Бунтарь

      Ранее ночной клуб:       В субботний вечер компания друзей Кимов решила отправиться в ночной клуб, но Чимин был не в восторге от этой идеи. Он надеялся, что Сокджин откажется и появится повод остаться дома или пойти на тренировку в спортзал. Однако Сокджин с радостью сообщил, что Чимину там обязательно понравится, ведь он сам уже давно тусуется в этом месте с друзьями.       Младший был удивлён: как Сокджин с его особенностью может находиться там, где полно альф и посторонних запахов? Но когда они наконец добрались, изумление Чимина только возросло. Клуб оказался необычным — огромным, с ярким фасадом, он сильно выделялся на фоне других заведений. Внутри была специальная VIP-зона, чтобы Сокджин чувствовал себя максимально комфортно вдали от чужих феромонов.       Танцевальный зал в центре напоминал сцену для выступлений. Вокруг располагалось множество мест для посетителей, а для участников выделили отдельную зону. На барных стойках предлагали разнообразные напитки, но строго безалкогольные — курить и пить спиртное здесь было запрещено. Оказалось, что в клубе проводят танцевальные и рэп-батлы с небольшими денежными призами. Чимин был просто в восторге от увиденного.       Позже он узнал, что это место открыл Чон Хосок, чтобы поддерживать новые таланты. Сам Хосок считался лучшим танцором школы, писал песни и неплохо читал рэп. Его младший брат тоже не отставал, поэтому его назвали «Золотой Макне». Намджун в танцах особо не разбирался, зато продюсировал отличные треки. А про Юнги и вовсе говорили, что он музыкальный гений.       Чимину дали послушать их работы ещё до похода в клуб, и он признал: парни действительно талантливы. А треки «гения» Чимин готов был слушать с утра до вечера в полном одиночестве. Они были настолько глубокими, что от комка в горле становилось трудно дышать.       Он никогда не считал себя особенным или талантливым. Всё, чего достиг Чимин, было результатом упорного труда, пролитых слёз и пота. Поэтому юноша искренне восхищался теми, кому всё давалось легко с рождения.       В старой школе учителя часто твердили о редком, ценном голосе, но Чимин не мог в полной мере раскрыть этот дар. Сейчас он даже не был уверен, сможет ли петь снова. Хотя парень давно оставил танцы, возможно, именно они давались легче, чем вокал. Ведь танец был его вселенной — местом, где можно стать свободным и быть кем угодно. Там он был просто омегой. Движения позволяли без слов выражать мысли и чувства, помогая забыть о тревогах. Этот мир поглощал страдания, и только в нём удавалось оставить позади ту грязь, которую пришлось пережить.       Этой ночью, стоя в VIP-зоне перед большим панорамным окном, Чимин не мог отвести взгляда от сцены. Танцор не просто двигался — он словно вёл диалог. От восторга Чимин не заметил, как вцепился в руки Сокджина. Ему тоже хотелось оказаться там, под софитами, погрузиться в ритм и забыть обо всём.       — Мин-и… мне немного больно, — тихо прошептал Сокджин, заметив, с каким восхищением младший уставился на танцпол. Он слегка наклонился и снова позвал: — Чимин-а?       — Ой, прости, хён… — виновато взглянув на старшего, Чимин поджал губы. Эйфория не отпускала. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Нужно было срочно поделиться эмоциями. — Я просто… Это было восхитительно. Я думаю… тоже…       — Хочешь? — предугадал Сокджин, успокаивающе погладив его ладони.       Было несложно заметить, как горят глаза Чимина. Впервые Сокджин видел этот яркий огонёк в его взгляде. Младший сидел рядом, но мысли уже уносили его прочь, к выходу. Он не раз видел его выступление, Чимина тянуло на танцпол, и старший искренне надеялся, что однажды тот снова решится. Возможно, музыка поможет исцелить душевные раны.       — Хочешь так же? — спросил Сокджин тихим шёпотом.       «Как эти двое братьев умудряются так искусно читать мысли?» — подумал Чимин и твёрдо ответил: — Да.       Он не видел смысла лгать. Эмоции требовали выхода, и ими отчаянно хотелось поделиться. К откровенным разговорам он пока не был готов, но высказаться через движения было бы прекрасно.       — Тогда присоединяйся к ним, — спокойно произнёс Сокджин, всё ещё согревая его ладони в своих. — Что мешает? — Он выдержал паузу, но, быстро считав причину чужого замешательства, тут же предложил решение: — Ты можешь выступать скрытно. Просто закрой лицо. Я видел, многие так делают.       Пространство VIP-зоны оказалось не тесным, но не заметить кого-то было сложно. Значит, парни в любом случае обратят внимание. А Чимину отчаянно не хотелось, чтобы кто-то узнал о его планах. Стало досадно, что выступление может сорваться, несмотря на хорошее предложение брата.       — Смотри сюда, — серьёзно произнёс старший. Он наклонился ближе и зашептал прямо на ухо, чтобы никто не услышал: — Выйдешь отсюда с телефоном. Я скажу ребятам, что звонят родители и ты пошёл поговорить в мою машину, так как там не шумно. Все увлечены зрелищем, никто не обратит внимания. В конце коридора есть гримёрка, уверен, ты найдёшь там что-нибудь, чтобы скрыть лицо. Сейчас объявят финальный баттл и пригласят желающих бросить вызов тому парню. Если выиграешь, то приз твой, — хитро улыбнулся Сокджин. — Не смотри так, там приличная сумма.       — Ну хён! Ты думаешь, мне нужны деньги?       Хотелось ощутить адреналин финала, но о деньгах не было и речи. Только победа. Совсем как в старые добрые времена.       — Ладно, ладно, шучу я, иди уже. Всё понимаю. Никто ничего не узнает, вот увидишь. А если вдруг ребята всё же поймут, что это ты, скажи, что просто пошутил.       Чимин неуверенно поднялся, сжимая в руке телефон. Он бросил быстрый взгляд на компанию, но никто и головы не повернул. Уже перед самой дверью он обернулся на Сокджина, а тот одними губами беззвучно произнёс «файтей». И именно в этот момент Чимин поймал на себе взгляд Тэхёна. Не растерявшись, юноша быстро прижал трубку к уху и жестом показал, что в зале слишком шумно. Тэхён растерянно кивнул и снова переключился на разговор с Хосоком.       Выйдя в узкий коридор, Чимин ускорил шаг, ведь нужно было успеть до объявления. В конце действительно оказалась небольшая, но отлично оборудованная гримёрка. Места здесь спокойно хватило бы для нескольких человек, но, к счастью, было пусто. Пахло приятно, а зеркало, обрамлённое яркими лампами, выглядело по-настоящему профессионально. В гардеробе Чимин отыскал белоснежную шифоновую рубашку. Она оказалась велика, но свободный крой лишь добавлял загадочности. К ней нашлись белые узкие брюки с потёртостями на коленях.       Теперь нужно было что-то для лица. Друзья не должны были его узнать, а VIP-зона располагалась прямо напротив сцены, хоть и на самом верху. Насчёт чужого обоняния можно было особо не беспокоиться: в клубе витал безумный коктейль из самых разных запахов и чужих феромонов. Ещё раз внимательно осмотревшись, Чимин заметил упаковку обычных медицинских масок. Взъерошив волосы, он позволил прядям спадать на лицо, а нижнюю часть скрыл под белой тканью. В итоге открытыми остались только глаза, которые парень подвёл чёрным карандашом для большего драматизма. Бросив последний взгляд в зеркало, он убедился: сейчас его с трудом узнали бы даже собственные родители. Повязав на шею длинный шелковый шарф, Чимин решительно направился к сцене.       Чимин успел в последний момент, и его участие объявили. Стоя на сцене, он смотрел только на Сокджина, бесконечно благодарный за то, что тот подтолкнул его к этому и поддержал. Были не важны ни победа, ни деньги, главным оставалось само ощущение… Он не смог бы описать словами, чтобы стало понятно другим. Да и чего тут стыдиться? Чимин и сам толком не мог себе объяснить, что это за чувство. Ладно… неважно. Надо было собраться и показать всё, на что он способен.

Jaymes Young — Infinity

      Мелодия медленно потекла по залу, и он погрузился в такт, отдаваясь музыке ноте за нотой, всей душой. Чимин обожал этот трек, но раньше ему ни разу не удавалось так легко и точно попадать в ритм. От лёгкого волнения сердце билось чаще, а дыхание, напротив, становилось глубже и медленнее. Он чувствовал музыку каждой клеточкой тела. Движениями он с трепетом рассказывал невидимому зрителю о том, как сильно скучал, как отчаянно хотел вернуться, но сам же себе это запретил. Ведь теперь Чимин больше не чувствовал себя чистым и свободным, как раньше. Его поглотил монстр с длинными щупальцами, не оставляя путей к отступлению. С шумным вздохом юноша закрыл глаза, пытаясь отгородиться от внешнего мира. И у него получилось. Теперь Чимин был там, где всё ещё оставался чистым, где не было уродливых ран.       Зазвучали первые слова трека, и он запорхал по сцене, словно бабочка. Он больше не замечал чужих взглядов и тихого шёпота, сливаясь с мелодией в единое целое. Медленные шаги сменялись ломаными движениями, прыжки в воздухе дополнялись взмахами шарфа. Тонкий гладкий шёлк мелькал перед глазами, будто крылья, сопротивляющиеся ветру. Резкие выпады и падения отдавались комом в горле. Грудную клетку словно сжимало тупой болью, заставляя делать рваные, громкие вдохи вопреки плавной музыке.       Как же он всё-таки скучал…       Как же он всё же был беспомощен перед вселенной танца…       Он сказал, что бросит всё? Но как же всё сложно.       Снова прыжок и кружение в воздухе. Чимин улетел бы, если бы только мог, но он лишь отталкивался от земли, а она упрямо тянула его вниз. В этом были все его эмоции, чувства и то, что пришлось пережить, то, что он проживал до сих пор. Чимин всегда умел говорить через движения в такт мелодии, но не все могли его понять. Существует ли вообще такой человек? Юноша давно смирился, что в его жизни такого нет. Никогда и не было.       Чимин открыл глаза только тогда, когда затихла последняя нота. В зале повисла абсолютная тишина, и, казалось, его рваное дыхание слышно каждому. В голове стало пусто, он чувствовал опустошение и странное, непривычное спокойствие, будто тревоги наконец покинули разум.       Чимин слегка прищурился, пытаясь разглядеть своих в VIP-зоне, но из-за яркого света прожекторов ничего не вышло. Очень жаль… Ему так хотелось увидеть их реакцию.       Спустя мгновение неожиданно громко грянули аплодисменты и крики «Браво!». Прожекторы погасли, и видимость вернулась. Чимин увидел зрителей, которые бурно хлопали вместе с парнями из VIP-ложи. Он невольно улыбнулся: у него получилось удивить и своих тоже. Но радость тут же испарилась, словно её и не бывало. Чимин нахмурился, пристально глядя на одного человека. На парня с зелёными волосами. Тот не моргал и смотрел нечитаемым взглядом, словно сканировал, пытаясь понять, кто скрывается под маской. Чимину не было страшно, но по телу почему-то пробежали мурашки. Юноша невольно сделал шаг назад, а тот нахмурился ещё сильнее, будто приказывая стоять на месте. И тут Чимин вспомнил: он не менял запах и танцевал с истинным ароматом омеги. Из-за адреналина феромоны зашкаливали. Неужели альфа его учуял? Нет, это невозможно.       Чимин был уверен, что никто ничего не заметит, ведь они сидели далеко, да и дверь была плотно закрыта из-за Сокджина. Неужели Юнги настолько силён?       Пока он блуждал в своих мыслях, объявили победителя. Чимин от неожиданности вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Когда ему попытались вручить приз, он отказался и быстро скрылся за кулисами, пока не посыпались лишние вопросы.       На улице прохладный воздух немного успокоил колотящееся сердце. Отойдя подальше от толпы, Чимин вызвал такси, решив немедленно вернуться домой. Голова гудела от вопросов, а перед глазами всё ещё стоял тяжелый взгляд Юнги. Больше всего на свете сейчас не хотелось встречаться с ним лично, чтобы его омега снова предательски не среагировала. Уже в машине он отправил брату сообщение, что уехал, чтобы тот не переживал.       Сейчас:       Последние несколько дней пролетели слишком быстро. Чимин даже не заметил, как наступила суббота. Вымотавшись на тренировке ещё после ночного клуба, парень рухнул в постель сразу после горячего душа. Мышцы приятно ныли от усталости, и Чимину нравилось это чувство, потому что в голове становилось пусто и не мучили дурные мысли. Только так он избавлялся от ужаса прошлого, и спалось лучше.       Раньше Чимин страдал от бессонницы: его преследовали кошмары о том роковом дне, когда жизнь разделилась на «до» и «после». В памяти осталось лишь красное пятно, поглотившее в нём всё светлое. Когда… Нет, вспоминать нельзя. Это ничем хорошим не закончится.       Чтобы стать таким, как сейчас, Чимин потратил много времени и сил. Он буквально собирал себя по кусочкам, склеивая их родительской заботой. Они не знали правды и не давили вопросами, просто молчаливо были рядом. Только вот в жизнь Чимин вернулся уже не омегой, а альфой. Пусть и не настоящим, но, главное, живым и в каком-то смысле здоровым. А причину он спрятал глубоко внутри, под миллионами замков, чтобы никто не смог сделать больно, узнав о его слабостях.       Тогда в какой-то момент парню показалось, что всё налаживается и желание уснуть вечным сном наконец отступило, но… Но позже пробудились собственные демоны, и Чимин полюбил их, дав им полную волю. Ведь так жить гораздо легче, не правда ли?       Поэтому он с особым энтузиазмом терзал себя тренировками, пока тело не начинало болеть. Бил грушу, бегал на свежем воздухе, чтобы проветрить голову и сбросить накопившееся за день напряжение. Это помогало забыться и наконец-то выспаться. В этом самоистязании Чимин находил своеобразное удовольствие.       В эти дни Чимин понемногу начал справляться с внутренним омегой. Получалось снова держать того в узде. Омега больше не бушевала от улыбки конкретного альфы, появившегося в его жизни в облике зелёноволосого зла. Несмотря на то что Юнги постоянно ходил хмурым и раздражённым, иногда улыбался так красиво, будто ангел. Это вызывало восторг, но и не на шутку настораживало.       К счастью, такое случалось редко: лишь когда Сокджин искренне смеялся, Юнги не мог сдержать нежности, и в кошачьих глазах вспыхивала радость. В эти моменты двое будто забывали обо всём вокруг. Чимину казалось, что между ними правда тёплые отношения. Он часто ловил себя на мысли: может, Тэхён прав и у них есть чувства? Самое ужасное — не получалось разобраться, кто вызывал большую ревность: брат или этот угрюмый альфа.       Догадки насчёт Мина подтверждались, когда в общей компании омега внутри затихал, чувствуя себя под защитой. Казалось, его омега без ума от такого наглого, грубого альфы. Наверное, стоило об этом подумать чуть глубже, но Чимин запретил себе подобные глупости. Потому что к новому провалу он не был готов. После того как парень трусливо сбежал домой, испугавшись собственной реакции на запах Юнги, прошло несколько дней. Всё это время Чимин отчаянно делал вид, что ничего не случилось. Странно: в школе рядом с остальными было спокойно и комфортно, но наедине с Мином крышу сносило окончательно.       Причина была ясна, но принимать особую симпатию своего омеги к Юнги не хотелось. Нельзя этого допускать!       Стоило только задуматься о таком, как перед глазами возникал тёмный, грязный подвал. Чимин кожей чувствовал сырость и холод. Но вечно бегать от проблемы не было смысла. Поэтому на следующий день после случившегося, после первой тренировки, юноша с чётким планом в голове подсел к друзьям Тэхёна в столовой. С натянутой улыбкой и привычной маской нормального парня Чимин был уверен: никто ничего не заподозрит. Эта маска давно срослась с кожей, став единым целым.       Несколько дней ранее:       Столовая:

      — Знакомьтесь, это Пак Чимин, — с широкой улыбкой представил гостя Тэхён. Он был безумно рад, что Чимин наконец согласился сблизиться с его друзьями. Тот выглядел хмурым и слегка напряжённым, но Тэхён был уверен: со временем они сдружатся. — Он из Пусана.       — Привет, — Чимин неловко кивнул, убирая руки за спину.       Решившись на эту авантюру, Пак не ожидал увидеть перед собой сразу четверых альф. И не каких-то обычных, а влиятельных, симпатичных и чертовски талантливых — по крайней мере, так твердили Тэхён и Сокджин. Если первый любил преувеличить, то второму Чимин верил. Парни казались адекватными, не считая вечно хмурого и раздражающего Мин Юнги.       — Привет! Я Чон Хосок, альфа Тэхёна, рад встрече, — первым протянул руку парень, а затем указал на соседа с горой мышц и ещё двоих, совершенно противоположных друг другу. — А это мой младший брат Чонгук-и и наши друзья: Ким Намджун и Мин Юнги.       — Взаимно.       Будь на то его воля, он бы ни с кем не сближался. Друзья были не нужны, всё это затевалось ради спокойствия внутреннего омеги, чтобы тот перестал шарахаться от парня с зелёными волосами. Собственная реакция на Юнги пугала: Чимин боялся, что в следующий раз омега внутри позорно поскулит рядом с этим альфой. А это было слишком унизительно.       — Очень приятно, — предельно вежливо отозвался Ким Намджун, тогда как Юнги даже не поднял взгляда.       Как же бесил…       Сейчас:       Лёжа в прохладной атласной постели, Чимин вспоминал сегодняшний вечер, хотя разум настойчиво твердил, что всё это было ошибкой. Нужно поскорее забыть произошедшее, как страшный сон. Лучше бы никто и никогда не узнал о его внезапном выступлении в ночном клубе. Даже Тэхён не должен догадаться, ведь его альфа — лучший друг Мин Юнги. Чимин верил: стоит только закрыть глаза, и он обязательно сотрёт из памяти этот тяжёлый, тёмный взгляд.

      

***

      Джин словно оцепенел, не в силах пошевелиться. Зрелище, представшее перед глазами, завораживало не только его, но и всех окружающих. Чимин был… великолепен.       Сокджин беспомощно задавался вопросами: зачем они вообще затеяли эту авантюру? И почему Чимин так отчаянно пытается скрыть свой талант?       Он сразу понял, что с Чимином произошло нечто ужасное, что до сих пор не давало ему дышать полной грудью. Как бы ни было больно, старший осознавал: если начать давить с расспросами, станет только хуже. Поэтому каждый раз, замечая на лице брата фальшивую улыбку, он чувствовал, как сжимается сердце. Так хотелось, чтобы тот радовался искренне, от всей души. Но Сокджин ощущал себя совершенно бесполезным.       Он несколько раз беседовал с дядей Мёнсуном. Тот неохотно вспоминал о случившемся в Пусане и о том, в каком шоке пребывала тогда семья. Юноша прекрасно понимал, что Чимин многое недоговаривает. Было неясно, почему он так категорично отказался от всего, о чём мечтал с детства и чего добился в столь юном возрасте. Пока никому из близких не удалось разрушить этот прозрачный кокон, чтобы узнать правду. Да и смогут ли они вообще когда-нибудь это сделать?       Об этом даже думать не хотелось.       Омега-родитель Чимина со слезами на глазах и дрожащим голосом пересказывал реакцию дяди Кёнсуна. Сокджин до сих пор не мог прийти в себя от его слов: «Это наша мечта с твоим папой, а ты найди свою». Это ранило до глубины души. Казалось, Чимин просто не обратил на эти слова должного внимания или сделал вид, что не заметил. Сокджин даже представить не мог, каково было дяде произносить их. Именно поэтому он отчаянно хотел, чтобы младший снова нашёл собственный путь. Пусть тот снова начнёт мечтать и обретёт в этом силы двигаться дальше. Старший поддержал идею с выступлением лишь для того, чтобы Чимин вновь испытал те самые забытые эмоции.       Ведь он видел этот огонёк в глазах брата и отныне сделает всё возможное, чтобы тот разгорелся ярким пламенем. Сокджин приложит все усилия, чтобы Чимин возродился, словно птица Феникс.       Разговоры о чужих стремлениях задели и его самого. Оказалось, у Сокджина никогда не было настоящей мечты, о которой он грезил бы день и ночь. Петь он любил, как и готовить. Но даже эти увлечения выбрал когда-то отец для домашних занятий. Юноша понимал, что семейный бизнес рано или поздно ляжет на его плечи; возможно, поэтому он просто смирился, а со временем ему даже понравилось радовать близких вкусными блюдами. Но всё это было совсем не то. Никакого трепета, никакого жгучего желания. Обычная необходимость? Или как ещё это назвать?       Зато теперь у него появилась собственная цель — найти свою настоящую мечту.       В этот момент, наблюдая из ложи, как Чимин чувственно парит на сцене, Сокджин ощутил, что полюбил его ещё сильнее. Появление младшего в их семье было непростым. Его брат невероятно талантлив, но ему отчаянно нужна помощь, чтобы полноценно вернуться к жизни. Пока тот взлетал и падал с тяжёлым вздохом, Сокджин всей душой разделял его боль. Чимин исповедовался, безмолвно просил о помощи через танец. В белоснежном костюме он казался таким ранимым и беззащитным, будто ангел. Но в каком-то смысле Чимин был прав: в нём действительно уживались две разные сущности. Вопреки пережитому кошмару духом он оставался сильнее многих. И сейчас он отчаянно пытался собрать себя воедино. Сокджин был уверен, что у него всё получится. Ведь они нашли друг друга. Теперь они есть друг у друга.

      Он очнулся, когда его ладонь нежно сжал Юнги. Альфа тихо произнёс:       — Джин-и? Ты плачешь?       Горячая слеза упала прямо в раскрытую ладонь, и Сокджин растерянно опустил взгляд. Когда он только успел заплакать?       — Я… Нет… Всё в порядке, — он снова посмотрел на сцену, где остальные громко аплодировали Чимину. — Прости.       Ему отчаянно хотелось сорваться с места, побежать к брату и крепко-крепко обнять. Сказать, что всё хорошо, что всё обязательно наладится. И сказать спасибо. Спасибо за то, что просто появился. Но Сокджин обещал хранить тайну, а обещания нужно сдерживать.       — Сокджин, ты весь дрожишь, — с тревогой в голосе произнёс Юнги. — Давай я отвезу тебя домой.       — Нет… Нет, я сам могу, — неловко отозвался тот.       — Я тебя в таком состоянии никуда не отпущу. Не спорь, пожалуйста, хён, — серьёзно отрезал альфа. — Посиди тут, я принесу воды, и мы поедем.       Спорить больше не было ни смысла, ни сил. Рисковать и правда не стоило. Он и правда чувствовал себя неважно. Но когда Юнги уже собрался идти, Сокджин неосознанно вцепился в его рукав:       — Юнги, ты поможешь мне писать песни?       Тот застыл в удивлении. Сокджин никогда раньше о таком не просил. Юнги всегда сам писал для него музыку, а Джин не слишком интересовался продюсированием, хотя оба искренне любили искусство.       — Я хочу попробовать сам. Ты поможешь мне?       — Конечно, помогу. Но сейчас мы уходим.       — Да, да, конечно. Я согласен.       Попив воды и предупредив остальных ребят, они собрались домой. Тревожить никого не стали, списав всё на обычную усталость. Всю дорогу оба молчали, погружённые в свои мысли. Сокджин наблюдал, как за окном машины мелькают огни города, но его мысли то и дело возвращались к танцу Чимина. Младший буквально разговаривал движениями: падал, показывая, как ему сделали больно, и взлетал, пытаясь выбраться из этой ямы. Джин раз за разом убеждался, насколько сильным оказался его брат.       — Джин, всё точно в порядке?       В голосе Юнги снова скользила явная тревога. Он вёл машину, но то и дело пристально поглядывал на пассажирское сиденье. Было заметно, как сильно он переживает. Сокджину даже стало неловко за то, что заставил человека так волноваться.       — Да… Я в порядке. Не стоит так переживать, — постарался как можно убедительнее произнести он и решил перевести тему: — Как тебе танец?       — Танец? — переспросил Юнги.       Неужели он даже не обратил внимания? Из-за собственных бурных эмоций Сокджин пропустил реакцию друга, и теперь ему стало безумно интересно.       — Да, тот парень… Тот, кто выступал последним.       — Он… — Юнги сделал паузу, словно подбирая правильные слова. — Он был… восхитителен? Великолепен? Удивителен? Особенным? Я не знаю, Джин, правда не знаю, как это описать. Он… был другим.       Юнги был искренен, как никогда. Видимо, Чимин зацепил и его тоже. Джин не сомневался: этот ответ шёл от самого сердца.       — То есть? Что ты имеешь в виду?       Вопрос был скорее риторическим, но Сокджин правда хотел узнать, какие эмоции вызвал танец брата у постороннего человека.       — Он был… лучше придумай сам. Я не умею красиво говорить, — Юнги усмехнулся и после небольшой паузы добавил: — Он ведь омега, ты заметил?       Сокджин почувствовал, как сердце ухнуло в пятки. Не мог Юнги почувствовать запах Чимина из VIP-зоны. Никак не мог. Разве это вообще реально?       — Этот аромат… Я его и раньше где-то встречал, но не помню точно. Почему-то мне кажется, что я знаю его давным-давно.       Старший чуть не подавился воздухом. Как он мог ощутить чужие феромоны, если никогда не встречал Чимина? Младший ведь никогда не ошибался и безупречно контролировал свой природный запах. Становилось по-настоящему жутко. Нужно было срочно поговорить с Чимином.       — Я не знаю… Не заметил, — стараясь говорить как можно спокойнее, соврал Сокджин. — Сцена ведь довольно далеко от нас, а в зале смешались тысячи чужих ароматов. Может, ты просто ошибся?       — Нет, — решительно возразил Юнги. — Я найду его, вот увидишь.       Он говорил пугающе спокойно, словно искать незнакомого человека было в порядке вещей. Но Юнги всегда оставался невозмутим, как удав, и неизменно добивался своего, что бы ни происходило. От этой его уверенности становилось не по себе.       — Зачем? — спросил Сокджин первое, что пришло в голову.       — Он мне нужен, — буднично ответил Юнги. — Я хочу снова его увидеть.       Джин не стал больше расспрашивать. Он попытался сосредоточиться на собственных мыслях и привести их в порядок. Ему не терпелось поскорее вернуться и поговорить обо всём с Чимином. Возможно, именно из-за этого нетерпения путь казался бесконечным. К счастью, Юнги больше не нарушал молчания, сосредоточившись на вождении.       Когда они наконец подъехали к особняку Кимов, Юнги проводил его до ворот и крепко обнял на прощание. На этот раз никакой неловкости не было, наоборот, Джин почувствовал необъяснимое облегчение. Аромат Юнги каким-то образом успокаивал взвинченные нервы. Попрощавшись с другом, Сокджин поспешил в дом, намереваясь сразу же зайти к Чимину. Но, тихо приоткрыв дверь в его спальню, он понял, что опоздал: младший уже сладко спал, укутавшись в тёплое одеяло. Не решившись тревожить его сон, Джин лишь оставил на макушке брата невесомый поцелуй и ушёл к себе. Приняв душ и переодевшись, он тоже лёг в постель. Им обоим нужно было как следует выспаться перед завтрашним серьёзным разговором.