Когда опадут листья сакуры

Подготовка к съезду кланов проходила в спешке. Глава ордена Со передавал часть полномочий Миян и Чонину, поскольку лично должен был появиться в ордене Бию, из-за чего Ян ходил чернее тучи. На просьбы Сынмина немного отдохнуть от дел, тот недовольно фырчал о прекрасном состоянии его тела и о неспокойствии на душе. Бан Чан тщательно отбирал кандидатов, усиливая тренировки. К концу первых трех занятий было решено что в город Лин в качестве лучших адептов отправятся восемь человек, в том числе Сынмин, Феликс и их новообретенный друг Шотао. После праздника, Феликс сблизился с ним, находя в нем хорошего слушателя и чересчур забавного юношу. Хенджин насиловал поручениями бедного Хан Джисона, который обрадовался новости о прибавлении в их команде лекарей, но тут же стух, узнав, что ближайшие две с половиной недели, пока Хенджин и Феликс будут на сборе кланов, ему придется руководить лекарским домом самому. Феликс, на удивление, делал большие успехи в изучении и применении лекарского мастерства, на что Дживан странно улыбался и бормотал что-то о достойном приемнике. Учитель Хван вместе, как бы это не было смешно, с учителем Яном смогли убедить Чанбина и Чана взять с собой Кима с Ли. Решительным аргументом стало то, что в городе Лин соберутся шесть великих кланов и сотни других людей, которые возможно смогут узнать двух юных адептов. Только Сынмину и Феликсу было известно, что они буквально свалились с неба и родства с кем-то здесь, точно не имеют. Рано утром в первый день месяца орхидеи, восемь адептов во главе с Чанбином и Хенджином проверяли лошадей и количество запасов до ближайшего города следующей провинции. Параллельно с этим Чанбин настраивал компас, задавая направление на северо-запад. Младший Со начинал злиться с самого утра, ожидая Чана с картой, который в самый ответственный момент решил задержаться в поместье. Он появился спустя десять минут, подозрительно счастливый выходя за ворота с Миян. Сынмин заметил какой нервной, подавленной и встревоженной та была. Она переживала за брата, который надолго уезжал от нее, оставляя гадать не напал ли на него тигр или кто похуже. Уже в момент прощания с домом, из поместья вылетел Чонин, словно мама, предупреждая Сынмина и Феликса об опасностях внешнего мира. Подарив брату ослепительно яркую улыбку, Ян поспешил вернуться назад к младшим ученикам. Путь им предстоял далекий. Сынмину с Феликсом досталась темно-коричневая крупная лошадь, после нескольких часов нахождения на которой, они смело могли попрощаться со своим копчиком. Спина и ноги затекали и болели от долгого пребывания в седле, поэтому ближе к вечеру было принято решение сделать остановку у реки. Солнце палило нещадно, поэтому Феликс мог легко выжать из своего ханьфу не меньше литра пота. Остальные адепты, включая Сынмина, сняли верхние одежды и подкатали штаны, по колено заходя в воду. Липкость и влажность всего тела не давала Ли покоя. Никого не предупредив он с разбегу нырнул с головой в реку. Другие юноши недовольно поморщились, наблюдая за младшим и лишь Хенджин, Сынмин и Шотао тихо посмеивались в стороне. Плавая под водой, Феликс не заметил глубокий овраг в реке из которого за ним тянулись мертвые гнилые руки. Ли почувствовал, как что-то холодное и слизкое коснулось его лодыжки, выпуская от страха весь запас кислорода в легких. Он подумал, что просто запутался в траве на дне реки, поэтому начал лихорадочно трясти ногой, пытаясь выпутаться. «Нечто» сильнее сжалось вокруг лодыжки, медленно утягивая за собой. Легкие начало нещадно жечь от пустоты, когда к его ноге опустилась маленькая красная сфера, раскрываясь в запечатывающую печать. Монстр отпустил Ли, скрываясь на глубине. — Что случилось? — взволнованно спросил Сынмин, когда Феликс резко всплыл, жадно глотая воздух. — Что-то….под водой. — указывая на место, прерывисто дышал Ли. Чан вытащил меч, сжимая рукоять, заставляя его светиться. На дне и правда притаился речной гуль. Зарубив обездвиженного мертвеца, Чан удивленно посмотрел на побледневшего Феликса. — Что за заклинание ты использовал? — пряча меч в ножны, поинтересовался Бан, разглядывая ученика на предмет повреждений. — Я не знаю. Там бы- — Удивлен, что он вообще знает их. — злобно усмехнулся один из адептов рядом. Он и еще один ученик из восьми, были недовольны присутствием на сборе Кима и Ли. Они считали, что были претенденты намного сильнее и талантливее. — Молчать! — крикнул Чан. — Через пятнадцать минут уходим. — недовольно сказал Бан, выходя на берег к своей лошади. Феликс стоял в недоумении. Если заклинание выпустил не он, то кто? Чанбин сидел на поваленном дереве, уходящим в воду и размышлял о предстоящей встрече. Он бы с радостью провел вечер с остальными главами орденов, кроме одного, которого ненавидел каждой клеточкой своего тела. Мерзкий, ушлый, злобный и беспощадный Хуань Ху Джинг. Именно этого низкорослого старика дети семьи Со подозревали в бедах их ордена. Смерть главы ордена Со, смерть родителей Чонина, пожар в поместье бывшей правой руки ордена Со, нападки на провинцию Шень и Фимэнь в частности. Во всех этих случаях неизменными оставались две вещи. Смерть и люди в желтых одеяниях. Его глубокие размышления прервали капли воды, брызнувшие на лицо. Стерев влагу, он опустил голову вниз, замечая ярко улыбающегося Феликса, с налипшими волосами на шее. — Не хмурьтесь, господин Со. Это портит вашу красоту. — прикрыв рот ладошкой, захихикал Ли. — Красоту? — удивленно спросил Со. Люди часто говорили о его суровости и холодном жутком взгляде, не придавая значения эталонному телу и нежному, почти детскому, лицу. — Да. Вы красивый, когда не думаете слишком много. — сказав так, будто он говорил это каждый день вместо «доброго утра», Феликс развернулся, зачерпывая в ладони побольше воды, со спины обливая ей Сынмина. Чанбин смущенно улыбнулся, так чтобы никто не заметил, продолжая наблюдать за резвящимся Ли, отпуская все тревоги и ненавистные мысли плыть дальше по течению. Через четыре дня почти непрерывного пути, делегация добралась до ворот города Лин. Конечно, не без происшествий. По дороге Хенджин успел потерять свою ленту для волос, ругаясь себе под нос каждый раз, когда пряди закрывали обзор. У этой ситуации было два плюса. Новая красная лента, которую ему отдал Феликс, и громко хохочущий Сынмин. Кима уж слишком сильно забавляло раздосадованное лицо лекаря. Сынмин успел пару раз впечататься лицом в ветки деревьев, забыть на привале пояс от ханьфу и чуть не сжечь волосы Ли. Ну а как, где и что успел учинить сам Феликс лучше даже не говорить. Радует одно, от его выходок Чанбин совсем перестал думать об встрече с главой ордена Хуань Ху, все больше радуясь присутствию младшего под боком. Город встретил их шумом улиц, запахом из торговых лавок и постоялых домов и завораживающей природой. Мимо мужчин бегали бродячие собаки, над головами носились громко щебечущие птицы, а на нос Феликса даже уселась маленькая стрекоза. Город Лин был просто огромным, чуть ли не в два раза больше деревни Фимэнь. Дома тут были высокие, в основном из камня и сами здания были чуть светлее, что придавало городу света. Не было родных узких улочек, удушающего аромата южных специй и оглушающих разговоров на каждом шагу. Но тем не менее в этом тихом просторном месте, Феликс все равно смог заблудиться. Точнее он опять отвлекся. Пока Чан, Чанбин и несколько адептов ушли искать место, где они смогут оставить своих лошадей на время визита, остальные двинулись в глубь города, чтобы найти постоялый двор для их большой компании. Блондин, прижав руки к груди словно младенец, пытался найти знакомые здания, чтоб вернуться на главную улицу. Не найдя ничего, что могло бы ему помочь, он решил обратиться к кучке мужчин, которые стояли у мясной лавки и что-то грубо обсуждали. — Простите. — трое мужчин тут же замолчали, перекидывая все свое внимание на него. — Я немного потерялся. Подскажите, как пройти на главную улицу. — А ты не местный, да? — злобно хмыкнул самый крупный, и по-видимому самый пьяный, из них. — Угу. Я из ордена Со. — Феликса ничуть не напрягало превосходящее количество мужчин, их состояние и явно недоброжелательный тон. Ему часто приходилось иметь дело с в ноль пьяным отцом и его друзьями. — И что такая красавица забыла здесь? — шатаясь, пьянчуга подошел ближе к Ли, протягивая руку к его волосам. До прядей оставалось считанные сантиметры, когда между волосами Феликса и мерзкими пальцами мужчины пролетел меч, заставляя локоны взлететь вверх, а мужчину в ужасе отшатнуться назад. Меч с грохотом вошел в основание мясной лавки и с той же скоростью, оставляя чуть заметную полоску на дереве, вернулся в руки хозяина. — Это юноша. И он принадлежит ордену Со. То есть мне. — грозно прорычал Чанбин, сжимая рукоять меча. Знали бы окружающие, что фраза была адресована не только этим трем пьяницам. — Господин Со. — все трое сначала опешили от появления главы ордена, но через секунду раздражено поклонились и поспешили удалиться. Чанбин был достаточно известной персоной как в кругах верхушки заклинателей, так и среди простого люда. — Я вам не принадлежу. Я свободный человек, а не собака. — элегантно смахнув волосы с плеча, Феликс пождал губы и, с видом самого гордого павлина на деревне, прошел мимо своего спасителя, даже не поблагодарив. Собрав своих малышей, Хенджин повел их на постоялый двор, который они с Сынмином подметили одним из первых. Забежав внутрь и бегло осмотрев помещение, Сынмин предложил поселиться здесь, если получше варианта они не найдут. Хенджин подошел к милой женщине лет сорока и заказал несколько комнат. Увидев желтые деревянные номерки и осознав, что ему досталось несколько двуместных комнат, лекарь долго не думая раздал их всем остальным, объясняя кто, с кем и где будет жить. Чан и Чанбин расположились на первом этаже, где было меньше суеты и шума, а все адепты и сам Хенджин на втором этаже. Сынмин получил номерок и поднялся на второй этаж, где зашел в пустую, пока что, комнату. Она была небольшой, но в меру чистой и уютной. Две кровати с прикроватными тумбочками у каждой стены, столик посередине комнаты, шкафчик для вещей и окно, выходящее на маленький зеленый дворик. За дверью послышались шаги и Сынмин приготовился, что к нему сейчас влетит его лучший друг, чье необъятной величины эго задели слова Чанбина. Ли все дорогу жаловался на то, что он не беспомощный ребенок и сам в состоянии защитить себя от кучки пьяных бродяг. Дверь отварилась и в нее зашел Хенджин. — И снова здравствуй, Мин-эр. — хихикнув, Хван закрыл за собой дверь и уселся на кровать, раскладывая на тумбочку свои баночки с травами. — Блять. — на выдохе шепнул Сынмин. Наступит тот день, когда Ким сможет насладиться тишиной и проведет его без вечно болтающего и шутящего Хенджина. — Не доставай меня и не мешай мне спать и тогда я, возможно, не задушу тебя подушкой, пока ты будешь пускать слюни во сне. — выделяю словно «возможно», пробормотал Ким. — Я и не собирался. — наигранно оскорбленно вздохнув, ответил Хенджин. — А где… — они были шелковистые, на вид очень легкие и длинные. Когда он ходил или бегал они плавно покачивались в такт движения. Под лучами солнца они становились дымчато-серые, а в свете луны затягивающие, словно демоны в ад, черными. У Хенджина были невероятно красивые волосы, которые именно в этот момент он распустил, чтобы вычесать из них пыль, маленькие веточки и прочую грязь. — Что где? — тепло улыбнувшись, лекарь наклонил голову, пытаясь понять на что уставился младший. — Где Феликс? — несколько раз моргнув, спросил Сынмин. — Он с А-Тао в соседней комнате. — закончив расчесывать волосы, Хенджин положил гребень на тумбочку и встал, чтобы снять верхние одежды. — Отдохни. Если захочешь помыться, то попроси тетушку снизу, она нагреет воды. Но я бы посоветовал поспать. После четырех дней пути им всем и правда требовался отдых, в том числе потому, что следующим утром начинался сбор всех кланов. Он проходил на огромной пустоши за пригорком близ города Лин. Главам орденов и приближенным к ним лицам были отведены отдельные места в беседках, в то время как смотрящие за соревнованием адептов находились на трибунах напротив. Чанбин сидел за столом в своей комнате и начищал меч, до выхода оставались считанные минуты, когда к нему в комнату залетел перепуганный Шотао. — Господин Со там…там. — показывая куда-то в сторону двери и выкатив глаза так, будто увидел голую небожительницу, мямлил адепт. — Что случилось? — встревоженно спросил Чанбин, вставляя Дзиньен в ножны. — Там Феликс. — сердце Со пропустило удар. Этот юноша действительно заставлял его сердце трепетать, но не от теплых чувств, а от ситуаций, в которые Ли так и силится попасть. — Не хочет просыпаться. — Идем. — резко встав со стула, Чанбин быстрым шагом направился на второй этаж. Его начало раздражать неумение Феликса серьёзно подходить к делу. Будь то обучение или величайший сбор шести кланов. Глава ордена с грохотом ворвался в комнату Феликса и Шотао, но весь его пыл тут же сошел на нет, когда он увидел мирно посапывающего Ли. Он почти врос в подушку, по-детски надувая губы и оплетая своими конечностями тонкое одеяло. — Спускайся к остальным. — кинул через плечо Чанбин. Шотао слегка поклонился и вышел за дверь. Мужчина тихо подошел к спящему юноше, разглядывая рыжие точки на щеках. — Феликс. — глухо позвал он, присаживаясь перед Ли на корточки. — Феликс! — уже громче сказал Чанбин, на что спящий ангел даже бровью не повел. Тогда Со еле ощутимо прикоснулся к плечу юноши и легко потряс. — Феликс, тебе нужно просыпаться. — Мм? — нахмурившись, Ли приоткрыл один глаз, проводя глубокий анализ увиденного и услышанного. — Зачем? — Мы уходим на сбор кланов. Ты проспал. — все еще не убрав руку с теплого плеча Ли, тихо пояснял Чанбин. — Мгм. Дай мне минутку. — младший закрыл глаза и расслабился, опять проваливаясь в сон. — Нет. Тебе нужно вставать сейчас. — резко выдернув одеяло из захвата, Чанбин схватил Феликса за руки, поднимая с кровати и ставя босыми ногами на холодный пол. — Ну блииин. — простонав, Ли уткнулся головой в плечо Со, сжимая его ханьфу в районе диафрагмы. Спросонья он редко мог различать голоса людей, их внешность и требования к Феликсу. Чанбин от такой близости слегка растерялся, не понимая, нужно ли ему оттолкнуть наглеца или позволить милому созданию еще немного поспать на его плече. Таких прикосновений не могли себе позволить даже Миян и Чонин. Своей кожей он чувствовал размеренное дыхание и спокойный ритм сердца Феликса. От него пахло чем-то хвойным с нотками мелисы, скорее всего это были травы Хенджина для волос. Чанбина вдруг пронзило резкое желание обнять юношу, который был в полтора раза его меньше. Глава ордена замечал, как Ли виснет на Сынмине, укладывая голову тому на плечо или просто так его обнимает. — Ох, ладно. Я соберусь и приду к вам. — еле слышно пробурчал младший, в прямом смысле отлипая от теплого ханьфу и присаживаясь к тумбочке, доставая оттуда принадлежности для ухода — гребень и пару масел. Объяснив Феликсу, где будет проходить соревнования и остудив голову, Чанбин спустился вниз к остальным. Оказавшись на поле, Чанбин, Сынмин и Хенджин двинулись к своей беседке, пока Чан и остальные адепты готовились к выходу на лошадях. Чанбин уважительно поклонился каждому из глав орденов, даже Хуань Ху Джингу, который исподлобья дерзко ухмылялся ему. Они вели сдержанную беседу о жизни каждого, упоминая семью, юных выдающихся адептов и нескончаемые дела в ордене. Пока все желающие собирались поглазеть на соревнование молодых заклинателей, главы орденов продолжали беседовать друг с другом. Прозвучал первый удар гонга, оповещающий о двадцати минутах, которые оставались до начала. Возвращаясь обратно, Чанбин заметил хихикающего Сынмина, который старательно прикрывал нижнюю часть лица рукавом, пока Хенджин с игривой улыбкой что-то нашептывал ему. — Где Феликс? — хмурясь, спросил Чанбин. — А он… — обернувшись на пустое место сзади, Сынмин немного подвис, вспоминая, что Феликс должен быть здесь уже как минут десять. — Не пришел. — Проклятье. — выругался глава ордена, пытаясь разглядеть в толпе белую макушку. В это время, та самая белая макушка бежала по улицам прямиком на поле. Он остановился, вспоминая в какую сторону ему сейчас надо повернуть. — Здравствуй, красавица. — из-за угла вышел тот самый пьянчуга со своими друзьями, но теперь их было не трое, а пятеро. — Лови подарок. — мужчина бросил в него какой-то шарик, который в полете раскрылся и сомкнулся удавкой на его шее. Тело пронзила ощутимая боль, а силы начали медленно покидать. Главарь кивнул мужчинам сзади, чтобы те схватили юношу. Они словно тени появились за спиной Ли, хватая своими грязными руками его за предплечья. Все было спланировано идеально. Пустая от ушедших поглазеть на адептов людей улица, несколько друзей для подстраховки и сдерживающие путы. Достаточно редкий артефакт для простых людей, позволяющий заблокировать все духовные каналы заклинателя и превращающий его в тряпичную куклу, не способную сопротивляться. — Не трогайте меня, вонючие ублюдки. — вкладывая последние силы в то, чтобы вырваться, прошептал Ли. Слезы хлынули из глаз, намочив воротник ханьфу. Случилось то, что Феликс боялся испытать снова. Его опять заставили чувствовать себя слабым и беспомощным. Опять заставят чувствовать боль и отвращение к себе и окружающим. Мужчины потащили его в один из наиболее укромных переулков, кидая, как ненужную вещь на копну сена. Тот, кто и придумал этот мерзкий план угрожающе навис над Ли. Он уже приготовился развязывать шнурки на штанах, когда его глаза широко распахнулись, а из горла вырвался неприятный крик. Он начал падать на Феликса, но кто-то за его спиной схватил мужчину за волосы и отбросил в стену. Перед Феликсом стоял широкоплечий мужчина, чье лицо почти полностью закрывала темная ткань. Из-под его, подвязанного поясом, подобии ханьфу, виднелись бинты, закрывающие грудь. В руках блеснул острый длинный меч, испачканный кровью, а из-за спины торчал колчан со стрелами и лук. Юноша инстинктивно обернулся на нападающих пьяниц и одним движением руки оставил на их груди глубокий порез. Следом, с бутылкой в руке, к нему подбежал еще один мужик. С безумным взглядом он замахнулся прямо на него, но спаситель Ли был быстрее и искуснее. Щелкнув пальцами, он заставил бутылку завибрировать, а потом рассыпаться на сотни меленьких стеклышек, которые вонзились мужчине прямо в глаза. Его друг подхватил пьяницу и унес ноги в неизвестном направлении. Тот, что получил первым прижался к стене, сжимая раненную сзади ногу. Неизвестный лениво подошел к нему и присел, доставая мелкий ножик. Он поставил его вертикально, острием к ноге мерзавца и медленно вводил по миллиметру в кожу, заставляя мужчину сдавленно кряхтеть. Спаситель что-то прошептал ему на ухо и резко выдернув нож из мягких тканей, двинулся к Ли. Он помог принять сидячие положение и взмахом руки сломал удавку на шее Феликса. Адепт глубоко вздохнул, вновь чувствуя поток ци в теле. Феликс пытался разглядеть юношу перед ним, но на его лице будто была черная дымка, мешающая это сделать. Он как-то еле ощутимо погладил волосы на затылке Ли, а после взмахнув двумя пальцами в воздухе и нарисовав иероглиф, нанес недосягаемую для глаз Феликса метку ему на шею. Адепт зашипел, ощущая неприятное жжение на коже. — Береги себя. Прошу. — мягко произнес мужчина и достал небольшой обструганный черный камень из-за пазухи. Феликс читал о таком. Это был талисман перемещения, которым зачастую пользовались последователи темного пути. Он за считанные секунды растворился в черном дыме, не давая шанса узнать имя, причины поступка или хотя бы поблагодарить за спасение. Отряхнувшись Феликс, уже не так быстро пошел в сторону поля. Пройдя сквозь негустой лес, он вышел к трибунам, замечая встревоженного Чанбина и Сынмина, которые что-то обсуждали. Разглядев Ли, Хенджин пихнул Сынмина, показывая на Феликса. Тот, нахмурившись и сжав губы в тонкую полоску, махнул, подзывая юношу к ним. — Где ты был? — яростно спросил Чанбин, отодвигая не менее злого Сынмина и выходя вперед. — Я… — в этот момент как назло прозвучал уже третий удар гонга, означающий начало соревнования. — Я потом вам все расскажу. — бегая глазами по полу и нервно массируя пальцы, Феликс проскользнул на свое место, меняя вектор настроения Чанбина от злости к взволнованности. Соревнование началось с появления адептов ордена Бию. Они выезжали отработанным клином на темно-бурых лошадях. Семь человек с генералом во главе, в снежно-белых полупрозрачных ханьфу и по-эльфийски заплетенным волосами, гордо восседали на лошадях и сдержанно принимали овации и хлопки смотрящих. Спешившись адепты встали подле беседки главы своего ордена. За ними выходили юноши в лазурных одеждах — адепты ордена Гоа. Их возглавлял правая рука и по совместительству младший брат главы ордена — Гоа Нинь. Как воин и стратег он был слаб, но в объеме знаний ему не было равных. Следом шли воины ордена Хуань Ху. Они одарили надменным взглядом беседку, где сидел Чанбин и остальные. Феликс заметил вспыхнувшую бурю ярости между Со и шедшими мужчинами. Он, насколько это возможно, наклонился к Чанбину и положил свою ладошку на его плечо. — Все хорошо. Не обращайте внимания. — Ли тепло улыбнулся, забавно наклоняя голову и всматриваясь в глаза напротив. Они играли в гляделки несколько секунд, за которые члены ордена Хуань Ху скрылись из вида. Переведя взгляд обратно, Феликсу показалось, что на поле появились семь огромных змей, но это были адепты ордена Чжао. Их особенностью всегда являлись змеино-зеленые ханьфу и редкое появление в крупных сражениях. Орден Чжао был достаточно миролюбив, пока дело не касалось их территорий на севере Китая. Сразу за ними на белых лошадях, следовал орден Чон, семья возглавляющая который, была близким другом Со. Чон Уен, дальний родственник Чанбина, в отличие от своего отца, не скупился на украшениях для одежд своих адептов. Сиреневые ханьфу с темно-фиолетовыми вставками и цветочным орнаментом придавали юношам действительно эстетичный и притягательный вид. Проезжая мимо беседки Со, они уважительно склонили головы, в знак уважения к Чанбину, некоторые из них старались незаметно помахать остальным. Чанбин упоминал, что между орденом Со и Чон были теплые дружеские отношения. Уён и Чанбин, как и их родители, всегда были готовы прийти на помощь друг другу. Наконец-то вышли те, из-за кого у Сынмина начинали потеть ладошки и подрагивать ноги. Бан Чан с идеальной ровной спиной, суровым взглядом и властной энергетикой восседал на высоком вороном коне, гордо неся знамя окровавленной розы в огне на груди. Адепты ордена Со, несмотря на скверный характер, вежливо поклонились сначала толпе, а потом и каждому из глав орденов. Чан всегда учил их проявить уважение или хотя бы нейтралитет к другим, по этой причине являясь истинным лидером и гениальным стратегом. Первым испытанием была стрельба из лука. Вперед вырвались орден Чон и Чжао, адепты которых попали во все мишени, расположенные на поле. Чан, несмотря на довольно низкие результаты лучной стрельбы, не терял самообладания и положительного настроя, подбадривая каждого из своих учеников, что позволило им занять лидирующую позиции в испытании парной борьбы. Чанбин сжимал ручки кресла каждый раз, когда юноши Хуань Ху делали выпад в сторону противников, стараясь нанести серьезные увечья. Последним, третьим, испытанием была назначена охота на горе ШиваДжейшув нескольких десятках ли на северо-востоке от города Лин. С давних времен эта местность славилась, нехарактерным для этих краев, уровнем темной энергии. Когда-то на этой горе, один небезызвестный заклинатель, проводил свои эксперименты, что и навлекло на эти территории беды с нечистыми существами. Чаном и военным начальником ордена Чон — Чон Чонхо, было принято решение объединиться на время охоты из-за подозрительного поведения адептов Хуань Ху. Это было успешным решением, но недостаточно хорошим, чтобы выиграть соревнование. Победу одержали адепты ордена Чжао. На втором месте расположился орден Хуань Ху, а третье разделили ордена Чон и Со. После столь бурного дня, следовало хорошенько отдохнуть, поэтому глава ордена Бию громко объявил о начале пышного празднования проведенного соревнования. Все люди, в том числе адепты орденов шестерки великих кланов, двинулись в город. Кухни, уличные торговцы и постоялые дворы раскрыли свои двери для желающих наполнить животы горячими блюдами, выпить сладкого вина и отлично провести время за танцами и песнопениями. Хенджин предложил Сынмину и Чану прогуляться к саду Цветущих Лилий, известному всем своей нежностью и красотой цветущих растений. Феликс хотел присоединиться к ним, но Чанбин несильно схватил его за руку и повел за собой к реке Лой, в уединенное на данный момент место. — Отпусти! — Ли прокрутил руку и резко выдернул из захвата Со. — Разговаривай уважительно! — прокричал Чанбин, моментально вспоминая события прошедших дней, за которые младший уже не раз попадал в опасные ситуации. — Почему ты опоздал на собрание? — На меня напали, ясно? — в тон Чанбину, отвечал Феликс. Его тоже не устраивало отношение главы ордена к нему, словно он хрустальная ваза, которая рассыпется от одного неправильного прикосновения. — Кто? — Те пьяницы, которые приставали вчера. — отмахнувшись, Ли сложил руки на груди и двинулся вперед по берегу реки. — Они одели на меня ошейник, который забрал все мои духовные силы. — он немного помолчал, размышляя, стоит ли рассказывать Со о загадочном спасителе. — Меня спас какой-то мужчина. — Что за мужчина? — Чанбин остановился, хмуро заглядывая в лицо адепта. — Не знаю. Его лицо было скрыто, а голос я не узнал. Он очень настоятельно попросил беречь себя и, использовав талисман перемещения, исчез. — покачиваясь из стороны в сторону и ковыряя носком землю, Феликс бубнил себе под нос. — Понял. — закрыв глаза и ущипнув себя за переносицу, Чанбин глубоко вздохнул и шумно выдохнул, рукой приглашая продолжить идти к мосту через реку. — Почему ты постоянно норовишь наслать на себя беды? — Да почему вас это так волнует? — громко возмутился Ли. — Если со мной что-то случиться, я сам могу с этим справиться! — Тебе не обязательно делать все в одиночку. — спокойно отвечал Чанбин. — Я привык справляться со всем самостоятельно! Никому не нужны мои проблемы! ТАК БЫЛО ВСЕГДА. — нервы сдавали, голос слегка подрагивал, а злость била через край. Когда ты всю свою жизнь был предоставлен самому себе, помощь людей в настоящем тебе ни к чему. Ли Феликс с самого детства слышал, что он достаточно взрослый, чтобы справляться со своими проблемами. Неважно, была ли эта каждодневная травля в школе, невыплаченные долги отца или борьба за собственную жизнь, Феликс справлялся с этим один. Он пытался попросить помощи, но остальные лишь давали призрачные обещания и оставляли Ли тонуть в собственной боли и мучениях. Поэтому больше Феликс ни на кого не надеялся. — Теперь ты находишься под моей защитой. — Чанбин взял младшего за плечи и легко потряс, чтобы привести в чувство. Каждому из своих адептов он пытался донести, что они надежно спрятаны под крылом Со и могут обратиться к нему в любое время чтобы попросить помощи. — Ты адепт моего ордена, и чтобы не случилось я помогу тебе. Тебе не нужно тянуть все на своих плечах. Я смогу защитить тебя и твоего друга. Обещаю. — Чанбин подарил ему подарок, который хотят многие, но лишь единицы были удостоены его. Свою искреннюю и нежную улыбку. — Хорошо. Спасибо, господин Со. — Феликс слегка растерялся, как барашек уставился на старшего, но через секунду сдавленно захихикал, кивая головой. — Я хочу на мост. — Ли указал носом на мостик позади Со. — Можно задать вопрос? — заложив руки за спину, Феликс вприпрыжку шел слева от Чанбина. Его волосы качались из стороны в сторону, иногда касаясь Чанбина. — Мгм. — сдержанно ответил Со, все еще скромно улыбаясь. — Почему вы так хорошо ко мне относитесь? — Ты мне нравишься. — сердце Феликса пропустило удар, щеки мгновенно зарделись, а по телу прошлась ощутимая волна тока. — Ты не заигрываешь передо мной, не стараешься показаться лучше, чем есть. Ты очень искренний и жизнерадостный юноша. Хотя иногда за твое поведение, тебя стоило бы высечь ферулой. — Чанбин размышлял, разглядывая тусклое свечение фонариков из-за домов города. Младший немного успокоился, улавливая истинный смысл слов главы ордена. Они бок о бок взошли на мост, поворачиваясь лицами к луне, из которой будто бы разливалась река под ними. Тихое журчание воды, стрекотание насекомых и отдаленные звуки гуляющего города. Атмосфера была немного интимная и Чанбин решил довериться человеку, которого знает хоть и недолго, но с первых слов напомнивший ему самого дорого человека в его жизни. — Ты напоминаешь мою матушку. — тихо начал Со, опираясь на перила моста. — От нее мне достались сильные стороны моей души. — с горечью в голосе продолжил Чанбин. — Она несла свет даже в самые темные уголки мира. Мой отец, холодный и непробиваемый человек, расцвел рядом с ней. Он стал лучше понимать других людей, помогать им. Всегда слушал обе стороны, старался поднять наш орден до не бывалых высот. И нас учил тому же. — Феликс подошел чуть ближе, чем требовалось, чтобы дать почувствовать свое тепло во время разговора о такой горькой для Чанбина теме. Он опустил уголки губ вниз, чуть хмурясь и заглядывая в лицо. Их общая привычка. — Она постоянно смеялась. Находила на нас время, даже когда дела ордена душили ее. Мама всегда хвалила нас, украшала наши жизни своими теплыми словами, помогала нам становиться лучше. И до последнего защищала нас. — Чанбин отпрянул от перил и повернулся к Ли, разглядывая его. — Когда я был маленький и прибегал к ней плакать, она нежно брала меня за голову и клала себе на плечо. Это было самым умиротворенным и безопасным для меня местом. Чанбин очень любил свою мать. Еще с детства он твердил ей, что, когда он вырастет и станет сильным воином, будет защищать ее и привозить со всех уголков Китая самые прекрасные цветы для ее сада. Но не смог. Со Чанбин, могущественный глава ордена Со, по сей день оплакивает свою горячо любимую маму. И каким же чудом было увидеть то тепло, свет и жизнь, которую ему раньше дарила она, в грязном растрепанном мальчишке с улицы. Да, порой он был невыносим и чересчур дерзок, но его веснушчатые щеки и сверкающие глаза заставляли забывать об этом и смотреть только на них. — Можно мне обнять вас? — вдруг спросил Феликс, расчувствовавшись от воспоминаний Со о матушке. — Это… — неправильно, непозволительно, слишком лично и сокровенно для главы ордена. Но только не тогда, когда дело касается такого человека как Феликс. — Конечно. Феликс лучезарно улыбнулся и заключил Со в крепкие объятья, протискивая руки под руки Чанбина и укладывая голову на грудь. Они находились в своем маленьком мире скорби и счастья, пока остальные в этот момент сидели на скамейке, пытаясь отдышаться от головокружительных танцев. Чан, Сынмин и Хенджин зашли в один из пабов, чтобы насладиться выпивкой и закуски, а после двинулись в центр города. Там на различных самодельных инструментах играли уличные музыканты, под чью музыку местные жители и гости оттанцовывали последние силы. Жадно отхлебнув воды из фляги, Чан заметил девушку, которая приближалась к ним, намереваясь пригласить на мелодичный танец для влюбленных. — Простите. — к Бану обратилась миловидная низкая девица с круглым лицом и большими вытянутыми глазами. Страшась гнева из-за столь непристойной просьбы, она сжимала в руках свое платье. — Я бы хотела пригласить прекрасного господина потанцевать со мной. — Я бы с радостью разделил с вами танец. — Чан встал со скамьи, скромно улыбаясь и кивая в приветствии. — Но в моем сердце есть место лишь для одного человека и я никак не могу предать его доверие. — девушка тихо извинилась и низко опустив голову, убежала к своим подругам. — Во-первых. Кто эта счастливая девица? — закинув ногу на ногу, Хенджин по очереди загибал пальцы, задавая вопросы. — Во-вторых, как давно? И, в-третьих, почему ты не сказал своему дорогому другу об этом? — Я обязательно расскажу тебе, Хенджин-сюн, когда придет время. — он загадочно посмотрел на танцующих людей и отпил еще воды. — Хах, больно надо. — отвернувшись в сторону, надулся Хван, рассмешив тем самым Сынмина, который не ожидал, что местный алкоголь будет настолько крепким. — Господин Бан. — сзади к ним подошел один из адептов ордена Бию, подзывая к себе. — Вас просит к себе глава ордена. Чан, поправив ханьфу и создав вид максимально трезвого человека, пошел вместе с юным адептом в сторону поместья семьи Бию, к длинному многоэтажному зданию с резными колоннами с изображением водных драконов. Там его ждали сам Бию Ченьчу, глава ордена, и его правая рука Мэй Лонгвэй. — Доброго вечера, господин Бан. — поклонился Ченьчу. — У нас есть для вас некоторая информация о призрачном воине. — Доброго, господин Бию. О какой информации идет речь? — чуть нахмурившись, Бан, Мэй и Ченьчу зашли за одну из колонн, дабы избежать любопытных ушей слуг. Глава ордена Бию разрешающе кивнул своей правой руке. — Следы призрачного воина тянуться от границы с орденом Чон и заканчиваются в городе Лин. — после слов Лонгвэя, Чану показалось, что ему на голову вылили ушат ледяной воды. — Это стало известно из сообщений жителей города Ёнду в паре десятков ли отсюда, которые заявляли, что чудище их озера было убито несколько дней назад. Есть некоторые свидетели, которые заявляют, что лично встретили его сегодня. Но при каких обстоятельствах, они умолчали. Возможно он идет по вашему следу, что достаточно необычно для призрачного воина, но мы все же настоятельно рекомендуем быть настороже. — Спасибо, я вас понял. — немного потерянно произнес Чан, разворачиваясь к выходу. — С вашего позволения, я покину вас и передам новости господину Со. Да уж. Появление призрачного воина практически перед их носом не сулило ничего хорошего.