С волками жить...

Линден внимательно разглядывал бойцов. Он специально решил появиться с утра пораньше, чтобы застать всех на тренировке. Поговаривали, конечно, что у «волков» у каждого свой собственный график силовых занятий, но уж утренней-то пробежкой точно занимались все. Так думал Линден. И ошибался. На улице он встретил только Рейли, что лениво делал растяжку, и Тайвена с подозрительной самокруткой в руках, нежившегося на солнышке (хотя прохладный горный воздух «нежиться» как-то не помогал). Эти двое коротко приветствовали его. Правда, прогресс был заметен: оба вытянулись в струнку, стоило командиру приблизиться к тренировочной площадке. Линден в ответ коротко кивнул, немного понаблюдал за разминкой старшого (Рейли стал двигаться как-то особенно плавно) и решил дождаться завтрака. Все же завтрак наверняка посещают все. Или нет? Парню повезло. К утренней кормежке проснулись и подтянулись все. Даже молчаливый Фог, уткнувшись в рукав-компьютер, терпеливо дожидался, когда Братц расставит тарелки. Помогал малышу Стен. Нет, вовсе не из соображений гуманности или по доброте душевной. Просто у него первого сдали нервы. Братц так нервничал под взглядом командира, что посуда в его руках звенела, выбивая африканские мотивы. А у Стена был тонкий музыкальный слух. Как у кота. Большого кота. Поэтому, пожалев свои уши, первый красавец на деревне решил смилостивиться и помочь вечному дежурному по кухне. Столов стояло всего два. Сделаны они были из массивного тяжелого дерева, как и табуреты к ним. Чтобы сдвинуть их, необходимо было приложить недюжинную силушку. Даже «волкам» - парням довольно сильным – было затруднительно передвигать их. Линден никак не мог понять, зачем было делать такую неудобную мебель. Если кто-то опасался, что она может быть применена для того, чего не надо (например, битья), то он был непоследовательным: мебель в остальных комнатах была довольно обычной. Спросить сейчас у остальных он как-то не решился: и так в их глазах он выглядел как щегол, которому и привсунуть – не грех. Но Линден поклялся, что врежет этому человеку, как только встретит. Клятва была произнесена про себя в тот момент, когда он тащил табурет к месту во главе стола. Это стало первым заявлением парня на главенство в «стае». Если они хотят жить подобно зверью, то он станет худшим из них, коварнейшим из них, сильнейшим из них, тем, кого остальные звери будут ненавидеть и благоговеть перед ним в почтительном страхе. И теперь, убрав капельки пота со лба, со своего места во главе стола он наблюдал за нервными движениями своих подчиненных. Братца уже заметно колотило: малыш был бледен как полотно, губы его подрагивали, а в глазах стояли не останавливаемые никак слезы. Стоило Линдену сконцентрировать взгляд на нем, и он бы просто пал ниц, каясь и моля о прощении. С ним все было слишком просто. Оно и понятно. Чересчур впечатлительный паренек с кучей комплексов и весьма темным прошлым. Так и должно было быть. Тайвен сохранял философское спокойствие. Хотя командир считал, что это просто эффект от той самокрутки, что травокур с упоением наслаждался с утреца. Каждый избегал встречаться с Линденом взглядом. Лишь Гекку нагло рассматривал его, пожирая глазами. Хотя насильника только могила исправит. Если уж даже армия не помогла… Линдену уж очень не хотелось начинать разговор самому. Но никто особо не стремился начинать его первым. Все замерли в ожидании действий командира, не смея даже притронуться к еде. Поэтому не оставалось ничего другого, как встать и начать маленькую речь. - Думаю, представляться мне не надо. Вы и сами теперь, – он недобро ухмыльнулся и сделал небольшую паузу, - знаете, кто я и зачем я здесь. И по поводу прошлых событий тоже ничего не буду говорить. Все и так знают, что произошло и по какой причине. Так что предлагаю просто забыть все это, как будто ничего никогда и не было. - Н-н-не было? – заикаясь, спросил Братц. Линден удивленно приподнял бровь: надо же, ему даже удалось выдавить из себя звуки! - Да, не было. Ни вашей попытки убийства, ничего не было. Скажем, что я прибыл только сегодня. И станем хорошими друзьями. Хорошо? – парень улыбнулся самой дружелюбной улыбкой, на которую только был способен. Правда, на бойцов она произвела обратный эффект. Они застыли с каменными лицами, а тяжелый взгляд говорил о недоверии и опасности. - Вижу, вы мне не верите, но ничего. Думаю, даже так мы сможем сработаться. А для этого нужно проводить вместе побольше времени. После завтрака мне хотелось немного размяться. Знаете, гауптвахта, да и лазарет сказываются на самочувствии, - Линден страдальчески оглядел всех. Цель была достигнута. Теперь в глазах подчиненных читались подавляемое ими чувство вины и подозрение. – Вы ведь составите мне компанию, правда? Рейли про себя аплодировал. Конечно, присоединятся. И не только к тренировке. К чему угодно. Да прикажи ты им «раком» встать, они и это сделают, послушно снимут с себя штаны и на блюдечке принесут смазку. Все потому, что одно твое слово, и все здесь лишатся головы. И не надо разыгрывать из себя невинность. Все прекрасно это знают и молчат, чтобы не вызвать гнев на себя. Теперь им придется жить в постоянном напряжении, имея перед глазами живое воплощение их грехов и страхов. Почему ты не умер, командир? Завтракали в гробовом молчании. Минут через пять после начала трапезы Братц вскочил, закрыл рот рукой и с грохотом побежал в гальюн. «Слабая воля - слабый желудок», - вспомнил Линден несмешные остроты своего инструктора. Тот часто издевался над аристократом, привыкшим к хорошей и обильной пище. В первые дни маленький фон Шпирле вовсе не покидал «места для уединения и медитации». Но услышав о возможности преодоления пределов человеческого тела всего лишь силой воли, мальчишка получил самый первый урок в своей жизни, который и стал первым его шагом к будущей трагедии. Линден поднял взгляд, и остальные поспешили уткнуться в тарелки. Лишь Гекку вновь раздевал его взглядом. Боец был голоден. Всегда. Ему до смерти хотелось вновь почувствовать прикосновение прохладной белоснежной кожи командира, пробежаться пальцами вдоль позвоночника, заставляя стонать от бесконечной сладости, впиться губами в чуть приоткрытые розовые губы обольстителя и… Гекку поменялся в лице. Все были слишком «увлечены» едой, чтобы заметить, но Гекку побледнел и поспешил присоединиться к остальным в их «увлечении». Линден победно улыбнулся. Первое достижение за сегодняшний день. Гекку отчаянно двигал челюстями, рискуя их сломать. Он уже добрался до картины, где милый командир обхватывает нежными губками его естество и усердно двигает золотой головкой, кокетливо и наивно сверкая своими зелеными глазками, как что-то пошло не так. Взгляд от по-детски открытого постепенно перешел к надменному, брезгливому, властному. Гекку сморгнул, наваждение прошло. Перед ним сидела вовсе не манящая своей чистотой куколка, что хотелось тут же завалить на ближайшую горизонтальную поверхность. Тот, кто был перед ним, излучал жуткую ауру, от которой всколыхнулись все позабытые страхи. Ему захотелось сбежать, желудок сделал кульбит, и лишь гордость не позволила Гекку последовать вслед за Братцем. Парень трепетал перед обладателем этой ауры, такой знакомой, такой ненавистной ему. За ангельской внешностью утонченного аристократа показался тщательно скрываемый демон. Гекку опустил глаза, признавая поражение. «Господи, - отчаянно просил тот, кто никогда не ходил в храм и не знал ни единой молитвы, - прошу, только не снова. Не дай мне снова пройти через это!» В дверях показался Братц. Теперь к бледности прибавился неестественно яркий болезненный румянец. Он тихо начал убирать со стола свою посуду с остатками еды. Гарвин сочувственно поглядел на мальца. - Братц, не надо. Иди лучше, приляг. А то, глядишь, упадешь прямо здесь. Парень лишь еще больше сжался и затрясся. - И правда, иди уже, - вклинился Милн. – Ты не спал всю ночь. Слышал я, как ты ворочался. И до этого тоже ночь шумел. Мне тебя на себе тащить не хочется. Если грохнешься в обморок, будешь валяться здесь, пока не окочуришься. - Н-н-но унтер-оф-оф-офицер ф-ф-фон Шпир… - Линден, - перебил заикающегося Братца командир. – Я не столь высокого чина, так что можно обойтись без званий. А аристократов, как я знаю, здесь недолюбливают. Так что думаю, проще всего будет называть друг друга по имени. Ведь так? Линден торжествующе обвел взглядом бойцов. Из этой игры он точно выйдет победителем. Сейчас все взгляды были направлены на него. Взгляды, наполненные самой чистой, самой глубокой, самой отчаянной ненавистью.