Когда опадут листья сакуры

Как и ожидалось, весь последующий вечер и утро Феликс был в трансе, переспрашивая Чанбина, уверен ли тот в кровной связи с Минхо. Настало позднее утро, и адепты во главе с учителями и Чанбином двинулись в путь. Они остановились у границ ордена Бию с орденом Чон, чтобы выстроить дальнейший маршрут и пополнить припасы. Сынмин рассматривал воду в озере и насекомых, летающих над ним. За последнюю неделю он впервые позволили себе задуматься, сразу же погружаясь в темные мысли. Где же вторая часть легенды Провидицы? У Кима с детства была одна очень интересная привычка. Когда голова начинала гудеть, а люди вокруг раздражать своим лепетом, он убегал в отдаленное место, отдавая всего себя природе и работающим сгусткам в голове. Порой он уходил настолько глубоко в созерцание великого фрактального подобия, что не мог вспомнить с чего вообще начиналась цепочка собственных мыслей. Этот раз не стал исключением, и он решил отпустить все обстоятельства и подумать о людях, которые его окружали. Помимо Феликса, он бы не сказал, что у него здесь есть друзья, но тут же дал себе призрачную пощечину. Чонин, например, точно бы обиделся, узнав, что Сынмин не считает его другом. Ян был для Сынмина как младший, но мудрый друг. Он часто наигранно обижался, подшучивал, мог показать язык или дать подзатыльник, но в тоже время был серьезен и умен. Не зря он был самым молодым учителем в истории ордена Со. Вместе они образовывали эдакий дует двух брюзжащих бабушек у подъезда. Ходили рука об руку, кидая презренные взгляды на мимо проходящих, комментируя их внешний вид и поведение, обсуждали несносных мужей… Кстати о несносных мужьях. Хенджин. Это двухметровое раздутое самомнение, с тупыми бесящими шутками, взбалмошным поведением, невероятными идеями и соблазнительной мордашкой. Именно так Сынмин бы и описал лекаря и по совместительству его учителя — Хван Хенджина. Когда речь заходит о Хенджине, Сынмин вспоминает, что его мама всегда говорила сначала лучше узнать человека, а потом уже судить о нем. Он повторял это как мантру, стоило старшему появиться в поле зрения. Но Сынмин бы дал себе еще одну пощечину, на этот раз настоящую, если бы сказал, что ему не нравиться общество лекаря. За последний месяц они провели достаточно времени вместе, чтобы Сынмин смог понять, что Хенджин не пытается его вывести из себя. Нет, он скорее дразнит, привлекая внимание. От этой мысли шея Кима стала красной, а лицо вспыхнуло, словно пламя. Сынмин понял это не так давно. Хван Хенджин нагло флиртует с ним. В первые дни знакомства старший просто показался своеобразным молодым господином, которому было позволено многое, если не все. Но либо Сынмин совсем ничего не понимает в любви и чувствах людей, либо постоянные прикосновения к рукам и затылку, откровенное рассматривание его лица, мелкие подарки, попытки его развеселить и защитить от слишком резко открытой двери точно не были просто дружеской симпатией. Заглядывая в мышечный орган, обеспечивающий постоянный ток крови по его телу, Ким не мог ответить, взаимны ли чувства учителя к нему. Его первая любовь прошла давно, оставив за собой кучу самокопаний, переживаний и слез, заставив его усомниться в себе и своих чувствах. Он уже не помнит каково это. Быть любимым и любить в ответ. Ким Сынмину нужно еще немного времени, чтобы разобраться в себе. Ну и может быть парочка бессонных ночей тоже. И почему ему вообще может нравиться Хенджин? — Хочешь рыбки, А-Мин? — адепт не заметил, как за его за спиной другие юноши успели развести огонь и начать готовить. Из мыслей его забрали мелодичный голос и пряный запах жареной рыбы. — Что? — потупив в пространстве, Сынмин разглядывал лекаря с импровизированной тарелкой в руках, на которой лежала румяная мякоть. — Я спрашиваю у тебя, не хочешь ли ты поесть. — издавая звуки ломающихся веток и потусторонних демонов, Хенджин уселся рядом с юношей, стараясь не выронить горячий обед. — Я не голоден. — мрачно отмахнулся младший, глубоко раздосадованный, что его акт самобичевания нагло прервали из-за куска рыбы. Если бы Сынмина попросили придумать название фильма, описывающий его жизнь, то это точно была бы «Ирония судьбы». В жанре драмы и комедии. Потому что именно тогда, когда он старался произвести впечатление мрачного задумчивого парня, его желудок решил издать звуки, похожие на отрыжку самого Сатаны. — Врешь. — победно ухмыльнулся Хенджин. — Держи. — как будто подтверждая догадки Сынмина о чувствах, лекарь содрал белую мякоть, вытаскивая из нее маленькие косточки и, чуть ли не пережевывая, поднес мясо к губам адепта. — Спасибо. — не решившись вот так открыто есть из рук уважаемого учителя на глазах у всей толпы, Ким забрал у него рыбу и закинул в рот, возносясь на небеса от тающего чувства на языке. Где-то в стороне один Ли Феликс с хитрой улыбкой наблюдал за этим, пока над его головой не пролетел горящий кусок бумаги. Сгусток упал прямо в руки Чанбина, раскрываясь листом с ужасающей новостью. — Это глава ордена Бию. На горе ШиваДжейшу тьма ходячих мертвецов и прочей нечисти. Они думают дело во второй половине Стигийской Тигриной Печати. — вычленяя из надписей главное, Чанбин сжал листок в руках. Долина Надежды находиться слишком далеко, чтобы адепты из его и других орденов смогли до нее добраться вовремя, а идти туда нынешним составом довольно опасно. — Ты думаешь это его рук дело? — с явным намеком, спросил Чан. — Он бы не сделал этого. Я не верю. — процедил Феликс, прожигая Бана взглядом. — Я тоже. — поддержал адепта Чанбин. — В путь! — скомандовал глава ордена, собирая вещи и запрыгивая на лошадь. Путь предстоял недолгий, пол часа верхом, и они уже у подножья горы. В давние времена, когда ордена вели ожесточенную войну между собой, на этой горе состоялось кровавое побоище, положившее ей конец. Удивительным было то, что ни один из заклинателей практикующих темную магию не решался тревожить мертвецов на горе, коих было достаточно. Даже величайший представитель темного пути и его ученики не решались осквернить души усопших. Почти доехав до деревни, у подножия горы, они встретили до смерти напуганную старушку с маленьким ребенком на руках. — Слава богам, вы здесь. — на грани слез, произнесла женщина, покачивая ребенка. — Ужас снизошел на нас. Вся деревня в мертвецах. Так много крови. — Феликс пересел к Чану, пока Сынмин помогал ей взобраться на лошадь, которая тут же встрепенулась и двинулась в противоположном от деревни направлении. Ким присоединился к Хенджину и дал знак продолжать движение. Через несколько минут, когда они въехали в деревню, Сынмин пожалел, что отклонил предложение Хенджина остаться и подбирать раненых в лесу. Зрелище было настолько жутким, насколько даже и представить нельзя. Прямо на их глазах мертвецы набрасывались на неподготовленный народ, вгрызаясь в них гнилыми, но прочными зубами. Кого-то мертвецы теснили в закоулках раздирая плоть и выпуская наружу внутренности еще живых людей, заставляя их вопить так, что уши закладывало. Некоторые пытались сопротивляться, отбиваясь подручными средствами, но против подземной силы их топоры и хиленькие мечи были бесполезны. Один их домов прямо по центру поселения загорелся и разносил удушающий дым и пепел по округе. Спешившись с лошадей, адепты во главе с Чанбином и Чаном принялись обезглавливать мертвецов, укрывая людей в их домах. Но это было бессмысленно до тех пор, пока они не найдут источник их появления или хозяина, который ими управляет. Выведав у еле живого мужчины, помнит ли он о незнакомцах, которые посещали деревню, Чанбин услышал до скрежета в сердце знакомые слова. Человек в желтых одеяниях. С особенной яростью отделив от мертвецов пару конечностей, Чанбин стал думать. Если это кто-то из ордена Хуань Ху, то простой очисткой они не отделаются. Их наемники были очень хитры и сообразительны, поэтому искать человека, который навел ужас на мирных жителей не было смысла. Оценив ситуацию настолько чисто, насколько это возможно, Чан рассмотрел пару нечистых, которые просто стояли на уступах по дороге на вершину. Нечисть, в особенности мертвецы, как правило охотятся за светлой ци людей, не выстраивая стратегий и планов. Даже если бы в деревне осталось с десяток живых людей против целой орды нечисти, никто бы из них не стоял на месте. Да толпами, но они бы точно напали, а не любовались с высоты. Вывод был один. — Господин Со! — крикнул Чан, поворачиваясь в сторону откликнувшегося Чанбина. — Они охраняют что-то наверху. — Проклятье. — прошипел Со, вытаскивая меч из черепа, когда-то умершего заклинателя. На секунду подумав о магии, он вспомнил о том, кто никак не мог защитить себя с помощью нее. Получив в свой арсенал пару седых волос и потеряв с тысячу нервных клеток разом, Чанбин оглядывался, пытаясь найти белокурого в хаосе. Пока тут и там вспыхивали печати и волны ци других адептов, Феликс с голыми руками, бегал от одного человека к другому, запирая их в домах или выводя на тропы, по которым те могли сбежать. Ли искусно уворачивался от когтей и зубов, кружась в вихре смерти. На некоторых тренировках Чана, он выбрасывал оружие, ссылаясь на нестабильную ци, и отходил в сторону, отрабатывая самые сложные танцевальные элементы. Феликс понимал, что сражаться он не умеет и вряд ли когда-нибудь научится, а вот как уклоняться от летящих кулаков и убегать, он знал лучше любого другого. Вот и сейчас, перескакивая с дома на дом, с колонны на колонну, он мастерски уходил от атак. Схватив невменяемую от ужаса девушку, он потащил ее к зданию. Вселенная подавала ему знак, в виде сломанных деревянных ступенек, но быстро решив эту проблему, он поспешил распахнуть двери, тут же застыв от ужаса. Посередине просторной комнаты на столе лежал мужчина, вокруг которого кружили мертвецы. Самый огромный из них, тот, что сидел на нем, изучая внутренности, угрожающе зашипел и кинулся прямо на них. В момент мужчина на последнем издыхании протянул руку к Феликсу. — Отец! — завопила обезумевшая девушка и побежала вперед, за что поплатилась жизнью. Столкнувшись с мертвецом, они выкатились из комнаты. Монстр схватил ее за волосы и быстрым движением оторвал бедняжке голову. В стороне послышались глухие хрипы, по всей видимости ее отца. С секунду рассмотрев оторванную голову, мертвец сжал ее в руках, раздавливая как спелый арбуз. Послышался противный рокот из груди чудовища, когда он резко повернулся в сторону шокированного Ли, который так и застыл на месте. Мертвец прыгнул вперед, направляя когти прямо в шею Феликса, но не успел из-за толстой длинной стрелы, пронзившей его лоб. — Феликс, сюда! — это был Чанбин, который стоял далеко вверх по улице. Он вздохнул с облегчением, заприметив на младшем только пару царапин. Тот медленно моргнул и нашел Со глазами, когда до него дошел смысл сказанных слов. Феликс мягко перепрыгнул через перила и побежал к Чанбину, громко кинув за спину: — Спасибо. От части Ли был так спокоен, потому что знал, кто следит за каждым его шагом из темноты. — Беги за Чаном. — Чанбин еще раз посмотрел на Феликса, прежде чем вернуться к истреблению нечисти. — Мы останемся здесь. — младший кивнул и побежал дальше, присоединяясь к группе Бана. Он вместе с Хенджином, Сынмином, Шотао и еще одним адептом пробивались на вершину. Отвлекая мертвецов на себя Феликс переговаривался с Сынмином, который уже был порядком потрепан: — Зачем мы идем наверх? — крикнул Ли, прыгая сзади на плечи мертвеца. Отделив голову от тела, он отпрыгнул назад на высокий уступ. — Чан думает, что они охраняют половину печати на вершине. — ответил Сынмин, стерев капли крови с подбородка и брызнув ей на мертвеца, который злобно завопил, пока не был обездвижен Хенджином. Лекарь, как и Феликс с Джисоном, не особо дружил с оружием, поэтому использовал преимущественно энергию ци. В этот раз сражаться было гораздо труднее из-за неизвестно откуда взявшегося чувства тревоги. Хенджин постоянно оглядывался, иногда теряя концентрацию. А причиной этому на самом деле был парень, который сидел наверху и чуть ли не плевался в мертвецов. Хван невольно засмотрелся на такого Кима, за что получил испуганный взгляд и отчаянный крик: — СЗАДИ! — именно с той стороны на него накинулся монстр, больно вгрызаясь в плечо. Мертвец повалил лекаря на спину, царапая грудь. Роза на груди взаправду окрасилась кровью. — Блять, Хенджин! Сынмин спрыгнул вниз и, пока мертвец был отвлечен раскапыванием кожи Хвана, вытащил из ножен один из кинжалов, который всадил в затылок, раскалывая голову нечисти пополам. Подняв своего учителя с земли, он затащил его на ближайший уступ. — Тебе для чего оружие дано?! — раздраженно завопил Сынмин, отрывая часть рукава старшего и повязывая на груди. — Чтоб ты пользовался. — Хенджин пытался посмеяться, но лишь закашлялся, пачкая кулак каплями крови. — Иди. Я подойду позже. — Только попробуй тут откинуться. — дрожащей рукой пригрозил Ким. — Я тебя убью. Убрав мешающую прядь за ухо Хвана, Сынмин сжав челюсти, покинул его, направляясь на самую высокую точку горы. На ней покорно стояли три дюжины мертвецов, глазами следя за каждым действием людей. Они стояли в несколько рядов, защищая свою предводительницу. — Кто это? — шепнул Феликс, стоящий за спиной Чана. — Сыбядзы. — ответил Бан, медленно подходя ближе. Он заметил своеобразный стол из камней за спиной девушки, на котором лежал осколок. Стигийскую Тигриную Печать не видели уже давно. Только лишь в легендах и деревенских байках остались сказания о ее силе. Чана ужаснуло, что могло произойти, если бы перед ними лежала половина печати, о которой говорил Бию Лей, а не ее осколок. — Мне это ничего не дает. — буркнул Ли. — Умершая женщина, потерявшая ребенка, которая обратилась в демона. — все же пояснил Чан. — Ими легко пользоваться. Дай лишь только цель, которую нужно защитить. — Они думают, что это их дитя и поэтому так оберегают. — дополнил Шотао. — Как она не понимает, что это даже не человек? — Феликс перевел взгляд полный сожаления и отвращения на девушку. Она была довольна высокая, с длинными грязными волосами, одетая в лохмотья. Ли разглядел когти, размером со свою ладонь, окровавленные ноги и широченный рот, из которого капала слюна. — Потому что она мертвая. — буднично, но с иронией, ответил ему адепт, за ним. Его вроде звали Чжулинь. — Мертвые мало чего понимают. Внизу послышались крики, от чего Чан встрепенулся и стал действовать. — Шотао, Чжулинь, готовьте стрелы. — Бан отдавал приказы, попутно указывая точки, на которые должны встать юноши. — Феликс, как только сыбядзы начнет нападать — отвлекай ее. Но ни в коем случае не подходи близко. — Ли кивнул и запрыгнул на камень повыше. — Сынмин, отвлекай мертвецов. — Чан еще раз оглянулся на пылающую деревню и толпу мертвецов. Сделав глубокий вздох, он отдал заключительный приказ. — Идем! Как только Чан подошел ближе и отсек голову первому мертвецу, другие тут же проснулись и стали нападать, на что Шотао и Чжулинь осыпали их стрелами. Феликс нашел пару мелких камней и кидался со своего место в девушку, на что та никак не реагировала. В камень под ним вошла стрела, которую тот поспешил вытащить и, с помощью ци, пустить в сыбядзы, но промазал и чуть не задел осколок. Девушка словила стрелу в воздухе и грозно зарычала, пытаясь найти источник угрозы. От ее воплей расходилась мелкая вибрация, заставляющая мозг дрожать. Пока она крутилась на месте, Ли показалось, что девушка заметила Сынмина и направляется к нему. Феликс спустился вниз, подобрав с земли стрелу, он подлетел к ней и вонзил промеж лопаток, намереваясь попасть в сердце. Только вот у нее его не было. Девушка чуть пошатнулась и медленно развернулась к Ли, резко махнув рукой так, что ее когти прошли в миллиметрах от лица юноши. Она ринулась за ним, попутно сбивая с ног некоторых мертвецов. Подбирая по пути стрелы, Феликс пускал их в девушку, через пару минут обещая превратить ее в дикобраза. Когти сыбядзы то и дело пытались схватить Ли, но не дотягивались до него. Намотав не меньше десяти кругов, Феликс понял, почему Чан запретил подходить к ней. Девушка будет идти за ним, пока не убьет, за посягательство на ее «дитя». Сынмин, в это время уже успевший обездвижить пару мертвецов, заметил, как Ли замешкался. Словно в замедленном действии, он видел, как девушка метит своими когтищами прямо в сердце его друга. Ким не успел издать и звука, когда Шотао закрыл Феликса собой. Из-за того, что он был на голову выше Ли, когти вошли ниже, но сыбядзы не остановилась на этом и подняла юношу вверх, раскрывая пасть с двумя рядами зубов. — Госпожа. — позвал ее кто-то сзади. Это был уже исцелившейся Хенджин, который с самой злобной гримасой, которую приходилось видеть Киму, раскрыл ладонь и сдул порошок в лицо девушки. Она отпустила Шотао и рухнула на землю, закрывая лицо руками и крича, что есть силы. В это время Чан уже подобрался к осколку печати, который изливал из себя густой черный дым. Он попытался разрубить его, но лишь напоролся на защитное поле самого осколка. — Хенджин! — в их паре с Хенджином, Чан отвечал за сражение, а лекарь за все, что касалось заклинательства, поэтому разобраться с осколком предстояло ему. — Отведи мертвецов от нас. — Хенджин мигом оказался возле Чана, подзывая к себе адептов. — Встаньте вкруг. — учитель встал во главе, справа от него Сынмин, за ним Феликс и Чжулань. Поскольку никого из более опытных заклинателей рядом не было, Хвану предстояло все сделать самому. Единственное, что требовалось от адептов это передавать друг другу ци, создавая круг, который Хенджин должен сузить так, чтобы разбить защитное поле и устранить действие печати. Выслушав все инструкции, юноши принялись за дело. Они, начиная с Сынмина, соединяли потоки своей ци, которую замыкал Хван. Ким видел, как тот был напряжен. Капилляры в глазах полопались, кожа стала бледной, а на лбу появилась испарина. Через минуту круг света уже отделился от них и стремительно сужался. Медленно он окольцевал печать и давил на нее. Хенджин был в шаге от успеха, когда защитное поле упало. Сынмин наблюдал как круг расплывается на сотни маленьких нитей и ложиться на печать. В этот момент свежее ранение на груди лекаря дало о себе знать. Хенджин рухнул на колени, из-за чего связь с Кимом оборвалась и печать лопнула, разлетаясь на более мелкие осколки, которые попали точно в Сынмина. Дальше его ждала лишь тьма.