на полной скорости.

Некоторые приключения, произошедшие с тобой, нельзя забыть даже спустя года. После них у тебя будет огромная жизнь, куча больших и маленьких побед, столько же поражений, которые будут пинать тебя под дых, не давая разогнуться… а их всё равно запомнишь. У Игоря такое было. Однажды. Он не уверен, что это перевернуло его жизнь так же сильно, как гибель отца, но в память определённо затёрлось большой кляксой, которую не может вывести ни одна промокашка. Если в их, двадцать первом, они вообще не вышли из моды. Но это сейчас двадцать первый, а тогда… Простым ребёнком Игоря Грома было не назвать. Начать стоило, наверное, с факта, что большую часть своего детства он провёл без матери. Почему родители разбежались — вопросов не задавал. Отец философски отвечал: время такое. Какое оно и почему мать даже на праздники не звонила, не говоря уже о визитах, младший Гром не понимал. Да и вообще, ему более чем всего хватало. Отца, который понимал, что с ним не нужно говорить, как с маленьким. Лучшего друга, появившегося в их дворе пару лет назад, и с которым они ещё при первой встрече дружно отхватили люлей. Дяди Феди, который часто захаживал к ним, подкидывая ему то денег, то что-нибудь вкусное от своей супруги. Вся его экосистема была идеальной для дворового пацана, растущего в девяностых. И умудряющегося уже в свои одиннадцать с небольшим строить такие бизнес-схемы, от которых торгаши на рынке поехали бы головой. Нет, Игорёк точно обычным не был. Влезал в неприятности, а деньги, полученные от крёстного, вкладывал в их с Бустером маленький — пока! — капитал. С ним же часто пропадал во дворе, пока отец занимался своими большими-маленькими делами. Маленьких, судя по его морщине на лбу, не было давно, и беспокоившее его нынче дело было огромным, как сама планета Земля. О деле дома Константин не распространялся, ну а Игорь — снова не спрашивал, убегая во двор, к той своей жизни, потому что в пустой квартире было невыносимо. Оттуда, из обычного Питерского колодца, и началось его приключение. Не началось, вообще-то. Он в него, по своему умению, влип. Новые машины в их дворе появлялись редко. Соседи все — обычные люди, которые только-только начинают осваивать дивный новый мир. Скупаются на развалах, ездят на рынки по выходным всей семьей, никогда не выпускают детей на улицу в новых вещах, пока те не заколебают окончательно с просьбами. Один мяч на всю округу, палки и листья в качестве оружия и разменной монеты… Но машин новых на самом деле не появлялось. Не тот уровень. То-то Игорь, едва выбежав из подъезда, и застегнув куртку после того, как порыв ветра принёс ему в лицо пяток кленовых листьев, сразу же обратил внимание на новенькую BMW, пристроившуюся за углом. Такие, он в журнале вычитал, всего пару лет назад появились, в восемьдесят девятом, и для подержанной машина выглядела просто как конфетка. Тонировка на окнах, конечно, напрягала. Учитывая его денежные махинации, уж кто-кто, а Игорёк знал, кто обычно за такой тонировкой сидит. Но беспокойные руки и ноги требовали приключений, так что к автомобилю он приблизился смело, протягивая ладонь к идеально, даже слишком, чистой для такой погоды фаре. Машина не взревела сигнализацией, и Гром, уже смелее, погладил бампер, вздрогнув, когда дверца рядом с его левым плечом хлопнула, являя свету хозяина всего этого великолепия. Ну, или безобразия, учитывая, насколько взъерошенным выглядел выскочивший в осеннюю прохладу мужик. — Дядь, у тебя всё нормально? — на всякий случай спрашивает Гром, не привыкший цепенеть при потенциальной опасности. — Ты какой-то… странный. — Дядь, — повторяет тот, осматривая свои руки, от коротких ногтей, до самых сгибов локтей, после которых начинались подкатанные рукава тёмной водолазки, — хм, и правда дядь. Тебя как зовут? — Игорь. А вас? Любопытство буквально сжирало Грома изнутри. Он видел городских сумасшедших, они часто тусовались в районе набережной. Видел и бомжей, и новых русских, всех на свете видел, и этот человек совершенно не вписывался в его понимание странных людей. — Меня… Подожди тут! Не сказав больше ни слова, мужик снова открыл дверь, ныряя на заднее сиденье своей машины. Игорь нахмурился, понимая, что не видит даже очертаний салона через тонировку. Это какие-то крутые новые технологии? Он в научных журналах читал, которые отец выписывает, когда не забывает платить за подписку. — Посмотри сюда, — вернувшийся будто из ниоткуда незнакомец протягивает ему удостоверение. В первую секунду Игорю кажется, что бумага совершенно белая, и хочет уже было спросить, не психологический ли это тест, как им однажды устраивали в школе, но уже через одно движение веками оказывается, что просто показалось. — Аааа, так вы из милиции! У меня папа, — в голосе у Игоря столько гордости, что незнакомец невольно тянет губы в улыбке, — тоже в милиции. Константин Гром. — Не слышал. Так как меня зовут? Решив не спорить, просто на всякий случай, как с сумасшедшим, Гром возвращает удостоверение обратно в чужие руки. — Пётр Юрьевич Хазин. Вы, значит, из УНОНа? У нас тут наркоманы завелись? — последнее Игорь вопрошает шёпотом, оглядываясь по сторонам. Он всегда подозревал, что те неприятные женщины из квартиры сверху имеют какие-то делишки с криминальными авторитетами! Вот было бы круто посмотреть, как их с нарядом целая служба увозит. Спохватившись, что он снова где-то в мечтах витает, Гром смотрит на голые руки мужика, мотнув головой. — А вам не холодно так? — спрашивает он аккуратно, к своему удивлению, не замечая на светлой коже мурашек. — Если подумать… пожалуй, холодно, — соглашается незнакомец, кивнув головой. Снова смотрит на свои руки, будто бы никак не может привыкнуть к ним, и собирается было залезть в машину, как Игорёк оказывается за его спиной, глядя широко раскрытыми глазами на то, что должно было быть салоном. — Это чё такое? — понижая голос едва ли не до минимума, спрашивает он, протягивая руку к чему-то, напоминающему крючок для одежды. — Как это вообще возможно? — Так и знал, что ты не маленький человек, а человеческий детёныш, — вздыхает «Пётр». Ладно, просто Пётр, ему ведь нужно какое-то имя для этой планеты? Будет проще, если оно будет понятно другим его обитателям. Фантазия Игоря сегодня встала во главе стола, принимая решения. — Кажется, у вас считается плохим тоном приглашать куда-то детей, но не хочешь зайти? Игорь забывает про всё на свете. О чём речь вообще? Какая безопасность может пересилить то, что в этой машине, внутри, будто бы ещё штук сто таких машин может поместиться? Конечно, Гром тут же ныряет в салон, оставляя хозяина автомобиля далеко позади. — Дети, — вздыхает тот, прежде чем забраться внутрь, захлопывая за собой дверь. Потыкать пальцами во всё вокруг — святое дело. Игорь носится по внезапно огромному пространству, будто бы счастливый щенок, и хвостом не виляет только по причине того, что у него пока оного не выросло. Все кнопки ужасно любопытные, вся контрольная панель в центре — будто бы из фильмов про будущее, на которые он сбегал из школы. Появилась даже мысль, что его новый знакомый — так сам Терминатор! Конечно, ненадолго, потому что выглядел он куда более щуплым. И каким-то настоящим, что ли. В общем, не предположишь, что у него внутри металлический каркас. — А это что? А это? А тут? Насовавшись в каждый возможный угол, пока Пётр — не ложится это имя никак на его язык, но придётся привыкать, — проверяет, что они ещё в пределах планеты и этого двора, и ловкие ручки пацана не увезли их на какую-нибудь Альфа Центавра. — Ты умеешь сидеть спокойно? Насколько я помню, у землян нет ключика, как в заводной шкатулке, — переведя один из рычагов в безопасный режим, он кивает в сторону одной из лестниц, предлагая последовать за ним. — Мне нужно подобрать наряд, поможешь. Идём. Игорь, рассекающий по двору в своей модной лоскутной куртке, тут же загорается, обгоняя Петю — сократить его имя в своей голове было совсем не сложно — почти в самом начале пути. Как он и думал, одежды здесь оказывается столько, что можно зарыться на целые годы. Большинство, правда, совершенно не вписывается в их свободную эпоху. — Так, ну это точно не пойдёт, — глянув на кружева и кринолины, морщится Гром, пробираясь от вешалки к вешалке. И от кучи к куче, потому что местный обитатель, как и сам Игорь, аккуратностью не отличался. Вон, носки даже валяются! На себя примерить что-то новое тоже святое дело. Хрустящий тёмный плащ, который совсем не ложится на плечи Пете, Гром тянет на себя, закутываясь с ног до головы, а на шею вешая позолоченную цепь. Скалит зубы, изображая из себя криминального авторитета, а после сбрасывает плащ и цепь, сменяя их на потёртую кожанку. Как у отца. Тут же сурово собирает брови в кучу, выкидывая кулак вперёд. За ним оказывается безумно приятно наблюдать. Почему-то. Пётр не понимает, но чувствует, что губы сами плывут в улыбке. — ВО! Совсем забыв, что и его будут одевать, Хазин непонимающе смотрит на Игоря, протягивающего ему светлое пальто. Явно тёплое, с подкладом. Кивнув, Петя надевает его на себя, а Гром, привстав на корточки, расправляет воротник, и слегка зачёсывает пальцами его волосы, чтобы показать, после, два больших, поднятых вверх. — Идеально. Если будешь корочку показывать, точно статусно смотреться будешь, никаких цацок не надо! — Если что-то нравится, можешь взять себе, — предлагает Петя, легко качнув головой. Пацан уже увидел столько всего, маленький сувенир совсем не повредит. Глаза у Грома моментально загораются, и он, смутившись на секунду, вытаскивает из кармана часы на тёмном ремешке. Ухмыльнувшись, Пётр согласно кивает. — Спасибо, Петь! — Петя, значит. Так ложится куда лучше. И в голове, и на языке. Жалко только, что его остановка здесь была недолгой, и пора двигаться дальше. Его сюда привёл сначала сигнал, мол, есть какая-то особая активность, и тот человек, зовущий себя Анубисом, вполне мог быть угрозой Земле… Оказался человеком, который отлично проворачивает фокусы. На полпути обратно Петю застала регенерация, напоминая, что прошлому телу было слишком много лет. И вот, новенькое тело, с которым ему пора бежать и искать новые приключения. Может быть, они ещё свидятся. Какие тут годы сейчас на Земле? Кажется, девяностые. Он узнал их по цветастым курткам и большим переменам в этой стране. О, они точно встретятся ещё. Земле всегда нужно спасение. Игорь, быстро сообразив, что ему пора идти, заметно приуныл, и, если бы у него всё-таки был хвост, он бы точно безрадостно повис, показывая настроение. Петя касается его плеча. — Выше нос, Игорь Гром. У тебя впереди ещё много приключений, даже если меня в них не будет. А пока… Мой транспорт называется ТАРДИС. Обещаю, что расскажу тебе, что это значит, когда мы увидимся на будущий раз. Идет? Несуществующий хвост дёрнулся в согласии, а Игорь, не удержавшись, бросился обнимать Петю, совсем забывая, что они знакомы в лучшем случае час. Тот застыл, погладив пацана по спине. Жалко его высаживать будет, очень. Но ему правда пора. Хорошо, что дети девяностых думают, что в будущем машины будут летать, и тем, как БМВ восемьдесят девятого поднимается в небо, их совершенно не удивить. Не удивится и Бустер, когда Игорь расскажет ему эту историю. — Да ну ты шо, опять в облаках летаешь! В двадцать первом его продолжают удивлять простые вещи, даже если в детстве Игорь видел невозможное. Иногда Гром, зная, что он никуда не влипнет, забывается, вспоминая. Оглядывается по улице, ища глазами знакомую машину… Обычно не находит, и под нос себе бурчит, что ещё не время. — Да ни шо, — передразнивая Бустера, Гром отбивает ему кулак, отсалютовав двумя пальцами от кепки, — в общем, будет если что на этого Чумного, сразу ко мне! — Обижаешь, начальник! Хмыкнув, Игорь оставляет позади и старого друга, и занятого скетчем очередного борцуна помощника, надеясь проветрить голову. Прислоняется спиной к красной кирпичной стене, взглядом, по привычке, гуляет по округе… Колеса узнаёт первыми. От них скользит по бамперу, такому же чистому, как двадцать лет назад. По идеальной стрелке брюк и светлому пальто с высоко поднятым воротником. Улыбается так, как не улыбался лет сто, должно быть. — Дядь, — нахально произносит Петя, протягивая в его сторону руку, — подвезти? — Долго же ты, — большими шагами преодолевая расстояние между ними, Игорь не тратит время, и обнимает старого знакомого, возвращая себя в то время, когда всё ещё было просто. Холод ладоней ощущается даже через куртку, а часы будто начинают отбивать время скорее. Петя вздыхает. — Я снова по делам. Ненадолго. Слышал, у вас тут чудит один… Даёт людям то, чего у них не должно быть. Силы особенные. Не слышал ничего необычного? — Да мне сколько всего тебе рассказать нужно! — Тогда прошу. Если бы кто сейчас решил заглянуть внутрь раритетной машинки, он бы очень удивился, не увидев за тонировкой салона. Удивился бы и тому, что её хозяина никогда не оштрафуют за эту тонировку, ведь его в мире просто не существует.