Когда опадут листья сакуры

Салют. Это был взрыв чертового салюта, который заставил сердце Хенджина на секунду замереть. Доводя бедного Сынмина до белого каления, он совсем забыл, что Чонин попросил его осмотреть юношей и сразу вести на главную площадь для праздника. — Что это? — вжавшись всем телом в кровать, спросил Феликс. — Салют, оповещающий о начале праздника. Вставай, нужно найти твоего друга и следовать на площадь. — мило улыбнувшись, Хенджин протянул ничего непонимающему Ли руку. В это время где-то в саду, один напуганный Сынмин пытался найти Чонина. Ким тоже услышал взрыв, из-за которого чуть не полетел носом в землю, но покрутив головой, он увидел расходящиеся красные искры в небе. Сложив два и два, он продолжил поиски Чонина. — Чонин, ты здесь? — негромко позвал Сынмин, пытаясь разглядеть через кусты, был ли кто в беседке или нет. Листва зашуршала и из-за нее показалась черная макушка Яна. — Здравствуй. Почему ты не на площади вместе с Феликсом и господином Хваном? — Чонин растерянно смотрел на Сынмина, ведь точно помнил, как после своих занятий он зашел к Хенджину и попросил приглядывать за мальчиками во время праздника. — Я пришел сюда именно потому, что господин Хван ведет себя как пубертатный подросток, у которого гормоны шалят. Еще и издевается постоянно. — прошипел Ким, заходя в беседку и плюхаясь на коврик для медитаций. — Эээ… Как какой подросток? — Чонин скорчил забавное лицо и вопросительно выгнул бровь, на что Сынмин лишь отмахнулся. Похоже кто-то опять забыл, что половину того, что Сынмин знает из школьной программы, живущие здесь даже не начинали исследовать. — То, что наш драгоценный лекарь любит отпускать нелестные шутки в сторону других людей, ты мог заметить сразу, но почему ты так бурно на это реагируешь, для меня загадка. — Чонин тоже присел на коврик, забирая с низкого столика чашку с ароматным чаем. — Да потому что он нагло флиртует со мной! — вскрикнул Сынмин, из-за чего Ян подавился чаем, немного проливая на штаны. — Думай, что говоришь. Если Бию Лей и Сию Хенгфу на весь свет заявили о своей любви, это не значит, что каждый второй является обрезанным рукавом. — Чонин помрачнел, яростно вытирая чай со штанов. — Я этого и не говорил. — смутился Сынмин. — Просто я не знаю, как еще понимать его слова. — он теребил подол ханьфу, также, как и сегодня на уроке. — Да и какая разница кто кого любит, если эти люди будут счастливы. — пробурчал Ким, пытаясь увидеть реакцию Яна. — И то верно. — он легко улыбнулся и посмотрел на Сынмина, тут же меняясь с милого ребенка на хитрого лиса. — Мы с ним похожи. Только вот меня ты почему-то терпишь. — Ты не пытаешься подшутить надо мной каждую секунду. — надулся Сынмин. — И что мне с этим делать? Он же мой учитель. — мученически застонав, Сынмин уронил лицо в руки, размышляя о несправедливости бытия, на что Чонин лишь громко расхохотался. — Единственное что ты можешь сделать, это не показывать свои эмоции. Большего, к сожалению, тебе не позволяет статус. — Чонин встал, жестом показывая идти за ним. Они пошли к выходу, попутно слушая историю Яна о том, как сегодня на уроке, один из учеников неправильно написал талисман, из-за чего он превратился из предупреждающего в поджигающий. Чонин почти падал от смеха, вспоминая напуганного мальчика, который чуть не сжег себе волосы. Спасибо быстрой реакции Яна, за то, что он успел опустошить талисман, с помощью своих духовных сил. У центральных дверей их уже ждали Феликс и Хенджин. Последний пытался не показывать с какой завистью он наблюдал за счастливыми младшими, которые шли рука об руку, спокойно переговариваясь. Он резко вспомнил о своем старом друге. Интересно, где он сейчас? — Вот. — Чонин взял Кима за плечи, подвигая ближе к Хенджину. — Впредь следи за ними внимательнее. — сложив руки на груди, скомандовал он. — Как прикажите, ваше Высочество. — небрежно поклонившись, процедил Хенджин. — Идиот. — кинул Ян и быстро ушел, кажется, в сторону своего дома. Лекарь недовольно закатил глаза, смотря на развивающуюся полупрозрачную черную накидку. Примерно через год после гибели родителей Со, Хенджин стал замечать насколько капризным и легкомысленным был Чонин. Впрочем, как и он сам. И именно из-за этих схожих черт в их характере, они почти каждый раз бились лбами, пытаясь отпустить более грубую шутку в адрес другого. Но долго это не продолжалось, потому что приходил Чанбин или Чан, которые тут же начинали читать морали о взаимоуважение и высоком статусе обоих. Через время, окружающие все меньше лезли к ним со своими нотациями, а подкалывать друг друга уже вошло в привычку. Пройдя через главные ворота, юноши оказались на площади, которая была украшена так красиво, что даже Сынмин, который не раз видел что-то подобное в интернете, ахнул от восхищения. За карнизы домов были зацеплены традиционные красные фонарики, от дома к дому были протянуты веревки с которых свисали длинные бумаги с нарисованными талисманами, из которых сыпались маленькие золотые хлопья. Через пару минут, солнце окончательно уйдет за горизонт, и главная площадь превратится с волшебное место, усыпанное золотом и весельем. Младшие адепты носились за друг другом, пытаясь напугать самодельными соломенными куклами, набивали животы цзянь дуй и пытались играть на гуцине, который, специально для них, принес Чонин. Старшие ученики, вели себя скромнее, негромко обсуждая свежие новости где-то в стороне или наблюдая за весельем младших. — Что же вы такого сделали, раз для вас устроили такой праздник? — Сынмин перевел восхищенный взгляд на Хенджина. Он знал, что праздники в ордене устраивали крайне редко, но если они и случались, то в случае того, что кто-то совершил действительно великий подвиг. — На границе с орденом Чон, есть маленькая деревня, скрытая в горах Бейлю. — Хенджин обогнул Феликса и встал посередине, чтобы каждый из юношей мог расслышать его. Они медленно шли к столам с едой. — Их старейшина послал нам письмо с просьбой о помощи. Мол всех тех, кто близко подходит к горам, утром находят мертвыми. А те, кто успел добежать до деревни, через час умирали от неизвестной проказы, говоря что-то о монстре из темноты. — троица подошла к столу и взяла с него пару угощений. — Я сразу сказал господину Со, что дело непростое и лучше будет отправить побольше старших адептов. Ну и меня. — Хенджин отвел парней ближе к домам, чтобы их случайно не снесли бегающие дети. — Через день мы уже были на месте. А-Тао, который пошел со мной осматривать усопших, только увидел их и тут же потерял сознание. А ведь вид был действительно ужасающий. Бледная кожа с вспухшими красными венами и лопнувшими волдырями. Налитые кровью глаза, которые вот-вот и повыпадают из орбит. Кровавые полосы от ногтей по всей груди и отвратительный трупный запах. Запах гниющей плоти, заставлял людей плакать, настолько резким он был. Ночью было решено подняться на мечах над горой, чтобы выследить монстра. Как и ожидалось, результатов это не принесло и поэтому, не теряя времени, Чан отдал другой приказ. Прочесать лес, используя зажигательные талисманы. Вроде все шло неплохо, двое адептов даже умудрились взять след, когда мимо одного из них пролетел дротик, который оцарапал кожу на плече. Юноша тут же рухнул на землю и завопил от боли. Немедленно вернувшись в поселение, Хван приступил к осмотрю. Кожа вокруг царапины опухла, а она сама начала гнить, источая тот самый отвратительный запах. Благодаря великим познанием Хенджина в врачевании, юноша остался жив и даже руку сохранил. Следующей ночью было решено использовать талисманы защиты. Разбросав ловушки с порошком, отпугивающим демонов, воины разбрелись по лесу и стали ждать. Примерно через час, в десяти метрах от Чана взорвалась ловушка, из-за чего послышался оглушающий рев и на освещенную лунной поляну вышло нечто. Оно было не похоже ни на одно существо, которое когда-либо приходилось видеть Бану. Но хорошенько присмотревшись и получив в свою сторону один дротик, который тут же разъел талисман, Чан узнал нечто. Даолаогуй, злой дух представляющий из себя две ипостаси, мужскую, которая обычно была основной, и женскую. Обе из них были по одинаковому ужасны. Человеческий череп без глаз и носа, но с огромной пастью с двумя рядами зубов, как у акулы. Человеческое тело, конечности которого к концу становились похожи на крабьи. И второе тело, которое было таким же и росло из брюха первого. Их различия были только в наличии половых признаков у женской половины. Дротики духа мужского пола убивали мгновенно, а женского поражали болезнью, заставляя умирать в мучениях. Убить его было почти невозможно, потому что подойти к нему и сразить мечом в грудь было слишком опасно, а любые заклинания он отбивал своими дротиками. Не менее важным было держать защиту. Пять адептов во главе с Хенджином ушли к подножью горы, чтобы подготовить все необходимое, в то время как группа Бана гоняла монстра по всему лесу. Пару раз и сам Чан чуть не попал под смертельный дротик, но успешно уходил от атаки, используя духовные силы. Ближе к рассвету, лекарь подал сигнал о готовности. Спустя несколько попыток, мужчинам все же удалось загнать чудище в круг, используя немалое количество духовных сил Хенджина, Чана и еще трех адептов. Использовав мешочек-ловушку для демонов, они завершили ритуал и без сил упали на землю, представляя какой разговор у них состоится с местными жителями, по поводу возникновения даолаогуя на их земле. Столь могущественный демон никогда не приходит просто так. — Оказалось, что в их деревне был мальчик, который увлекался искусством темного пути. Позже, с помощью него мы изгнали даолаогуя обратно в Диюй. — конец истории Хенджин рассказывал уже одному Сынмину, который увлеченный рассказами о демонах, не заметил пропажу блондинистой макушки. На моменте заключения демона в ловушку, Феликс отвлекся на мерцающий золотой огонек, который вел его за собой, пока не растворился от ветра. Покрутив головой, он столкнулся с черными омутами главы ордена. — Почему ты один? — Феликс на секунду засмотрелся. Чанбин выглядел прекрасно в лучах закатного солнца, которые падали на его парадные одежды, с вышитым на всем теле, золотым драконом. Лучи предавали его лицу приятную мягкость. — Я…я. — Ли обернулся на толпу, пытаясь рассмотреть в ней своих спутников и пытаясь придумать причину, почему он почти зашел в дом семьи Со, иметь права заходить в который, как думал Феликс, он не имел. — Я… засмотрелся на огоньки и потерял их. — опустив голову вниз, пробубнил младший. Почему-то голос главы ордена, заставлял его чувствовать себя маленьким ребенком, который разбил мамину любимую вазу. — На вот эти? — Чанбин раскрыл ладонь, показывая ее Феликсу, немного двигая пальцами. В центре ладони начал образовываться небольшой голубой сгусток и спустя секунду он вспыхнул золотом, превращаясь в маленький огонек. И кажется пару таких же огоньков отразились в восхищенном взгляде Ли. — Это инчонхон. Небольшой сгусток свободной духовной силы. Мы оставляем их в лесу на ночной охоте, чтобы не заблудиться или найти путь обратно. Чонин очень любит выпускать их во время праздников. — Чанбин слегка «подкинул» его, из-за чего тот стал медленно кружиться вокруг своей оси. Он посмотрел на Феликса, который уставился на самое простое заклинание так, будто увидел Небожителя. — Хочешь? — Чанбин кивнул на свою ладонь. — А у меня получиться? — взглянув на свои крохотные ручки, спросил Ли. — Конечно. Представь, что ты держишь что-нибудь маленькое, но ощутимое на ладони. — Чанбин чуть выше подкинул огонек и тот, взлетев на полметра вверх, парировал на ладонь Феликса. — Вау. — с неподдельным восхищением, выдохнул Ли. Он держал на ладони сгусток магии, поверить только. Как бы ему не хотелось домой, ради такого он задержался бы здесь на неделю точно. — Это заклинание делают дети, когда только поступают на обучение в орден. — прошипела Миян, словно змея выползая из тени дома. Из-за её едких слов, Феликс на секунду потерял контроль и огонек тут же растворился. — Будь вежливее, сестра. — холодно сказал Чанбин, возвращаясь к образу величественного главы ордена. Пропустив замечания брата, Миян насупилась и быстро зашагала в центр площади. Со Миян никогда не была грубой и жестокой. Она была жизнерадостной девочкой, которая пыталась помогать всем подряд, плакала, если случайно убивала жука и очень сильно расстраивалась из-за несправедливости вокруг нее. Бедность, голод, болезни, смерти. Это все окружало ее с самого рождения, поэтому она всегда пыталась это исправить. Сбегала из поместья, чтобы помочь милой старушке, собрать яблоки в саду, играла с маленькими детьми на улице, выслушивая их детские проблемы. Поддерживала Чонина, который потерял родителей. Выслушивала страдания Хенджина о его безответной любви. Всегда старалась помогать родителям в делах ордена. А потом они погибли. Это навсегда перевернуло сознание, на тот момент, еще совсем юной девушки. После потери родителей, Миян поняла, что теперь ей некогда жалеть и спасать всех вокруг. Ее главной цель теперь была защита своих младших братьев, единственного родного, что у нее осталось. Именно из-за того, что она хотела оградить их от любой опасности, она относилась с подозрением к каждому, кто приближался к Чанбину и Чонину. Перед сном, обращаясь к родителям, она всегда спрашивала одно и тоже. Почему я? Разве я заслужила это все? Сынмин оказался очень любопытным и достаточно сговорчивым, что понял Хенджин спустя пару минут наедине. Ему было интересно все, от способа приготовления рисовых пирожков до течения духовных сил по меридианам человека. Ким решил опустить все, что произошло в его комнате и попытаться узнать лекаря с другой стороны и на удивление нашел в нем хорошего и достаточно умного собеседника. Хенджину это доставляло двойное удовольствие. Он мог насладиться общением с предметом своего интереса и рассмотреть его с головы до ног. Хван не смог рассмотреть какие у него были брови, из-за челки, но достаточно хорошо запечатлел в памяти среднего размера вытянутые глаза, длинный острый нос, небольшие щечки и аккуратные ярко-малиновые губы. Из-за фонариков и огоньков вокруг них, у Сынмина в глазах можно было увидеть целую вселенную, в которую Хенджин бы окунулся до конца вечера, если бы не Миян. — Могу ли я поговорить с господином Хваном наедине? — наигранно вежливо, спросила девушка, оскалив зубы. — Да, конечно. — без раздумий, сказал Сынмин, замечая искреннее разочарование на дне глаз Хенджина. Он с тоской посмотрел на Сынмина и, натянув улыбку, повернулся к Миян. Схватив Хенджина за руку, она потащила его в сторону лекционной. Вспомнив, что где-то здесь бродит его друг, Сынмин прогуливался, пытаясь отыскать его. И нашел. Активно жестикулирующего руками и тыкающего Чанбину в грудь своей маленькой ладошкой. Подбежав к ним, Сынмин хотел падать в ноги к Со и молить о прощении за своего непутевого друга, но получил лишь легкую ухмылку. Как оказалось, Феликс возмущался едким замечаниям Миян, по поводу его заклинательских способностей. К удивлению Кима, Чанбин спокойно стоял и слушал, а не готовил указ о казни болтливого мальца. — Господин Со, а в поместье есть библиотека? — успокоив друга, поинтересовался Сынмин. Чанбин молча кивнул и рукой указал идти за ним. Они обошли дома и прошли чуть дальше к границе поместья. Там стоял небольшой дом, чем-то похожий на лекционную, но обвешенный бо́льшим количеством талисманов. Из-за дома к ним вышел белый волк, с кроличьими ушами и коровьим хвостом. У него во лбу сиял голубой овал, с заостренными концами. Существо вышло вперед, опуская голову к земле. — Склоните головы. — прошептал Чанбин. Все трое опустили головы, исподлобья пытаясь разглядеть духа. Он минуту рассматривал их, а потом медленно двинулся к ним. — Не бойтесь. Это синьсин, добрый дух. — договорить ему не дал волк, который подошел к Сынмину и поставил лапу ему на правую ногу, от чего метка на лбу засветилась ярче и тут же потухла. Зверь отошел от Кима и двинулся к Феликсу, который затаил дыхание, рассматривая духа. Синьсин сделал все тоже самое, но поставил лапу уже на левую ногу Ли. Еще раз взглянув на своих гостей, дух поклонился им и убежал в сторону леса, растворяясь в белой дымке. — Что это было? — все еще находясь в оцепенении, спросил Феликс. — Синьсин является тем людям, кто нуждается в его предупреждениях. Он наступил на твой Ян. — Чанбин посмотрел на Сынмина немного жалостно. — На правую сторону. Это значит скорое несчастье. А если он наступает на Инь, это означает удачу и благословение небес. — посмотрев на задумчивое лицо Кима, глава решил внести немного ясности для них. — Но никто никогда не знает какой исход будет у предсказания. Возможно с тобой произойдет беда, но она поможет тебе стать сильнее и увереннее идти по тропе самосовершенствования. — он сжал плечо Сынмина, который одарил его понимающим кивком и двинулся к библиотеке.