Когда опадут листья сакуры

Феликс выглядел как бомж. Это первая мысль, которая посетила Сынмина, когда он увидел своего друга. Нет, Ким безусловно был рад видеть Ли, но глядя на него создавалось впечатление, что его тащили сюда за ноги, привязанным к лошади. Его волосы спутались и в некоторых местах были серыми из-за пыли или грязи, а розовую пижаму с кроликами будто погрызли те же лошади, не забыв всем стадом пробежаться по ней. Феликс стоял как напыщенный индюк, выпятив грудь вперед и уперев руки в боки. Чанбин выгнул бровь, изучающе разглядывая юношу. На его памяти, этот парень был первым, кто посмел так разговаривать с Со, причем в его же доме. — Во-первых, не забывай с кем ты разговариваешь, а, во-вторых, твой возраст никак не влияет на то, что тебя нашли на улице, похожим на поросенка. — Чанбин скрестил руки на груди и подошел ближе, пытаясь своей аурой задавить пыл парня. — Слышь, ты меня сейчас свиньей назвал? — Феликс подошел еще ближе, почти ощущая чужое дыхание на своем лице. Чонин и Миян напряглись, ведь не каждый день какой-то бродяга угрожал главе одному из самых сильнейших орденов. — Ты хоть знаешь, кто я, чтобы бросаться в меня такими речами? — Хах, и кто? Царь Султан, повелитель семи морей? — Феликс откровенно смеялся над мужчиной перед ним. Он часто специально доводил людей до точки кипения, уменьшая их бдительность, и потом на примере, доказывал почему носит черный пояс по тхэквондо. Ликс несомненно выглядел в своем образе бомжа-героя прекрасно, но Сынмин решил вмешаться, прежде, чем единственная голова, которая обеспечивала ему ментальное спокойствие и связь с реальным миром могла слететь с плеч. — Господин Со! — Ким выбежал из своего укрытия, подбегая к толпе и заслоняя своего друга. Сказать, что глаза Феликса чуть не выпали из орбит, значит ничего не сказать. Сынмин приветственно поклонился и решил использовать вместе два приема, которые бы точно обеспечили его другу еще одну ночь в ордене. Щенячий взгляд и образ мальчика-дурачка. — Простите моего друга. Сам не знаю какие демоны овладели его разумом, но, клянусь своей жизнью, никогда прежде он себе не позволял так общаться с уважаемыми господами. Непозволительной дерзостью с моей стороны будет просить вас помиловать его и разрешить остаться в поместье хотя бы на одну ночь. — Сынмин наклонился на 90 градусов и пытался разглядеть лицо своего придурошного друга, но заметил лишь темную фигуру, которая приближалась к нему. — Друг? — хмыкнул Хенджин и склонил голову к плечу, с нечитаемой искоркой в глазах, рассматривая Кима. — Я Хван Хенджин. Лекарь, учитель, правая рука семьи Со и просто самый красивый мужчина в ордене. А ты кто? Сынмину показалось или этот парень заигрывал с ним? Заигрывал? Судя по всему, уважаемый человек в ордене и примерный господин. С Сынмином?! — Бродяга. — прошипела Миян, скривившись. — Такой же мальчуган с улицы, как и тот, которого притащили вы. Слева от нее горько усмехнулся Чонин. Если обычно он выглядел как озорной веселый парень, то сейчас он стал похож на зверя, который готовиться к прыжку. Уголки его губ опустились вниз, глаза сузились и потемнели, а руки сжались в кулаки. — Спешу тебе напомнить, шицзе, что я тоже был бродягой, без крова. Голодный, промокший до нитки, напуганный и совсем один. Таким меня нашел отец и также сейчас выглядят они. — Ян развернулся спиной к толпе и кинул через плечо. — Дживан ручался за Сынмина, и я тоже. Позволь им остаться здесь и повесь их на меня, как ответственность, шиди. Или так, или завтра к утру мы уйдем. Чонину было всего десять лет, когда его родителей хладнокровно убили. Он как сейчас помнит тот день. Маленький Чонин пошел с мамой на плантации, чтобы помочь собрать многочисленный урожай. Он бегал между кустами и деревьями, громко хохоча и заражая счастьем всех трудившихся там. Он сам нес огромную корзину с картошкой, локвой, яблоками, огурцами и горячими пирожками, которыми их угостила подруга матери. Он сам накрыл на стол для всей семьи и разлил суп по тарелкам. После ужина, они с отцом ремонтировали дверь, пока мать ушла на речку мыть посуду. Они все вместе пили чай, слушая истории отца о делах ордена, когда над входной дверью загорелся талисман. Единственное, что он успел, это увидеть мужчину в золотых одеяниях, который сидел на дереве, возле их дома. Убегая от погони, он думал только о том, чтобы вспомнить дорогу до поместья Со. Там обязательно помогут. Чонин почти добежал до тропинки, которая должна была вывести его к саду, когда сзади раздался вскрик матери. Обернувшись он увидел ее лежащую на сырой земле, с торчащий стрелой из спины. Мальчик даже не успел среагировать, когда из последних сил женщина прошептала ему, чтобы он бежал прочь, не останавливаясь. Она обещала, что догонит его позже. Через почти сутки, Чонина нашли на окраине леса деревни Фимэнь, свернувшимся калачиком в какой-то яме, которая служила ему укрытием. Последнее, что он помнил о тех событиях, были теплые объятия и голос отца Чанбина, который уверял, что теперь с Чонином все будет хорошо и никто его не обидит. Ян на всю жизнь запомнит косые взгляды, смешки за спиной и шутки, высмеивающие его статус приемного сына и мальчика без имени. Он помнит, каким жалким чувствовал себя на фоне старших брата и сестры. Бродяга. Сирота. Мальчик без имени. Босяк. Приемыш. Содержанец. Бездомный. Брошенный. Он помнит все это и поэтому во чтобы это не стало поможет Феликсу и Сынмину, чего бы это ему не стоило. Смотря на спину уходящего брата, Чанбин тяжело вздохнул и перевел взгляд на двух юношей. — Как зовут-то хоть тебя? — одна из немногих вещей, перед которой глава ордена был слаб, являлся Чонин. Даже несмотря на то, что иногда его младший брат вел себя как юная девица, Чанбин все равно не мог ему ни в чем отказать. Слишком много видели эти лисьи глаза. — Ли Феликс. — как только эти слова сорвались с губ Ли, адепты за его спиной неприятно зашептались, а глаза «элиты» перед ним расширились до неприличных размеров. Возможно, их так удивило его иностранное имя. — Ли? — настороженно поинтересовался лекарь. — Для его сына ты слишком взрослый. Брат? — если все остальные стояли в напряжение из-за двух новобранцев и родства Феликса с кем-то, кого он явно не знал, то по Хенджину можно было сказать, что вся эта ситуация его… забавляет? — О чем вы, господин? — Сынмин очень хорошо запомнил урок Чонина, по поводу уважения к незнакомым ему людям. Лишние проблемы им сейчас явно не нужны. От официального обращения к его персоне, Хенджин улыбнулся уголком губ и набрал в легкие побольше воздуха, но был остановлен своим другом. — Как зовут твоего отца? — хмуро спросил Чанбин. — Ли Донгон. — не задумываясь, пробурчал Ли. Сзади прекратился шепот, а люди вокруг заметно расслабились и с облегчением выдохнули. — Не слышал этого имени ранее, но это разговор минувшего дня. Сынмин. — Чанбин ущипнул себя за переносицу, закрывая глаза и раздумывая, над правильностью своих следующих слов. — Рядом с твоей комнатой, есть еще одна свободная. Проводи своего друга и объясни ему порядок нашего ордена. В следующий раз, я не буду так благосклонен. — он посмотрел прямо Сынмину в душу, запихивая свои слова младшему куда-то под ребра и поднял голову, чтобы обратиться к остальным адептам. — Храбрые воины, вернувшиеся с похода, могут проследовать к себе в комнаты и как следует отдохнуть. А вас, мои дорогие друзья, прошу проследовать за мной. — Чанбин обратился к лекарю и господину Бану. Даже во мраке ночи, Феликс заметил, что этот грубый и холодный мужчина на секунду потеплел, при взгляде на своих друзей. Проводив своего друга в его комнату и попросив оставить все разговоры на потом, Сынмин вернулся к себе и плюхнулся на кровать, сразу же проваливаясь в сон. Он только закрыл глаза, когда его кто-то небрежно потряс за плечо. Еле как разлепив глаза, Сынмин понял, что сейчас утро. А казалось, что он поспал только пять минут… — Вставай, а то опоздаете. — подняв взгляд вверх, Ким увидел Чонина, который улыбался так же ярко, что солнце за окном. — Разбуди своего друга, умойтесь и шагайте на площадь. — Ян похлопал Сынмина по плечу и ушел. С трудом поднявшись с кровати, Ким прошел в комнату друга, попутно пытаясь пригладить взъерошенные после сна волосы. Зайдя в комнату, по правде говоря, Сынмин не увидел ничего нового, кроме непривычно длинных желтоватых волос, которые распластались по всему телу Ли. Слюна на подушке, рука в локте под головой и одеяло, зажатое между ног. Он спит точно также, как и через 500 лет спустя. Даже представить себе не могу, что мы переместились на пять веков назад. Может быть, на наш дом упал вертолет, и я лежу в коме? — Ликс, просыпайся. — Сынмин положил руки ему на бок и потряс друга, перекатывая его по кровати, словно тесто по доске. — Нам нужно идти на собрание. — Феликс лишь сонно поморгал и попытался отмахнуться от надоедливых звуков, которые забирали у него законный сон. — Господин Со оторвет нам головы, если мы опоздаем. — Ты про того накаченного байкера, который…- Феликс что-то пробубнил в подушку и попытался перевернуться на другой бок. — Ай. — за что получил вполне заслуженный шлепок по мягкому месту. — Да встаю я. Умывшись из колодца, который стоял во дворе, юноши переоделись в одежду ордена, любезно предоставленной Чонином. На том же месте, что и вчера, стояли Чанбин и Миян, но уже с Чонином. Перед ними в метрах пяти стояли младшие адепты, на вид им было от 8 до 14 лет. За ними в строю, стояли те, кто вчера прибыл из похода. Они были чуть младше, чем Сынмин и Феликс. Подойдя к адептам, они заметили пару косых взглядов в свою сторону, которые тут же испарились, стоило главе ордена начать говорить. — Приветствую всех в этот прекрасный солнечный день. — для Феликса было загадкой, как столь грозный и величественный мужчина, мог говорить такими приятными для слуха речами. — Как вы успели заметить, вчера старшие адепты нашего ордена вернулись домой. Надеюсь вы достаточно отдохнули и готовы вновь приступить к совершенствованию духа и тела. Все сегодняшние занятия, пройдут так, как должны, а вечером нас ждет большое празднество. — детишки поменьше сразу же захлопали в ладоши и залепетали, предвкушая предстоящий праздник. — Отправляйтесь на занятия. Все адепты сразу же разбрелись, словно тараканы. Из-за мельтешащих людей перед глазами, Сынмин не заметил, как к ним подошел Чонин. — Заблудились? — он снова улыбался своей лукавой улыбкой, хотя еще вчера обещал перевернуть все поместье из-за двух новых людей здесь. — В гранатовый месяц старшие адепты первую половину дня проводят на занятиях у господина Хвана. — от осознания того, что ему придется проводить с этим змеем столько времени, Сынмин невольно вздрогнул. — Вечером, в час петуха, вы тренируетесь на поле у господина Бана. — увидев понурое лицо Сынмина и растерянного Феликса, который крутил головой по сторонам, разглядывая архитектуру вокруг него, Чонин решил хоть чем-то подбодрить юношей. — Если уроки у нашего лекаря, станут совсем невыносимыми, можете расплакаться и может быть вас отправят на обучение ко мне. Я веду занятия у младших адептов. — Мы потеряли память. — Феликс надул губы, пытаясь походить на маленького ребенка. — Разве мы не должны начинать с азов? — Это указ господина Со. — Чонин лишь пожал плечами. — Вам нужно пройти через тот переулок. — Ян указал пальцем на дома справа от них. — Там будет дом с большим белым кроликом. Это и есть дом для лекций старших адептов. — Чонин уже хотел уйти, когда развернулся в пол-оборота и ухмыльнулся. — Дам совет. Если вы понимаете, что господин Хван издевается над вами, просто напомните ему, что хорьки не любят воду. — подмигнув, он убежал в противоположную сторону. Зайдя в лекционный дом, парни увидели других адептов, которые уже рассаживались по своим местам, оставляя два свободных в центре третьего ряда. За столом напротив них сидел Хенджин. Он был одет также, как и вчера, но одежда выглядела намного чище. Ножны с его кинжалами лежали слева от него, на столе. Подождав, пока все наконец усядутся, Хван начал занятие. — Приветствую всех на утренней лекции. Для начала предлагаю, поприветствовать наших новоиспеченных адептов. Пожалуйста, представьтесь как следует. Как зовут, сколько лет отроду, из какого рода, как забрели к нам. — он приподнял уголок губ и выразительно посмотрел на Сынмина, намекая, что тот должен отвечать первым. Ким от этого лишь сильнее сжался и уставился на баночку с чернилами на его столе. Хенджин хотел открыть рот, чтобы поторопить младшего, но с места резко поднялся Феликс. — Меня зовут Феликс Ли. — младший решил играть по правилам своего учителя. Дерзко ухмыльнувшись, он глазел на Хенджина в упор. — Мне двадцать лет, рода у меня нет, а как я попал к вам, вы и сами прекрасно знаете. Да уж, Хенджин отчетливо помнит тот день. Это была поздняя ночь. Они вместе с Чаном решили остановиться на постоялом дворе, чтобы отдохнуть и уже утром двинуться в путь домой. Они сняли одну комнату с двумя кроватями у пожилого старика, чья жена как в бреду бубнила о том, что с их курятником случиться какая-то беда. Вдоволь накупавшись, друзья готовились лечь спать, задувая свечи, но не успев закрыть глаза, они почувствовали сгусток духовной энергии где-то неподалеку, который через секунду рассеялся, будто и не было вовсе. После этого раздался звук падения и ломающихся досок. Схватив оружие, Чан и Хенджин спустились на первый этаж, где уже стояло несколько постояльцев. К ним прибежал старик и со страхом в глазах умолял могучих заклинателей выяснить, что за неизведанное чудище разрушило его курятник. Подойдя ближе к обломкам, они не заметили никаких потусторонних существ, кроме перепуганных куриц. Прислушавшись, они уловили тяжелое сопение, а подойдя еще ближе увидели молодого парнишку, с длинными спутанными волосами и странной одеждой. Хенджин увидел кровь, которая растекалась из-под его ноги. Перевернув его на спину, Хван увидел кусок доски, которая пробила мальчику ногу и символ их ордена на груди, написанный кровью. Скинув все произошедшее на внезапное нападение яо-ху и дав немного денег на ремонт, Хенджин отнес парнишку в комнату, обработал рану на ноге и дал несколько лекарств, которые должны были помочь сбить высокую температуру. На утро, у мальчика, который представился Феликсом, началась лихорадка. Иначе как объяснить тот поток бреда, который он выпалил на них с Чаном, Хван не мог. Угомонив Феликса при помощи нажатия на некоторые акупунктурные точки, они двинулись в путь. Вернувшись из воспоминаний, Хенджин смотрел на Ли, который, заложив руки за спину и покачиваясь из стороны в сторону, рассматривал интерьер лекционной. — Спасибо. Твоя очередь, Сынмин. — немного поерзав на месте, скомандовал Хенджин. — Меня зовут Ким Сынмин, сын Ким Ояна. — Сынмин встал, теребя подол своего ханьфу в руках, стараясь смотреть на все что угодно, кроме лица учителя. Феликс, который сидел за ним, слегка удивился, услышав имя отца Кима. Насколько он помнит, отец Сынмина ушел от них с матерью, когда мальчик едва научился ходить. Ни его имени, ни тем более местоположения, парень не знал. — Меня нашли недалеко от поместья и принесли сюда. По просьбе вашего ученика, меня приняли в орден. — не дожидаясь ответа, Сынмин сел на место. Хенджин подпер щеку рукой и задумался. Что и зачем Дживан сказал Чанбину, что тот принял в орден незнакомого мальчишку. Надо будет допросить друга, как только Хенджин его увидит. Последующий день прошел в суматохе и водовороте знаний, который так старались вобрать в себя новобранцы. Ну Сынмин пытался. Феликс просто не мог долго сосредотачиваться на чем-то, либо начиная рассматривать окружающий мир на предмет чего-то интересного, либо погружался в размышления о происходящем. Из-за любви витать в облаках, на лекции у Хвана, Феликс чуть не разлил чернильницу и написал пару лишних иероглифов. На занятии у Бана, на котором они оттачивали умения стрелять из лука, или в случае Сынмина и Феликса, учились держать его в руках, последний чуть не прострелил учителю голову, после чего был в шаге от того, чтобы расплакался. Зайдя к Сынмину в комнату, они хотели обсудить все, что с ними произошло, когда в дверь постучали. — Войдите. Иногда Сынмину кажется, что его худший враг — это его собственный мозг, который даже на секунду не задумался, кто может стоять за дверью. Увидев своего учителя, Ким подумал о том, что лучше бы к нему явился сам дьявол, ежели этот самовлюбленный индюк. — Я не помешал? — заходя в комнату, спросил Хенджин. Он принес с собой корзинку с мазями, бинтами и глиняными горшочками. — Я пришел проверить ваши раны, которые так старательно пытался излечить мой ученик. — Дживан целый день избегает Хенджина, оправдывая это большим количеством больных, которым нужна помощь лекаря. Чтобы не нервировать Сынмина еще больше, который только при одном взгляде на учителя весь сжимался, Хенджин решил начать с блондина. Осмотрев бедро Феликса, Хван остался довольным проделанной работой, потому что от той глубокой ужасной раны, которая красовалась тут всего два дня назад, почти ничего не осталось. Спросив об общем самочувствии и получив удовлетворительный ответ, Хенджин перешел к Сынмину. Чтобы избежать еще большей неловкости, Ким сразу распахнул нижние одежды, лег на кровать и уставился в потолок. — Болит? — касания Хенджина были мягкими, по сравнению с Чонином. Он не надавливал, а лишь еле ощутимо прикасался к коже. — Только когда резко сажусь или встаю. — Сынмин решил, что лучшим решением будет просто забыть о двусмысленных взглядах и подколах, и вести себя так, будто он на приеме у обычного врача. — Все заживает хорошо, но слишком медленно, для уровня твоих духовных сил. — лекарь задумался, медленно втирая мазь в кожу младшего. — Что могло оставить такое? — он ласково погладил редкие синяки, которые остались на теле Кима и встал, складывая лекарства обратно в корзину. — Как вам первый день в статусе адептов ордена? — Хенджин оперся на стену, сложив руки на груди. — Слишком много событий для моей головы. — честно ответил Феликс, разминая лоб. — Вот посмотрите, не пройдет и недели, вы привыкните. — он замолчал, рассматривая новичков. Но Хенджин бы не был собой, если бы не начал издеваться над кем-то. — А что насчет тебя, А-Мин? — он загадочно улыбнулся, следя за реакцией ученика. Чонин утром вскользь упоминал, что Сынмин не помнит даже типичных правил этикета. Бедный мальчик. — Как ты меня назвал? — Ким в шоке распахнул глаза и стиснул зубы. Ярость зашевелилась где-то под ребрами. — Я все еще твой учитель. Обращайся ко мне как следует. — Хенджин наигранно оскорбился из-за неофициального обращения, с трудом сдерживая смех. — Я… вы… аргх. — Сынмин злобно зарычал и вылетел из комнаты, направляясь в единственное место, где всегда спокойно. Туда, где есть менее бесячий ребенок. В сад к Чонину. Феликс в недоумении уставился на дверь, пытаясь понять, куда сбежал его друг. На его памяти, Хенджин второй человек, который смог вывести Сынмина из себя. Первым был учитель по физкультуре. Ли перевел взгляд на своего учителя и увидел, как он улыбается, смотря вслед Киму. Ему было непонятно, зачем почти незнакомый человек, так рвался вывести его друга из себя. Феликс вдруг вспомнил себя и человека, которого он тоже частенько задирал, чтобы привлечь к себе внимание. — Учитель Хван, зачем вы это сделали? — все еще сомневаясь в своих догадках, тихо поинтересовался Ли. — Я просто хотел спросить его о самочувствии, а он разгневался и ушел. Я же ничего такого не сказал. — если бы Хенджин жил в 21 веке, он бы точно был прекрасным актером, исходя из того, как хорошо он изображал грусть и досаду. — Я вас понял. Тогда спрошу по-другому. Почему вы так открыто флиртуете с моим другом? — приподняв бровь, спросил Феликс. После того как он пререкался с главой этого ордена, какой-то учитель ему не страшен. — Как ты только посмел подумать о таком? Я уважаемый господин в ордене и в мире заклинателей. Я бы никогда не посмел так обращаться со своими учениками. — он почти смеялся от собственных слов. Но его улыбка тут же исчезла, когда он вздрогнул от взрыва снаружи.