, где и найдут ее копы через пару-тройку дней. Будто бы после долгой и изнурительной уборки в гостиную он возвращается со свободными руками. Диван частично заляпан кровью. К утру она засохнет, и даже если заведут расследование, дело будет закрыто уже через неделю. Полицейским в этом скромном городке не было дела до ребенка, пропавшего около полутора лет назад на местном водостоке. Его инициалы и фотографию Дэндридж видел в старой газете, на этом всё и кончалось — на инициалах и фотографии в старой газете. Чего уж там говорить о двух девчонках, пускающих в свой дом буквально первых встречных. Марк поднимает взгляд на мужчину и вновь повторяет за ним: закидывает на плечо окровавленное мертвое тело. Туша, висящая на плече, словно забитая свинья, с приобретенной физической силой оказалась невероятно легкой. Он замечает подвальный люк в полу, почти не отличающийся от паркета, как тот, что находился в доме Джерри. Дверца на половину прикрыта турецким ковром и освещается новомодными лампами Parkson. Носком ботинка он задирает часть ковра и, небрежно кидая тело на пол, садится на корточки, потом наклоняется и открывает люк, ведущий в глубину тьмы, откуда сразу же повеяло холодом, запахом земли и мха. — Здесь есть подвал, туда скинем. Зная копов, дольше искать будут. — заявляет Флеминг, поднимая взгляд на уходящего в ванную комнату вампира. Он поднимается, выравнивая свою неровную спину до хруста позвонков. Потом подталкивает носком ботинок тело к люку, а после довольно сильно и глухо бьет по ребрам, и так же глухо бедная рыжая девушка, измазанная в собственной крови, падает на сухую землю. Флеминг будет помнить ее, эту упругую грудь, что держал цепкими пальцами, пока испивал ее кровь, локоны, которых хотелось бы оставить на память, но было бы очень рискованно, не правда ли? Запах дорогих духов от GUCCI, которые девушка явно могла себе позволить, до сих пор оставался на языке терпким вкусом. О подвале в доме Джерри подозревать не мог, возможно, где-то подсознательно знал, но не догадывался. В этом Флеминг утвердил свое предназначение. Марк не дурак, мыслит Джерри, и точно знает, что это так. Марк закрывает люк и отходит от места, поправляя после себя ковер, чтобы копы еще долго не нашли потайную дырку в полу, а сам медленными и размеренными шагами, будто изучая помещение, подходит к небольшому искусственному камину, где были фигурки из пластика, чем-то напоминающего желто-оранжевое пламя. Марк не особо разбирался в этом, но быстро смекнул, что их можно переключать, что и сделал, когда нашел переключатель, а точнее провод, который был пару раз перемотан черной изолентой. Он садится на корточки рядом с огнем, потому что внимание привлекла шелковая ткань, лежащая рядом на стареньком деревянном кресле с красивыми узорами на каркасе. Выточенные узоры явно принадлежали мастерству ручной работы: завитки, листья, плющ... Красота. Эта шелковая ткань, вероятно, дорогая и совсем новая, стала теперь похожа на тряпку для вытирания лица, например, от крови. Кроме шелковой тряпки, в кожаном диванчике не было ничего красивого и эстетичного. Марк не был Криденсом, что сейчас наверняка разглядывал бы это дурацкое кресло, пробуя зарисовать его, или попросил бы Джерри сесть на кресло и сделал наброски этого момента... А что, если бы вампир разделся и эта уже грязная шелковая ткань прикрывала его достоинства? Криденс наверняка бы просто сошел с ума от прекрасного вида тела вампира, от приятного и теплого освещения электрических ламп Эдисона. «Красота!» — воскликнул бы Бэрбоун в своих мыслях. — Какие условия того, что я теперь часть твоего древнего клана? ? — хитро, словно лис, проговаривает Марк. Флеминг будто пытался найти обходные пути власти хозяина, но совсем скоро сообразит, что останется лишь марионеткой в руках Джерри, что зря наметил себе план ужасной мести. Несмотря на вс5 содеянное, ощущает Марк себя вполне спокойно, словно только что прихлопнул жучка, а не живого человека. Пожалуй, Марк принял это слишком быстро. Джерри не сделал его монстром, а лишь показал истинную сущность этого человека — такую жестокую, жаждущую наказать остальных за неповиновения, и, пожалуй, Флеминг был лучшим кандидатом в вампиры. Как бы не понес свое знамя в сторону хозяина, с жалкими попытками вытеснения. — Я могу действовать без разрешения? Просто долг надо вернуть одному уроду. — его лицо сразу исказилось гримасой злости и полного блаженства. Вообразив, что теперь он может сделать с маленьким мальчиком Криденсом Бэрбоуном... Наказать его за то, что по его вине стал таким. Ну и просто вернуть должок. Марк даже не представлял, что сейчас, почти под утро, тот спал в своей постели, зарываясь носом в ворот рубашки Дэндриджа, пока бережно обнимал подушку, лежа головой на матрасе. Не представлял того, каким безмятежным был его сон, когда он вдыхал запах ужасного монстра ночи. Вопрос озадачивает Дэндриджа. Он улавливает тонкую подводку Флеминга, прокручивая в памяти стыковку рядом с его домом. Нельзя утверждать, что именуемым уродом являлся Криденс, но и отрицать тоже. Но предупредить стоит. — Не совершать глупостей — одно из главных условий, — говорит он и стирает с губы остатки крови. Его темно-синяя кофта заляпана кровью, и он чувствует это, но не может исправить. На данный момент. Разумеется, когда Джерри придет домой, он снимет с себя окровавленные тряпки, называемые одеждой, и отправит их в корзину для грязного белья, а потом постирает. Он смотрит на Марка, всматривается в его хитрый прищур, словно старается внедриться в его мысли, но ему это совершенно ни к чему, поскольку Марк открыт для него, как книга. — Криденс Бэрбоун. Парень, с которым не поладил, — старший вампир обходит журнальный столик, на котором разбросаны потухшие бычки сигарет, наступает на женские трусы и, оказываясь позади Марка, дышит ему в бледную шею. — У меня на него свои личные планы. Для тебя, он — единственное табу, мой друг. Бен Вегнер наверняка спит в уютной постели с новыми невыученными уроками. Утром он отправится в школу, позвонит Марку, но тот не ответит. Бен проведет целый день один, прежде чем в его голову придет мысль посетить дом Флеминга. Сделает ли он это сразу после школы или убьется в попытках дозвониться товарищу, прежде чем отправиться на его поиски...? — Будет замечательно, если ночь подарит тебе вкусную пищу. Ты должен следить за временем, солнце не будет к тебе милосердно, как эти дамы. И перетащи ее в подвал. Он отходит от Марка, кивая в сторону ванны. Полиции действительно придется постараться, чтобы отыскать девушек в еле заметном месте, придется все хорошо обыскать. Джерри заглядывает в окно. Еще темно, но уже через полчаса или раньше из-за горизонта появятся первые лучи жгучего оранжевого круга, который убьет их, если не вернуться домой вовремя. Присутствие Марка в его доме вызовет множество неприятных вопросов, а ведь он вздумал воскресить целый древний клан! Он переводит взгляд на подвал, и мысль кажется ему не такой уж плохой. В подвале можно обустроить логово, в конце концов это будет удобным жильем соклановцев. — Этот малец, — переключаясь с темы на тему, Дэндридж перестает мониторить улицу, на которой он увидел двух прохожих, но решил не рисковать, он насытился кровью проститутки. — Иногда будет заглядывать в гости. А ты будешь отдыхать в своей комнате, или не появляться в его поле зрения. Тебе стоит делать так, как говорю я, Марк. — Джерри кивает головой, а его брови слегка приподнимаются вверх. Марк с такой силой стиснул зубы, подавляя желание высказать недовольство, что его нижняя челюсть дергалась от напряжения. Он не хотел этого понимать. Почему Джерри так нужен этот... заика? Почему такому сильному вампиру сдалась пиявка, что даже постоять за себя не может...? Через скребущую боль Флеминг кивает, а что ему еще остается? — Почему? Джерри, он же отброс, зачем тебе этот уродец, а? — на повышенном тоне спрашивает Марк. — Лучше бы красивую дамочку нашел, с длинными ногами, и в коротком платье. Любая справится в качестве игрушки лучше него, старик. Марк был настолько не прав в своих словах, что Джерри слегка разозлился, правда, не показал это эмоционально. Разве могла обычная проститутка одарить его таким вкусным и искренним вниманием? Быть наивной, беречь которую хотелось даже от себя? Нет.        Возмущение Флеминга Джерри оставляет без ответа. Он не прав. И не прав во всем. А оправдываться в своих действиях глава возрождающегося клана не собирался ни перед кем.        Дэндридж дает понять, что достаточно болтовни. Время близится к рассвету, а это значит, что пора возвращаться домой. Совсем скоро проснется людской народ, многие побегут на работу с позитивными мыслями о том, что сегодня пятница, а по пятницам люди омывают свои труды. Большие трудяги отправятся в паб, где вольют в себя несколько кружек крепкого пива, и до глубокой ночи их затянут азартные игры. И лишь проиграв, они пойдут домой. Пропитанные алкоголем, побитые и нищие отправятся домой, где вряд ли их дождутся жены. Вечером он страстно встретит парня, с любимым яблочным десертом. Объятия чудовищного дома с любовью примут бедное дитя. Дома Джерри снимает с себя грязную кофту и швыряет в корзину для белья в ванной. Сейчас стоило заняться небольшой уборкой, а завтра съездить в магазин и закупиться некоторыми товарами, и первыми в списке были шторы. Свой портрет на куске газеты мужчина рассматривает лежа на постели, и словно видит, как в этих выразительных глазах мелькнула его сущность, которую Криденсу удалось запечатлеть. Кусочек бумаги с собственным портретом Дэндридж прячет в первый ящик комода, стоящего по правую сторону от кровати, где кроме двух небольших коробок ничего не лежало. Прежде чем взяться за уборку, Джерри какое-то время лежит, подпирая затылок руками и витает в мыслях обо всем происходящем. Он не должен ставить под сомнение все, что задумал. Ведь сомнения порождают хаос, а хаос ему не нужен. А потом его озаряет идея, которую подал Марк, а именно — подвал. Здесь он тоже есть, оставалось его исследовать. Он как раз-таки размещался по правую сторону от лестницы, внизу. Туда Джерри еще не заглядывал, похоже, настало время. Он возвращается на первый этаж в гостиную. Находит на полу металлическое кольцо и наклоняется, открывая до сих пор игнорируемую дверцу в полу, где встречается с глубинной темнотой, куда без фонаря лезть бессмысленно. А его у Джерри не было. К счастью для себя он замечает торчащий колышек, освещаемый лампой, и делает вывод — это лестница. Ощупывает рукой. Точно лестница. Джерри ставит одну ногу, затем вторую, и, соблюдая аккуратность, спускается вниз, в самую глубь этой беспросветной бездны. Совсем скоро ноги ощущают твёрдую поверхность. Мужчина отходит ближе к стене и смотрит наверх, оценивая глубину подвала. Высоко. Без лестницы обычному человеку точно не выбраться. Плечо задевает что-то металлическое. Дотрагиваясь рукой, Дэндридж нащупывает УЗО, трогает рычажок, и сверху загорается пыльный и тусклый плафон. Темнота отступает, а за место неё Джерри открывается вид на нижнюю часть дома. Несмотря на сухой период месяца, пахнет сыростью. Кое-где на стенах образовалась плесень. Подвал на удивление пустовал, впрочем, Джерри это было только на руку. Лампа раздражающе мигает. Можно будет ее поменять, но смысла в этом мужчина не видел. Проще убрать её или не пользоваться вовсе. Для вампиров свет играет совсем малую роль. Освещать комнату ещё был смысл, а подвал... Подвал — идеальное логово для вампира. Здесь свет не нужен, приветствуется тьма. Под домом пространства было предостаточно, чтобы здесь рос и процветал древнейший клан «Девять невидимых». Марк не стал ходить вокруг да около и достаточно быстро уходит в свою спальню, которую ему выделил вампир. Флеминг налегке ложится на упругую кровать, где мысленно препятствовал словам Дэндриджа о Криденсе, поскольку высказать свое «против» в лицо не мог. То ли животный страх его глодал, то ли просто не хотелось проблем. Едва в окна начали прокрадываться первые лучи раннего утра, на улице и в слабо проветриваемых помещениях уже стояла духота. День обещал быть жарким, об этом сообщили в Си-би-эс. Еще теплые лучи яркого убийцы гуляли между улочками, в которых идентично, кирпич к кирпичику, стояли скучные и однотипные бежевые дома. Все как один под копирку, а участок редко мог похвастаться отличием, выражая «я» хозяина дома. Совсем скоро духота пробиралась в дома, правда, в большинстве из которых установлены кондиционеры или потолочные вентиляторы для разгона теплого воздуха по помещению. Даже легкого ветерка не было в этот час. Солнце пекло, выжигая своим светом не то что вампиров, даже людей, хорошенько опаляя, и от которого хотелось скрыться в холодную тень или еще лучше — облиться холодной водой.        Бэрбоун удосужился проснуться после двенадцати. Через окна, которые парень совершенно случайно забыл скрыть шторами, приветливо показалось большое желтое пятно, омывая лицо опаляющими полосками — лучами. Дом поздоровался с ним мертвецки тихой обстановкой, а пятый день недели встретил его одиночеством. С кухни доносился приятный запах свежего, практически только что испеченного яблочного пирога. От манящих запахов еды его живот издал воистину недовольные звуки голода, будто бы протестуя. Криденс не помнил, ужинал ли он вчера или нет, зато четко помнил, откуда на нем рубашка его соседа, в которой он неплохо так тонул, словно в спасательной шлюпке, полной воды.        Криденс опускает свои ноги на пол, с трудом надевая на них найденные под кроватью детские тапки с персонажем Молния Маквин, и, поднимаясь с помятой постели, первым делом снимает чужую рубашку. Бросает ее на край так и не расстеленной для сна кровати. Засохшая кровь прилипла к бинтам, их Криденс решает снять теплой водой в ванной, куда он, собственно, первым делом и направился. Он принимает теплый душ, а ткань бинтов и высохшая кровь размякли, окрашивая воду под ногами в алый цвет. Ему все равно. Это не то, на чем Бэрбоун должен заострять свое внимание. Пускай все будет в крови. В его крови. Криденс привык. Выйдя из душевой кабинки, взгляд на свое отражение в зеркале он не поднимает. Переодевается в то, что взял с собой из комнаты: черные узкие джинсы и мешковатую черную кофту с вырезом, открывающим вид хрупких ключиц, которые с большой долей вероятности можно сломать, надавив на них посильнее пальцем. Криденс и сам выглядел как фарфоровая статуэтка, такая старая, будто доставшаяся от обезумевшей бабки, которую никто не берег, а протирали от пыли дай бог раз в год, на Рождество. На кухне он замечает бумажонку, лежащую на закрытом крышкой еще теплом пироге. Записка на бумажке гласила: «Отнеси пирог новому соседу. Я уже знаю, что он разогнал вашу компанию. Извинись и возвращайся домой!». Глупо не понять, от кого это письмо. С завтраком Криденс решает повременить и сделать, как попросила мать, — отнести пирог. Под симфонию треска старой дощатой лестницы парень быстро поднимается в свою спальню, откуда так нехотя забирает рубашку Джерри, а потом спускается и аккуратно складывает ее на лету. На улицу он выходит в этих же смешных тапочках героя «Молнии Маквин». Я даже рад, что у мистера Дэндриджа аллергия на солнце. Тут и без нее хочется помереть, — думает Бэрбоун. Только около входной двери соседа, ему удалось на миг скрыться от солнца, в тени кровли. Он отчетливо стучит в дверь два раза. — Мистер Дэндридж, это Криденс, — произносит он тихим, глубоким голосом, отдающей своей изюминкой и красотой. На исследование и реконструкцию подвала Джерри прилично потратил время, не задумываясь о том, что снаружи просыпалось солнце. Он выключает свет и выходит наверх, презренно бросая взгляд на пробивающиеся сквозь прощелины краски лучик солнца, по контуру которого Дэндридж проводит когтем, словно желая его отполировать. Он минует луч — убийцу, обходит стороной диван, рядом с которым он «лечил» Криденса, и поднимается по лестнице на второй этаж, чтобы уведомить Марка о подвале. Но звонок в дверь отрывает его от этой затеи, и он останавливается. Полиция, на секунду его голову посещают такие мысли. Но ведь ФБР не могло разоблачить их. По крайней мере не так быстро. Только когда за дверью он слышит знакомый голос, который тут же представляется. Джерри хмурится. Зачем Криденс пришел в такое время суток? Вампир разворачивается, медленно спускается, будто стараясь оттянуть время, но для чего? Входная дверь открывается, но Джерри даже не выходит. Остается в тени — матери. — Криденс? Джерри рассматривает утренний прикид юноши. Такой простой и смешной, что не смущали и детские тапки с молнией Маквин. Он замечает, как красиво блестели на солнце его неопрятные волосы, колыхающие на слабом, ничуть не освежающем ветру. Жара предстоящего дня ощущалась даже вне улицы. Приобрести кондиционер Джерри ещё не успел, кажется, прохладно будет только в подвале. — Доброе утро. Ого, ты принес мне пирог, - говорит он, обращая внимание на то, что держал в руках Криденс. Его губы разъехались в сладкой усмешке. Вопрос глупый, запах яблок ощущался отчетливо. — Добрый день, Мистер Дэндридж. — забавные тапочки, —с насмешкой подметил он. Помимо пирога замечает и аккуратно сложенную рубашку. О ней он совершенно забыл, да и не сильно была нужна, но... Теперь она пропитана запахом Бэрбоуна. Если он, конечно, ее не постирал. Запахом порошка не пахло, значит, опять повезло. О чужой кофте Джерри решил не напоминать, хотелось оставить ее себе в качестве трофея и личной вещи. Зачем тебе этот урод, Джерри, — сказал вчера Марк. Образ этого парня не хотелось отпускать из памяти. В глазах главы клана уродцем Криденс не был, видал и похуже. Джерри не рассматривал его как секс-игрушку, но что-то интимное в его идее было. Криденс — игрушка, с которой хотелось играться, мучая себя. Вот к такому неожиданному выводу пришел вампир. Джерри вытягивает руку и быстро забирает то, что находится в руках у парня. — Зайдешь, или тебе нужно на учебу? — Н-нет, мистер Дэндридж. Мама под домашний арест посадила из-за лица. Криденс напрочь забыл о просьбе соседа называть его исключительно по имени. Вот так воспитала его мать. Он протягивает яблочный пирог невзначай, будто бы понимал, что руки мистера Дэндриджа не должны касаться солнечного света. — Она не хочет, чтобы я опозорил ее еще больше, — парень отводит взгляд на стену своего дома, щурясь от тупого света, отражающегося через окно собственной спальни на втором этаже. — Если у вас будет время, можете вечером зайти в гости. Продолжая неловко бормотать, произносит парень, с особым вниманием рассматривая силуэт вампира в кромешной темноте его дома. Тот стоял словно в мрачном склепе, одаренный вуалью тьмы: высокий, красивый... Свет улицы давал возможность увидеть черты его лица, сильные плечи и достаточно сильное телосложение мужчины. Они словно были из разных миров — свет и тьма, без возможности встретиться с друг другом, полюбить... Тьма всегда пожирала свет, не оставив ни капли, и наоборот. — Мамы и сестры сегодня не будет. Они уехали в соседний город, — неловко продолжает Криденс, все также рассматривая силуэт мужчины с пирогом в руках. — Приглашаю вас посмотреть кино з-за ужином в качестве благодарности и извинения за в-вчерашнее. Приглашение с уст Криденса прозвучало для Джерри так неожиданно, как гром среди ясного неба. Но как сладко прозвучали эти слова! Нет, в самом деле, Криденс сам выдал ему приглашение! Дэндридж проходится языком по внутренней части щеки, на лице появляется довольная улыбка. Пальцы все крепче сжимают проем двери. — Я обязательно приду, Криденс, — обещает Джерри. Он не мог не прийти. — Спасибо за пирог. — Джерри переходит на более тихий тембр голоса, когда Криденс прервал их зрительный контакт. Оглушенный приглашением, он не замечает, как Бэрбоун переходит на официальность. Для него это уже не так важно. Важно то, что теперь можно посещать дом Бэрбоунов. Позади Джерри раздается слабый треск ступени. Криденс поднимает томный взгляд и заглядывает Дэндриджу через плечо, в надежде увидеть гостя в доме соседа. Предательский скрип деревянной лестницы выдает постороннее присутствие в доме. Взгляд Джерри косит в сторону звука. — У вас кто-то дома? Простите з-за то, что отвлек. Я пойду, с-сообщите, если решите прийти. Криденс впадает в панику, словно узнает, что у возлюбленного парня со школы оказывается это время была девушка. Он отводит пугливый взгляд с Джерри, ощущая заметный сдвиг в атмосфере. Ему стало настолько...неловко. Сердце ускоренно набирало обороты, а щеки и кончики ушей заметно покраснели, приобретая розовато-красный оттенок. Он стремится покинуть территорию Джерри как можно скорее, убрать себя с глаз долой. Вскоре Бэрбоун скрывается за белой дверью своего одинокого и ярко освещенного днем солнцем дома, будто бы говоря вампиру: «Тебе сюда нельзя, я оберегаю это дитя». Ночью ее главенство будет скрыто потакающей вампиру луной.        Марк, как же ты некстати, — мыслит Джерри и, разумеется, не озвучивает вслух. Он снова обращает внимание на Криденса и успевает уловить ярко вспыхнувшее смущение. Его заикающийся тон уже вошел для Джерри в привычку. Это сантехник, — пронеслось в мыслях у мужчины, но наблюдать за эмоциями юноши было куда интереснее. Впрочем, какая ему разница, о чем подумал этот парень? Солнце забирает Бэрбоуна из лап вампира, дразня своей властью, своим могуществом, не давая Дэндриджу прикоснуться к людям. Лишь подруга - ночь щедрая своими дарами мрака сопутствовала вампиру в его кровавых деяниях. Дверь закрывается. Мужчина следует на кухню и ставит на стол аппетитный яблочный пирог. Свою рубашку Джерри временно кладет на самый ближний к нему стул. — Ты напугал его, — с усмешкой произносит Джерри не оборачиваясь назад. — Вероятно, принял тебя за девушку. Он был слишком смущен и будто бы ошарашен этим фактом. Марк хотел как можно тише спуститься на первый этаж, внезапно накатившая сухость во рту становилась невыносимой. Хотелось сделать глоток чего угодно: воды или чая, после употребления вязкой и горьковато-железной на вкус крови в горле стало сухо, как в пустыне. Кровь проститутки — явно не лучшее, что есть в этом городе. Подросток проходит на кухню, слушает Джерри, и с его губ сползает усмешка. Он обходит большой обеденный стол, направляясь к чайнику, стоящему на плите рядом с холодильником, а потом наливает себе стакан чистой воды и делает долгожданный глоток. — Вот и правильно, пусть боится, — отрезает Марк, явно недовольный затеей Джерри поиграть с этим парнем. — У самого никогда не было девушки, вот и удивился ребенок. Сто процентов он еще девственник, вот и придуривается смущенным, хотя наверняка, блядь, уже на свою мамку передергивает. Марк чувствовал к Криденсу только искреннюю злобу. Он был в неведении, какую же, черт побери, игру затеял Дэндридж, и, как сам того не замечая, погряз в ней. Джерри смотрит на румяный пирог, пропитанный обилием яблок. А яблоки Дэндридж любил. Как говорится: «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок». Смешно. Дело ведь не только в пироге, верно? Он подходит к тумбе, вытаскивает из подставки не самый острый, но и не тупой нож и делит пирог на половины. Каким бы моральным уродом ни был Марк, угощения он заслуживает. — Криденс лично пригласил меня к себе в дом, — Джерри поднимает прищуренный взгляд на Флеминга. Этот тот взгляд, который обычно провоцирует зависть. — Сегодня вечером, — добавляет он. Видишь Марк, я нашёл себе жертву, а ты? , — в мыслях у Дэндриджа, но в слух он, разумеется, ничего не озвучивает. Флеминг принимает угощение и усаживается на все тот же стол рядом с холодильником. Ему удается дотянуться до стола, на котором стояла имитированная подставка для столовых приборов, представляющая собой простую стеклянную банку из-под огурцов с наклейкой на боку со старушкой, держащей в руке зеленый овощ. Скорее всего, Джерри ее просто нашел в этом доме. Из банки Марк вытаскивает десертную ложку. — Вот как, прибьешь его? Не думаю, что такой уродец должен занимать место в клане. Он жалкий, ни хера не умеет, только рисовать, ой, — на этом моменте, пару секунд, Марка захватил смех. — В начальных классах мы с Беном его тетрадку сожгли, сколько тогда слез было пролито... У него и девушки - то никогда не было. Дрочит, наверное, по памяти на свою мать. Она у него дрянная фанатичка Бога. Он отламывает мягкий и пропитанный яблоками пирог, который отправляет в рот. Пожалуй, даже ему понравился этот десерт. Знает, насколько в таком возрасте пылает агония мести. Подростки жестоки, а жажда крови делает их еще более жестокими. Интеллектуальными шутками Марк не блистал, но Джерри это оценил. Тихий смех с его уст в поддержку шутки, в которой существовала доля правды. — Ты правда думаешь, что у него встает на свою мать? Я думаю, у него не встает вовсе. — шутит Дэндридж. Плохая шутка, не смешная. Джерри было абсолютно плевать, на кого передергивал Криденс. Ему ли об этом говорить, когда под подушкой лежала окровавленная кофта Бэрбоуна... Вампир отстраненно смотрит на окна, обдумывает мысль Флеминга и склоняется к его правоте, но присутствует одно «НО».        — Так что насчет Криденса? — интересуется Марк. — Убьем все-таки? — Нет, Марк. Я же сказал, у меня на него совсем другие планы. Будет очень неплохо, если ты отвяжешься от Бэрбоуна. — Джерри косится на блондина. Оказавшийся во рту кусочек яблочного десерта приятно хрустит корочкой, а вкус сладких яблок придавал насыщенности. Лицо Джерри выражало искренние удовольствие. — Хорошо-хорошо, но что насчет меня, какие планы? — Я проверил подвал, — он облизывает кончик пальца, пачкает губы в белой пудре, которую тут же слизывает языком. — Вот здесь. Туда не проникнет ни один луч. Поможешь обустроить? Там будет возобновляться наш клан. — Дэндридж ставит руки на бедра. — Нужно сделать мягкую подстилку и убрать лестницу. Неспешным, медленным шагом Джерри подходит к дверце на полу. Его точно нужно будет прикрыть ковром или хотя бы паласом. Тут же в голову, словно призрак из воздуха, нагрянул Бен Гаррисон. В прошлый раз ему удалось ускользнуть от своей участи, зато подарил своему лучшему другу — Марку Флемингу — всевышний дар правосудия. — Да, конечно, старик. Как раз думал сходить Бена навестить. Он, конечно, хоть и редко моется, но для этого места он как раз подойдет... Могу взять машину и его, съездить с ним за город, сена с поля возьмем, все же более мягко, чем земля. — Марк пожимает плечами. — Но как ты это собираешься делать тихо? Куда нам девать остатки грязи? Если ты хочешь возродить древний клан, то думаю, тут под всем городом уже надо перерыть. — думая о будущем, воображал парень. — Разве не проще, чтобы мы оставались в своих домах? Просто, блядь, заклеить окна и все, нежели обустраивать подвал. Или ты хочешь, чтобы клан зарождался в одном месте? — Похвально, Марк, что ты умеешь соображать. Я думал об этом варианте, — Джерри подходит к окну в гостиной, в котором не было просветов. По крайней мере пока что, — А потом представил, как странно выглядит район, в котором все дома с закрашенными окнами. Да, есть шторы, но сути это не меняет. — он отходит от окна, которым не доставало прикрытия, и с этим Джерри пока разобраться не мог. Как и не мог не прийти в дом Бэрбоунов. — Подвал большой, на первое время места хватит. Потом, всегда можно сменить место жительства. А об этом думать слишком рано. Мне и здесь пока нравится. Джерри обходит Флеминга и возвращается к месту, которому суждено стать гнездом для вампиров. Он еще раз смотрит вниз и решает, что идея Марка вполне вероятна, сено мягкое и удобное, как подушка. А еще Марк буквально решил его проблему с Беном. Точно, и почему он не подумал об этом сам? — Приведи Бена сюда. В нем тоже есть потенциал. — тяжелая рука Дэндриджа падает на плечо Марка и будто по-отцовски хлопает. Затем ладонь Джерри сползает с чужого плеча. — Тебе ведь никто не запрещает иметь личную игрушку. Возьми того, кем ты будешь подпитываться. Почему бы и нет. Однако, тот чудик в моем распоряжении, — предупреждает он, и задним ходом двигается к лестнице. Потом разворачивается, потому что диалог с Флемингом окончен. Он поднимается на второй этаж, заходит в свою комнату и устало падает на мягкую постель, правда, усталости почти не ощущает. Он все еще думает, насколько быстро копы найдут мертвых проституток и как долго будут расследовать это дело. Будут ли вообще?        Стоило запустить руку под подушку и взяться пальцами за знакомую ткань, как зрачки расширяются, а проститутки уходят на задний план. На передний план выходит Криденс, чью кофту он подносит к носу и глубоко вдыхает, позволяя своему разуму вспомнить обнаженную, истощенную, покрытую родинками спину Криденса, где красовалась сочная рана, и то, как слеп был мальчишка, не осознававший, какая борьба шла за его невинное тело. Запах крови проникает глубоко-глубоко и остается там же. Джерри не желает ни с кем делить эту кофту, не желает стирать ее, правда, совсем скоро от приятного запаха ничего не останется, но Дэндридж знал — к этому времени все изменится. — Да-да. — Флеминг далеко не обещает верности. Этот тот тип парня, когда стоит лишь обратить внимание на красивую девушку, а он уже занял место рядом с ней. Но на самом деле настолько сильно ему не везло. Так же будет и с Криденсом. Как только тот надоест главе клана вампиров: пиши — пропало. Марку не нужно было многого, чтобы посмеяться, особенно когда над кем-то насмехались и брызгали в него ядовитыми оскорблениями. Избивали словами и колкими шутками. Он не обладал острым умом, и, как многие в подростковом возрасте, его тело переполняли феромоны, гормоны тестостерона. Он жаждал найти красивую девушку и, как высказался мужчина, приобрести игрушку. Для него это было проще простого. Наверняка выберет покрасивее, погрудастее, с пышной жопой, ту, которая будет носить исключительно короткие юбки, не скрывающие низ мягких булок, или облегающие и мягкие лосины. Он легко мог себе это позволить. Теперь он мог многое себе позволить. И, может, за пеленой разврата, через которую Марк теперь видел свою дальнейшую жизнь, забудет о совсем не нужной игрушке Джерри. Как бы Марк ни хотел, он не мог сообразить, чего Дэндридж нашел в нем особенного. Что нашел в нем Эдвард. Подобное сильно злило Флеминга, злило до чертиков, от которых прямо сейчас хотелось дойти до дома Криденса и спросить напрямую, прижать его за шею к стене и сильно-сильно сжать дрожащую от заикания трахею.        ММарк горько вздыхает и достает, к счастью, не разбившийся телефон, что после грубых действий Джерри остался у него в кармане плотных джинсов. Включив гаджет, Марк находит знакомый номер друга, контакт которого был подписан как «Пес Бен». Это была шутка. Поэтому он и не менял его. Пальцы быстро двигаются по кнопкам под дурацкий пищащий звук каждой кнопки модельки Nokia. «Бен, встретимся вечером около моего дома». Это все, что он мог сказать на данный момент другу, а ночью, живого и полного сил, привезет его этому вампиру. И оба смогут быть еще сильнее. Могущественнее.