С волками жить...

Как и ожидалось, говорить почти ничего не пришлось. Пророчество Фога сбылось: едва Линден озвучил дату операции, парни угрюмо замолчали, напряглись и до конца собрания старались ни с кем не сталкиваться взглядом. Решения командира никто не оспорил, так что к концу собрания, длившегося всего минут двадцать, стало ясно, что и плана-то никакого у «волков» нет – зайти, пострелять, выйти. Кто выживет, закончит зачищать. С одной стороны, такое единодушие только радовало. С другой немного пугало. Тишина, повисшая в комнате для досуга, была настолько напряженной, что, казалось, скоро в воздухе появятся голубые искры разрядов, и запахнет озоном. Интуиция подсказывала Линдену, что сейчас, вот-вот, еще немного, и он узнает скрытые от всех тайны стаи. Но парни лишь молчаливо поддержали план и разошлись по своим углам. До пятницы оставалось еще три дня. - В-вот, вам документы, - Братц, как всегда, топтался на пороге комнаты командира, не в силах перебороть себя и войти. Эту странную черту Линден заметил в первую неделю своего пребывания (после злосчастной попытки его убийства). Маленький Братц до жути боялся этого места. Поэтому, несмотря на то, что уборкой парень занимался сам на добровольных началах, в комнате командира бойцы дежурили по очереди, по одному лишь им ведомому графику. Линден не отрицал, и даже был уверен, что тщательной уборке подвергается все в его комнате: от окон до шкафов. Но, наученный горьким опытом Академии, он прекрасно умел прятать и уничтожать любые документы и вещи не для чужих глаз. Потому и позволил «волкам» действовать как им вздумается. Линден поднялся и прошел пару шагов до порога. Братц с его приближением дрожал все больше, зрачки его расширялись, заслоняя своей чернотой светлую радужку, дыхание становилось рваным. Командир представить не мог, что же так пугает его подчиненного: сам он, его действия за последние дни или же вина за отсутствие смелости зайти за дверь. Приняв корреспонденцию из мертвенно холодных рук, Линден не смог преодолеть юношескую страсть к подколкам и, слегка приподняв бровь, холодно посмотрел на Братца: - Что-то еще? Тот не мог вымолвить слова. Просто отрицательно помахал головой и сделал шаг назад. А затем, словно вспомнив про устав и все обязательные реверансы, зачастил: - П-простите! Нет, никак нет. Ничего. П-простите, я… - Все хорошо. Можешь идти, - вздохнул Линден, дав себе мысленно оплеуху: нехорошо маленьких обижать. На руках у юноши остался единственный гладкий конверт. Такая бумага не в ходу у военных: блестящая, глянцевая, гладкая. Уж слишком дорогая и изысканная. На конверте значилось имя Солье, старого знакомого, еще до Академии. В Академию они поступили в разные годы. Солье еще оставалось доучиться два года, когда Линден уже спешил к «волкам». Нельзя было назвать их близкими, ни по духу, ни по статусу, ни по воспитанию. Фон Шпирле, прямые родственники Канцлера, входили в тот узкий круг неприкосновенных семей, о которых говорят: «Ну раз уж они, то и мы». Поведение членов этой аристократической семьи бралось и ставилось в пример, начиная от моды на платья, заканчивая столовым этикетом. Солье же, хоть и были аристократами, но в высших кругах не значились. Матушка Линдена снизошла до столь мелкой птицы лишь из-за того, что Солье занимали соседнюю загородную виллу в солнечном городке Пальнюсе, где иногда квартировались фон Шпирле во время летнего отдыха. Потому юноша знал младшего Солье, пусть и не как товарища по играм. Тут уже было различие в воспитании. С малых лет у Линдена не было ни единой свободной от учебы минуты. Языки, история, арифметика, экономика, фехтование, стрельба, боевые искусства, этикет, танцы, программирование, основы компьютерных технологий … Всего не перечесть, что юный дворянин должен быть знать и уметь. К Солье требования были куда ниже и проще. Мальчишки лишь раз провели день вместе: когда гувернер Линдена свалился с простудой. И тогда же молодой фон Шпирле обнаружил разницу в их жизненных позициях. Жизнь Солье была гораздо проще, в ней не было места всему тому, что происходило в семье их соседей по вилле. И что доводилось переживать Линдену. Одним словом, Солье просто незачем было писать письма в адрес командира «волков». Тем более сейчас, когда даже стены Академии их не соединяли. Нервным движением Линден разрезал конверт. Из него выпали два листа такой же красивой и дорогой бумаги, исписанные размашистым ровным почерком. Солье интересовался, вписался ли в коллектив его сосед, хорошо ли у них с продовольствием, не страшно ли бороться с горными партизанами. Общие фразы. Линдена передернуло. Его торопили. Торопили нещадно, когда и плана особого у юноши не проклевывалось. Он потратил уйму времени просто, чтобы отчасти напоминать одного из отряда, а о том, чтобы выполнить свою часть сделки и говорить не о чем. На все ему давали только месяц. Командир нервно бросил письмо на стол, припоминая, что завтра дежурить Милну, а, значит, «волки» и не заметят глупого письма от «глупого соседа и однокашника». Парень сжал пальцами переносицу. В сознании тут же сформировался план действий. Сначала ему нужно прослушать все, что сохранил Фог, затем найти много, очень много выпивки к пятнице и, наконец, зайти в ангар с броней. И выполнить намеченное Линден решил с пункта номер два. После глупой выходки видеть Братца совершенно не хотелось. Проще было связаться с Патрисом – офицером, отвечавшим за склад – и выпросить парочку ящиков бормотухи. За недели, проведенные в отряде, юноша вовсю научился пользоваться преимуществом, о котором раньше даже не задумывался. Хорошенькая внешность, едва не заведшая его на тот свет, могла использоваться и в ином русле. Всего-то застенчивый румянец на щечках, да пара доверчивых взглядов снизу вверх – и все, Патрис был готов поселить ангелочка в своем складе, чтобы у того было всего в достатке. Договорившись о выпивке и о том, что начальникам о такой «поставке» знать вовсе не надо, Линден с удовлетворением щелкнул кнопку завершения вызова на дисплее. Теперь можно было бы и отдохнуть. Холодный воздух обжег щеки. Дело было уже к зиме, потому все чаще по утрам зеленая еще трава была слоем инея. Днем же солнце жарило как летом, отчего казалось, что тепло не скоро уйдет. Тайвен, готовясь к зиме, потихоньку пересаживал в металлические коробки, в которых должна была храниться броня, часть обитателей своего огородика. Из остальной же усиленно делал запасы. Помогал ему в этом нелегком деле Гекку. Сублимировал, как говорил сам вечно озабоченный. Гарвин на это лишь недовольно цокал, хотя от самокрутки не отказывался никогда. Фог, как всегда, усиленно тренировал удар ладонью, избивая нещадно деревянную куклу. Как не странно, в этот раз ему составляли компанию Рейли с Тодом, ожесточенно борющиеся, зажавшие друг друга в жесткой схватке прямо на асфальте. Силы противников были равны, а разнимать их всем было откровенно лень. Может, если бы Милн был рядом, то и дал бы пару чувствительных пинков обоим. Но тот спозаранку ушел за деталями, сказав, чтобы к ужину не ждали. Стен сосредоточился на мишени, которая давно уже измочалилась. Оставалось лишь гадать, как секс-символу отряда удается различать, где у нее центр. Харон, уткнувшись в одну точку усталым взглядом, словно раб, уныло натачивал ножи. Вчера парни маленько увлеклись покером. И сейчас проигравший отрабатывал сполна победителю. - Больше энтузиазма, - подбадривал горе-игрока Стен. Он бы закончил с заточкой в два раза быстрей, но то, какое Харон делал выражение лица при выполнении чужих поручений, особенно таких монотонных и рутинных, доставляло удовольствие. - Нехорошо маленьких обижать, - улыбнулся Линден. - Уж не вам говорить, командир, - передернул плечами Стен и виртуозно взмахнул кистью. Нож с тихим стуком вошел в мишень. – Пришлось Братцу коньяку налить, чтобы звуки, что он издавал, стали похожи на человеческую речь. - Я всего лишь документы забрал, - проворчал юноша. - Братц все близко к сердцу воспринимает. Теперь он считает, что вы на него сердитесь, и все, не жить ему больше на белом свете. - Братц всегда так считает, - подал голос Харон. Беседа была единственной альтернативой рабской повинности. - Не всегда. Чаще он говорит, что жизнь прекрасна, и этому надо посвятить оду или гимн, - Стен методично вонзил в мишень еще один нож, не обращая внимания на то, что проигравший должник филонит от работы. - Братц пишет оды? – решился на терзавший давно вопрос Линден. - Нет, только грозится. Вы не знали, капитан? – Харон оживился. - Да подумал, а вдруг? Тем более после того как почитал опусы Ф… - Линден, а почему бы и нам не устроить спарринг? – Фог появился из ниоткуда, но весь его вид просто кричал о том, что он все слышал и прекрасно знает о том, что Линден его едва не сдал. Тем более кому – Стену! Этому язве дай только повод, и он станцует джигу на костях. - Чего-то не хочется, - командир втянул шею и начал искать пути к отступлению. Он быстро окинул взглядом всю площадку. Рейли и Тод едва перевели дыхание: Гарвин решил снизойти до шалопаев и развел их по разным углам. Теперь же отчитывал обоих, нестрого, по-отечески. Тайвен с Гекку вовсю пробовали заготовки на зиму. Стен с хищным блеском стервятника в глазах ждал развязки. У входа в барак замаячил Братц. - Харон, - чересчур громко воскликнул Линден, - а не помочь ли нам Братцу? Он ведь почти каждый день что-то стирает и сушит. Пошли! А тому и нужен был лишь повод бросить точильный камень и убраться подальше от Стена. - Но Линден… - начал было Фог, но командир остановил его властным движением руки: - Сначала надо помочь своим товарищам, - заметил он философски. – А в спарринге тебе поможет Тод. Правда, Тод? Солдат, заслышав свое имя, вздрогнул. Рейли его едва не задушил, пока тот пытался выломать руку Старшого. Было бы здорово сейчас поваляться на травке, да попробовать зимние заготовки с Гекку на пару, а не пытаться увернуться от машины для убийств, в которую Фог вот-вот превратится. От последнего едва ли не дым шел из-за кипевшего внутри гнева. Хотя от взгляда командира можно было бы в ледышку превратиться. Потому Тод просто затравленно угукнул, прикидывая, успеет ли Гарвин отвести от него противника в этот раз или нет. - Что ж, Харон, за мной! – бодро скомандовал Линден, довольный собой и ситуацией, и тут же пулей устремился к одинокой фигуре, идущей в сторону ангара. – Братц, подожди! Эй, погоди! Завидя бегущего к нему командира, Братца едва инфаркт не хватил. «Нет, я еще не успел написать оду отстиранному пятну на футболке», - подумал он и припустил к ангару как был, с корзиной мокрого тряпья в руках. Харон мало чего понимал, но был до жути рад сбежать от изнурительной работы, так что он тоже присоединялся к погоне. - Братц, погоди! Подожди! – кричал Линден. Но чем больше он кричал, тем быстрее бежал Братц. Он несся вперед, не разбирая дороги, прижимая к груди корзину с бельем как драгоценность. Линден не отставал. Он добавил скорости и теперь уверенно нагонял беглеца. Хотя и сам до сих пор не понял, зачем вообще бежит, и что будет делать, когда нагонит. Братц повернул за угол. Линден за ним. Удар под дых взорвался тысячами искр перед глазами. Линден согнулся пополам. Грубый рывок за волосы вверх. - Что тебе надо, шваль? Зрачки были настолько сужены, что казались маленькой точкой на фоне светлой радужки. Лицо скривилось в ужасающую гримасу безумной ярости. Белоснежные зубы были плотно сжаты и скрипели. - Отвали! – Линден отвел руку, держащую его за волосы, и пару раз ударил в ответ. Братц покатился прямо на корзину с бельем. Тряпки вывались и смешались с грязью. Сам он скукожился в комок и заревел в голос. Таким и обнаружил их Харон: Линден, обхвативший себя одной рукой за живот, стоял на голосящим как деревенская баба пареньком, лежавшим на подушке из грязного тряпья. - Ч-что? – только и смог выдавить из себя удивленный Харон. - Успокой его, я не в состоянии, - Линден устало опустился на землю. Место удара нестерпимо болело, будто его ударили железной шпалой. Перед глазами все еще стояло почти не удерживаемые веками глазные яблоки со светлой радужкой и черной точкой вместо зрачка. - Командир, вы в порядке? – осторожно дернул Линдена за плечо Харон. – Что-то вы неважно выглядите. - Все хорошо, - махнул рукой юноша. И затем добавил. – Все хорошо. Но ты должен выполнить свою часть работы. Ты меня понимаешь? Харон пронзил ледяным взглядом саму душу командира. Сейчас Линдену хотелось провалиться под землю, лишь бы сбежать от всей этой нелепой ситуации. - Конечно, унтер-офицер фон Шпирле. Понимаю. Главное, чтобы командир все понимал. И отдал точный приказ. Ведь так? - Так, все так. Он будет точным, - Линден подавил в себе все эмоции и ответил подчиненному не менее холодным пристальным взглядом. – Братц, Братц! Хватит плакать. Братц перестал реветь. Теперь он просто хныкал, как малые дети в истерике. Линден подполз к нему и бережно погладил парня по плечу. - Не надо. Я не сержусь. Я испугал тебя, и ты дал отпор. Все так и было. Только прекрати реветь. Будь мужиком. - Н-но… н-но… - Что? - Б-белье… -Что? - Оно испачкалось. А я ведь так его… - Братц снова тихонько захныкал. - Что ж. пойдем, Братц. Время уже к обеду. Поедим и я научу тебя пользоваться стиральным аппаратом. Хорошо? - А вы не боитесь? – у Братца мгновенно высохли слезы. - Чего? - Дьявола внутри аппарата. Не боитесь ведь, правда? Аппарат… он хороший, но внутри живет дьявол. Линден в отчаянии закрыл лицо. Он знал. Теперь он прекрасно все понимал. Но пути назад у него уже не было.