Когда опадут листья сакуры

С момента появления Ким Сынмина и Ли Феликса в ордене Со, прошел ровно месяц. За этот период они привыкли к жизни в 17 веке без привычных удобств, с заклинателями, проклятьями и непонятными женщинами. Их переселили в новые комнаты на центральной площади. Они были чуть больше чем те, в которых они жили. Интерьер особо не поменялся: кровать, небольшой столик, шкаф для одежд и котацу, с подставкой для благовоний. Их комнаты по-прежнему находились по соседству. Джисон, или Дживан, как его называли все остальные, чаще стал появляться в поместье. В основном он приходил после ужина, когда Хенджин завершал работу в ордене и возвращался домой. Хан рассказывал им как проходят его дни в качестве ученика лекаря, а Сынмин и Феликс о своих успехах в заклинательстве и владении оружием. Реже они вспоминали будущее, которые теперь казалось таким нереальным. Чем больше проходило времени, тем сильнее они скучали по дому. Но как минимум Сынмину это не давал делать Хенджин, который то и дело надоедал ему своим существованием. В один из дней он якобы случайно задел чернильницу Сынмина, которая залила его записи. Извинившись за свою невнимательность, Хенджин все же настоял на том, чтобы Ким задержался после занятий и переписал все, что было записано на испорченной бумаге. Вся эта афера затевалась только для того, чтобы просто поболтать с Сынмином. Поначалу, первые минут пять, Ким дулся и слабо кивал на реплики лекаря, старательно дублируя написанное. Тогда Хван решил привлечь его тем, что при знакомстве с ним замечали в последнюю очередь. Своим умом. Он начал рассказывать о забавных случаях с пациентами и даже был удостоен скромной улыбки. Его монолог плавно перетек в приятную беседу о глупых людях, которые то и дело норовят найти приключение на пятую точку. В итоге их размышлений, оба пропустили обед, за что были удостоены удивленного взгляда Ли и более сурового от главы ордена, который считал, что Хенджин должен прививать адептам самые лучшие качества, а не поощрять плохие. Кстати о главе ордена. Чанбин, как обещал, иногда заглядывал на занятия, чтобы посмотреть на Феликса. Тот сначала ворчал, словно старый дед в очереди, но потом все же привык к присутствию мужчины и даже был в какой-то степени ему благодарен. Всякий раз, когда Феликсу приспичит улететь в фантазии или начать калякать в тетради, он натыкается на внимательные глаза Чанбина, которые пристально следят за ним. На одной из самых скучных лекций Хенджина, Феликс решил поиграть. Обычно, когда Чанбин приходил к ним, он садился немного позади Хвана так, чтобы в диагонали наблюдать за всеми. Феликс в очередной раз поймал на себе взгляд Чанбина. Поначалу он просто пялился в ответ, надеясь, что их гляделки смогут смутить старшего и он наконец-то займется своими важными делами, но тот лишь вздернул бровь и глазами указал на листок, который лежал перед Ли. Феликс решил идти до конца. Он надул губы и притворился будто сейчас расплачется, дергая нижней губой, на что Чанбин закатил глаза. Феликс решил, что ему многое прощалось и это тоже простят. Он начал, особенно стараясь, пародировать главу ордена, корчась так, как ни один мим в мире. Чанбина удивило столь дерзкое поведение юноши, но он продолжал молча наблюдать за этим театром одного актера. Феликс бы и дальше продолжал гримасничать, если бы Хенджин резко не замолчал шумно вбирая в себя воздух. — Господин Со, вы чего улыбаетесь? — в шоке прошептал Хенджин. — Ничего. — Чанбин тут же принял серьезный вид, не давая всем остальным в классе заметить столь редкое явление, как улыбка Со Чанбина. — Я пойду. После этого случая, Чанбин не перестал посещать занятия, но на Феликса он теперь не смотрел. Он его рассматривал. Вдоволь наслушавшись старейшин деревень, которым якобы не хватает денег на обустройство деревни, хотя сами они жили в тех еще хоромах, старший Со завершил собрание и вылетел вон из зала, идя уже по излюбленному маршруту в лекционную. Заняв свое привычное место, он слегка расстроился заметив, что сегодня Ли был особенно сосредоточен. Но все же случилось то, что заставило его ярость сойти на ноль, а сердце в груди чаще забиться. За его спиной было окно, в которое так вовремя пробрались лучи солнца и осветили юношу перед ним. Феликс сиял, словно божество. Его волосы стали похожи на одно сплошное облако, бледно-коричневые веснушки были видны настолько, что их спокойно можно было пересчитать, а глаза засияли темным золотом. Чанбин невольно засмотрелся, подмечая, что раньше за спорами и руганью, не замечал насколько красивым был Феликс. Не так как девушка в глазах парня или дите в глазах матери, а как самое неоценимо дорогое искусство в мире. Он был сумасшествием с первого взгляда, в которое хотелось окунуться полностью и утонуть. Но Чанбин остановил себя от столь позорных мыслей. Потому что это было неправильно. Как раз на одном из таких занятий, на которых глава ордена размышлял о своих чувствах касательно дерзкого и неугомонного Ли, младшего попросили остаться. Очнувшись, Чанбин заметил, что Феликс старательно пытался нарисовать в воздухе печать белого тигра. Он взмахивал пальцами первый, второй, третий раз, но с последним движением руки печать рассыпалась, оставляя разочарованного Ли смотреть на растворяющуюся в воздухе ци. — Не выходит. — грустно выдохнул Феликс. — Ты отдаешь слишком много ци. — Чанбин решил немного помочь, ведь сам когда-то делал эти же ошибки. — Ее слишком много, поэтому поток не выдерживает и расцепляется. — он встал со своего места и подошел ближе к Ли. — Попробуй выдавать меньше ци, как будто рисуешь тонкую полосу на бумаге. — Чанбин провел пальцами в воздухе вырисовывая крохотную нить энергии. — Я не умею рисовать. — пробурчал Феликс. — Попробуй. — настоял Чанбин. Ли на секунду прикрыл глаза и сделал все в точности также, но уже выдавая меньшее количество ци, но на последнем движении, она опять растаяла в воздухе, заставляя его рассердиться еще больше. — Не получается. — Сделай еще раз. — спокойно сказал Со. — Да уже сто раз пробовал! — взорвался младший. И вправду эта попытка была далеко не первой и не десятой. — Ты что не вид- Ай! — нарушая правила, вы всегда получаете наказание. Так и подумал Сынмин, схватив со стола бумагу и хорошенько стукнув Феликса по голове, за нарушения субординации. — Думай с кем говоришь. — без капли злости произнес Сынмин. — Иди нахер, Мин. — Феликс вскочил с места и вплотную подошел к нему, начиная брызгаться обвинениями тому в лицо. — Ты что тоже ослеп и не видишь, что у меня нихера не получается?! Какой смысл в этом обучении, если я все равно ничего не могу? — на его глазах появились слезы. Ему было обидно, что даже Сынмин не замечает его стараний и заставляет повторять одно и то же бессмысленное упражнение. — И к твоему сведению у меня нет ухажера, который будет летать надо мной и целовать в жопу при каждом движении. Я простой человек, и я не могу все время быть идеальным! — Феликс, успокойся. — Чанбин взял его за плечо, но тот резко обернулся, смахивая чужую ладонь с плеча. — Не прикасайся ко мне! — он злобно смотрел на Со, уже не скрывая слез, которые катились по бледным щекам. — Я вам этого не разрешал, господин. — по слогам произнеся последнее слово, он вылетел из лекционной. Сынмин хотел последовать за ним, но был остановлен теплым прикосновением к запястью. — Оставь его мне. — увидев недоверие в глазах напротив, Хенджин сильнее сжал пальцы вокруг чужого запястья и легко улыбнулся. — Доверься мне. И Сынмин доверился. Какому-то ехидному хорьку, который вечно подшучивал над ним и пытался как-либо вывести на эмоции, но который так старался научить их чему-то, несмотря на трудности. Феликс залетел в комнату громко хлопнув дверью, до смерти напугав своих соседей. Он зарылся в подушку, пуская слезы от безысходности. Были ли бы они так настойчивы если бы знали, что почти двадцать лет своей жизни он прожил обычным человеком? Прожил в простенькой квартире со всеми условиями, ходил в обычную школу, в которой растерял всякое желание к обучению, дружил с такими же людьми, с которыми не надо было соблюдать никаких правил. Он почти привык быть вторым во всем и везде. Привык получать вторые места на танцевальных конкурсах, получать всегда на бал ниже, чем сосед по парте, получать чуть меньше внимания, чем остальные, получать все после кого-то. Феликс тихонько пускал слезы, когда дверь в его комнату неприятно скрипнула, впуская незнакомца. — Уйди, Сынмин. Я хочу побыть один. — еле различимо пробурчал Ли. — К сожалению, я не твой друг. — с улыбкой в голосе, начал Хенджин. — Но я пришел, чтобы помочь. — лекарь присел на край кровати, перебирая волосы Ли. — Ты хорошо постарался, Феликс. Этого достаточно. Все. Лишь этих двух фраз было достаточно, чтобы заставить Феликса рыдать сильнее. От радости и облегчения. Кто-то наконец сказал это. Иногда ему так не хватает этих слов. Ему так не хватает того, чтобы окружающие заметили, как сильно он старается и просто похвалили за то, что он сделал на данный момент. — Скажи, Феликс, как ты относишься к безвозмездной помощи людям? — он пригладил пару прядей на затылке, которые выбились из прически. — Ну…нормально. — он сел на кровати, поворачиваясь, покрасневшим от рыданий лицом, к учителю. — То есть…я всегда радуюсь, когда помогаю людям просто так. Мне нравится, как они улыбаются мне и благодарят. Нравиться делать их счастливее. — растирая слезы по лицу, прошептал Ли. — Это хорошо. — Хенджин над чем-то задумался, рассматривая маленькие руки ученика. — Приходи сегодня в лекционную после ужина. — он коснулся плеча Феликса и молча ушел, оставляя того думать, что на этот раз задумал его гениальный учитель. Феликс решил, что сегодня с него тренировок и занятий достаточно, поэтому Сынмин был вынужден идти на поле к Чану один. Сегодня они оттачивали свое умение владеть мечом в парном бою. Сынмин боялся, что из-за отсутствия Ли на тренировке, к нему в пару поставят одного из тех адептов, которые недолюбливают Кима с Ли и тогда он уж точно схватит ранение посерьезней, чем пару синяков и ссадин. К великому счастью Сынмина, такого счастливчика не нашлось, но зато нашелся сам учитель. Бан Чан. Человек, который в 19 лет уже был сильнейшим адептом ордена с прекрасной техникой владения мечом и блистательным умом. Именно в этом возрасте он занял пост военного начальника ордена, через которого не проходило мимо ни одно решение Чанбина. Он довольно быстро подружился с главой ордена и здешним лекарем, собираясь за чашкой чая, а иногда и вина, в доме Со. Чан, как и Хенджин, помимо своих прямых обязанностей, также проводили лекции и тренировки. С приходом месяца лотоса, его ученики стали тренироваться дольше, что значительно увеличивало его пребывание в поместье, чему он был несказанно рад по причине, которую он скрывает уже долгие месяцы. Не заметив вечно пищащую белую макушку на поле, Бан решил сам встать в пару с Сынмином, понимая, что любой другой адепт будет только «рад» случайно ранить бедного мальчика. Но после пары подходов, Чан понял, что тренировкам Сынмина нужно уделять больше времени. Ким безусловно был умен и схватывал все налету, но вот практики, в отличие от остальных ему не хватало. Несмотря на это, Сынмину удалось победить учителя в одном раунде, когда тот обратил внимание на что-то за его спиной и пропустил выпад ученика. — Господин Ян. — Чан уважительно поклонился неожиданно появившемуся на поле Чонину. — Чем будем обязаны вашему присутствию здесь? — покачиваясь из стороны в сторону, поинтересовался Бан. — Решил посмотреть, как дела у Сынмина. — он потрепал Кима по макушке, заставляя того поморщиться и отбросив меч, приводить волосы в порядок. — Шисюн рассказал мне. — Господин Со? Я думал привычка все разбалтывать есть только у учителя Хвана. — хмыкнув, Сынмин снова взял свое оружие и встал в позу для нападения. — Ты сражаешься против учителя Бана? — состроив удивленное лицо, будто это было не понятно, спросил Чонин. — Ну…да. — немного замявшись, ответил Сынмин. — Хм, позволишь помочь? — хитро улыбнувшись, Чонин подошел ближе, приобняв Кима за плечи. — Хорошо. — Сынмин скептично отнесся к предложению, но все же согласился. Ему было интересно, какой совет может дать учитель младших адептов, который свое свободное время проводит в саду за игрой на гуцине против главного военного лица в ордене. Ян наклонился к Сынмину и что-то прошептал ему на ухо, от чего у Кима глаза расширились до размеров локвы. — Спасибо. — растерянно, поблагодарил его Сынмин. После команды Чана, Сынмин сделал выпад вперед заставляя учителя отшатнутся назад. — Собака! — громко крикнул Сынмин и нанес вертикальный удар. Чан на секунду растерялся, но атаку перехватил, скрещивая мечи на уровне лица. — Чего? — в растерянности спросил учитель. — Курица! — еще раз громко крикнул Ким, вводя своего учителя в еще большее смятение и пока тот пытался понять, что хочет от него ученик, Сынмин замахнулся ногой и ударил где-то в районе щиколотки Чана, сбивая его с ног. Прибывая в шоке, Бан уставился на два красных от смеха лица, которые возвышались над ним. Чонин поведал Сынмину, что Чана легко вывести из себя выкрикивая случайные слова из головы. Ян частенько так издевался над старшим. — Ай-ай-ай, господин Бан. Разве можно быть таким невнимательным? Вы же военный начальник. — еле стоя на ногах от смеха, Чонин протянул ему руку, чтобы помочь подняться. — Я вам за это отомщу. — пригрозил Чан. Он явно не был зол, но холодный взгляд и сведенные к переносице брови, выглядели достаточно устрашающе. — Отомсти! — заглянув старшему в лицо, захихикал Ян, резко стартуя с места, когда старший поднял руку, чтобы схватить подлеца. — Я буду ждать. — хохоча во все горло, на бегу кричал Чонин. Через пару часов, после ужина и извинений от Сынмина, Феликс двинулся в лекционную. Там его уже ждал Хенджин, который сдвинул парты к стенам и оставил лишь две, смотрящие друг на друга. — Присаживайся, Феликс. — Хенджин указал рукой на пустое место перед ним и подошел к своему столу, взяв с него пару банок и сверток, с чем-то железным внутри. Он расставил банки перед Ли, начиная поочередно показывать на каждую и называть. — Крапива, ромашка, клюква, женьшень. Вспоминай для чего они, Феликс. — пока Ли пытался отрыть в своих воспоминаниях лекции о травах и их применении, Хван достал кусок ткани и расстелил ее перед собой. Затем он раскрыл сверток с разными инструментами. Он выбирал между иглами, деревянными шпателями и ножами разных размеров. Он вытащил средний нож и не давая и секунды Феликсу чтобы что-то понять, Хенджин сделал глубокий диагональный порез от запястья до локтя, из которого тут же хлынула кровь. — Вы что спятили?! — вскрикнул Ли, пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы остановить кровотечение. — Нужно прижечь рану. — спокойно отвечал ему Хенджин, краем глаза замечая, как к ним присоединился Чанбин, в тени наблюдая за проверкой. — Я не знаю чем! — хватая и рассматривая каждую из банок, паниковал Феликс. Он жмурился, пытаясь вспомнить какое из лекарств ему нужно. Ли мешкался рассматривая травы, из-за чего Хенджин решил поторопить юношу, но по-своему. Лекарь сделал еще один разрез, образуя кровоточащий крест на своем предплечье. — ГОСПОДИ. — Ли выронил баночки из рук, пытаясь прикоснуться к ране, но быстро осознал, что от него сейчас требуется не это и переведя мутный взгляд на стекляшки с травой, он отчетливо услышал фразу учителя о свойствах крапивы при кровотечениях. Феликс схватил крапиву и дрожащими руками распределил ее по поверхности порезов, но к его огромнейшему удивлению, кровь продолжала идти, заливая поверхность парты и одежды Хенджина. — Почему она не останавливается? — в панике кричал Феликс, обещая привлечь внимание всех в поместье. — Ци. — Чанбин больше не мог выносить растерянного вида Ли и решил немного помочь ему. — Что? — младшего в этой ситуации совсем не удивило появление Со. Его напрягало заветно слово, столь важное для заклинателей и лекарей, к сожалению, тоже. — Тебе нужно залечить это своей ци. — еле сдерживаясь, чтобы не треснуть Хенджину за его потрясающие эксперименты, процедил Чанбин. На правах главы ордена, он решил помочь Феликсу хотя бы словами. — Представь, как твое ядро вращается внутри тебя и разносит ци по всему телу. Как она течет по пальцам в вены твоего учителя. Как затягиваются его раны. — НО Я НЕ МОГУ! — на грани истерики, завопил Ли. Давление действовало на него бодряще, но страх и собственная беспомощность все еще плескались где-то в груди. — Феликс, давай! — зарычал Чанбин так, что у младшего волосы на глове встали дыбом. — Ладно…ладно. Блять! — напоследок выругавшись, Ли перехватил руку Хенджина, пачкаясь в крови. Он закрыл глаза и четко представил золотое ядро, которое вращается с бешеной силой, разливая ци по всем клеточкам тела. Как она проходит сквозь сердце, разветвляясь к рукам и течет к пальцам. Как через пальцы ци проникает в тело учителя, закрывая трещины в ткани собой и стягивает их. Ли представлял это снова и снова, детально изображая перед глазами. — Ликс. — шепотом позвал его Хенджин. — Что? — резко раскрыв глаза, он уставился на счастливое лицо учителя, который кивком указал на руку. Убрав слой крапивы, Феликс увидел лишь небольшие рубцы, которые, с уровнем духовных сил Хенджина, затянуться за ночь. — Получилось… — не веря, просипел юноша. — У меня получилось! — завопив от радости, Ли вертел руку учителя, довольствуясь результатом. В его глазах танцевали блики от свечей в комнате, а улыбка расползлась до ушей. — ДААААА! — он победно поднял руки вверх, посмеиваясь и смотря то на Хенджина, то на Чанбина. И тут Чанбин кое-что понял. Искренне радующийся Феликс это самое драгоценное и прекрасное, что может увидеть этот мир.