Mirrors / Зеркала

…Хуа Бинань примерно представлял, что могло способствовать появлению цзянши — ему не стоило оставлять артефакты из палаты Тяньинь прямо в павильоне, без надлежащей защиты. Некоторые из них обладали мощной энергией инь, и, подпитываясь общей влажностью места и энергией воды, могли привлечь и усилить нечисть. Поскольку река была природным источником инь, именно там и проявились цзянши. Возможно, они всё это время блуждали по округе, но теперь обрели форму и силу. Путь к реке занял всего пару минут. Младшим ученикам, пострадавшим от нападения, уже оказывали помощь старшие. Нечисть, похоже, спугнуло присутствие более сильных заклинателей, но туман, стелящийся от реки к бамбуковой роще, подтверждал догадку лекаря Хуа — цзянши притягивали артефакты, и неупокоенные души отправились на их поиски. Чу Ваньнин находился как раз между рекой и павильоном. Вероятно, он всё ещё ждал, когда Хуа Бинань вернётся, на том же месте — а, значит, был в опасности. — Я должен кое-что проверить, — Хуа Бинань обвёл взглядом учеников Гуюэ, ни на ком конкретно не останавливаясь. — Вы двое, за мной. Он намеренно выбрал тех, чья энергия ян была особенно сильной, поскольку сам он такой сейчас не обладал. Опасность крылась в тумане, потому что он, напитанный энергией инь, мог не только скрывать цзянши, но и мешать их выслеживанию. Даже опытные заклинатели могли не заметить, как к ним подбирается что-то потустороннее, списывая свои ощущения на туман. Чу Ваньнин когда-то был невероятно сильным заклинателем, способным творить собственные техники, но сейчас он был слаб, а его духовное ядро до конца не восстановилось. Он мог не справиться с голодными духами, и мог стать лакомой добычей. Хуа Бинань использовал амулет лунного ветра, чтобы разогнать влажность и очистить бамбуковую рощу. Он отправился по следам тёмной энергии, понимая, что должен спешить. Двое учеников следовали за ним по пятам, продираясь сквозь тёмные заросли. Чем дальше они заходили, тем становилось холоднее и труднее было ориентироваться. — Смотрите! — один из учеников указал на вспышку света, однако лекарю Хуа не требовалось предостережение. Он и так инстинктивно прикрылся ладонью, потому что слишком яркий свет слепил его воспалённые глаза. Значит, Чу Ваньнин использовал Бугуй… Золотое сияние энергии сложно было спутать с чем-то ещё, энергия металла и дерева вплелись в демоническую основу, и отливали безупречным холодным золотом — такой когда-то была и аура Чу Ваньнина, сверкающая и яркая, словно солнечный свет. Сейчас, посреди наполненных тенями зарослей бамбука, Чу Ваньнин казался вспышкой звезды, рассекающей ночное небо. — Кто этот заклинатель? — ученики Гуюэ нерешительно остановились, наблюдая за происходящим, и этой заминки было достаточно, чтобы скрывающиеся в тени цзянши решились напасть. У Хуа Бинаня не было права на промедление или ошибку. — Они слева от нас, к востоку. Будьте начеку, — по мере того, как он давал указания, в его ладони уже расцветал энергетический шар, по форме напоминающий лотос с ледяными лепестками. Десятки лепестков закружились в воздухе, звеня, и вонзились в землю, создавая сияющий энергетический щит над местом, где они находились. Кто бы ни вышел к ним из рощи, его силы стали бы на порядок меньше, и ученикам Гуюэ стало значительно проще одолеть врагов. — Мастер Ханлинь, вы уходите? Куда вы?!.. — похоже, ученики поняли, что их наставник поставил защиту для них, а не для себя. — Вы выглядите нездоровым!.. — ……, — Хуа Бинань проигнорировал вопросы учеников. Разумеется, он выглядел нездоровым. У него в ушах до сих пор звенело после того, как он использовал ледяную магию. Правая рука словно онемела от холода, но при этом он усилием воли заставлял пальцы двигаться, чертя в воздухе новое защитное заклинание. В левой руке он уже формировал ледяной меч — смертоносное оружие, равное по силе божественным артефактам. Создано оно было из чистой энергии воды. Он успел как раз вовремя — Чу Ваньнин, прежде обладавший неограниченными силами, похоже, не рассчитывал, что в какой-то момент его энергия иссякнет. Свет его меча заметно померк, и сокрушающий удар, который он нанёс монстру, в иное время способный выжечь всю нечисть из округи, теперь лишь заставил цзянши отступить и пошатнуться, словно его ударили деревянной палкой. Хуа Бинань использовал заклинание ледяного лотоса во второй раз за эту ночь, расставляя барьер для нечистых духов. Он понимал, что, возможно, его техника может показаться Ваньнину знакомой, но в данной ситуации у него не оставалось выбора. Они встретились взглядами, и Чу Ваньнин лишь молча кивнул ему, занимая боевую стойку. Они стояли спиной к спине, в окружении сияющего голубоватым светом щита. Тёмная энергия просачивалась ближе, извещая о том, что противники близко. Первым пришёл в движение Хуа Бинань — мощным замахом он снёс голову цзянши, и та отлетела в сторону, мелькая во тьме белыми светящимися глазами. Тело покачнулось и рухнуло на землю, а затем превратилось в тёмный дым. Чу Ваньнин в этот момент нанёс несколько рубящих ударов другому призраку, и тот упал навзничь, поверженный. Белая табличка на лбу задымилась и сгорела до тла. Бой продолжался в звенящей тишине, нарушаемой лишь свистом лезвий оружия и рычанием озлобленных духов — ни Бинань, ни Ваньнин не произнесли ни звука за всё это время, они сражались, словно две машины, настроенные на то, чтобы одержать победу любой ценой. Никто из них не считал ни времени, ни поверженных врагов. Когда наконец тёмная энергия отступила, оба они находились на пределе своих возможностей. Хуа Бинань едва держался на ногах, и лишь гордость не позволяла ему привалиться к дереву и зайтись надрывным кашлем. Голова его пылала в огне лихорадки. Чу Ваньнин тоже держался прямо, но жилы на руке, в которой он удерживал меч, подрагивали от напряжения. Вероятно, оружие было слишком тяжёлым для него. Аккуратно собранные в пучок волосы его растрепались, а шляпа с вуалью съехала на затылок. Лекарь Хуа на мгновение прикрыл глаза, пытаясь отрешиться от произошедшего. Что, если бы Чу Ваньнин пострадал этой ночью? Что, если бы он пришёл на помощь слишком поздно? — Шиди… — Хуа Бинань снова нашёл взглядом Ваньнина, и внезапно осознал, что тот тоже задумчиво смотрит на него, словно никак не может решиться заговорить. Между тем, за его спиной снова образовался сгусток тёмной энергии, но Чу Ваньнин его не замечал. — Ваньнин, берегись!.. Бинань действовал быстрее, чем думал, инстинктивно используя водный щит, чтобы закрыть небезразличного ему человека. Это заклинание отличалось от более изящного ледяного лотоса, было неуклюжим из-за усталости, и отвратительно простым. Хуа Бинань использовал его, едва соображая, что делает, и лишь затем осознал, что именно этим заклинанием он пользовался, когда был учеником Чу Ваньнина. Ваньнин действовал молниеносно быстро: развернувшись лицом к врагу, он нанёс серию тяжелых разящих ударов. Он даже на мгновение не замешкался. Его длинные тёмные волосы падали на широкие плечи тёмным шелком. Ровная осанка не выдавала ни усталости, ни слабости. Решительные движения в бою напоминали смертоносный танец. Очередной монстр был повержен. Хуа Бинань не мог отвести взгляда от своего шиди. Жар сердца смешивался с лихорадкой и путал мысли, а в ушах продолжало надрывно звенеть. Его словно погрузили в ледяную воду, но он продолжал гореть изнутри, болезненно и порочно. — Мастер Ханлинь, всё в порядке, мы справились! — ворвались в хаос его мыслей голоса учеников. — Мастер Ханлинь?.. Хуа Бинань осознал, что всё-таки привалился к дереву, и на мгновение в глазах у него потемнело. Он не помнил, чтобы терял сознание, и не помнил, как и когда Чу Ваньнин оказался совсем рядом с ним, а его ладонь оказалась у него на груди. Слабый поток энергии привёл его в чувства. — Чу Сяньцзюнь, не нужно этого делать, — Бинань перехватил руку Ваньнина за запястье, пытаясь отвести в сторону. — У тебя жар, — Чу Ваньнин проигнорировал его просьбу, возвращая ладонь обратно. — Как ты в таком состоянии вообще сражался? Ты еле на ногах держишься. — Я и не сражался, — Хуа Бинань встретил испытывающий взгляд Ваньнина, и тихо рассмеялся, давясь кашлем. — Я лекарь, я не сражаюсь. Мой шицзунь был неудачником. Я ведь говорил. — Ну уж нет. Твой шицзунь, может, и неудачник, но обучил тебя он отлично, лекарь Хуа… — Чу Ваньнин вздохнул, словно думая о чём-то своём, — Нам нужно возвращаться. Здесь всё ещё небезопасно. — Я должен запечатать артефакты, — Хуа Бинань наконец пришёл в себя. — Я оставил в лаборатории кое-что, что могло привлечь всех этих духов. Решил не запечатывать их до утра, просто устал. — …… — Чу Ваньнин смерил Бинаня взглядом, в котором отчётливо читалось “ты, что, недоумок?” Но возражать он не стал. Они направились в лабораторию, потому что, если Бинань был прав, до утра это дело точно не могло подождать. В лаборатории действительно находились кристаллы с сильной энергией инь, которые принесла Му Яньли. Должно быть, она не думала, что лекарь Хуа оставит их вот так, без присмотра. — Это подарок главы павильона Тяньинь, — объяснил Хуа Бинань, снова наталкиваясь на озадаченный взгляд Ваньнина. И, поскольку выражение лица его шиди стало ещё более странным, он добавил, — Между нами ничего нет, я просто помогал ей лечить спину. Это не взятка. — Я так и подумал, — Чу Ваньнин отмахнулся. — Но тебе не стоило оставлять такие сильные артефакты там, где кто угодно может их взять. Что, если бы я, к примеру, украл один из кристаллов? — Тебе нужен один из кристаллов? Я не против, ты можешь выбрать любой, — лекарь Хуа раскрыл шкатулку, куда перед этим отправил все артефакты, принесённые Му Яньли. — Который тебе по душе? — Никакой. Мне не нужны кристаллы с энергией инь, — Ваньнин поджал губы. — Тем более, это подарок от молодой девушки. — Му Яньли мне как сестра, — Хуа Бинань снова зачем-то начал оправдываться. Возможно, дело было в кислом выражении лица Ваньнина. Он не хотел недосказанностей — тем более, Му Яньли действительно была его сестрой. У них был один отец. — А я тебе, как брат, и что с того? — кивнул Ваньнин, а затем снова отрицательно покачал головой. — В любом случае, оставь кристаллы себе. Я не хочу, чтобы к моему порогу слеталась вся местная нечисть Гуюэ. Хуа Бинань кивнул, закрывая шкатулку. Он снова наложил на неё связующее заклинание, запечатывая артефакты и скрывая их силу. На мгновение ему показалось, что Чу Ваньнин его ревнует, но он прогнал эту мысль, понимая, насколько она абсурдна. В прошлой жизни Чу Ваньнин любил Тасянь-цзюня, едва ли он смог бы забыть его так скоро. Между ними всегда будет тень Мо Жаня — и дело даже не в мече, который признал Чу Ваньнина своим новым владельцем, лишь подтверждая, что даже после смерти между ним и его владельцем оставалась связь, тянувшаяся сквозь жизни и миры. Дело было в том, что Хуа Бинань был тем, кто предал Ваньнина в первом мире, позволив Тасянь-цзюню убить его. Мастер Ханлинь, возможно, был нечестен с другими, но сам он знал правду. Чу Ваньнин погиб не от его руки, но в смерти Ваньнина была именно его вина.