Планетарий

«… многие люди нашли там безвременную кончину. Ведутся поиски обломков корабля и черного ящика, который мог бы прояснить, что произошло той ужасной ночью. Предполагается, что корабль был поражен северокорейской баллистической ракетой, запущенной с подводной лодки, что особенно вероятно в свете того, что Северная Корея предоставила сведения о наличии подобной ракеты в январе прошлого года. Политическая напряженность между Северной и Южной Кореей достигла рекордно высокого уровня, но Пхеньян решительно отрицает обвинения в терроризме. Из 3500 человек на борту, 1943 человека были спасены из воды, оставляя ошеломляющее число из 403 подтвержденных смертей и 1154 пассажиров, все еще числившихся пропавшими без вести…» Тэхён погрузился в свои мысли. Телевизор работал почти двадцать четыре часа в сутки, но ничего нового не сообщалось. Северная Корея все еще делала вид, что они этого не делали, Южная Корея все еще утверждала, что они это сделали. США были в ярости, и, казалось, назревала всеобщая война. Но все это не имело никакого смысла для Тэхёна, который не мог думать ни о чем, кроме Чонгука. Чонгука, который все еще не нашелся. Прошло уже двадцать четыре дня с момента катастрофы, но от него не было никаких новостей. Тэхён продолжал спрашивать, звонить, умолять о любой доступной информации, но все было понапрасну. Имя Чонгука так не перешло из списка пропавших без вести в список выживших. У Тэхёна было такое чувство, что внутри него словно разверзлась глубокая пропасть, грозящая поглотить его целиком. Его дни были мрачными, каждый день был похож на предыдущий. Иногда ему хотелось хотя бы на секунду перестать думать о том дне. Но это было невозможно. Все случившееся было словно выжжено в его сознании, словно вырезано ножом. Он мог бы пересказать все события час за часом, минута за минутой. Сначала их спасли несколько других кораблей, прибывших на место происшествия спустя несколько часов после того, как затонуло их судно. Затем их вернули в Японию, это было мучительное четырехдневное путешествие, затем разместили в школьных спортзалах, потому что никто не знал, что с ними делать и куда их отправлять. Там их снова и снова допрашивали, они переходили от следователя к следователю, им всем провели медицинский осмотр и оказали необходимую помощь. Их было четверо: Тэхён, Чимин, Юнги и Сокджин. На третий день в спортзале они нашли Чонхена, Джису и ее родителей. Но Чонгука нигде не было. Намджуна и Хосока тоже не было. Родители Чонгука тоже пропали. Власти пытались составить списки выживших, но не обнародовали их. Они просто ходили и спрашивали имена. Никто из них не мог подтвердить их личности, доказать, что они настоящие. После спортзала их переселили в отель, что оказалось одновременно и благословением и проклятием. Приятно было наконец-то спать в тишине и уединении, вместо того, чтобы делить спортивный зал с сотнями других людей, большинство из которых плакали, пока их не смаривал сон. Но тишина пугала. Каждый раз, когда Тэхён закрывал глаза, он видел корабль, шлюпки, воду. Он слышал крики, крики других людей и свои собственные. Это был ад. Именно тогда Тэхён и стал оставлять телевизор включенным, чтобы заглушить собственные мысли. Спустя двенадцать дней после крушения их наконец-то отправили обратно в Корею. Они вернулись обратно в свою квартиру и Тэхён теперь лежал на боку, на диване, глядя в пустоту перед собой, пока Чимин не купил телевизор самой новой модели и не включил его. Тэхён не сказал ему спасибо за это. Он вообще ничего не говорил Чимину. Он не разговаривал с ним уже несколько дней, никогда не отвечал, когда тот задавал вопросы, и если это больно задевало Чимина, он этого не показывал. Они ели молча, тишину нарушало только бормотание телевизора на заднем плане. — Тебе стоит хотя бы иногда выключать его, — время от времени говорил Чимин. — Тебе нужен отдых. И сон. Тэхён не отвечал. Он даже не смотрел на него. Чимин никогда и не настаивал. Не то, чтобы он не знал, почему Тэхён на него злился. Они получили деньги. Много денег. Black Star Line, компания, которой принадлежал Орион, разблокировала средства для компенсации выжившим в рекордные сроки. Что, несомненно, являлось отчаянной попыткой восстановить свой имидж. Они получили компенсацию в пятнадцать тысяч долларов — каждый. Этого было более чем достаточно, чтобы заплатить за новенький телевизор, а также покрыть аренду квартиры на несколько лет вперед. Но этого было недостаточно, чтобы вернуть Чонгука. Тэхён не хотел вставать с дивана. Он хотел только плакать. Позже в тот же день Чимин вернулся из… где бы он ни был, Тэхёну было все равно. Он кинул быстрый взгляд на дверь, когда услышал звук поворота ключа в замке, но сразу переключил внимание на телевизор, когда в квартиру зашел Чимин. — Я дома, Тэ, — сказал он. Забавно, что двадцать четыре дня спустя, он все еще ожидал ответа. — Со мной Юнги-хен. Тэхён напрягся. На Юнги ему было сложнее злиться, чем на Чимина, потому что Тэхён его не очень хорошо знал, но он не мог забыть, что это была их вина, его и Сокджина, что он не смог увидеть Чонгука в последний раз. Они втроем втащили его в спасательную шлюпку, пока он кричал, пинался и отбивался, и держали его, пока шлюпка не отплыла, и было уже поздно возвращаться. Он не мог забыть, что решил остаться на корабле, пока не появится Чонгук, а его так называемые друзья отняли у него этот выбор. Он не мог им простить то, что они заставили его бросить Чонгука. Поэтому он молчал. Это был единственный способ не взорваться, но сегодня, по какой-то причине, Чимин решил не оставлять его в покое. Он сел перед телевизором, уперев руки в бока и нахмурился. Тэхён молча перевернулся от него на другой бок. Пережить такую трагедию всегда тяжело, но еще тяжелее, когда ты не можешь поговорить об этом даже со своим лучшим другом, который был в такой же ситуации. Тэхён дважды в неделю ходил на прием к психотерапевту, но это не помогало. Ему нужен был Чимин. Нужен был Чонгук. А тот факт, что ему нужен был Чонгук, означал, что он не мог получить Чимина. — Иди нахрен, Тэхён! — внезапно взорвался Чимин. — Иди нахрен! Тэхён ошеломленно полуобернулся к нему. Это был первый раз с тех пор, как они вернулись, когда Чимин повысил голос. Слезы текли по его лицу и у Тэхёна перехватило горло. — Я не собираюсь извиняться за то, что спас тебе жизнь, — продолжил Чимин, его голос звучал надтреснуто. — Не собираюсь! Я бы сделал это снова, если бы мне пришлось. Перестань винить меня за то, что я хотел спасти своего лучшего друга! Тэхён смотрел на него, разинув рот, будто не понимая, что он говорит. Юнги же просто молча стоял чуть поодаль. — Ты бы умер! — выкрикнул Чимин. — Ты бы умер, так же как и он! — Он не умер! — воскликнул Тэхён, вставая с дивана. — Перестань говорить о нем так, будто он умер! — А что, если бы это был я? — неожиданно спросил Чимин тихом голосом. — Что, если бы это я хотел остаться на корабле, пытаясь найти Юнги, и ты знал бы, что это безнадежное занятие? Что бы ты тогда сделал, Тэхён? Пожалуйста, попробуй представить это. Попробуй поставить себя на мое место. Тэхён недовольно надул щеки, но последовал его совету. Он пытался представить себя, встретившегося с Чонгуком, готового сесть в шлюпку, и Чимина, говорящего им, что он хочет остаться, чтобы найти Юнги. Корабль быстро тонул. Шлюпки отходили одна за одной. Если бы Чимин не сел в шлюпку, он, вероятнее всего, тоже погиб бы. Тэхён присел на корточки рядом с диваном, обхватив голову руками. — Я бы позволил тебе самому решить, — наконец солгал он, но его голос сорвался. — Не неси чушь. Я знаю тебя, Тэхён. Ты бы сделал то же самое. Мне так жаль, что Чонгук все еще не нашелся. Но мне не жаль, что ты жив. Я никогда не буду сожалеть об этом. — Я не хочу, чтобы он был мертв, — зарыдал Тэхён, все еще закрывая лицо руками. Он услышал, как Чимин подошел и присел на корточки рядом с ним, а потом погладил его по спине. Тэхён так изголодался по прикосновениям, что это ощущалось как удар током. Он поднял на Чимина взгляд. — Я тоже, — тихо проговорил Чимин. — И Юнги тоже. Тебе не кажется, что он тоже скучает по своему кузену? Мы все боимся самого худшего, Тэхён. И я не хотел бы пережить смерть моего лучшего друга. Может быть, я эгоист, но мне все равно. Ты сейчас здесь, и я не могу заставить себя жалеть об этом. Слезы все еще текли из глаз Тэхёна, и внезапно он больше не мог этого выносить. Его гнев сменился на глубокую, всепоглощающую печаль, и он обнаружил себя рыдающим в объятиях Чимина. — Я так скучаю по нему, Чимини, — проговорил он сквозь слезы. — Я так скучаю по нему. Я не могу жить без него, я просто не могу… — Можешь, — ответил Чимин, крепко держа его. — Ты можешь. К тому же, возможно, он и не умер. Они все еще не до конца определились со списками, так что он может быть жив. Все возможно. — Ты так думаешь? — Я надеюсь, что это так. Они еще какое-то время продолжали обнимать друг друга, оба рыдая, пока Чимин наконец не поднялся и помог подняться Тэхёну. — Слушай, — сказал он, бросив быстрый взгляд на Юнги, который все еще молча наблюдал за ними. — У меня есть новости. Не о Чонгуке, — добавил он, когда Тэхён с надеждой посмотрел на него. — О Хосоке и Намджуне. Они нашлись. И они живы. Тэхён! — Что…? Тэхён разинул рот, не в силах поверить в это. Впервые за, казалось бы, вечность, по его венам разлилась чистая радость, и слезы с новой силой потекли из его глаз. — В-вы нашли их? — запинаясь, проговорил он. — Да! Они были в другом спортзале, но список выживших оттуда затерялся и появился только вчера. — Что… новый список? — Чонгука там не было, — вмешался Юнги. — Только Намджун и Хосок. Тэхён повернулся, чтобы посмотреть на Юнги, и кивнул. Его сердце одновременно замерло, и было готово выпрыгнуть из груди. Чонгука не было в списке, но Намджун и Хосок там есть. И если они все еще находят выживших, это значит, что Чонгук все еще может быть где-то, его имя может быть в другом списке пропавших. Может быть, он не умер. — Как… как они? Что с ними случилось? — Мы пока не знаем ничего больше, — ответил Юнги, — но мы пытаемся найти способ связаться с ними. Мы не знаем их адресов и номеров телефона, но мы узнаем. — Я хочу их увидеть, — прошептал Тэхён. — Я… я хочу их увидеть. — Мы увидимся с ними, — заверил его Чимин, — как только узнаем, где они. — Хорошо, — кивнул Тэхён, снова заливаясь слезами. Только на этот раз к его обычному отчаянию добавилось немного облегчения. ✩ ✩ ✩ На следующий день Чимин сообщил Тэхёну, что Сокджин нашел номер телефона Хосока в справочнике и позвонил ему. По его словам, у них обоих все было хорошо, хотя они также тяжело переживали случившееся и хотели встретиться как можно скорее. — Сокджин предложил встретиться всем вместе в ресторане. Я думаю, что он уже забронировал столик. Тэхён заморгал. Он никогда не мог позволить себе пойти в ресторан раньше, и по старой привычке заволновался, что не сможет заплатить. Но потом вспомнил, что теперь он был безумно богат. Не настолько, как семья Чон, но безумно богат по меркам самого Тэхёна. Но он бы отдал все это прямо сейчас, если бы это могло вернуть ему Чонгука. Но в этом и заключался весь смысл владения деньгами, рассуждал он. Его ослепили банкнотами, чтобы заставить забыть, что он потерял любимого человека и у него не возникло искушения подать в суд. Он не собирался подавать в суд, но и забывать не планировал. Ресторан был милым, тихим и пустым. Но еще приятнее было снова увидеть Хосока и Намджуна, живых и здоровых. Он не так давно их знал, но было забавно, как общая беда помогла им сблизиться. Казалось, что они были друзьями уже много лет. Все плакали, жали друг другу руки и обнимались. Но над ними словно повисла тень Чонгука, и Тэхён понимал, что все это чувствовали. — Прости меня, — наконец сказал Намджун, когда Тэхён отпустил его. — Я должен был сказать ему, что ты сел в шлюпку. — Что? — выдохнул Тэхён, его сердце замерло. — Ты видел Чонгука? Хосок, стоящий рядом с Намджуном, ответил вместо него. — Да, как раз перед тем, как мы покинули корабль. Мы умоляли его пойти с нами, но он сказал, что хочет найти тебя. Мне так жаль, Тэхён, прости, что мы не настояли на своем. Тэхён, с переполненными слезами глазами, думал о Чимине, Юнги и Сокджине, которые силой затащили его в шлюпку. Он был так зол на них за то, что они отняли у него выбор. Но он не мог злиться на Намджуна и Хосока за то, что они отпустили Чонгука. Он просто не мог. Но боже, как бы он хотел, чтобы они все-таки настояли на этом. — Он все равно не собирался менять свое решение, — добавил Намджун. — Он был полон решимости найти тебя. — Мне теперь снятся кошмары по ночам, — вздохнул Хосок. — Надо было сказать ему, что Тэхён в безопасности. — Мы говорили ему, — напомнил ему Намджун. — Мы не знали наверняка, но сказали ему, что он, вероятно, в безопасности. Он просто хотел убедиться. — Он был… он был в порядке? — спросил Тэхён, невольно задрожав и без сил опустившись на стул. Ноги не держали его. — Он был ранен? Почему он появился так поздно? — Мне кажется, он пытался спасти своих родителей. Они оказались заперты в каюте. Они все дружно вздохнули от ужаса. — Черт, — пробормотал Сокджин, обхватив голову руками. — Зачем он пытался их спасти? Почему он не мог позволить им умереть и спасти свою задницу? — Потому что Чонгук такой, — пожал плечами Юнги. — Конечно, он попытался бы их спасти. Такой уж он есть. Тэхён был втайне благодарен Юнги за то, что тот говорил о нем в настоящем времени, хотя это не сильно облегчало скорбь, тяготившую его. Он гордился Чонгуком за то, что он так поступил, но осознание того, что он, вероятно, заплатил за это своей жизнью, было очень тяжелым. — Его не было в том спортзале, где нас разместили, — сказал Намджун. — Но он не был заперт, как его родители, это уже что-то. Он сказал, что хорошо плавает. Надеюсь, он говорил правду. Вы не знаете, что случилось с остальными членами его семьи? С его братом? — Чонхен в безопасности, — ответил Юнги. — Как и Джису, и ее родители. Ходят слухи о том, что Чонхен собирается делать с наследством, учитывая то, что его родители и брат пропали без вести, но судя по всему, он решил подождать. А пока что он управляет компанией. — И свадьбу, конечно же, отменили, — добавил Сокджин. — Чонхен сказал Джису и ее семье, что Чонгук хотел отменить свадьбу. Сначала они не могли в это поверить и даже спрашивали меня, говорил ли он мне что-нибудь об этом. Я подтвердил это и сказал, что Джису лучше выйти замуж за Чонхена. Вы бы видели, как они оба покраснели. — Чонхен влюблен в Джису? — спросил Тэхён, широко распахнув глаза. — Я не знал. — Ну, он никому этого не говорил. Но это было очевидно для любого, у кого есть глаза. Так же очевидно, как чувства Чонгука к Тэхёну, — сказал Сокджин. Вероятно, они хотели его ободрить, думал Тэхён, пытаясь унять дрожь в руках. Таким образом они хотели напомнить ему, что, что бы ни случилось, Чонгук любил его. Но это было так больно. Еда выглядела отлично, но Тэхён едва ощущал ее вкус. Он хотел бы получить ответ. Ему просто необходимо было знать: либо Чонгук жив, и все хорошо, либо он мертв, и Тэхёну остается только горевать и пытаться жить дальше. Но Чонгук был как кот Шредингера, живой и мертвый одновременно. А Тэхён застрял, не в силах пошевелиться, словно закованый в бетон. Как бы он хотел знать. — Ребята, — сказал Сокджин, когда им принесли десерт. Он держал в руке то, что, как Тэхён знал, являлось мобильным телефоном. — Чонхен только что прислал сообщение. Судя по всему, Black Star Line устраивает большое мероприятие, прием для всех выживших в круизе. Он состоится в Лос-Анджелесе, и они оплачивают билеты на самолет и проживание в отеле. — Зачем им это делать? — спросил Чимин, нахмурившись. — Они и так уже дали нам денег. — Я думаю, это хорошая идея, — сказал Хосок. — Я танцевал со многими людьми во время круиза, но не знал их имен. Я все время думаю о том, умерли ли они или выжили… может, я смогу увидеть их там. — Да, — добавил Намджун. — Это хороший способ связаться с пассажирами, с которыми мы познакомились за это время. Я тоже хочу поехать. Вы, ребята, классные, но я встретил там много хороших людей. Мне нужно узнать, что с ними случилось. — Я ни с кем не познакомился, кроме вас, ребята, и Чонгука, — сказал Чимин. — Но, может быть, я узнаю некоторые лица. Например, тех, кто был с нами в спасательной шлюпке и в спортзале. Я сидел рядом с милой старушкой в шлюпке той ночью. Я хотел бы снова ее увидеть. — Таким образом, мы могли бы поставить точку на этой истории, — добавил Юнги. — Как своего рода, прощание. Тэхён побледнел. Он точно не был готов попрощаться с Чонгуком. — Когда это будет? — тихо спросил он. — Через месяц, вроде, — сказал Сокджин. — В середине сентября. Целый месяц. Может быть, к тому времени Чонгук всплывет на поверхность… во всех смыслах этого слова. А если нет… Об этом он не хотел даже думать. ✩ ✩ ✩ На следующий день они нашли приглашения в почтовом ящике. Одно для Чимина и одно для него. В них было написано то же самое, что ранее уже сказал Сокджин, но их просили подтвердить участие до первого сентября, чтобы компания могла отправить им билеты на самолет и забронировать отель. Тэхён не знал, что ему делать. Чимин уже сказал, что хочет полететь, и отправиться с ним было бы гораздо приятнее, чем оставаться одному дома. Одиночество убивало его. Но он не знал, будет ли это разумно для его психического здоровья. Полететь туда и общаться с людьми, с которыми они разделили эти трагедию только для того, чтобы насыпать его больше соли на свои открытые, кровоточащие раны. Хотя, может быть, все будет как раз наоборот: это будет своего рода очищение, которое поможет ему жить дальше. В определенной степени. Он колебался до последнего дня августа, а потом внезапно решил, что смена обстановки может пойти ему на пользу. Он провел целый месяц, лежа на диване, безучастно смотря в телевизор, и ему нужно было отвлечься. Даже если это будет лишь мрачная перспектива воссоединения выживших. Поэтому он отправил обратно необходимую информацию и получил письмо с билетом и информацией о размещении в отеле. Он летел тем же рейсом, что и Чимин с Юнги, хотя их места и не были рядом. Именно так, спустя пятнадцать дней (о Чонгуке все еще не было никаких новостей), он оказался в аэропорту Инчхон, садясь на рейс до Лос-Анджелеса. Это был гораздо более длинный перелет, чем предыдущий, из Сеула до Токио, но волнение куда-то исчезло. Он будто потерял способность чувствовать эмоции. Его дни теперь были в оттенках синего и серого, никаких новых красок, чтобы осветить его горизонт. Только скука и однообразие дней. Они летели над Тихим океаном и каждый раз, когда взгляд Тэхёна падал на синюю поверхность океана, он старался не думать о том, не здесь ли затонуло судно, несмотря на то, что он знал, что это было не так. Остались ли еще люди в воде? Сколько из них оказалось в ловушке в своих каютах, как родители Чонгука? Сколько погибло в воде, пока они ждали, когда их спасут? Был ли Чонгук одним из них? Он почувствовал облегчение, когда они приземлились в Лос-Анджелесе, и ему больше не нужно было смотреть на огромное водное пространство под ними. К счастью, Сокджин, Намджун и Хосок, прилетевшие несколькими часами ранее, встретили их в аэропорту. Техён был очень благодарен Намджуну за помощь, тот бегло говорил по-английски и именно он помог им поймать такси, которое отвезло их в отель. Приём должен был состояться в этом же отеле, но на следующий день. А сегодня Чимин и Юнги хотели максимально воспользоваться возможностью и посмотреть город, прежде чем им придется вернуться обратно в Корею. Тэхён сопровождал их, но чувствовал себя очень удрученно. Каждый раз, когда он видел что-нибудь интересное, он хотел бы рассказать об этом Чонгуку и спросить его, что он об этом думает. Он понимал, что знал о Чонгуке очень мало, помимо тех обрывочных сведений, которыми они поделились друг с другом тем утром в планетарии. У него не было времени узнать его получше. Тэхён думал, что у них была вся жизнь впереди. Это было до того, как торпеда пронзила корабль и разрушила его мечты. В конце концов, Тэхён увидел все, что можно было увидеть в Лос-Анджелесе, ходя следом за Чимином и Юнги. Но он почти ничего не замечал. Просто следовал за ними. Он понимал, что друзья беспокоятся о нем, но эта забота так изматывала его. В номере отеля ему было не легче заснуть, чем в тишине собственной квартиры, но это было ожидаемо. Он много разговаривал с Намджуном и Хосоком о Чонгуке, заставляя их вспоминать каждое взаимодействие, которое у них было. Чтобы сложить вместе новые кусочки пазла, которые он мог бы добавить к неполной картине человека, которого он любит. Вечером, наконец, начался прием. Тэхён не мог дождаться, когда он закончится, чтобы поскорее вернуться в Корею. Ему не нравилось за границей, это было слишком похоже на то, будто он снова был на корабле. Он хотел побыстрее вернуться домой. Вместе со своими друзьями он направился в зал для приемов. Он видел лица, которые заметил тогда, на Орионе, которые почему-то запомнились ему. Маленький мальчик, играющий с волчком. Женщина с огненно-рыжими волосами. Близнецы среднего возраста, одетые в одинаковую одежду, которых он никогда не видел порознь друг от друга. Но он подсознательно искал Чонгука, продолжая сканировать взглядом большое помещение, надеясь обнаружить того за каждой фигурой, стоящей к нему спиной. Он понимал, что это было практически невозможно, что если бы Чонгук внезапно восстал из мертвых, Тэхён как-то узнал бы об этом. Через Сокджина или Чонхена, или из новостей. Он понимал, что было неразумно надеяться, что тот появится на приеме, особенно здесь, на расстоянии в полмира от своей родины. Но Тэхён не мог ничего с собой поделать. Прием был одновременно приятным и ужасным. Приятным, потому что место проведения было великолепным, а столы ломились от аппетитной еды и соблазнительных напитков. Ужасным, потому что половина гостей уже плакала, встретив здесь людей, с которыми у них были общие воспоминания. Затем какой-то парень постучал по микрофону и произнес речь, из которой Тэхён понял только несколько слов. Но англоговорящая часть гостей не смогла сдержать слез. Это привело к тому, что у многих размазался макияж, а лица покрылись пятнами. Но было так же и странное ощущение единения, которое Тэхён чувствовал, даже не понимая язык. Вокруг него люди обнимались, улыбались, пожимали руки, как будто знали друг друга всю свою жизнь. Чимин нашел свою милую старушку и они оба не смогли сдержать слез. Она была итальянкой и ни один из них не понимал ни слова, из того, что говорил другой, но жесты говорили громче слов. — Чонхена здесь нет, — прошептал Юнги Тэхёну, пока Чимин был занят попытками общаться с дамой. — Это странно. Он говорил мне, что будет здесь. Джису тоже не знает, где он. — Джису здесь? — удивленно спросил Тэхён. — Я ее не видел. — Она прилетела сегодня утром с родителями, я столкнулся с ними в коридоре. Она должна была встретиться с Чонхеном в Инчхоне, чтобы лететь вместе, но он не появился. Надеюсь, с ним все в порядке. — Может у него появились неотложные дела в компании, — пожал плечами Тэхён. Он несколько раз видел младшего брата Чонгука, и тот ему понравился, но он не был Чонгуком. Он был просто новым кусочком пазла. — О боже, — услышал он, как Юнги ахнул рядом с ним. Тэхён удивленно повернулся, глядя на него. — Что? Что-то не так с Чонхеном? Но Юнги смотрел не на Тэхёна, и даже не отреагировал на его вопрос. Он смотрел прямо перед собой, широко распахнув глаза, как сделал Чимин ранее, когда увидел свою милую старушку. Тэхён понял, что он, должно быть, увидел в толпе кого-то, кто был на корабле и кого он считал мертвым. Счастливчик. Но потом он услышал голос. — Тэхён!! Сердце Тэхёна осознало, что просиходит, даже раньше, чем разум, потому что оно внезапно кувыркнулось в груди едва услышав этот голос. Этот неповторимый голос. Время словно замедлило свой ход, и он внезапно остро осознал, что происходило вокруг него: шум, болтовня, объятия, улыбки и плач людей. Когда он повернул голову, среди всех этих безымянных людей, среди всех этих анонимных лиц, он четко видел одно лицо. Бледное, с порозовевшими щеками, широко раскрытыми большими, темными глазами и приоткрытыми вишневыми губами. Он не видел это лицо уже полтора месяца, но ничто не могло заставить его забыть его. Кровь прилила к его сердцу с такой силой, что ему казалось, что он сейчас потеряет сознание. — Чонгук, — прошептал он. Мысли спутались у него в голове, и внезапно, никто не мог бы сказать, кто из них сделал первый шаг. Они уже обнимались так крепко, что лишь чудом не раздавили друг друга. Тэхён наконец-то заплакал, как и все остальные люди этим вечером. Это был даже не плач, его тело сотрясалось от рыданий, настолько сильных, что он дрожал с головы до ног. Чонгук был здесь. — Тэхён, Тэхён, — повторял Чонгук, и Тэхён чувствовал, как слезы Чонгука текли теплыми дорожками по его лицу, исчезая на шее в воротнике рубашки. Позже никто из них не мог бы сказать, кто двинулся первым. Они прильнули друг к другу в поцелуе, отчаянном, жадном, обхватив ладонями лица друг друга, зарываясь пальцами в волосы на затылке, сжимая друг друга так неистово, будто один из них сейчас снова исчезнет. Чонгук все еще пах также и был таким же на вкус. По лицам обоих текли слезы, которые они сцеловывали с губ друг друга, совершенно позабыв об окружающем их мире. Чонгук жив. Чонгук жив. Это было все, о чем мог думать Тэхён. Им потребовалось некоторое время, чтобы отлепиться друг от друга. Тэхён думал, что умрет, как только Чонгук отстранится, и Чонгук, вероятно, думал также. Но затем они услышали, как Юнги, стоявший рядом с ними, демонстративно прочистил горло. Сделав огромное усилие, они наконец отпустили губы друг друга (но их руки оставались сплетены), и повернулись, чтобы посмотреть на Юнги. Оба глупо улыбались, щеки обоих раскраснелись, а ресницы были влажными от слез. — Надеюсь, меня ты не будешь так приветствовать, — фыркнул Юнги. Он, как всегда, был саркастичен, но его глаза сияли ярче обычного, и он улыбался так широко, что можно было видеть его десны. — Нет, конечно, — хрипло рассмеялся Чонгук. — Это только для Тэхёна. Боже, его голос. Тэхён так по нему скучал. Ему снова захотелось заплакать, просто услышав его, будто он недостаточно пролил слез за последние полтора месяца. Но на этот раз, это были слезы радости. — Ты здесь, — произнес он дрожащим голосом, все еще крепко сжимая руки Чонгука. — Ты действительно здесь! — Да, — сказал Чонгук, улыбаясь так, что его глаза превратились в щелочки. — Я так скучал по тебе, Тэхён… Тэхён собирался ответить, но его прервал Сокджин, который издал пронзительный крик, когда заметил своего лучшего друга и бросился к нему, заключая в объятия и бесстыдно похищая его у Тэхёна. — Гуки! Ты вернулся! Юнги тоже обнял его, а потом Намджун, Хосок и Чимин также по очереди обняли его. У Намджуна и Чимина были подозрительно повлажневшие глаза, а Хосок плакал, не скрывая слез. Тэхён смотрел на них и его сердце невольно сбивалось с ритма. Он никак не мог поверить, что это реальность. Это слишком было похоже на сны, которые он видел после кораблекрушения. Он намеренно ущипнул себя, но нет, Чонгук был здесь, во плоти. Хотя его волосы стали длиннее и выглядел он заметно худее. — Что, черт возьми, с тобой случилось, Гуки? — спросил Сокджин, когда Чонгук наконец освободился из их объятий, снова обхватив своей теплой рукой руку Тэхёна. — Почему от тебя не было никаких новостей? Ты знаешь, как мы волновались? — Я знаю, — тихо ответил Чонгук. — Я попал в такую переделку, вы даже не можете себе представить. — Где ты был все это время? — спросил Юнги. — Расскажи нам, что случилось. Тэхён ничего не говорил, он только смотрел на Чонгука, все еще пытаясь привыкнуть к мысли, что он реален и осязаем. Тот факт, что Чонгук держал его за руку, немного помогал, но ему слишком много надо было переосмыслить. Окружающие наблюдали за ними, привлеченные громким воссоединением друзей. Большинство из них улыбались, даже те из них, кто видел, как Тэхён целовал Чонгука. Как будто выживание после практически неминуемой смерти в океане заставило их пересмотреть свои взгляды на жизнь, и внезапно поцелуй двух парней перестал быть таким уж большим событием. (Тэхён так вообще-то никогда и не думал, но теперь он был рад, что и другие люди смогли это понять.) — Ну, — сказал Чонгук, — я не очень хорошо помню, что произошло после того, как меня вытащили из воды. Тэхён сжал его руку, у него вдруг перехватило горло. — Мне так жаль, Чонгук. Я хотел дождаться тебя на корабле, клянусь, но они заставили меня сесть в шлюпку… Чонгук сжал его другую руку в своей руке, глядя ему прямо в глаза, с серьезным выражением на лице. — Я так рад, что они это сделали, Тэхён. Я пошел проверить, потому что хотел убедиться, что ты не остался на корабле. Хотя я очень надеялся, что ты в одной из шлюпок, в безопасности. — Если бы я был с тобой… — Ты мог бы умереть, — перебил его Чонгук. — Я не умер, но много других людей погибло в воде. — Так ты был в воде? — спросил Скоджин. — Мы не были уверены, удалось ли тебе занять место в шлюпке. — Нет, к тому времени, как я добрался до кормы корабля, уже было слишком поздно. Я смог отплыть от тонущего корабля, но было слишком темно, и я не знал, куда плыть, поэтому просто ждал. Когда меня спасли, солнце уже взошло. Я мало что помню о том, что произошло дальше. Следующее, что я помню, я был в больнице, и кто-то сказал мне, что я чуть не умер от переохлаждения. — О, боже, — побледнел Тэхён. Чонгук сжал его руки и хмуро покачал головой. — Это было не самое худшее. Они спросили мое имя. А я был совершенно не в себе и не хотел называть имя, которое связывало меня с семьей Чон. Я подумал, что будет лучше сделать так, будто Чонгук мертв, чтобы я действительно мог быть свободным, — Чонгук покачал головой. — Это было ужасной ошибкой. Они проверили список пассажиров, и в нем не оказалось никого по имени Ким Гуки. А поскольку корабль был подорван торпедой, они решили, что я шпион или террорист из Северной Кореи. Все потрясенно ахнули. А Тэхён в ужасе закрыл рот рукой, широко раскрыв глаза. Чонгук продолжил. — Когда мне стало лучше, меня перевели из больницы в какую-то тюрьму в Японии. Я не понимал, что происходит, а они ничего не хотели мне говорить. Через несколько дней меня перевели в Корейскую тюрьму. Я сказал им, что мое настоящее имя Чон Чонгук, но они не стали меня слушать, сказали, что я лгу. Какое-то время спустя, они все еще не знали, что со мной делать, и предложили мне доказать, что я действительно Чон Чонгук. Но я не мог, у меня ведь не было никаких документов, вообще ничего. У меня были только мои воспоминания, но они были бесполезны в этой ситуации. — Боже, — выдохнул Тэхён. — Почему они так себя вели? — Я полагаю, что они просто перестраховывались. Если Северная Корея действительно потопила корабль, это могло означать войну для обеих стран. Наверное я выглядел подозрительно, потому что не назвал им мое настоящее имя. — Это безумие, — сказал Чимин, невольно разинув рот. — Они должны были проверить! — Они так и сделали немного позже. Я сказал им связаться с моим братом, предполагая, что он жив, чтобы он мог подтвердить мою личность. Но это заняло несколько недель. Возможно, они не знали, как с ним связаться, или, может быть, им было все равно. А может быть, они просто боялись публично признать, что посадили в тюрьму невиновного человека, которого все считали погибшим при кораблекрушении. Достаточно известного человека, к тому же. А я все это время продолжал размышлять над тем, выжили ли вы, выжил ли мой брат. Они ничего мне не говорили. — Я их убью, — прорычал Юнги. — Кто они такие, кстати? — Правительство, я полагаю, — ответил Чонгук с легкой улыбкой. — Вероятно, отдел контрразведки. Так что удачи тебе. Юнги пожал плечами. — Как скажешь. Они еще пожалеют. — Перестань возмущаться и дай ему рассказать дальше, — прервал его Сокджин, мягко шлепнув по руке. — Я хочу знать, что случилось дальше. — Ну это вроде и все, вообще-то, — ответил Чонгук. — Они позвонили моему брату и попросили его приехать и подтвердить, что я тот, за кого себя выдаю. Это было пять дней назад. Я узнал, что он жив, только когда он пришел ко мне, — он повернулся к Тэхёну и посмотрел на него, грустно улыбаясь. — Тогда же я понял, что вы тоже выжили. Пребывание в тюрьме стало намного проще, когда я точно узнал, что вы в безопасности. Тэхён шмыгнул носом. Остальные тоже не смогли сдержаться. Чонгук продолжил. — Чонхен пытался добиться моего освобождения в тот же день. Но они устроили какую-то дичь, заставив меня подписать соглашение о неразглашении того, что произошло. Мы с братом не согласились. Я отказался подписывать, поэтому они не выпустили меня. Чонхену пришлось позвонить нашему семейному адвокату. Она была в ярости, приехала в тюрьму, где меня держали, и сказала им, что им лучше отпустить меня, иначе она им головы оторвет. В конце концов, я думаю, они решили с ней не связываться и меня отпустили. Это было два дня назад. — Ты хочешь сказать, — медленно проговорил Намджун, — что, пока мы утешали друг друга, пока мы ходили к психотерапевтам за моральной поддержкой после такого травматического события, тебя, после того, как ты чуть не умер от переохлаждения, отправили из больничной палаты в тюремную камеру, где ты провел почти полтора месяца в одиночестве? — Да, — Чонгук невесело улыбнулся, сжимая руки Тэхёна. — Думаю, мне понадобится много терапии. — Ох, Чонгук, — вздохнул Хосок. — Как бы я хотел, чтобы тебе не пришлось через все это проходить. Я до сих пор не могу уложить в голове все, что произошло, а тебе еще и в тюрьме пришлось посидеть. Тэхён ничего не говорил, но его сердце больно сжималось, будто пронзенное ножом. Он представил его милого Чонгука одного в больничной палате, одного в тюремной камере, размышляющего о том, в безопасности ли его близкие, и не получающего ответа. По сравнению с этим, Тэхёну было гораздо легче. Он был дома, в окружении друзей. Он заметил, что из его глаз потекли слезы, только когда Чонгук мягко вытер их пальцами. — Все в порядке, Тэхён, — прошептал он. — Мы живы. Мы прошли через это. — Я их всех засужу, — проворчал Юнги. — Попрошу у Чонхена номер его адвоката. Где он, кстати? — Ну, он понимал, что я захочу увидеть вас, ребята, сразу же, как меня освободили. Но вы улетели в Лос-Анджелес на эту встречу, поэтому он отдал мне свое приглашение и билет на самолет. — Почему он не сказал нам, что ты жив, как только узнал? — недовольно протянул Сокджин. — Серьезно! Он мог бы избавить Тэхёна от пяти лишних дней мучений! — Извините, — сказал Чонгук. — Я думал, он вам сказал. Но ему нравятся драматические воссоединения, так что я не так уж и удивлен. — Единственное, что имеет значение, это то, что ты сейчас здесь, — тихо сказал Тэхён. — Ты жив, и свободен, и я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы ты забыл все ужасные воспоминания. Чонгук смотрел на него с такой нежной улыбкой, что сердце Тэхёна буквально раздулось от любви. — Я уже все забыл, как только увидел твое лицо, — сказал Чонгук, положив ладонь на щеку Тэхёна, и наклонившись к нему, быстро поцеловал. — Ты моя личная терапия. — Ты тоже, — прошептал Тэхён, снова припадая к его губам. Он так долго мечтал об этом, что это казалось раем. Он понимал, что не очень прилично делать это на публике (хотя краем глаза заметил, что их друзья тихонько отступили от них, чтобы не мешать), но ему было все равно. Кого волнуют приличия, когда ты едва избежал смерти. Вот почему он не хотел останавливаться, даже когда услышал неподалеку недовольное замечание от какого-то самодовольного умника, который считал, что им место только в аду. Ему уже много раз приходилось сталкиваться с такими людьми. Но когда они наконец оторвались друг от друга и обернулись, чтобы посмотреть, пульс Тэхёна участился, когда он понял, что это была Джису, невеста Чонгука. Бывшая невеста? Тэхён не был уверен, закончил ли Чонгук формально их отношения до того, как пропал. И если он этого не сделал, то теперь это точно было официально, судя по тому, как она на него смотрела. Но ее первые слова были совсем не теми, что ожидал Тэхён. — Чонгук-ши! Ты жив!! Конечно, это было гораздо важнее. Чонгук выглядел так, будто не знал, как реагировать, пока наконец, не одарил ее застенчивой, неуверенной улыбкой. — Да. Я рад, что и ты тоже выжила, Джису. Только теперь она бросила взгляд на Тэхёна, а потом снова на Чонгука. — И ты действительно хотел отменить свадьбу, — сказала она, на удивление спокойно воспринимая происходящее. — Чонхен мне сказал об этом, но я не была уверена, верить ли ему. — Прости, — сказал Чонгук, поклонившись ей. — Он говорил правду. Я действительно хотел отменить это. Я знаю, что мы выбросили много денег на ветер, но после того, что случилось, я еще больше уверился в этом. Я люблю Тэхёна, — добавил он, скользнул рукой по руке Тэхёна, — и он тот, с кем я хочу провести свою жизнь. Еще раз, прости меня. Джису выглядела озадаченной, переводя взгляд попеременно с бывшего жениха на нового соперника, но спустя мгновение, она кивнула. — Я… я понимаю, — тихо сказала она. — Я не знала, что ты гей. Я бы не заставляла тебя жениться на мне, если бы знала. — Ты меня не заставляла, — поспешно ответил чонгук. — Мой отец хотел этого брака, и я был недостаточно силен, чтобы сказать «нет» раньше, но… теперь, я чувствую себя сильнее. Прости. — Все в порядке, — она слегка улыбнулась ему. — Ты жив, и это самое главное. Я очень рада, что ты здесь, Чонгук-ши. Она протянула ему руку, и Чонгук лишь мгновение колебался, прежде чем пожать ее. — Спасибо. Ты не обижаешься? — Нисколько, — подмигнула она. — Надеюсь, вы будете очень счастливы вместе. Тэхён благодарно кивнул, а когда она отошла от них, повернулся к Чонгуку и улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. — Что? — Ты сказал ей, что любишь меня. Я тоже тебя люблю, Чонгук. Я так боялся, что больше никогда не смогу сказать тебе это, — прошептал Тэхён, обнимая его. Чонгук тут же обнял его, смыкая руки на шее Тэхёна и прижимая к себе. Тэхён только счастливо вздохнул. — Я не думал, что смогу снова испытать это. И знаешь, о чем я думал больше всего? — Нет? Они стояли так близко, обхватив друг друга руками, что Тэхён мог чувствовать вибрацию голоса Чонгука, отдающуюся в его теле, когда он говорил. Это было так удивительно. — Я все время думал о том, что я практически не знаю тебя. Я имею в виду, что знаю о тебе достаточно, чтобы любить тебя, но я не знаю, какая у тебя любимая еда, какой у тебя любимый цвет. Я не знаю всех тех мелочей, которые люди обычно знают о том, кого любят. Чонгук усмехнулся и Тэхёну захотелось прильнуть к его губам. — Я расскажу тебе, — тихо ответил Чонгук, целуя его в ухо. — Ты все узнаешь. И я тоже все о тебе узнаю. Мы узнаем все, что только можно знать друг о друге. Я обещаю. — Да? — Да. Я больше никогда не хочу расставаться с тобой, Тэхён. Я сделаю все, чтобы это не повторилось. — Ладно, улыбнулся Тэхён, уткнувшись носом в шею Чонгука. — Это хорошо. Я тоже этого не хочу. Я так сильно по тебе скучал, ты не можешь себе представить. — Могу, поверь мне, — пробормотал Чонгук. — И это больше никогда не повторится. — Да. Так какой твой любимый цвет? — Синий. А у тебя? — Тоже, синий! Это только небольшая деталь, думал Тэхён, улыбаясь. Первая из многих, которые еще будут впереди, деталь, которая позволит им завершить пазл. Это только начало.