Когда опадут листья сакуры

Сынмин потерял счет времени после двух недель нахождения в ордене Со, но по началу всеобщих приготовлений к зиме и напоминаний Чонина, Ким понял, что уже как пару недель наступила осень. Жизнь после сбора великих кланов продолжала течь также, как и до него. Но с тем изменением, что теперь Сынмин понимал каковы реалии мира заклинателей. Он стал чуть глубже изучать духовное и демоническое оружие, артефакты, заклинания и представителей местной фауны. После событий на горе ШиваДжейшу он позаимствовал из библиотеки пару томов истории, а у торговца в центре приобрел пару свитков со сказаниями о выдающихся героях своего времени. Чан и Чанбин по-прежнему носились с нескончаемыми делами ордена, а Чонин и Хенджин также старательно пытались передать свои знания своим ученикам. В один из таких «обычных» вечеров, перечитывая полюбившуюся историю о Черепахе-Губительнице, Сынмин зацепился взглядом за обрывок тетради с историей Сянь Дзянжу. До встречи, Ким Сынмин, сын Ким Ояна По неизвестной для него самого причине, Сынмин за месяцы, проведенные в поместье ни разу не задумывался о своем отце. Исходя из того, что Джисон знал чьим сыном был Ким, на момент, когда младшего нашли на окраине деревни, Сынмин понял, что вполне может отыскать отца и возможно даже поговорить с ним. Впереди был выходной день, который он решил использовать для этого. Поскольку знакомых и друзей вне ордена у него не было, пришлось поднапрячься над выбором спутника. Перебрав все возможные варианты, он пришел к выводу, что ни к кому кроме лекаря, он с такой просьбой обратиться не может. Переспав с этой мыслью, на следующий день он двинулся в сторону дома лекарей. На его удивление дверь была не заперта, но парочка активированных талисманов все же висели на воротах. У них был небольшой одноэтажный домик с просторной гостиной, сопряженной с кухней и тремя спальнями, дверь, одной из которых была открыта нараспашку. Подойдя к комнате, он увидел спящего в одних штанах Джисона. Как-то раз Хенджин упоминал, что даже зимой Хан спит с открытым окном, потому что ему жарко. Видимо ученика лекаря так достала духота в провинции, что он решил таким образом хоть как-то гонять ветерок по помещению. Аккуратно, чтобы не разбудить лекаря, Ким открыл дверь. Комната Хенджина настолько восхитила младшего, что тот аж слюной чуть не подавился. Одежда была сложена на полочках, прибитых к стене. Все бумаги и журналы лежали в двух стопках на краю стола. На отдельном прикроватном столике стояли подставки для благовоний. Нигде не было ни пылинки, настолько чисто было в комнате. Сильнее всего Сынмина привлекла картина луга с цветами на стене. Рассматривая ее, он не заметил, как на него смотрят пара сонных глаз. — Нравиться? — ГОСПОДИ ПОМИЛУЙ! — завопил Сынмин, подпрыгивая на месте. — Ты больной? — жадно глотая воздух, он вцепился в дверь, чтобы не упасть. — Вроде нет. — улыбнулся Хенджин, потягиваясь, точно как кот. — Зачем пришел так рано? — Рано? Уже почти полдень. — пробурчал Сынмин, садясь на кровать возле лекаря. — Дело есть. — Какое? — протянул лекарь, подпирая голову рукой. Он бы выглядел даже очень сексуально с распахнутой нижней рубашкой, осипшим голосом и его фирменной улыбочкой, если бы не его волосы, которые торчали в разные стороны. Одна более короткая прядь, в прямом смысле походила на рог у единорога. — Я хочу найти отца. — понимая насколько абсурдной была идея искать человека, который если бы и был в деревне сам бы давно явился на порог поместья, Сынмин тяжело вздохнул и лег на бедро старшего. — И чем я могу тебе помочь? — Хенджин потянулся к волосам Кима. — В смысле чем? — младший резко сел, пораженно глядя на Хвана. Хенджин закусил губу, расстроившись, что так и не смог поиграться с волосами Кима. А так хотелось. — Ты знаешь о каждой мухе в деревне. Я только и слышал в дороге как ты обсуждаешь то пятого, то десятого. — Сынмин парадировал старшего, забавно размахивая руками. — Поэтому-то ты мне и нужен. Ты точно знаешь у кого и что надо спросить. Плюс ты не задаешь много вопросов, если тебе дать по голове. — Хенджин рассмеялся, падая на подушки, которых к слову было три. — Таааак. Что тебе от меня надо я понял. Но что насчет твоей части сделки? — промяукал Хенджин, играясь пальцами с рукавом Сынмина. — Сделки? — Ну да. Услуга за достойную плату. Первое правила лекарей. — хмыкнул Хенджин. — Разве не «помоги нуждающемуся» первое правило лекарей? — с ногами забираясь на кровать, уточнил Сынмин. — Не-а. Этому меня научил еще мой учитель, когда я стал показывать успехи в изучении искусства врачевания. Так что еще с тех времен, я уяснил, сколько стоят мои услуги. А стоят они у меня дорого, А-Мин. — пока Хенджин разглагольствовал он медленно перешел от игр с рукавом к играм с пальцами Сынмина. — Что ты можешь мне предложить? — Просто скажи, чего ты хочешь, и я подумаю. — тяжело вздохнув, Ким уже начал представлять, как танцует на главной площади в одних штанах с павлиньим пером на голове. Вместо ответа, Хенджин постучал по нижней губе и показал два пальца, хитро ухмыляясь. — Один раз. — подмечая, что с событий в ордене Чон, лекарь стал еще наглее, Сынмин в очередной раз глубоко вздохнул, только затем, чтобы не настучать пару раз по голове напротив. — Я бы согласился и на один раз. Но пойми меня, А-Мин. Чтобы встать с этой прекрасной мягкой постели мне нужна причина — первый. — с очень умным видом, Хван показал один палец. — А чтобы сделать все, что ты хочешь и сделать это хорошо мне нужна еще одна причина — второй. — он показал еще один палец и невинно посмотрел на Сынмина, у которого от таких разговоров начал дергаться глаз. Надо было идти одному. — Ладно. — раздраженно согласился Сынмин и быстрым движением приблизился к старшему и чмокнул в губы. Тот этим остался не доволен и схватив Кима за ханьфу на груди, уложил на себя. — Такой не считается. — нахмурился Хван, но заметив смятение на лице ученика, слегка запаниковал. Он же обещал не давить. Но Сынмин с секунду похлопав глазками, все же примкнул к губам лекаря, сминая их. Хенджин отпустил ткань на груди, перемещая руки на шею. Ким не умел целоваться, потому что из подопытных у него, еще в детстве, был только Феликс. Хенджин целовался мокро, тянуще и уверенно, но не напористо, позволяя Киму привыкнуть. Старший на мгновения разрывал контакт, вдыхая побольше воздуха и снова припадая к желанным губам. В воздухе не витала страсть или возбуждение, как поют в песнях или пишут в книгах. Лишь нежность и искренние чувства, исходящие от обоих. Тело лекаря начало мелко подрагивать из-за ощущения бабочек в животе. Не тех бабочек, которые порхают крыльями, щекоча желудок и предупреждая об опасности и зависимости от другого человека. А тех, что разносят по телу неописуемые ощущения теплоты, восторга и кристаллически чистой любви. Сынмин подтолкнул себя коленом вперед, нависая над лекарем. Ему хотелось растянуть этот момент, превращая его в бесконечный круговорот чувств, звуков и прикосновений. Повторять движения губами вновь и вновь, пока те не онемеют. Ведь в первый раз все ощущается совершенно по-другому. Через минуту, Ким все-таки вспомнил, что строит из себя непреступную крепость и вообще он ради отца это делает, поэтому грубо разорвал поцелуй. — Теперь мы можем идти? — пытаясь отдышаться, Сынмин сел на кровати, вытирая лишнюю влагу с губ. — Если ты так просишь. Хенджин откинул одело в сторону и пошел собираться. Через десять минут, он собранный стоял у двери, надевая сапоги. Погода была не сказать, чтоб солнечная, поэтому в это время в большом поле, которое располагалось перед северным въездом в деревню, Шотао и Феликс уже больше часа собирали цветы для сухоцветов, лекарств и чая. Пыхтя словно загнанная лошадь, Шотао, который собрал полный мешок различных цветов, упал на небольшой выступ, не заботясь, что трава может испачкать его одежду. К нему рядом подсел Ли, с тремя увесистыми мешками, один из которых был полностью забит лекарственными травами, за которыми их собственно и послал Хенджин в законный выходной адептов. Они сидели в приятной тишине, наслаждаясь звуками природы, когда Шотао обратил внимание на верхушки деревьев, которые расположились по всей южной территории деревни. Среди них, особенно на пригорках и в пещерах, скрывалась разного рода дичь. Будь-то животные или кто-то наполненный темной энергией под оболочкой. Он вспомнил о том, как во времена, когда Линь был еще мальчишкой, они с папой охотились на птицу и повстречали водного гуля. Одиннадцатилетний мальчик впервые увидел что-то на подобии человека, с отваливающимися кусками кожи и взбухшими конечностям, пахнущего так, что хотелось взять пару шишек и запихать в ноздри. Ох и визжал же тогда Шотао, убегая, как ему казалось, в сторону дома, пока папа отвлекал все внимание на себя. Позже узнав, что это существо убило пару невинных рыбаков, юный Шотао загорелся идеей стать великим заклинателем и закончив обучение, помогать простым людям со всего света. — Друг. — в последнее время младший обращался к Феликсу именно так. — Мм? — Ли нравилось, как ветер нежно ласкает его раскиданные по траве блондинистые волосы, а пыльца щекочет нос, поэтому он позволил себе немного отдохнуть и прикрыл глаза. — Ты знаешь о ежегодных ночных охотах с главой ордена? — Нет. — Феликс открыл глаза и с интересом посмотрел на Шотао. — Расскажи. — Каждый первый месяц весны и осени, старшие адепты идут на ночную охоту с главой ордена. Мы делаем это, чтобы добыть пищи для бедняков и очистить не просматриваемые земли от нечисти. — воодушевленно объяснял Шотао. Ему нравилось, как Ли внимательно слушает его и никогда не отказывает в том, чтобы послушать о традициях их провинции. — Но раньше нам говорили о ночной охоте в конце лета или зимы, чтобы мы как следует подготовились, а сейчас господин Со почему-то все молчит и молчит, хотя больше полумесяца прошло. — А ты так хочешь на ночную охоту? — Феликс скривил губы, перебирая пальцами траву. — Я вот не сильно горю желанием. Особенно после того, что мы видели на той горе. — Конечно, хочу! — Шотао бодро вскочил на ноги, загораживая собой внезапно выглянувшее солнце. — Ты и я сможем помочь нуждающимся. Тетушка Айю с радостью наготовит супа из мяса, что мы принесем и раздаст людям, а из шерсти дядюшка Саньлан может пошить кому-нибудь теплую одежду. — он так тараторил, что Феликс чудом смог разобрать, что тот говорит. — А на ночной охоте мы сможем преисполниться в своих познаниях и на шаг приблизиться к тому, чтобы стать прославленными заклинателями и защищать таких, как мои матушка от кровожадных тварей. Разве не чудесно? — Эхх, в чем-то ты прав. — Феликс встал с земли и отряхнулся от травы и пыли. — Пойдем. — Друг, куда ты? — Шотао поспешил нагнать Ли, который вновь решил начать буйствовать после месяца прилежного поведения. — Мы идем к господину Со. В то же время, но в противоположной части деревни, Хенджин и Сынмин бродили в поисках нужного места. Как оказалось, Хван был не особо осведомлен о жизни рабочего класса. Обойдя четыре улицы, они посетили несколько ресторанов и постоялых дворов, перед этим заскочив на старое место работы отца Сынмина. Ответ везде был один и тот же. Ищите тех, кто с ним работал, может подскажут чего. Когда Сынмин уже было хотел прикрыть лавочку, потому что с каждой секундой все больше и больше сомневался в этой затее, Хенджин вспомнил о любимом ресторанчике своей мамы. Владелицей была ее хорошая подруга — Ло Чуньмэй. Найти его не составило труда. Зайдя туда, Ким был приятно удивлен. Он ожидал полумертвую халупу, с бушующими пьяницами за потрепанными столами. Но в этом месте было уютно, не говоря уже о стойком аромате супа с лапшой. Никаких тебе дебоширов и громких сборищ, лишь несколько компаний мужчин и странствующий заклинателей. Хенджин окликнул молодую стройную девушку и попросил ее позвать владелицу. Та смутилась, но просьбу выполнила. Через несколько минут из кухни вышла недовольная тучная женщина с седыми волосами и, запачканным в каком-то соусе, фартуке. — Где тот огрызок, А-Мянь? — она скривила верхнюю губу, высматривая юношу, о котором говорила ее племянница. — Я здесь. — Хенджин весело помахал ей рукой. Женщина, разглядев его просияла, хватаясь руками за сердце. — А-Джин, мальчик мой, подойди! — Хван вместе с младшим двинулся в конец зала. Чуньмэй крепко обняла юношу, разглядывая его вдоль и поперек. — Сынок, сколько ж ты меня не навещал? А вырос-то как, только гляньте. — она громко нахваливала лекаря, от чего остальные посетители невольно обратили на них внимание. — Рассказывай, красавчик, спутницу нашел иль как? — Тетушка! Не при всех же. — Извиняй старую, сынок. — отмахнулась она, усаживаясь за свободный стол. — Ты сын своей матери, а значиться просто так сюда не пришел бы. Что приключилось? — Очень грубо, но справедливо. — подметил Хенджин, садясь за стол. — Это Ким Сынмин — мой ученик. — Приятно познакомится, госпожа Ло. — Ким кивнул головой. Он немного нервничал из-за напористого характера женщины и наличия большого количества гостей. — Отдери меня демон. — удивилась женщина, рассматривая юношу. — Вроде твой ученик, а вежливый какой. — Ну тетушка! — захныкал Хенджин, роняя голову на стол. — А что?! — встрепенулась женщина. — Буду честной, сынок, будь ты моим учителем — давно б в могиле лежала. Сынмин хоть поначалу и испугался ее, после фразы про могилу, понял, что сойдись они при других обстоятельствах — точно подружились бы. — Госпожа Ло. — Сынмин решил, что если идея его, то и спрашивать должен он. — Мы ищем Ким Ояна. Вы знаете его или тех, с кем он работал? — Ким? Родственник твой? Сынмин согласно промычал, не желая вдаваться в подробности. — Это тот что кузнец, да? — почесав подбородок, Чуньмэй нахмурилась, выискивая в мужчинах нужного. — Да, госпожа Ло. — Баоцин! — женщина окликнула кого-то за столом у дверей. — Пади сюда, дорогой. Из-за стола встал пожилой низкорослый мужчина, с длинной редкой бородой и причудливым колпаком. Другие мужчины за столом присматривались к юношам, перешептываясь между собой. — Чего тебе, хозяйка? — Баоцин был явно недоволен тем, что его оторвали от трапезы. — Ким Оян с тобой работал? — получив одобрительный кивок, Чуньмэй хлопнула в ладоши и улыбнулась Сынмину. — Где его найти, не знаешь? — Найти? Ха-ха-ха-ха. — хрипло рассмеялся мужчина, складывая руки на груди. Улыбка с лица Кима медленно сползла. — Он уехал на север лет так с десять назад. Оставил больной жене сына и смылся. Собственно, чего Сынмин ожидал? Его не было в той жизни, не будет и в этой. — А где находиться его дом? — влез Хенджин, поглаживая руку Сынмина под столом. — Знаешь, где мясная лавка возле старого колодца? — лекарь кивнул. — Третий? Четвертый! Четвертый дом справа от того места. — Спасибо огромное, господин. — мужчина хмыкнул, мол «да не за что», и ушел к своим. — Тетушка, принеси нам две порции лапши, пожалуйста. — лекарь услышал завывания желудка младшего и решил, что дом не развалится, если они позволят себе пообедать вместе. Пока Хенджин и Сынмин засели за болтовней и миской лапши, Феликс уверенной походкой шел к дверям дома Со. По дороге, Шотао пытался отговорить старшего от идеи припереться в кабинет Со с расспросами о ночной охоте, но Ли было не остановить. Тот железно решил, что ночная охота подходящий повод заглянуть в самое сердце поместья Со. Подойдя к дверям, их встретила одна из служанок. Они попросили ее оповестить Чанбина, что адепты пришли и хотят срочно видеть его. Та, подумав, что произошло что-то не требующее отлагательств, побежала к Чанбину. Через пару минут она вышла и пригласила юношей войти. Шотао уже был в доме главы ордена по не очень хорошей причине, поэтому знал, куда им следует идти. Феликс, как человек побывавший в одном из богатейших орденов — ордене Чон, принялся сравнивать интерьер. В отличие от дворца Уёна, дом семейства Со был обставлен просто. Серые, белые и красные цвета. Слева через арку располагался зал для трапезы, который чаще всего использовали для приема гостей, либо семейных ужинов. Чанбин и Чонин предпочитали есть за общим столом, вместе с адептами. Прямо по коридору просторные комнаты для слуг, сразу за которыми находились ванные комнаты для них. В той же части была дверь, ведущая в миниатюрный сад-веранду, на которой вечерами любила засиживаться Миян, разгребая бумаги. Справа от входа, под лестницей находились высокие, на вид прочные, двери. За ними и сидел Чанбин. Как выглядел второй этаж, по мимо того, что можно было увидеть снаружи, для Ли осталось загадкой. Будет отлично когда-нибудь все же попасть туда. Феликс хотел незаметно проскользнуть к Чанбину, чтобы не встретить мегеру Со, как он любил называть ее про себя, но не успел, потому что она уже заметила их, пока спускалась с лестницы. — Что вы тут забыли? — призрение и злоба как будто облаком спустились вместе с ней. И это заметил не только Феликс. — Вас зашли проведать, госпожа Со. — притворно вежливо пропищал Феликс, улыбаясь во все тридцать два. — Как ваше самочувствие? — Было прекрасным, пока ты не явился на порог МОЕГО дома. — девушка эмоций младшего не разделяла, желая выпроводить его как можно скорее. — Феликс-сюн, пойдем. — Шотао не знал, что такие отношения между сестрой главы ордена и его адептом были в порядке вещей, поэтому испугавшись за их головы, тянул Ли за руку в кабинет, из которого на них недовольно смотрел Чанбин. — Подожди ты. — Феликс сбросил с себя руку младшего, вновь поворачиваясь к Миян. — Госпожа, я же к вам со всей душой, а вы так грубы со мной. Разве это справедливо? — Не строй из себя того, кем не являешься, юноша. — девушка угрожающее подошла ближе, прошипев слова в лицо адепта. Копия брата. — А вы уверены, что знаете кем являюсь на самом деле? — в тон девушке ответил Ли, совсем не заботясь, что за стеной сидит ее брат, который слышит каждое его слово. — Может слон? Или небожитель? А что? Я вон какой красивый, точно божество. — Феликс сменил вектор беседы и стал дурачиться, из-за чего Миян даже на секунду растерялась, но после вернув себе прежний вид, фыркнула и толкнув его плечом, вышла из дома. — Зайди сюда! — несчастный Шотао содрогнулся, услышав крик Чанбина из кабинета. С таким голосом ему даже не нужно выходить из дома. Со может просто открыть окно и разговаривать с людьми с другого конца деревни. Феликс, ничуть не изменившись в лице, зашел в комнату. За столом, со всех сторон заваленным бумагами, сидел недовольный Чанбин. Он не смотрел на вошедших, что-то выписывая в тетрадь. В его кабинете стоял высокий стол, пару стеллажей с книгами, небольшой столик с благовониями и курильницами, ведро с водой, подставка для его оружия и комод с кучей выдвижных ящиков. — Что ты устроил там? — отложив кисть, Чанбин откинулся на спинку, подперев голову рукой. — А что я устроил? — сделав невинное лицо, Ли по-детски развел руки в сторону. — Просто разговаривал с госпожой Со. — Дайте мне сил… Что вы хотели? К чему такая срочность? — устало потирая лицо руками, Чанбин ожидал услышать какую-нибудь неординарную идею из уст Ли. Феликс замолчал, предоставив слово Шотао, но тот не произнес не слова, все еще находясь под впечатлением из-за перепалки с Миян. Ли пихнул его локтем в бок, вздернув бровями. Шотао имитируя рыбу на суше то открывал, то закрывал рот, глядя на Чанбина, которого начинало напрягать молчание со стороны юношей. — Тц, я скажу. — прочистив горло, Феликс, вздернув нос, с вызовом смотрел на старшего. — Мы хотим узнать, когда состоится ночная охота. Как мне известно, вы должны были сообщить об этом еще в начале осени. — Я… я забыл об этом. Извините. — Чанбин прикрыл глаза и тяжело вздохнув, указал на бардак из бумаг на столе справа от него. — Феликс, найди там тетрадь такую… ну… там будет написано… ммм… такая тетрадь. — глава ордена массировал виски, пытаясь вспомнить название вещи, которая ему нужна. — Вот эту? — на удивление старшего, немного покопавшись, Ли достал дневник Чанбина, о котором тот и говорил. — Да. — Со немного растерялся из-за того, как легко юноше удалось найти его дневник в этой горе мусора. — Ночная охота состоится… через… четыре дня. — Вот и отлично! — Феликс хлопнул в ладоши и, развернувшись, подтолкнул младшего к двери. — Спасибо за ответ, господин Со. Мы пойдем. — Стоять! — юноши замерли у двери. — Шотао выйди, пожалуйста. А ты, Феликс, останься. Адепт поклонился и прошмыгнул в дверь. Ли с недовольным видом развернулся к главе ордена. — Вы что-то хотели? — Да. — Чанбин хмуро посмотрел на Феликса. — Перестань вести себя как нахальный мальчишка и будь более уважителен к окружающим. — Но не я же первый начал! — Ли всплеснул руками и надул щеки, возвущаясь словно ребенок. — Госпожа Со первая нача- — Не хочу ничего больше слышать! — Со повысил голос, демонстративно отварачиваясь в сторону. — Можешь идти. Феликс повернулся, чтобы уйти, но остановился у двери и обиженно кинул: — Как прикажите, господин Злюка. Захлопнув за собой дверь, он не заметил, как в этот момент Чанбин просиял, сдавленно улыбаясь. Выйдя из дома, Феликс отчитал Шотао за молчание перед главой ордена и послал его сушить цветы, а сам отправился в домик лекарей, чтобы отдать Хенджину травы для лекарств. Ли подошел к дому и заметил огни в окне, которые означали, что кто-то в доме все-таки есть, и он не зря тащил сюда тяжелый мешок. Но что-то на фасаде привлекло его внимание. Это был предупреждающий талисман, который источал яркий белый цвет, предупреждая об опасности на территории. Феликс вышел за ворота, проверяя мог ли среагировать талисман на него, но тот продолжал также ярко сиять. Тут в доме послышался звук разбивающегося стекла и юноша, обнажив карманный кинжал, кинулся внутрь. Феликс влетел в гостиную, в которой на столе бессознания лежал мужчина средних лет, истекающий кровью. Вся плоть от правого колена до живота была разодрана. На груди и руках виднелись следы от когтей и зубов. Джисон стоял над ним и пытался хоть как-то остановить кровотечение, но получалось это у него с трудом. Кровь стекала на пол, где были разбросаны тряпки и осколки горшочка с очищающим порошком. Видимо на мужчину напало какое-то существо, от того и сияние талисмана. — Феликс! Принеси мне чистые бинты, сок чистотела и иглу. — руки Хана по локоть испачкались в крови, а сам он выглядел очень помятым, как будто до этого нежился в кровати. Ли распахнул дверцы шкафчика с инструментами и судорожно принялся вытаскивать необходимые вещи. Именно в тот момент, когда сок чистотела был им так нужен, его не оказалось. — Где учитель?! — завопил Ли. Забежав на кухню, юноша принялся открывать все шкафы и ящики, пытаясь найти ступу, которая как обычно лежала не на своем месте. Перерыв все, что возможно и не найдя ступу, Феликс вернулся к шкафчику с инструментами и схватил тонкую марлю. Скинув с другого стола все лишнее, он развернул марлю и высыпал сверху горсть чистотела. Скрутив ткань в клубок, Феликс принялся мять ее, выжимая сок. — Не знаю! Я проснулся, а его и след простыл! — Хан продолжал пытаться остановить кровь у мужчины, рукавом вытирая выступивший пот со лба. Ли подбежал к старшему, подвигая его в сторону. Он вытер остатки крови и стал выкладывать перетертый чистотел на самые глубокие участки раны. Джисон сшил мягкие ткани и обмотав площадь повреждения, дал выпить мужчине снотворное перемешанное с лекарством, чтобы тот поспал подольше и восстановился. Убираясь в гостиной и перекладывая мужчину в комнату для больных, Джисон в голове ругался на лекаря, который ошивался невесть где. А в этот момент, Хенджин и Сынмин, просидев два часа у тетушки Ло, дошли до дома, на который им указал Баоцин. Это был старый ветхий домишка, с местами обвалившейся крышей, разбитыми окнами и заросшей травой на участке. Зайдя внутрь они стали осматриваться. Ничем не примечательный дом с кухней, коридором, двумя спальнями и баней на улице. Дом выглядел так, будто хозяева однажды просто испарились, что собственно и произошло с Сынмином. Посуда осталась стоять на столе, вместе с водой в чашках и ведре. На полу валялись обертки от конфет и прочий мусор. Из-за скопившейся за много лет пыли, дом выглядел еще хуже. Сынмин не стал задерживаться на кухне или в коридоре, а зашел сразу в комнату родителей. Она была совершенно пуста. Ни подушек, ни одеял, ни одежды. Будто кому-то только предстоит заселиться сюда. Зайдя к себе в комнату, он тоже не был особо удивлен. Маленькая кровать, стол, стул и шкаф. Но кое-что на полке зацепило его внимание. Там сидела кукла. Ким подошел к полке и потянулся к кукле, но какой-то недалекий человек решил прибить ее выше точки, до которой мог дотянуться взрослый парень. Что уж говорить о маленьком мальчике. — Помочь? — Хенджин ходил за Сынмином словно призрак, не издавая ни единого звука. Он стоял, сложив руки на груди, облокотившись на дверной проем. — Да. — прошептал Ким, где-то глубоко в душе уверенный в том, что, если хоть на децибел превысить уровень громкости, здание попросту развалиться. Хенджин подошел и с легкостью достал куклу. Это была, сшитая из старых разноцветных носков, игрушка в виде человека, с пришитыми глазками-пуговками и нитками, торчащими из головы, имитирующие волосы. Точнее так она выглядела в том времени. Сейчас в руках Сынмина была кукла из старой пожелтевшей ткани, набитая перьями, с нарисованными тушью лицом и волосами. Шуни, так звали куклу, Сынмин сделал в то время, когда ходил в садик. Мальчик так радовался поделке и хотел показать ее маме, что не заметил дверь и врезался в нее, из-за чего потерял один из молочных зубов. Женщина готовила ужин, когда к ней подошел сын, с самодельной яркой куклой, зубом в салфетке и окровавленной ваткой, зажатой во рту. Его мама тогда громко рассмеялась и подхватив сына на руки, кружила вместе с ним по кухне, расцеловывая его щеки. Сынмин вспоминал те дни, сжимая игрушку в руках. Слезы непрошено хлынули из глаз. Он бы все сейчас отдал, чтобы обнять маму, прижаться к ее груди и рассказать обо всем, что произошло за последние месяцы. Киму так не хватало ее бурчания с утра из-за работы и теплых взглядов. Но объятия он все же получил. Хенджин увидев состояние младшего запаниковал и притянул к себе. Лекарь гладил его по голове, пропуская пряди через пальцы, как он и хотел утром. Сынмин плакал тихо, иногда слышно всхлипывая и сильнее прижимаясь к старшему. Хенджин стал покачиваться из стороны в сторону, чтобы хоть как-то помочь Киму. — Мин-Мин, расскажи, почему ты плачешь. — в ответ послышалось отрицательное мычание откуда-то из груди. — Это из-за отца? — снова послышалось несогласное бормотание. — Н-нет, я-я просто вспом-мнил маму. — сказал Сынмин и снова разразился рыданиями. — Где она сейчас? — Ким молчал, наслаждаясь теплом тела лекаря. Не скажешь же ему, что она живет далеко в будущем. — Не знаю. Не хочу об этом говорить. — это был типичный ответ, когда их с Феликсом спрашивали о прошлом или семье. Сынмин выпутался из объятий старшего, вытирая слезы и пряча куклу в карман. Хенджин пробыл с Кимом достаточно долго для того, чтобы изучить его поведение. Младший отстранился от него, чтобы закопать эти эмоции в себе и выпустить наружу через время, словно демонов, что будут пожирать его разум. Поэтому Хенджин обвил талию Сынмина своими руками, заглядывая в глаза, полные слез. — Отпусти. — Ким уперся руками в грудь Хвана, пытаясь выскользнуть. — Я помню про второй поцелуй, но давай не сейчас, пожалуйста. — Почему ты думаешь, что мне от тебя нужно только это? Когда я говорил, что хочу, чтобы ты был моим, я говорил не только про тело, но и про душу. — Хенджин наклонился и положил свою голову на плечо Кима. — Тебе не обязательно говорить мне обо всем, что тебя тревожит. Я могу просто быть рядом и разделять с тобой тяжелое для тебя время. — Правда? — Да. — Хенджин не мог стоять спокойно, поэтому стал покачиваться в такт мелодии у себя в голове. — Ты не принял меня и мою любовь, но ты сделал больше, чем те, кто отверг меня ранее. — спина Сынмина напрягалась, потому что ему не очень нравилось слушать о прошлых любовных интересах старшего. — Ты дал мне возможность быть рядом. — А что если спустя время я приму решение, которое тебе не понравиться? — Сынмин. — Хенджин поднял голову и сердито посмотрел на младшего. — Мне даже представить это страшно. А твои слова об этом, заставляют меня бояться еще сильнее. — Назови мне причину, почему я так важен тебе? — Причину? — задумался лекарь. — А разве обязательно должна быть причина? — Ну да. — Не знаю. Мне кажется… — Хенджин запнулся, рассматривая черты лица Сынмина и что-то обдумывая. — Мне кажется, что когда ты влюбляешься в кого-то, то влюбляешься в этого человека полностью. Не важно сколько хороших или плохих сторон есть у него. Самое главное происходит здесь. — лекарь положил руку на сердце младшего. — То, что происходит там внутри — зовется любовью и никто из нас не подвластен этому. Поэтому я считаю, что мне не нужна причина, чтобы любить тебя. Мое сердце сказало это и я не в праве его не слушать. — Хван гладил большими пальцами щеки Сынмина. — А вот что ответит твое сердце на зов моего, уже не в моей власти. Ким хоть и был человеком в делах любовных достаточно холодным и необученным, но все же понимал, что такой чувственный момент не может просто так оборваться. Поэтому он подобно старшему схватил его за щеки и притянул к себе, затягивая в долгий поцелуй. Этим он не отвечал на вопрос Хенджина, о праве занять место его спутника, а только лишь пытался услышать тот зов сердца, что сейчас заглушали мысли о возвращении в свое время. Они вышли из дома и двинулись в сторону поместья, превращая этот дом лишь в приятное воспоминание об их близости, но не более. Сынмин пообещал себе больше не пытаться искать кого-либо из семьи. В домике лекаря, Джисон и Феликс сидели за чашкой чая, который приготовил младший, и обсуждали будущее. — ТРОЕ?! Ты имеешь в виду Тоби Магуаера и Эндрю Гарфилда? — Джисон пищал от восторга, сжимая чашку настолько сильно, что она обещала скоро лопнуть в его руках. — Представляешь?! Это объединение вселенных в одном фильме. Там еще появиться Зеленый Гоблин, Песочный Человек и даже Октавиус… А я так и не успел его посмотреть. — все воодушевление Феликса испарилось, и он стал грустно играться с листами чая в чашке. — А ты хочешь назад? — исподлобья поинтересовался Джисон. — Честно? Не уверен. — Ли запрокинул голову, всматриваясь в узоры на потолке. — К отсутствию технологий я уже привык, а в остальном та жизнь не сильно отличается от этой. А ты? Когда истекает твое время? — Зимой. Когда именно — не знаю. А что насчет тво- Джисону не дал договорить внезапно проснувшийся мужчина. Они с Феликсом сразу же подорвались и побежали к нему. — С возвращением, господин. — весело начал Джисон. — Вы находитесь в доме лекарей. Мы сделали все что смогли и сейчас вашей жизни ничего не угрожает. Как вас зовут? — Где господин Хван? — охрипшим голосом поинтересовался мужчина, оглядываясь по сторонам. — И так всегда. — раздраженно прошептал Джисон на ухо Феликсу, после чего обернулся и с фирменной улыбочкой продолжил. — Его сейчас нет. Я Хан Дживан — его ученик. Это Ли Феликс — его второй ученик. Повторяю вопрос. Как вас зовут?        — Шу Таовэй. — Приятно познакомиться, господин Шу. Из какой вы деревни? — продолжал Джисон, записывая все на бумагу, которую достал из шкафчика рядом с кроватью. — Фимэнь. — Местный значит. Прекрасно. У вас есть семья или люди, которые могут о вас позаботиться? — Да. Мы с женой и дочкой живем возле въезда. — Рыбаки заметили вас на том берегу реки, у Дрожащей горы. Зачем вы туда отправились? — Мужики поговаривали, что там мяса много. Решил поохоться. — Вы охотник? — Нет. Я работаю в поле. — А зачем на опасную гору пошли, если не охотник? Ладно. Последнее, что вы помните. — На меня напал тигр. Огромный такой. Страшила еще тот. — Тигр? — Джисон странно посмотрел на мужчину. — Вы заметили какие-нибудь особенности? В поведении или внешности? — Да нет. Обычный тигр. Только вот… — мужчина что-то вспоминал, потирая подбородок. — Шерсть у него какая-то странная была на боку. Будто вырванная или… — Понял. — Джисон дописал отчет и отложил чернила. — Завтра утром мы отнесем вас домой, чтобы вы закончили лечение там. Не волнуйтесь, кто-то из нас будет навещать вас ежедневно и менять повязки. А теперь. — Джисон забрал из рук Ли лекарство, который тот заранее принес. — Выпейте это и отдыхайте. Мужчина послушно принял лекарство и снова заснул. Феликс вышел во двор, чтобы набрать воды из колодца и помыть посуду, в процессе мытья которой решил наготовить соков и растворов, пока Джисон занят бумажками. Переделав почти все дела в доме, Феликс заглянул к Хану, который сидел над тетрадями. Он стучал ручкой по голове, в промежутках что-то судорожно записывая и зачеркивая. Когда Ли подошел ближе, под ним скрипнула половица, из-за чего Джисон подскочил на месте и быстро захлопнув тетради, спрятал их в стопку на столе, но Феликсу все же удалось заметить обрывки фраз на бумаге. …в ордене Чон …изменений …предположительно на Дрожащей горе Феликс заметил еще пару листовок, которые обычно клеили на столбы, поэтому решил поинтересоваться о увлечении старшего. — Что ты там пишешь? На отчет не очень похоже. — Ли пытался разглядеть, что было написано на листовке, но Джисон заметил это и загородил ее рукой. — Это мой личный дневник. — отстраненно ответил Дживан. Феликс хотел спросить о листовках, которые нельзя было списать на личный дневник, но входная дверь скрипнула, привлекая внимание юношей. В коридоре они наткнулись на Хенджина, который снимал сапоги. Обернувшись он застыл, заметив своих учеников, которые недовольно смотрели на него. — Где вы были, учитель? Целый день ни слуху, ни духу. — стал возмущаться Джисон. — Я был с Сынмином. Он попросил меня помочь ему. — снимая накидку, Хенджин повесил ее на крючок у двери. — Конеееечно, учитель. Я вижу вы хорошо с этим справились. — хитро протянул Феликс, постукивая по своим губам, намекая на зацелованные ярко-малиновые губы старшего. Тот лишь тепло улыбнулся и гордо прошагал на кухню. Ли пошел за ним, а Джисон стоял в центре комнаты и недоумевающе смотрел им вслед. — Я опять чего-то не знаю, да? — растерянно спросил Дживан, от чего Феликс и Хенджин разразились громким смехом.