Когда опадут листья сакуры

Что делать, если на вас из кустов смотрит двухметровый тигр? Джисон бы обязательно прогуглил этот вопрос, если бы в семнадцатом веке ловил интернет. Единственное на что можно было полагаться сейчас — собственный мозг. Глаза уже давно привыкли к темноте, поэтому Джисон замер, разглядывая животное. Тигр не двигался, лишь пристально смотрел на него, медленно вытягивая шею. За долю секунды в голове Хана успели пробежать миллионы разных идей, включающих в себя варианты порычать на него, попытаться зарезать или кинуть перетертые травы в морду. Вместо нелепых попыток умереть, Джисон выбрал жить, поэтому аккуратно попятился назад, не разрывая контакт с зверем. На один шаг Хана, приходилось два почти беззвучных движения полосатого. Юноша выставил руки вперед, продолжая отступать, когда яркий диск на небе освятил его полностью, являя взору животного одежды ордена Со, которые были для него, что тряпка для быка. Зверь припал к земле, прижав уши к голове и устрашающе зарычал, виляя хвостом. Джисон успел лишь коротко воздохнуть перед тем, как тигр бросился на него. Юноша сорвался с места, на ходу придумывая план к отступлению. Он слышал тяжелое дыхание сзади вперемешку с рычанием. Огромные мягкие лапы бились о землю, сминая под собой листву и сухие веточки. Хан двигался прямо, не пытаясь вилять, когда понял, что через секунду зубы зверюги и его шея соединяться в единый кровавый дует. Слава всему сущему, что на пути у Джисона было дерево, чьи ветки располагались достаточно далеко от земли. Он сделал три больших шага, прежде чем присесть и, вытолкнув всю ци в своем теле в ноги, запрыгнуть на ветку. Тигр последовал за ногой Джисона, раскрывая пасть и загребая лапами воздух. Взобравшись на дерево, бывший лекарь обернулся и посмотрел вниз. Зверь пятился назад и, цепляясь за дерево, пытался достать до юноши. Джисон начал паниковать, потому что такими темпами через пару подходов тигр все же достанет его. Пока Хан крутил головой, рассматривая вариант забраться повыше и улететь отсюда, он снова посмотрел на неугомонное животное. Тигр прыгнул, но не удержался и бухнулся на землю, заваливаясь набок. Глаза Джисона округлились, когда он заметил шрамы от ожогов справа на ребрах зверя. В момент по телу Хана побежали мурашки, а волосы стали дыбом. Он испытал облегчение и радость. Какой идиот испытает такое при виде пострадавшего животного? Никто. Только не Джисон, который знал хозяина этих шрамов и его историю. От накатившего восторга, его начало мелко потряхивать, а улыбка сама расплылась на лице. Изо рта непрошено вырвался надрывной смех. Тигр тоже заметил перемены в настроении юноши и еще раз вскарабкался на дерево, в этот раз задевая когтями ветку, на которой стоял Джисон из-за чего тот пошатнулся и ухватился за ствол дерева. — Стой! — крикнул Хан, вытягивая ладонь вперед. Зверь конечно же его не послушался. Он в очередной раз подпрыгнул, но теперь пытался зацепить не ветку, а ногу Джисона. — Минхо, стой! — прокричал он и весь лес погрузился в тишину. Ни шелеста листвы, ни треска веток, ни завываний других животных. Лишь две пары глаз пристально смотрящие друг на друга. Зверь отошел назад, безэмоционально глядя на Джисона. Его зрачки сузились до маленьких черных точек в желто-коричневом свете. Он бросился вперед, начиная яростно драть когтями кору дерева так, что в разные стороны разлетались щепки. Весь энтузиазм Джисона испарился, заполняя все его тело страхом. — Минхо, я хочу поговорить! — в ужасе завопил Хан. Зверь вцепился в дерево, поднял морду вверх и зарычал еще громче. — Я друг Феликса! Тигр замер. Его зрачки расширились, оставляя маленький круг цвета, а сам он издал звук похожий на жалобный стон. Неожиданно для Джисона, зверь развернулся и лениво побрел в сторону, откуда гнал юношу. Хан еще несколько секунд наблюдал за ним, расценивая подобный жест как приглашение, поэтому без опаски спустился на землю и пошел за тигром. Тот дернул ухом, услышав шаги позади, резко развернулся и зашипел. Джисон затормозил, прижимая руки к груди и испуганно глядя на хищника. Он готовился напасть, но услышал писк птицы, которая засела неподалеку. Она недовольно взмахнула крыльями, будто общаясь с ним. Тигр перестал скалиться и медленно подошел к Джисону. Зверь прочертил черту. Лапой он ткнул на часть, где стоял юноша, указал носом на нее, а после кивнул в сторону деревни. Наступив мягкой подушечкой на часть, где стоял сам, тигр оскалился, царапая землю. Он дал ясно понять, что не жалует Джисона на своей территории. Тигр вновь развернулся, скрываясь в ночном лесу. Тело Джисона онемело. Он плюхнулся на траву, глядя вслед зверю. Неужели его грандиозный план и месяцы тщательного расследования только что втоптали в грязь? Неужели он зря ночами сидел, разгребая листовки о розыске из разных деревень? Втирался в доверие семье Со, чтобы получить нужные сведения. Уезжал «по работе» в другие провинции, выслеживая его. Тщательно изучал карту и пути его передвижения. Терпел болтовню пьяных мужиков, которые трепали все подряд, иногда выдавая нужные слухи. Неужели он зря… — Хер ты угадал, дорогой. — Джисон подскочил и взлетел на дерево, скрываясь в листве. Он около двадцати минут скакал по деревьям, ища следы зверя. И наконец-то нашел. Он неторопливо шел куда-то, не обращая внимание на мимо пробегающую живность. Караулил лес. Все оставшуюся ночь Джисон следил за животным. Наблюдал как тот останавливается возле небольшого озера, чтобы попить воды, после заваливаясь набок и вылизывая шерсть. Как он перепрыгивал через овраги, грациозно забирался на пригорки. В следующий момент он резко стартовал с места, устраивая забег по лесу. Либо путая след. Хан ждал. Ждал, когда он обратиться в свою привычную форму, чтобы подтвердить его догадки и поговорить с ним. У него была пара заготовленных фраз, на которые он мог предугадать ответ. А вот почему, объяснять боялся. С первыми лучами солнца, тигр наконец-то перестал мучать Джисона и побрел к заброшенным домам. Он вальяжно прошел к одному, на вид самому нормальному, домику и остановился. Хан притаился в листве, что было практически бесполезно так, как его черное ханьфу явно выделялось. Зверь же вцепился в дерево, потягиваясь и зевая так широко, что Джисон мог отчетливо рассмотреть все тридцать зубов. После небольшой разминки, он прошел к конструкции, напоминающую сушилку для одежды, где висело пару предметов одежды и лег подле нее. Лег и уснул. Джисон, достаточно уставший за эту ночь, плюнул на предупреждения тигра и спрыгнул вниз, но успел сделать лишь один шаг, когда почувствовал резкую боль в районе щиколотки. Согнувшись от боли, он заметил тайпана, в которого тут же прилетело несколько взрывных заклинаний. Убедившись, что змей убит, Хан стал судорожно рыться в своей сумке. Он вывернул ее наизнанку, трясущимися руками разгребая хлам, перебирая травы в надежде найти нужную. Сердце перешло на бешеный ритм. Температура поднялась, от чего Хан чувствовал жар на щеках. Нога начала неметь, изредка посылая вспышки боли. Кровь превратилась в жгучую магму, растекающуюся по венам. На лбу появилась испарина, которую Джисон стирал в перерывах между поисками противоядия. Во рту пересохло, глаза заслезились, а руки стали дрожать сильнее. Лекарства не было. Джисон обернулся, замечая размытый силуэт недалеко от себя. Мозг медленно отказывался воспринимать реальность. Он, шатаясь из стороны в сторону, прихрамывая, побрел из последних сил к единственному человеку на безлюдном острове. — Помоги мне. — выдавил из себя Джисон протягивая руку к силуэту. — Минхо, прошу… Хан рухнул бессознания в ноги к человеку, которого преследовал две жизни. Полуобнаженный мужчина смерил умирающего юношу сердитым взглядом, принимая в голове решение. Избавиться от тела и выкинуть в реку неподалеку или затащить в дом и дать противоядие, спасая жизнь, чего он никогда не делал. Мужчина смотрел на адепта ненавистного ему ордена. У него были темно-каштановые волосы, что разметались по земле. Длинные ресницы, которые подрагивали, из-за боли наверно. И чересчур пухлые, по мнению мужчины, щеки, с которых ушел весь румянец. Он отклонил голову вбок, чтобы разглядеть поврежденную конечность. Рыкнув, он все же опустился на колени, поднимая с земли странного юношу. Джисон проснулся от того, что жутко хотел пить. Хотелось открыть глаза и найти любую лужу, чтобы хлебнуть из нее живительной жидкости, но веки будто приросли друг к другу. Через силу разлепив один глаз, Джисон осмотрелся в незнакомой комнате. Простенький потрепанный интерьер, пару стопок с пожелтевшей бумагой, горшочки для круп, стол, на котором стояла посуда с объедками и чашка с водой. Глаза Хана загорелись при виде желаемого напитка, и он бодро сел на кровати, но его привлекла не пульсирующая легкая боль в ноге, а тяжесть на правой руке. На его кисти весели оковы, уходящие черной дымкой под землю. Джисон сразу понял к какому роду заклинаний принадлежат эти цепи, но не успел придумать, что можно с ними сделать, когда дверь с грохотом распахнулась и в нее вошел мужчина. Возвратом и ростом он был, как и сам Джисон. Малиновые губы, с пухлой верхней губой, похожей на кошачью, прямой аккуратный нос, глаза полумесяцы, в которых отражалось небо, мускулистое тело и вздувшиеся вены на руках. Все точно так же, как и описывал Джисон когда-то. Мужчина недовольно оглянул Хана и, скинув с плеча тушку зайца, придвинул к кровати табурет, доставая нож и направляя его на Джисона. — Я спрашиваю — ты отвечаешь. Понял? — выгнул бровь он. — Понял. — кивнул Джисон. — Кто ты такой? — мужчина подтащил к себе тушу зверька, разделывая его. — Хан Джисон. Ученик лекаря ордена Со. — спокойно начал Хан. — И кто нынче у вас лекарь? — хмыкнул мужчина, отрезая зайцу уши. — А ты не знаешь? — Джисон массировал больную голень, внимательно следя за движениями человека перед ним. — Твой друг, господин Ли. — Во-первых, он мне не друг! — мужчина кинул часть отрезанной шкуры на пол. — Во-вторых, откуда тебе известно это? — он злобно прищурился, указывая острием ножа на Джисона. — Я же сказал, что я его ученик. Думал это логично. — Он тебя послал? — в его глазах вспыхнули недобрые огоньки. — Нет. Учитель Хван хоть и тот еще засранец, но он бы точно не послал меня на верную смерть к тебе. — самодовольно ухмыльнулся Хан. — Значит… — он сделал длинную паузу, отрубая ноги у туши. — Ты сам пришел ко мне. Соответственно знаешь кто я и на что годен. Откуда? — Ли Минхо. Лино. Призрачный воин. Темный линчеватель. О тебе знает каждая смертная душа здесь и за окрестностями этого ордена. Просто я намного умней и бесстрашней, поэтому мне хватило смелости заявиться к тебе на остров. Я смог не только найти тебя, но и обойти твою защиту, встретиться с тобой лицом к лицу и при этом остаться живым. Разве я не достойнее чем другие? — хохотнул Джисон, укрывая больную ногу одеялом. — А кто тебе сказал, что я не распотрошу тебя как этого зайца? — Минхо демонстративно помахал перед Ханом тем, что осталось от зайца. — Не думаю, что твой брат будет этому рад. — Джисон заметил, как плечи Ли напряглись, а взгляд стал совсем диким, что чуть-чуть, да напугало его. — Ты сказал, что ты его друг. — процедил старший. — Это так? — Да. — Чем докажешь? — Спроси меня то, что не может знать каждый пятый проходимец. Минхо кинул разделанные части тела зайца в миску и уставился в стену. Он с младшим даже парой фраз никогда не обменивался, а знает о нем лишь только то, что он постоянно крутится у вечно недовольного паренька поменьше и его давним худшим другом. С тяжелым вздохом он закинул несколько сушенных трав в миску, перемешивая мясо. — Тебе остается только поверить мне на слово. Потому что ты и сам о нем толком ничего не знаешь. — Заткнись! — Минхо резко обернулся схватил нож со стола и, приблизившись к Джисону, приставил оружие к его горлу. — Зачем ты пришел сюда? Помереть?! — Я хочу жить с тобой. — ошарашил его Джисон. Он уверенно смотрел в глаза Ли, рассматривая мелкие шрамы вокруг них. — У тебя что своего дома нет? Или тебя тоже выгнали из ордена? — Минхо отпрянул от Хана, разворачиваясь чтобы глотнуть воды. — С чего такое желание? — Желание у меня было другое. — пробубнил Джисон, уставившись на стекающее по шее Ли капли воды. — Подумал, что два гения обязательно сойдутся. И им лучше жить под одной крышей. — Гения? — Минхо заметил, как Джисон жадно смотрит на воду и протянул ему чашку, которую он резко выдернул из рук. — Ты ведь наслышан обо мне. Так с чего называешь гением? — Потому что ты безумец. Все безумцы гениальны, а гении безумны. — Джисон указал сначала на себя, а после, брякнув цепью, на Минхо. — Позволь мне остаться. — в мольбе прошептал Джисон, с надеждой глядя на Ли. — Откуда мне знать, что ты не очередной пес Со, посланный меня убить? — прошипел Ли. — Ты можешь это легко проверить. — Джисон потряс цепью. — Воспользуйся своей темной ци. — Хорошо. — Минхо подошел к Джисону. Черный дым сгустился вокруг его рук, угрожающе кружась в воздухе. Ли поднес ладони к голове Хана, но заметил, как тот зажмурился, закусывая губу. Минхо опустил руки, с которых пропал черный дым, и присел напротив. — Я вижу, как ты боишься. Зачем тогда предложил? — Других вариантов доказать тебе, что мои мысли чисты у меня нет. — Хан вздрогнул, ощущая привкус темной энергии во рту. Он раздосадовано посмотрел на Ли, дергая правой рукой и проверяя прочность цепи. — Можешь оставить меня в цепях. Все равно я не смогу уйти пока моя нога не заживет. А восстанавливаюсь я медленней обычных заклинателей. Минхо смотрел на взрослого юношу, в чьих глазах плескалось детское озорство и наивность. Он при всем желании не мог навредить Ли. А даже если он привел с собой адептов Со, то Минхо с легкостью расправиться с ними. Хоть раз в этом бесконечном водовороте мести и убийств он может позволить себе развлечься? — Ты правда безумец. — хмыкнул Ли. Он поднялся, взял с полки мыльный корень и бросил его Джисону. — Пойдем. — Куда? — Приготовим поесть. — Минхо взял со стола миску с мясом и вытащил из горшочка пару овощей. — А что с этой едой? — Джисон тыкнул в тарелку с блюдом и хотел подойти чтобы посмотреть на него поближе, но остановился, сдерживаемый цепью. — Она стоит здесь уже два дня. — Минхо взмахнул рукой в воздухе, вырисовывая печать. Цепь рассыпалась, но тяжесть на руке Джисона никуда не делась. — Ты все еще прикован. Попытаешься что-нибудь учудить — цепь сожжет твою душу. Они вышли из лачуги и направились за дом, где Джисон в предобморочном состоянии не заметил маленький пруд, у которого догорал маленький костер, огороженный камнями. Минхо присел возле него, подкладывая веток и пересыпал мясо в вок, который поставил на прутья над огнем. Джисон следил за его действия, параллельно разглядывая лес. Домик Минхо находился не так далеко от берега реки, но и не настолько близко, чтобы его можно было заметить. Их окружали высокие деревья и густые кустарники. Хан засмотрелся на птицу, которая чистила перышки, сидя на ветке. Неожиданно ему в лицо прилетел комок одежды, из-за чего мыльный корень выпал у него из рук. — Постирай. — кинул Минхо и уселся возле костра, помешивая мясо. — Что это? — Джисон рассматривал комок, в котором заметил ханьфу ордена Со, только с огромной заплаткой на груди. — Моя одежда. — сказал Ли таким тоном, будто было не очевидно, что в безлюдном лесу одежда может принадлежать только одному человеку. — Ладно. — Джисон пожал плечами и уселся на камень, начиная оттирать следы грязи и крови от ткани. — Я и свою одежду постираю, если ты не против. — Хан снял ханьфу и кинул его в воду. У Минхо давно не было спутников, поэтому он решил скрасить рабочую тишину и начал разговор: — Давно ты обучаешься у… Ты понял. — угрюмо протянул Ли, помешивая обед. — Понял. — кивнул Джисон, шкрябая ногтем пятнышко. — Не так уж и давно. Больше полугода, если быть точным. Но я быстро учусь, поэтому через месяц учитель Хван спокойно оставлял на меня работу в домике и уходил в поместье. Да и все остальные в деревне, за исключением старых пердунов, относились ко мне как к знающему человеку. Один из них дал мне второе имя — Дживан. Да что это такое?! — Джисона взбесило то самое пятнышко, которое никак не хотело отстирываться, поэтому он откинул вещь вбок и взял другую. — Хенджин хороший учитель, хоть и подбешивает иногда. Некоторое время назад, он углядел в Феликсе достойного лекаря и взял его на обучен- — Мой брат учиться у него?! — взорвался Ли, громко стукая ложкой о посуду. — Он не делает для него ничего плохого. — поспешил успокоить его Джисон, указывая рукой на вок, чтобы Ли не бушевал. — Учитель Хван хорошо к нему относится и не позволяет себе ничего лишнего. — выделил Хан, замечая мрачный взгляд Ли. — Он больше занят другом Феликса — Ким Сынмином. Вечно крутится возле него, не давая проходу. Лучше бы он так к больным относился. — пробурчал Джисон, смывая мыло с ткани. — Хорошо. Лучше ему и вправду быть аккуратней. — Минхо грубо очистил корешки кого-то растения и кинул в вок, помешивая. — А что насчет… — он опять замолчал, размышляя, как много Джисон знает о его прошлом и есть ли этому границы. — Господина Со? Ой, у него вообще лучше всех. — воодушевленно начал Хан. Минхо в стороне горько хмыкнул, представляя, что помешивает в казанчике внутренности Со, а не аппетитное рагу из кролика. Но какая-то часть его души воспротивилась, взывая к тем теплым чувствам, что хранятся под толстым слоем мрака еще с детства. — Не без происшествий, конечно, но вполне неплохо. Благодаря его стараниям и ежедневной работе, орден постепенно растет, превращаясь в могучий и непобедимый. Естественно, ему всячески помогают господин Ян и госпожа Со, но я заметил, что в последнее время он начал меняться. Стал более приветливым. Просиял что ли. У меня есть несколько предположений почему, но мне кажется, что ты… — Не хочу об этом слышать. Угадал. — мрачно оборвал его Минхо, вспоминая все те моменты, когда его младший братик одаривал своим теплом беспринципного хмыря, а не родного брата. — Откуда ты знаешь, что именно я хочу знать? Учитель нашептал? — Ли наблюдал как Джисон работает в поте лица, стирая их одежду. Почему-то ему на мгновение стало так хорошо, будто тысячи маленьких игл слегка касаются каждой клеточки его тела, принося наслаждение и покой. Возможно жить с ним будет и не так утомительно? — Неее. — довольно протянул Джисон, раскладывая одежду на камни, надеясь, что осеннее солнце все еще может греть и без проблем высушит их вещи. — Я чувствую. Ты вроде как привязал себя ко мне. — Хан покрутил запястьем, указывая на невидимые цепи. — А можно считать, что мы пропустили три поклона или ты придерживаешься традиций? — Дурак. — хохотнул Минхо на секунду задумываясь, когда он смеялся над обычной шуткой, а не над кучкой пьяниц в очередном постоялом дворе. Ли постучал ложкой об край вока и положил ее на лист рядом с костром. Он подошел к Джисону, присаживаясь на корточки рядом с ним. — Такой же дурак, как тот мужик, которого ты съел? — Джисон нацепил на себя маску задумчивости, приложив палец к подбородку. — Я его не ел! — возмутился Минхо. — Лишь припугнул. — Ага! — Хан повернулся с довольной моськой, тыча пальцем в Минхо. — Сам признал. — Убью. — Минхо набрал в ладонь воды и окатил ею Джисона, который завис с открытым ртом, пялясь в одну точку. — Идем. Обед готов. — Я теперь весь мокрый! — Хан громко вскрикнул, вернувшись в реальность и вытирая с лица остатки влаги. — Меня не волнует. — равнодушно ответил Ли, скрывая от Джисона довольную ухмылку. Весь оставшийся день Джисон не отлипал от Минхо. Тот сначала противился, но через пару спотыканий об адепта привык к его нахождению совсем близко. Дни, когда Минхо был «дома» всегда однотипные. Проснулся, поохотился, поел, попрактиковался в магии, отдал дань уважения лесу, пообедал, снова потренировался, разжег костер, подумал, лег спать. Лишь изредка в его распорядок дня добавлялись другие пункты плана. Очень быстро Ли понял, что Джисон не даст ему попрактиковаться в темной магии. Он садился рядом и брюзжал о том, что «темный путь — это всегда дорога в один конец», «у тебя и так есть оболочка тигра, зачем тебе еще и темная магия» и «а ты не боишься, что превратишься в червяка, а назад никак?» Поэтому следующим в его потрясающем списке был ритуал поклонению лесу и природе. Он настоятельно уговаривал Джисона остаться, но тот уперся как баран, топая ножкой и лепетал, что он ну очень хочет посмотреть на сие действие. Минхо завернул остатки кролика в застиранную тонкую тряпочку и пошел в глубь леса. Они направлялись на то место, где суровый хищник в виде Минхо настиг бедное животное. Он выкопал небольшую ямку и положил туда останки животного, устроив своеобразные похороны. Ли положил ладони на свежую землю, под которой теперь покоился заяц, и что-то пробубнил себе под нос, пока Джисон внимательно наблюдал за ним. Точнее за его прекрасным профилем, которые освещали, пробивающиеся через густые деревья, лучи солнца. Но его внимание отвлекла уже знакомая птица, похожая на ястреба. Она смотрела на Джисона. Заметив, что тот тоже смотрит на нее, птица поклонилась и взмахнув крыльями улетела. Ли уловил этот жест и удивленно смотрел вслед подруге. По пути обратно, Минхо объяснил, что может общаться или частично понимать многих животных. Но из всех именно эта птица была ему другом. Она предупреждала его о незваных гостях и жестами давала полезные советы. Вернувшись в хижину, Минхо все же выпросил у Джисона пять минут личного времени. Пока Джисон наводил порядки в домике, Ли забрался на дерево, зацепился за самую толстую ветку ногами и, свесившись головой вниз, стал разминать мышцы. В процессе тренировки он уловил своим чутким слухом очередные звуки брюзжания и глухие хлопки воздуха. Заглянув за дом, он увидел Джисона, который с силой вытряхивал одеяло, морщась от облака пыли и мило ругаясь себе под нос. Минхо снова почувствовал теплое и спавшие до этого чувство внутри. Хан все же заставил старшего присоединиться к уборке и уже вместе они до заката приводили дом в более-менее приглядный вид. Пока Джисон складывал одежду в хижине, Минхо разводил костер на улице и ходил в лес, чтобы найти еще одно бревно для своего соседа. Завершив все дела, они уселись у костра за чашкой сваренного Ли чая и просто болтали. В основном Джисон рассказывал о Феликсе. О его несносном для некоторых характере, вечных перепалках с главой ордена и в особенности с его сестрой, обучении медицине у Хвана и о нескольких особо забавных ситуациях. Минхо часто наблюдал за Феликсом, но на расстоянии. Сидя у костра в компании Джисона, он мечтал о том, как однажды наберется смелости и заявиться в орден, чтобы посмотреть в глаза брату и обнять последнее, что осталось от его семьи. После душевных разговоров, в которых, на удивление Джисона, инициативу проявлял не только он, настало время ложиться спать. Или время драмы? Минхо любезно согласился отдать свое единственное спальное место Хану. Он решил, что еще одна ночь в облике тигра не будет лишней. Тем более, что младшего скорее всего ищут и велика вероятность, что пара адептов может заявиться на остров. Ли оставил Джисона готовиться ко сну, а сам вышел наружу, чтобы расставить пару ловушек, и проверить защитное поле с талисманами. — Минхооо. — из дома раздался громкий протяжной вопль, от которого у Минхо зазвенело в ушах. Обычно до неприличия шумный Хан, не мог привыкнуть к тому, что у Ли гиперчувствительный слух, поэтому пару раз заставлял старшего буквально закрывать ему рот. Недовольно цокнув Ли побрел в хижину, где нашел надувшегося закутанного в одеяло Джисона, из открытого у которого осталось только лицо. — Что? — сложив руки на груди, Минхо смерил взглядом недовольного адепта. — Мне холодно. — жалобно сказал Хан, сильнее кутаясь в одеяло. — И? — Пни! Превратись в тигра и спи со мной или я умру здесь! — в хижине и правда было холодно, октябрь на дворе как никак. Но у Минхо был не только хороший слух, но и иное восприятие температуры, поэтому эмоций младшего он не разделял. Ли издал звук похожий на рев тигра и, захватив пару талисманов, скрылся в ночном лесу. Джисон недовольно простонал и, укрыв себя ханьфу, повернулся набок и попытался заснуть, стараясь не замечать стука собственных зубов. Минхо в облике зверя тем временем уже был на берегу реки, всматриваясь в огни деревни. Ему показалось странным, что за учеником лекаря никто не пришел. Зная политику Чанбина, Ли предполагал, что к утру он будет лежать связанным у порога поместья Со. Но, взобравшись на гору, он увидел, что поместье Со погрузилось в мрак. Детишки спят и даже не думают искать своего адепта. Джисону снилось, как он бегает по лесу с луком и стрелами пытаясь вместе с Минхо поймать зайца, когда его резко вырвал из мечтаний холодок по всему телу. Он пытался нащупать одеяло или ханьфу, но не ощутив признаки согревающей ткани, открыл глаза и сел на кровати, осматривая комнату. Хан крупно вздрогнул и схватился за сердце, когда на полу увидел покорно сидящего хищника, который держал в зубах одеяло. — Совсем сдурел? Верни. — шепнул Джисон, протягивая руку, чтобы забрать вещь. Минхо дернул мордой, выплевывая ткань и расстилая ее при помощи лап на полу. Он улегся на меньшую часть, забавно кивая головой. — Ты предлагаешь мне лечь с тобой? — зверь медленно закрыл и открыл глаза, таким образом отвечая на вопрос. Хан без энтузиазма сполз с кровати, укладываясь на приличном расстоянии от Минхо. Тот недовольно зашипел и притянул его лапой к себе, укрывая от холода и согревая теплом. Джисон немного засмущался и, победно улыбнувшись, прижался к шерстяной горячей подушке. Во второй раз Хан проснулся, когда перестал чувствовать под собой твердый холодный пол. Но через секунду нахождения в невесомости его тело приземлилось на мягкие простыни, что отдалось ноющей болью во всей правой части его туловища. В третий раз Джисон проснулся от шороха мешочков с травами и бумаги. Хан спал лежа щекой на руке, пуская слюни на нее, из-за чего смог открыть только один глаз, наблюдая как Минхо рассматривает его вещи, а к некоторым даже принюхивается, недовольно морща нос. Джисон часто заморгал и резким движением сел на кровать. — Что ты делаешь? — спросил юноша, вытирая собственную влагу с лица и руки. — И тебе доброе утро. — тихо ответил Минхо, складывая, как успел понять Джисон, его вещи обратно в походный мешок. Ли с тяжелым вздохом повернулся к младшему, упираясь взглядом в пол. — Тебе нужно уйти. Я собрал для тебя еду. Поешь по дороге. — Ты шутишь? — Джисон вытаращился на Минхо, не понимая, как за ночь его мнение могло так поменяться. Хотя особого восторга по поводу нахождения Хана рядом Минхо не выражал, но вчера он явно наслаждался компанией младшего, даже посмеивался иногда, а ночью так вообще согласился спать вместе. — А похоже? Нет, дурак, я серьезно. Тебе нужно уйти, если ты хочешь нормально прожить остаток своих дней. — угрюмо сказал Ли, хмуро глядя на Джисона. — Вчера ты был не против. — Теперь против. — Почему? — Потому что ты не приспособлен к моей жизни. В любое мгновение, проведенное рядом со мной тебя могут покалечить либо убить. И не думаю, что ты хочешь связать свою жизнь с темным путем. — То есть тебя смущает только то, что я могу пострадать, а не то, что какой-то странный юноша пробрался к тебе на остров, рухнул бессознания тебе в ноги, а проснувшись попросил жить с тобой? — Да. И это тоже… Нет. Мне и раньше приходилось впускать в свой дом людей, которые в этом нуждались и жить с ними. Я думал, что есть причина, по которой ты покинул орден и пришел сюда, но… Но я понял, что такому юноше как тебе не справиться с моим бременем, поэтому тебе лучше вернуться назад.        — Я знал на что иду. — твердо произнес Джисон. — Ты рылся в моих вещах, значит знаешь, что я долго искал тебя. — Да, знаю. И ты дурак раз решил, что примкнуть к темному линчевателю хорошая идея. — Это самая безумная идея в мире, но сейчас ты говоришь только обо мне. Что мне будет плохо и бла-бла-бла. А сам то ты хочешь, чтобы я остался? — Очень. — саркастично сказал Минхо. — Не будь занудой. Даже твои лесные друзья меня любят. — Откуда?.. — Ты вчера ходил за ветками для костра, и я увидел, как ты с той птицей разговариваешь. Только представь. Ты, я, твои лесные друзья и море приключений. Убийства можно назвать приключением? — Убью! — рявкнул Минхо. — Договорились! — рявкнул в ответ Джисон. — Не понравиться — убьешь. Минхо не до конца понимал, что сейчас произошло и как он согласился на это авантюру, хотя он вовсе и не соглашался, а просто открывал и закрывал рот, глядя на Джисона. В своих мыслях, Ли все же решил дать младшему шанс, ведь ни один человек так спокойно не реагировал на угрозы Минхо. Так и началось их совместное проживание. Точнее Минхо жил как обычно, а вот Джисон бегал за ним хвостиком. Они жили в лесу и, чтобы сбросить с себя груз ответственности за выживание в нем младшего, первое что сделал Минхо — стал обучать Хана выживать и охотиться. Учил ходить по следам, правильно держать лук, бесшумно передвигаться, сливаться с окружающей средой, охотиться на мелкую живность, правильно готовить мясо и далее по списку. В первую очередь это нужно было для того, чтобы, когда Минхо придется в очередной раз куда-то уйти, Хан мог о себе позаботиться. А стоило ли теперь куда-то уходить? Бегать от пристанища к пристанищу, чтобы найти новых жертв или прокормить себя? Об этом Минхо впервые задумался сидя у костра, попивая травяной чай и наблюдая как Джисон разрабатывал новую отопительную систему для их ветхой лачуги. Последние дни он жаловался на через чур холодные ночи, даже животная грелка в виде Ли не спасала. Он ходил за Минхо по пятам, через каждые пять минут жалуясь на отсутствие тепла. Но в итоге сдался и, раздобыв из своих запасов чернила и бумагу, сам принялся облагораживать дом. Что еще нужно для спокойной жизни? Да в прочем ничего. Шумный юноша с переизбытком энергии, старый, но все же дом, пища и время для практики новых заклинаний. Тогда Минхо принял решение отойти от своих привычных дел и наслаждаться жизнью с Джисоном. И через время она даже стала ему нравиться. Вечный шум вскоре стал фоновым и приятным в какой-то степени. Обучение Хана теперь проходило без напряжения для обоих. Точнее это Ли перестал ворчать и принимать провалы младшего близко к учительскому сердцу, а вот Джисон все еще старался не разочаровать Минхо и научиться делать хоть что-то хорошо. И вскоре это принесло плоды. Юноши поделили между собой обязанности по дому. Утром, пока Джисон досыпает, а позже идет изучать растения на местности, Минхо приносит и готовит завтрак. В обед, Ли тренируется и иногда убегает в деревню, чтобы собрать последние новости, в то время пока Хан убирается дома и старательно чистит овощи для второго приема пищи. Про свою жизнь в ордене, Джисон старался не вспоминать, чтобы лишний раз не убиваться из-за внезапного побега, а Минхо принимал это, по вечерам слушая порцию свежих историй о невероятных больных, которых бывшему ученику лекаря приходилось лечить. Когда Минхо возвращался из деревни, было заметно, как Джисон переживает и не может найти себе место, не решаясь узнать о старых друзьях. Так продолжалось до первых холодов. Зимой Минхо, как и любое животное, много спал и ел, что было на руку для Джисона, который окончательно привязался к старшему. Таким обычным зимним утром их разбудило настойчивое щебетание, как будто под самым ухом. Минхо с тяжким мычанием отцепил от себя Джисона и сел на кровати, вытягивая руки вверх и прокручивая несколько раз запястья. Спать вместе уже было в порядке вещей. Кровать то была одна. Через время даже привычка Джисона обнимать что-то во сне стала для Минхо обыденностью. Хан через сон почувствовал, как его отрывают от горячей подушки для сна и тоже открыл глаза, рассматривая спину Ли. Несмотря на повышенную температуру тела, Минхо спал в ночной рубашке. И к сожалению, Джисон знал почему. Ему иногда так хотелось приподнять ткань и провести рукой по шершавой коже, утешая. Но он знал, что нельзя. Слишком рано. Минхо босиком протопал до двери, открывая ее и впуская в помещение поток холодного ветра. На пороге их дома сидела «подружка Минхо», та самая птица, которая однажды спасла Джисона от мучительной гибели. Она подпрыгивала на месте, не переставая щебетать. У ее лап лежал отщипанный цветок. Ли поблагодарил лесную жительницу и поднял с земли цветок. Он плотно закрыл дверь и повернулся к Джисону. Хан заметил, как напрягся и нахмурился Ли, сжимая в руках нечто большее, чем просто красивое растение. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Джисон. — Ты знаешь что это? — Минхо протянул цветок младшему, забираясь к нему на кровать. — Эм… — Джисон крутил в руках длинный зеленый стебель без листьев с сиреневыми полуоткрытыми бутонами и черной сердцевиной. — Волчий аконит? — Да. На языке цветов это значит… — Минхо сжал руки в кулаки, напряженно рассматривая цветок. — Значит, что враг рядом. — Какой враг? — прошептал Джисон. За месяцы их знакомства он не видел Ли таким напуганным. — Не знаю. — через силу выдавил Минхо. Он подорвался, собираясь куда-то. — Но попробую узнать. Его не было полдня. Джисон брался за все что попадалось на глаза, лишь бы отвлечься от мыслей, но все время возвращался к утренним фразам Ли. Когда старший все же вернулся, он не обращал на Хана никого внимания. Ли резко вломился в дом, пока Джисон перетирал травы, схватил какие-то бумаги и, сев на кровать, стал отмечать и искать что-то. На все вопросы Хана, он отвечал коротким «потом», утыкаясь в карты. Через час Минхо снова ушел, но уже захватив с собой оружие. Он обещал вернуться к вечеру, но засыпал Джисон в полном одиночестве. Через сон он чувствовал, как Ли вернулся и забрался в кровать, прижимая юношу холодными руками к себе. Хану показалось, что он говорил ему что-то. Джисона накрыло дежавю, когда он вновь проснулся из-за шорохов и шума. Он увидел, как Минхо собирает два походных мешка, при этом превращая все старания Джисона по уборке дома в горы вещей на полу. — Что происходит? — Хан увидел, как Минхо крупно вздрогнул и медленно покосился в его сторону. — Мне нужно уходить. — выдавил из себя Ли, продолжая судорожно собирать вещи. — Хорошо. Дай мне пять минут. Я умоюсь, и мы можем ид- — Нет! — рявкнул Минхо, подлетая к Джисону и хватая его за плечи. — В этот раз я точно пойду один. — сдвинутые к переносице брови, напряженные руки и частое дыхание дали младшему понять, что на этот раз Ли решительно настроен покинуть дом в одиночку. — Тогда, как только ты переступишь порог этого дома, я пошлю за тобой господину Со. — Джисон скинул с себя руки Минхо и подошел так близко, что глазам Ли стало тяжело фокусироваться на юноше. — С моей помощью они легко тебя найдут. — Джисон злобно мотал головой. — И тогда они упекут тебя в темницу, за все, что ты сделал. А я буду приходить к тебе каждый день, пока ты не согласишься убежать со мной или умрешь. — прошипел Джисон. — Тогда я убью тебя и твоих дружков! — повысил голос Минхо, нависая над юношей. — Убей! — закричал Хан, толкая Ли в грудь. — И я все равно вернусь мстительным духом, чтобы доставать тебя всю оставшуюся жизнь. — Ты не знаешь с кем я враждую многие года! Ты так хочешь умереть? — в порыве ярости выпалил Минхо. — ДА! ОЧЕНЬ! — истерично завопил Джисон. Он, дрожащими руками, подтянул рукава ночной рубашки, являя Минхо белесые полосы. — Видишь?! Вот что будет, если я опять останусь один! — на руке Джисона красовалось много разноразмерных заживших шрамов. Они начинались от запястья и тянулись до плеча. Характер и расположение шрамов, ударили осознанием по голове Минхо. Сейчас он увидел перед собой глубоко раненого юношу, с таким же туманным и болезненным прошлым. Вот почему Ли казалось, что у них с Джисоном есть что-то общее, обедняющее сердца. — Зачем ты это делаешь? — все же спросил Ли. — А зачем ты убиваешь всех, кто хоть как-то причастен к гибели твоей семьи? — чуть успокоившись ответил Джисон. Вся ярость испарилась и осталась только неприятная ноющая боль в районе груди. — Я пытаюсь унять боль. Вот здесь. — Хан нежно прикоснулся к сердцу Ли. — Почему тебе так важен именно я? — Минхо накрыл ладонь Джисона своей, рассматривая мелкие пятнышки на лице младшего. — Когда-нибудь я тебе обязательно расскажу. — прошептал Хан, поднимая глаза на Ли. Минхо смотрел на умоляющее и от части уставшие глаза Джисона, которые были наполнены неподдельной привязанностью к нему. Юноша явно не разделял стремления Минхо уничтожить все плохое в этом мире. Не хотел постоянно находиться в бегах, выживая каждый день. Быть на прицеле у одного из самых могучих орденов. Джисон просто хотел быть рядом. В этот момент Минхо вспомнил, почему впервые убил владельца публичного дома, в котором насильно работали совсем маленькие девочки. Я не хочу, чтобы они чувствовали боль. Уйдя сейчас один, скрываясь от глаз людей в золотом, он сделает больно Джисону. А это шло вразрез с его принципами, которым он обещал никогда не изменять. Поэтому… — Забирай все, что тебе нужно. — Ли окинул рукой беспорядок в доме. — Мы должны уйти до первых лучей солнца. — Хорошо. — просиял Джисон и крепко обнял Минхо. Он задержался так на несколько секунд, а после отпрянул, улыбаясь. — Мне нужно сделать еще кое-что. Позови свою подружку. … Хенджину пришлось встать с кровати из-за настойчивого стука в дверь. Аккуратно убрав с себя руку Сынмина, он потопал смотреть на причину своего досрочного пробуждения. Открыв дверь, он никого не заметил, но опустив глаза, увидел средних размеров птицу. У ее лап лежал небольшой свиток. Она убедилась, что послание доставлено и, неприятно пискнув, улетела прочь. Хенджин поднял свиток. Развернув его, он быстро прошелся по тексту, обращая внимание на подпись внизу. Его брови медленно поползли вверх. Покрутив головой, он захлопнул дверь и побежал обратно к Сынмину. Тот проснулся от хлопка двери и недовольно ждал, когда вернется Хван. — Сынмин! Сынмин! — Хенджин ворвался в комнату, размахивая бумагой. — Это Дживан. В тот холодный зимний день, адепты ордена Со с раннего утра искали Джисона.