Mirrors / Зеркала

…По иронии, в первые дни зимы Хуа Бинань всегда простужался. То, что он мог управлять льдом и холодом, не делало его менее восприимчивым к смене погоды. Возможно, всё дело было в плохой циркуляции ци из-за старой травмы, однако наступление морозов подкосило его и на этот раз. После завершения аукциона он отправился в уединение, потому что не хотел, чтобы кто-то видел его слабым. К тому же, после того, как он собственноручно надколол духовное ядро, едва не утонул в реке, спасая Чу Сяньцзюня, а затем использовал остатки сил, чтобы наложить на сердце Мо Жаня магическую печать, тело его было на пределе. Даже самый прославленный заклинатель едва ли смог бы выдержать подобное энергетическое истощение. А лекарь Хуа не был прославленным. …Он плотнее закутался в шерстяное одеяло, потому что в павильоне мраморный пол за ночь покрылся тонкими ледяными иглами. Жаровня с курениями не давала достаточно тепла, и его морозило, но, как всякий лекарь, он понимал, что холод в разумных пределах помогает наращивать энергию исцеления. Он был болен, но за столько лет научился находить баланс, а водная энергия была его природной стихией. Неудивительно, что вода превращалась в лёд, стоило ей соприкоснуться с его энергетическим полем. Между тем, его лоб горел, и его продолжало лихорадить. Мысли спутывались, возвращаясь к событиям аукциона. Позволив Чу Ваньнину делиться с собой энергией, он заранее знал, что тот будет в ужасе, осознав, в насколько плачевном он состоянии. Выражение лица бывшего учителя невозможно было забыть. “Как давно это с тобой произошло?” Хуа Бинань тогда лишь опустил голову, не зная, что ответить. Чу Ваньнин был тем, кто когда-то не смог спасти его, но винить его в этом было бессмысленно. Крупицы духовных сил, которые мог отдать ему Ваньнин, были каплями весеннего дождя посреди пересохшего океана. Хуа Бинань, заклинатель с посредственным потенциалом, выжил благодаря уникальной способности костяных бабочек к исцелению, но так никогда до конца и не оправился. Годы непрерывных тренировок в школе Сышен не прошли даром, но он так и не смог стать достаточно сильным, чтобы, к примеру, превзойти в бою Тасянь-цзюня. Он сам считал себя посредственным — а для того, чтобы достичь цели, он должен был стать лучшим. Духовное ядро Хуа Бинаня, между тем, со временем восстановилось. Должно быть, Чу Ваньнин понял, что когда-то он занимался совершенствованием, а потому так огорчился. К счастью, он всё ещё не осознавал, насколько Хуа Бинань силён, когда не истощает себя каждый день. “Тебе не стоит переживать об этом, шиди.” Хуа Бинань положил расспросам конец. Однако он не думал, что Чу Ваньнин будет так настойчив в попытках позаботиться о нём, и так резок в выражениях. “Делясь энергией с другими, ты вредишь себе, и ты это знаешь. Ты ведь лекарь, ты не можешь не понимать, что делаешь с собой… ты, что, мазохист?!..” В уединении, сидя посреди пустого мраморного павильона, Хуа Бинань задавал себе тот же вопрос. Он вернул к жизни человека, который мог разрушить его планы. Вернул огромной ценой для себя. Он едва не попался — на аукционе, когда Чу Ваньнин ворвался в комнату, отведённую школе Сышен. Если бы его шиди вошёл минутой раньше, он бы застал его за применением запрещённых заклинаний. Всё было бы кончено. Разумеется, такая неосторожность и спешка были вызваны тем, что Бинань менял планы на ходу. Изначально он планировал использовать меч Тасянь-цзюня как приманку для Мо Жаня, чтобы вывести его из равновесия, но затем, увидев, как Чу Ваньнин реагирует на артефакт, понял, что не сможет этого сделать. Этот меч погубил Чу Ваньнина в прошлой жизни. Хуа Бинань не мог исправить прошлое, но он мог хотя бы попытаться сделать так, чтобы в следующий раз человека, который ему небезразличен, не ждала та же участь. Он не хотел снова наблюдать, как Тасянь-цзюнь убивает Ваньнина. Хватило одного раза. Увидев модао императора, Чу Ваньнин изменился в лице, а энергия его инстинктивно поднялась, затапливая не готовые к этому едва исцеленные меридианы, словно в отчаянной попытке защититься от оружия, которое его уже погубило однажды. Едва осознав, что происходит, Бинань впал в ярость. Ему потребовалось немало усилий, чтобы скрыть, насколько он зол. Казалось, только сейчас он переживает чувства, которые похоронил несколько лет назад в своей душе вместе со смертью Чу Ваньнина. Он старался не думать об этом, когда тело Ваньнина медленно восстанавливалось, а душа его всё ещё была слишком слаба, чтобы возродиться. Теперь же, вспоминая последнее противостояние императора бессмертных и Чу Фэй, он словно заново переживал его смерть. Этот меч никогда не должен был оказаться в руках Мо Жаня — будет лучше, если его новым владельцем станет сам Чу Сяньцзюнь. Хуа Бинань выкупил клинок, а затем отправился к Чу Ваньнину и Мо Жаню этого мира, прекрасно осознавая, что времени у него не так много. К счастью, старейшина Чу уже выпил немного эликсира Мо Сяньлу, и духовное ядро его было хрупким, поэтому лекарю Хуа было не трудно усыпить его на время. Оставшись наедине с Мо Жанем под предлогом помощи его наставнику, Бинань использовал на нём несколько связующих заклинаний, а затем наложил на него заклинание Чистого Сердца — усиливающее чувства человека стократно. Оно было особенно опасным для тех, кто подвержен чарам цветка ненависти. Близилось время Небесного Разлома, и Хуа Бинань должен был убедиться, что Мо Жань, так же, как и Тасянь-цзюнь его мира, захлебнётся в ненависти, едва всё будет кончено. “Думаешь, что лучше меня знаешь, кто в моем сердце?” — яростно шипел Мо Жань, пытаясь вырваться из ледяных оков. Разумеется, он так и не осознал, кто перед ним, а потому сыпал оскорблениями. По правде, лекарь Хуа понятия не имел, кто в его собственном сердце — что уж говорить о сердце юного полудурка Мо. Впрочем, дела сердечные Мо Жаня его волновали сейчас меньше всего: он использовал на нём заклинание, усиливающее чувства, и этого было достаточно, чтобы разжечь ненависть. Он уже расставил фигуры для предстоящей партии. Он стёр воспоминания ученику Мо аккурат перед тем, как в комнату ворвался заподозривший неладное Чу Сяньцзюнь. Едва он обо всём догадается, он обернётся против него. Пытаться манипулировать им бесполезно, он слишком умён, и быстро раскроет правду. Так почему же Хуа Бинань собственноручно вернул его к жизни, а теперь ещё и отдал ему меч невероятной силы? Почему всякий раз, когда он думал, что Чу Сяньцзюнь страдает, сердце его наполнялось ненавистью, словно это он находился под действием цветка, а не Мо Жань?.. — …Мастер Ханлинь, — ворвался в его размышления чистый женский голос, — ты болен, тебе нельзя здесь долго находиться. Здесь очень холодно. Бинань повернулся на звук шагов Му Яньли, и заставил себя улыбнуться. Высокая и статная, сводная сестра Ши Минцзина действительно проделала весь этот путь из павильона Тяньинь, чтобы навестить его в Гуюэ. — Му Яньли, — лекарь Хуа слегка склонил голову. — Что-нибудь случилось? — Боюсь, что да, — Му Яньли осторожно подошла к жаровне и аккуратно поддела тлеющие угли щипцами, перемешивая их в металлической чаше. Изморозь под подошвами её сапог быстро таяла. — Павильон Тяньинь получил анонимный донос, в котором утверждается, будто старейшина пика Сышен практикует тёмные заклинания. Я знаю, что эта школа тебе знакома. Более того — мой брат обучается у старейшины, о котором речь. Я не уверена, что этот донос справедлив, а мой брат… — Ты уже говорила с Ши Минцзином об этом? — Хуа Бинань знал, что должен выглядеть удивлённым, хотя на самом деле прекрасно знал и суть доноса, и человека, который его написал с его подачи. — Я не уверена, что он должен об этом знать. — Что собираешься предпринять? — Я в самом деле не думаю, что старейшина Юйхэн виновен, — Му Яньли колебалась. — Ты ведь знаком с ним? Что скажешь? — Старейшина, о котором речь, невероятно силен, но он никогда не стал бы использовать тёмные заклинания, — подтвердил Хуа Бинань, — однако среди его учеников есть те, в ком я бы не был так уверен. — Ты ведь говоришь о ком-то конкретном? — Му Яньли выглядела обеспокоенно. Её изящные тёмные брови сошлись к переносице. — Что, если этот человек навредит моему брату? — Не думаю, — Хуа Бинань пожал плечами. — Однако я бы не торопился с выводами и провёл дополнительное расследование, прежде чем обвинять старейшину Чу. — Так я и думала, — кивнула Му Яньли. Затем, помолчав, она сменила тему. — Ши Мэя давно не видно. У него всё в порядке? — Он вернулся на пик Сышен, — Бинань поднялся на ноги, понимая, что Яньли не даст ему продолжить медитацию. Не было никакого смысла оставаться в холодном павильоне. — Уже неделю, как там. Он огорчен, что не удалось выкупить Сун Цютун. — Ты не помог ему, потому что не хотел, ведь правда? — догадалась Му Яньли. Они шли по выложенной узорчатой мраморной галькой тропинке, и морозный воздух покалывал лицо. Хуа Бинань остановился, глядя на Му Яньли в упор: — Я помогаю только тем, кто, по моему мнению, этого достоин. То, что Сун Цютун костяная бабочка, не делает её хорошим человеком. Глава Му, я уверен, что ты понимаешь, о чём я — ты сама знаешь, что не все заклинатели одинаковы. — Ты прав, — глава палаты Тяньинь покачала головой. — Просто жаль, что брат расстроен. — Действительно, жаль, — Хуа Бинань вздохнул. — Так, значит, ты приехала, чтоб расспросить о брате и его наставнике? — Не только, — Му Яньли нерешительно улыбнулась. — Мастер Ханлинь, ваши ледяные иглы творят чудеса акупунктуры. В прошлом месяце я повредила спину, и последствия до сих пор дают о себе знать. Не могли бы вы… — Разумеется, могу, — лекарь Хуа сдержанно кивнул. — Следуйте за мной… *** …Вечером того же дня глава Му покинула Гуюэ, оставив на попечение лекаря Хуа несколько сильных магических артефактов. Она часто расплачивалась с ним необычными кристаллами и редкими находками, которые он позже мог использовать на своё усмотрение. Всё ещё простуженный, Хуа Бинань так утомился, общаясь с Му Яньли, что просто оставил всё в лаборатории, а сам направился к своему скромному павильону, надеясь, что больше никто его не потревожит. Рощу, через которую пролегал его путь, после заката, как обычно, заволокло туманом, а лекарь Хуа не имел обыкновения смотреть по сторонам. Он слишком погрузился в мысли, а потому, когда перед ним возник тёмный силуэт заклинателя, парящий в лиловом мареве зимних сумерек, сворачивать обратно было поздно. Чу Ваньнин — снова упражнялся в техниках владения мечом?.. Хуа Бинань застыл, когда тёмное лезвие прошло на волосок от его шеи, едва не задевая кожу и прорезая вуаль. Его реакции были замедленными, он словно видел происходящее сквозь толщу воды. Ваньнин остановился перед ним, застигнутый врасплох. Он тяжело дышал, длинные чёрные его одежды бесшумно струились на ледяном ветру. Чёрные, словно смоль, волосы были собраны в высокий пучок простой шелковой лентой. Обыкновенно бледное лицо пылало жаром. Тонкая изящная рука крепко удерживала массивный меч, в сгущающейся темноте отливающий золотом. Бугуй?.. Хуа Бинань замер, встречаясь взглядом с, очевидно, таким же растерянным и слегка испуганным Чу. — Я не думал, что здесь кто-то есть, — Чу Ваньнин отступил первым. — Прошу прощения. — Это уже второй раз, когда ты на меня нападаешь, — Хуа Бинань прищурился. — Ещё немного, и я начну думать, что ты хочешь меня убить. Слова, которые должны были стать шуткой и разрядить обстановку, прозвучали как-то слишком серьезно, и Ваньнин отступил ещё на шаг, теряясь. — Я действительно не ожидал, что увижу тебя в этой роще. Мне сказали, ты на время покинул Гуюэ? — Я был в уединении, — Бинань решил не лгать. — Сказал всем, что уехал, чтоб не тревожили. — А… — Чу Ваньнин понимающе кивнул. — Как ты себя чувствуешь? Тем вечером после аукциона ты едва держался на ногах… я переживал, чтобы ты не попал в беду. Ты не должен тратить духовную энергию так бездумно. — Мне уже лучше, — Хуа Бинань, похоже, выглядел неубедительно, поскольку на самом деле всё ещё был простужен, и глаза его были воспалены от жара. По правде, он делал усилия над собой, чтоб его не качало. — Шиди, я благодарен тебе за тот вечер. Но тебе самому нужно последовать собственному совету. Береги себя, и больше не трать свои силы на других. Он ненавидел себя за то, что говорил с Ваньнином в таком тоне, но ничего не мог с собой поделать. Ему следовало держаться от него подальше. Каким бы хладнокровным он ни был, даже ему становилось не по себе от масштабов собственного обмана. Если бы только Чу Ваньнин узнал, на что именно лекарь Хуа тратил энергию тем вечером в палате Сюаньюань, он бы убил его на месте. Ваньнин доверился ему настолько, что без раздумий делился с ним духовной энергией, и даже не подозревал, кто перед ним. Хуа Бинань прикрыл глаза, вспоминая, как нежно точеные пальцы Чу Ваньнина обхватывали его запястье, и как тепло его дыхания щекотало его шею, а аромат цветущего хайтана окутывал их обоих, словно весеннее марево. Ресницы Чу Ваньнина дрожали, словно крылья бабочки. От напряжения его лоб покрылся каплями влаги, а тёмные брови сошлись к переносице. Тем вечером взгляд Бинаня жадно скользил по лицу Чу Ваньнина, отмечая каждую деталь. Ему стоило огромных сил сидеть смирно, контролируя каждый свой вдох и каждый удар сердца, чтобы не выдать себя. Тогда он осознал, что боится себя, голодного и алчного, способного даже в таком ослабленном состоянии одолеть Чу Ваньнина и воспользоваться им. Вот только Хуа Бинань не собирался этого делать. Он презирал Тасянь-цзюня, и презирал себя за это тёмное, нездоровое желание. Чу Ваньнин заслуживал лучшего. Он и так пережил больше жестокости, чем кто-либо, кого Бинань знал. Тем вечером Хуа Бинань горел изнутри в собственноручно созданном аду, но всё, что он смог сказать в ответ: “Мне уже лучше, шиди. Спасибо…” С того самого дня он избегал Чу Ваньнина, а из-за свалившей его простуды его кровь перестала так кипеть. Теперь, встретившись лицом к лицу с Чу Ваньнином, он чувствовал, что снова сам не свой. Возможно, Ваньнину следовало бы его убить прямо здесь и сейчас — в таком состоянии, больной и медлительный, он точно не сможет полноценно защититься. В будущем, такого удачного момента может и не представиться… — Ты чем-то расстроен, — Чу Ваньнин понял молчание Бинаня по-своему. — Что-нибудь произошло? — Всё в порядке, — лекарь Хуа кивнул в сторону меча. — Мой шиди, оказывается, отлично фехтует. —Это не так. Я утратил прежнее мастерство, — Чу Ваньнин смутился. Было видно, что он подавляет желание спрятать клинок за спину, словно стыдится его. — Лекарь Хуа ведь тоже владеет мечом, и должен видеть разницу между сильным заклинателем и обычным мечником. Хуа Бинань не знал, что на это ответить. Он действительно владел мечом, поскольку много лет назад был учеником Чу Ваньнина, но стиль его фехтования был очень узнаваемым. К тому же, он был левшой. Он опасался, что Ваньнин узнает его, потому что именно он обучал его. Сложно представить, чтобы учитель не узнал своего ученика в бою. — Лекарь Хуа не владеет мечом? — Чу Ваньнин не мог в это поверить. Он смотрел на Бинаня широко распахнутыми глазами, словно тот как-то неудачно пошутил. — Но то, что ты проходил обучение как заклинатель, не подлежит сомнению. Ты очень уверенно управляешь потоком энергии, и твоя техника говорит о мастерстве. Я не могу поверить, что ты никогда не держал в руках меч… — Я действительно не считаю, что мои навыки достаточно хороши, — Хуа Бинань вздохнул. — Именно потому я предпочитаю заниматься тем, что мне удаётся лучше всего. Я исцеляю. Однако он упустил, что уже пару дней не мог исцелить сам себя от простуды. Похоже, он действительно был посредственным во всём, за что бы ни брался. — Не может быть, чтобы кто-то настолько талантливый не владел мечом, — Чу Ваньнин, похоже, что-то задумал, и Бинаню не нравилось, как внезапно загорелись его глаза. — Твой шицзунь — какой-то неудачник, раз не смог обучить такого способного заклинателя. Может быть, твоя духовная энергия не такая агрессивная от природы, но то, как умело ты её контролируешь… — У моего учителя были ученики получше, — рассмеялся Бинань, не в силах выдерживать, как Ваньнин поносит сам себя. — Я был самым слабым. Думаю, он взял меня из жалости. — Не верится, что ученика с таким потенциалом мог кто-то взять из жалости, — Чу Ваньнин настаивал на своём. — Ну же, я ведь знаю, что ты владеешь мечом, лекарь Хуа. Сразишься со мной? Вопрос повис в морозном воздухе, словно клинок, готовый обрушиться в любое мгновение. Хуа Бинань всё-таки раскашлялся. Затем он медленно покачал головой: — Нет. Мы оба не в лучшей форме. Если хочешь, я попрошу кого-нибудь из заклинателей Гуюэ помочь тебе с тренировками. — Я уверен, что лекарь Хуа способен на большее, чем просто попросить кого-то сразиться со мной, — Ваньнин прищурился. — Может быть, сейчас не лучшее время, но позже… В его взгляде было написано, что он не поверил ни единому оправданию Бинаня. И он был прав, что не верил. Лекарь Хуа снова покачал головой, но на этот раз менее уверенно: — Я не ношу с собой меч. Но, если мой шиди так хочет, я покажу, на что способен. На самом деле, он заранее решил, что притворится слабым. Простуда играла ему на руку, тормозя реакции. Ваньнину было ни к чему знать, на что он способен в здоровом состоянии. Чу Ваньнин вскинул брови: — Серьёзно? Ты ведь мастер Ханлинь, глава Сюаньюань, разве у тебя нет недоброжелателей? Как ты вообще ещё живой, если ходишь без меча? — Никто не знает, как выглядит глава Сюаньюань, — Бинань пожал плечами. — Никому нет дела до лекаря Хуа. Ты сам сначала не поверил, что я мастер Ханлинь, разве нет? — Так где твой меч? У тебя ведь есть духовное оружие? — не отступался Чу Ваньнин, и Хуа Бинань понял, что из этого словесного поединка ему не выйти победителем. — Моё духовное оружие — не меч, — он не оставлял попыток уклониться. Рассказывать, что он способен создать любое магическое оружие из льда, он не собирался. — Хорошо. Раз мой шиди настаивает, я принесу меч из павильона, и мы сразимся. Но я заранее прошу прощения, если мои навыки разочаруют тебя. Он знал, что Ваньнин не отступится, и понимал, что, вероятно, тот просто хочет проверить его на прочность, если когда-нибудь им придется вступить в настоящий бой. Вот только у него не было намерения сражаться в полную силу. Он и не смог бы, поскольку едва держался на ногах, а ледяная энергия бы сейчас только ухудшила его состояние. Это было к лучшему. В иных обстоятельствах Чу Ваньнин бы наверняка узнал бы его — именно он обучал Бинаня много лет назад. Прошло немало времени, но базовые знания, манера держать удар, защита — всему этому Хуа Бинань научился у старейшины Чу. Он выбрал меч, который некогда принадлежал Цзян Си, главе ордена Гуюэ. Хороший баланс, крепкая ковка — не более того. Пользуясь им, не составит труда контролировать, сколько энергии направляется в каждый удар, и легко будет притвориться слабым. — Мастер Ханлинь! — неожиданно донеслось со стороны общих построек. — Беда! У реки монстры цзянши напали на младших учеников! Хуа Бинань на мгновение прикрыл глаза, понимая, что его всё-таки качает от усталости и жара. Между тем, его уже окружили пятеро молодых учеников Гуюэ. Высокие и статные, в тёмно-зелёных одеждах, они выглядели напуганными. — Монстры цзянши? — повторил Бинань. — Есть пострадавшие? — Двое первогодок. Монстры высушили их энергию, и они сейчас без сознания. Скорее! — Нужно позвать старших заклинателей, — Хуа Бинань отставил в сторону меч, понимая, что, возможно, ему придётся сражаться, и этот бесполезный кусок металла ему был ни к чему. Куда сильнее его сейчас тревожило, что Чу Ваньнин оставался в роще, где до реки было рукой подать. — Где это произошло? Отведите меня. И сообщите второй главе о случившемся. Быстро.